Часть 2

Гермиона Грейнджер сидела в Большом Зале на своем обычном месте — между Гарри и Роном — и с удовольствием завтракала яичницей с беконом. Сегодня ей исполнялось семнадцать. Гарри уже успел торжественно вручить свой подарок — неумело упакованную книгу по Арифмантике, а Рон, краснея, сунул девушке в руки коробку конфет из Сладкого Королевства. Счастливая, окруженная друзьями гриффиндорка с нетерпением ожидала прибытия почтовых сов, а с ними — подарок от родителей. — Мерлин, Гермиона, тебе семнадцать! Ты теперь совершеннолетняя и можешь начать учиться аппарировать! — с набитым ртом воскликнул Рон. Девушка с наигранным осуждением поджала губы и ответила: — Я не планирую изучать ничего нового, пока вы не достигнете совершеннолетия. Вам исполнится семнадцать к концу учебного года, и тогда мы начнем обучаться вместе. — А я вообще не буду учиться аппарации в этом году, — хмуро ответил Гарри. Рон, перебивая поток Гарриных мыслей, начал перечислять все, чем теперь сможет наслаждаться Гермиона как совершеннолетняя ведьма. — Ты можешь голосовать! Покупать огневиски! Даже замуж можешь выйти! Можешь попасть в Запретную секцию без каких-либо разрешений! Эй, ты даже имеешь право заказывать некоторые взрослые книги из каталога у «Флориш и Блоттс»! Гермиона, если мы с Гарри дадим тебе немного денег… Девушка звонко рассмеялась: — Нет, Рон, я не буду покупать эротические книги для вас. И вообще, кроме голосования, я ничего не буду делать. Гарри удивленно изогнул бровь: — Ты даже не будешь посещать Запретную секцию? — Нет, конечно, буду, но не для… Именно в этот момент в Большом Зале появились совы. Три совы направились к гриффиндорскому столу: две несли внушительный пакет, третья принадлежала директору школы. Гермиона подхватила пакет и протянула совам бекон. Поначалу ей показалось, что сова Дамблдора прилетела к Гарри, но, повернувшись, девушка заметила, как птица вальяжно расхаживает по столу перед ней. И когда гриффиндорка обратила все свое внимание на директорскую сову, птица протянула лапку с привязанным к ней пергаментом. — С чего это Дамблдор тебе написал? — спросил Рон. — Не знаю, я думала, это письмо для Гарри, — ответила девушка, разворачивая пергамент и забыв на время о своем подарке. — Может, это поздравления с днем рождения? — предположил Гарри. — Ну да, но я никогда ничего не получала от него на мой… «Дорогая мисс Грейнджер, — начала читать Гермиона, — сегодня вы стали совершеннолетней. Пожалуйста, примите мои искренние поздравления с днем рождения, и надеюсь, что вы не будете проводить слишком много времени в Запретной секции. Мадам Пинс уже встревожена. Мне хотелось бы увидеть вас в моем кабинете в семь тридцать вечера. Есть один вопрос, который я хотел бы обсудить с вами. Пароль — «Шипучий леденец». Желаю вам хорошего дня. Искренне ваш, Альбус Дамблдор». — Интересно, что он хочет от тебя? — спросил Гарри. — Понятия не имею. Может быть, еще какая-нибудь особая привилегия для совершеннолетних, или хочет обсудить новые обязанности главной старосты? — беспечно ответила девушка, переключив все внимание на подарок, присланный родителями. Гарри же взял письмо Дамблдора и перечитал его. — Как думаешь, он планирует сделать тебя членом Ордена Феникса? — спросил Гарри, и девушка уловила едва заметный оттенок ревности в его голосе. — Пока я еще учусь в школе? Не смеши меня. Если бы это было что-нибудь сверхважное, я уверена, он бы в первую очередь обратился к тебе, — ответила Гермиона, разворачивая оберточную бумагу. Одно движение палочки — и упаковка исчезла. — Ох! Родители увеличили мне кредит во «Флориш и Блоттс»! — воскликнула она. — И новые перья! И… о! Гермиона достала из коробки бледно-зеленое платье. Рон присвистнул, и девушка покраснела. Это было платье с довольно глубоким декольте, прекрасно сшитое из дорогого струящегося шелка и, судя по всему, очень дорогое. — Они не должны были, — пробормотала она и достала из коробки маггловскую открытку. «Моя дорогая Гермиона! С днем рождения! Папа и я не совсем уверены в том, каковы традиционные подарки для волшебников в день их совершеннолетия, но мы думаем, что молодая леди (или молодая ведьма?) просто обязана иметь приличное платье. Возможно, в этом году вновь будет проводиться Рождественский бал? Так или иначе, я надеюсь, тебе понравится наш подарок. Профессор МакГонагалл организовала для нас посещение волшебного магазина, так что не забудь ее поблагодарить. Мы так гордимся тобой, дорогая, и думаем о тебе в этот замечательный день. С любовью, мама». Гермиона еще раз любовно погладила ткань платья, прежде чем сложить его в коробку. Произнеся уменьшающее заклятие, она спрятала подарок в школьную сумку. Гарри и Рон сидели в тишине, не зная, что и сказать по поводу нового платья подруги. Гермиона повернулась к ним, улыбаясь: — Вставайте! Мы опоздаем на Чары. *** В течение всего дня Гермиона оставалась беззаботной в компании с Гарри и Роном, не показывая внутреннего напряжения перед встречей с директором. Дамблдор еще никогда не приглашал ее одну к себе в кабинет. — Шипучий леденец, — прошептала она пароль, и горгулья отъехала в сторону, открывая проход. Ступив на движущуюся лестницу, девушка решительно сказала себе — волноваться не о чем. Она не совершала ничего предосудительного. Но, точно кошка, играющая с клубком ниток, крошечная частичка ее разума продолжала перебирать вероятности. Может, директор узнал о краже из хранилища Снейпа? Или Министерству стало известно об использовании хроноворота? Неужели ее выгонят? Подняв руку, Гермиона постучала. — Входите, мисс Грейнджер! — прозвучал из-за двери голос Дамблдора. Гермиона открыла дверь и ошеломленно застыла на пороге, увидев профессора Снейпа, стоящего спиной к ней, и Аластора Хмури. «О, черт подери, в чем я провинилась?» — Профессор Дамблдор, профессор Снейп, э-э… профессор Хмури, господа, — сказала она, входя в кабинет. — Никогда не имел удовольствия быть вашим профессором, мисс Грейнджер, — прорычал Аластор со своего места, сидя в кресле у стола директора. — Входите, Гермиона. Присаживайтесь, — произнес Дамблдор, указывая на свободное место между мужчинами. Она осторожно села, пытаясь успокоиться и привести в порядок разбегающиеся мысли. Дамблдор только что назвал ее Гермионой? — Думаю, вам интересно узнать, почему я пригласил вас сюда? — поинтересовался директор. — Да, сэр. — Прекрасно, моя дорогая, мне хотелось бы вас кое о чем попросить. Гермиона облегченно вздохнула. Ее не выгонят из школы. — Все что угодно, сэр, — сказала она. Краски вернулись на ее лицо. — Возможно, вам стоит воздержаться от опрометчивых обещаний, пока вы не выслушаете директора и не узнаете суть просьбы? — холодно заметил профессор Снейп. Ей даже показалось, что он пробормотал слово «Гриффиндор» себе под нос. — Я ценю вашу готовность помочь, но профессор Снейп прав, — сказал Дамблдор. — Пожалуйста, выслушайте меня, прежде чем принимать решение. Гермиона заметила, что и Снейп, и Хмури сердито изучали пространство перед собой. Она не могла понять, была ли их ярость направлена на нее или на Дамблдора. — Конечно, сэр, — согласилась гриффиндорка. — Вы с Гарри стали очень близки за все эти годы. — Да, — растерянно ответила Гермиона. Речь пойдет о Гарри? Он что-то натворил? Неужели они ждут, что она им расскажет что-нибудь? — Являетесь ли вы… то есть, возможно, между вами существует нечто большее, чем просто дружба? Снейп что-то раздраженно пробурчал, но Гермиона была настолько обескуражена вопросом, что не обратила на это никакого внимания. — Между мной и Гарри? Нет, сэр. Но… если вы не возражаете, я хотела бы знать… почему вы спрашиваете? На мгновение девушке показалось, что директор вздохнул с облегчением, однако ей так и не удалось придумать никакой реальной причины для того, чтобы Дамблдор стал задавать ей подобные вопросы, и тем более — удовлетворился ее ответом. — Только потому, что я знаю, как сильно Гарри не доверяет профессору Снейпу. Ах, вот оно что. Гермиона едва не прикусила язык, поторопившись ответить: — Вам не стоит беспокоиться по этому поводу, — сказала она. — Вы знаете, как Гарри импульсивен. Он во всем доверяет вам, профессор Дамблдор, и никогда не сделает ничего, чтобы предать профессора Снейпа или… Директор вдумчиво кивнул: — А вы, Гермиона? Вы могли бы предать профессора Снейпа? — Нет! Сэр, я никогда бы не посмела… я… вы полагаете, что я могла бы так поступить? — Нет. Конечно, нет, моя дорогая. — Я испытываю только уважение к… — снова Снейп раздражающе хмыкнул, и Гермиона повернулась и, глядя на него, закончила: — Профессору Снейпу. — Позвольте мне задать вам еще один вопрос, если вы не возражаете, — директор дождался, пока девушка кивнет, и продолжил: — Вы могли бы хранить тайну от Гарри? Хранить тайну от Гарри? Зачем ему нужно, чтобы она хранила тайну от Гарри? Ведь Дамблдор уже позволил Гарри рассказывать им все, что они обсуждали, так почему же… если только это не касалось Снейпа… если не было чем-то… не заслуживающим доверия? — Сэр, это бы зависело от содержания тайны, — медленно ответила Гермиона. — Я никогда не сделаю ничего, что могло бы причинить вред Гарри, и я никогда не буду хранить в тайне то, что могло бы его травмировать или ослабить в войне против… Волдеморта. На долю секунды Дамблдор принял едва ли не торжествующий вид. — Но если бы возникла некоторая потребность сохранить в тайне нечто, что не повредит Гарри, но поможет кому-то еще? Всего мгновение девушка колебалась, после чего ответила: — Если бы на то были серьезные основания, и это не принесло бы вреда Гарри… тогда — да. Если вы нуждаетесь в моей помощи, я согласна. Внезапно директор переменил тему разговора. — Гермиона, вы знаете, что профессор Снейп последние шестнадцать лет был двойным агентом, служа общему делу. Девушка утвердительно кивнула директору и бросила, как она надеялась, ободряющий взгляд на Снейпа, который просто отвел глаза и продолжил разглядывать стену. — Конечно, Пожиратели Смерти уверены, что он работает на них. — Естественно, — ответила она. — Да. Но приближается время, когда профессору Снейпу придется прервать свою работу на Орден Феникса и вернуться в стан Волдеморта. У Гермионы перехватило дыхание. Вернуться к Волдеморту… Хотя она не питала никакой любви к циничному и язвительному мужчине, сидящему рядом с ней, но испытала глубокое чувство жалости при мысли о том, что ему придется жить среди Пожирателей Смерти, получая распоряжения от смертельно опасного маньяка. Гермиона взглянула на профессора, пытаясь обнаружить хоть какие-то эмоции из-за его предстоящего возвращения, но не увидела ничего, кроме его по обыкновению хмурого выражения лица. — Понимаю. — Никто не должен знать о том, что мы планируем. В предательство профессора Снейпа должны поверить все. Иначе риск того, что Волдеморт раскроет его истинную приверженность, окажется слишком велик. Любой член Ордена Феникса, попавший в плен, подвергнет опасности жизнь Северуса и разрушит нашу единственную связь с Пожирателями Смерти. Гермиона согласно кивнула. — Но, сэр, почему вы рассказываете все это мне? Я так же, как и любой волшебник, могу попасть в плен, — она резко выпрямилась. — Думаю, вы должны наложить на меня Обливиэйт. Хмури рассмеялся. — Еще никогда не слышал, чтобы кто-нибудь добровольно попросил наложить на него Обливиэйт, — сказал он. — Ты прав, Альбус, она мужественная девочка. Гермиона никак не прореагировала на его замечание. — Действительно, профессор, вам стоит наложить на меня Обливиэйт. Я не вынесу, если вдруг случайно… А почему профессор Хмури знает об этом? — Полагаете, я не умею держать язык за зубами? — рявкнул Хмури. — Аластор, — предостерегающе сказал Дамблдор. — Гермиона, если помните, вы обещали меня внимательно выслушать, прежде чем принимать какие-либо решения. Девушка покраснела и беспокойно заерзала на стуле. — Да, сэр. Прошу прощения. — Прекрасно! Если вы хотите, я наложу на вас Обливиэйт в конце нашего разговора, это ваше решение. Однако позвольте мне объяснить более подробно суть моей просьбы. — Пожалуйста, продолжайте, — сказала девушка. — Думаю, вряд ли я смогу пережить эту войну, — спокойно сказал Дамблдор. — Я знаю, что Волдеморт планирует убить меня к концу этого учебного года. — Но сэр, Хогвартс полностью защищен, и Волдеморт всегда боялся… Дамблдор поднял руку. — Поверьте мне, я чувствую и знаю, что срок, отпущенный мне, истекает. Как я уже объяснил, Северус должен будет предать Орден Феникса и вернуться в стан Волдеморта. При этих словах Гермиона вновь почувствовала, как липкие пальцы страха захватили ее, постепенно расползаясь по телу, перед тем как сжать железной хваткой сердце. Если Дамблдор умрет, не останется никого, кто будет знать правду о предательстве Снейпа. Профессор станет изгоем, возможно, даже будет убит или схвачен как Пожиратель Смерти и заключен в Азкабан. Она не могла допустить Обливиэйта. Она обязана сохранить тайну Снейпа и готова защищать его, когда война закончится. — Я сделаю это, — твердо сказала Гермиона. Северус медленно повернулся к ней. — Могу я узнать, что именно? — прошипел он. — Я сохраню вашу тайну. Я начну работать прямо сейчас, чтобы подготовить все для вашего оправдания как можно скорее… — Вы уловили суть вопроса, моя дорогая, — сказал Дамблдор. — Но боюсь, то, о чем я прошу, намного сложнее. Девушка вопросительно посмотрела на старого волшебника. — Надеюсь, вы понимаете, что профессор Снейп должен будет совершить некоторые поступки, скажем так, отрицательного характера, которые позволят ему быть принятым благосклонно в стане врага? — Да?.. — Если вы готовы защищать профессора Снейпа и его тайну, то я должен быть уверен, что ваша вера будет непоколебима независимо от того, что ему придется сделать, чтобы предать Орден Феникса. Я должен быть абсолютно уверен в том, что вы понимаете — все действия профессора Снейпа совершаются во имя победы сил Света и Добра! Мы вместе с ним приняли это решение, и мы считаем, что только он сможет защитить Гарри от Пожирателей наиболее эффективно. Девушка замерла на мгновение. Если Снейп продолжит защищать Гарри, то, независимо от характера его поступков, это не причинит вреда ее другу. — Как мне убедить вас в том, что я готова охотно нести это бремя и буду во всем и безоговорочно доверять профессору Снейпу? — Я просил бы вас выйти за него замуж. Выйти за него! Выйти за него? Внезапно Гермиона поняла, как ловко Дамблдор сыграл на ее чувствах и эмоциях. Как обычно, она торопилась помочь — как, верно, от нее и ожидали… но стать его женой? Выйти за своего преподавателя? За мужчину, который последние пять лет издевался, унижал, доводил ее до слез? Он ненавидел ее! Нет, конечно, он не хотел бы… Гермиона была слишком потрясена, чтобы вымолвить хоть слово. Она не задыхалась и не возражала, на что явно рассчитывал Снейп, сидевший рядом и внимательно изучавший ее; она просто молчала, и странная вибрирующая напряженность начала заполнять комнату. Мысли кувырком мчались в ее голове. Рон — она всегда думала, что выйдет замуж за Рона. И теперь это станет невозможным, нереальным? Она вышла бы замуж за Рона и… ее мысли неосторожно направились к самому тайному, самому сладостному желанию ее сердца. Она в платье цвета слоновой кости, Рон в синей мантии, сад Норы, украшенный цветами… В своих мечтах девушка искала лицо своего возлюбленного волшебника и вместо него видела холодное, издевательски улыбающееся лицо Северуса Снейпа. Выйти за него замуж? Невозможно! Нет, это просто глупая шутка, никто и никогда и не подумает, что она… но тут девушка вспомнила, как увидела зельевара первый раз в доме на Гриммаулд Плейс, на очередной встрече Ордена Феникса. Известие о том, что профессор зельеварения является шпионом… Перед глазами встало лицо Сириуса, с мертвыми, безжизненными после Азкабана глазами. Нет, она не может подвергнуть этого мужчину — каким бы ужасным человеком он ни был — такой кошмарной участи, тем более, этого он не заслуживает! Именно Северус Снейп оказался тем, кто нарушил тягостное и долгое молчание. Презрительно поджав губы, профессор сказал: — Ну, и где же весь праведный гнев Гриффиндора, мисс Грейнджер? Еще мгновение назад вы готовы были вынести все трудности и невзгоды, — обращаясь к директору, зельевар продолжил: — Я говорил вам, она ни за что не согласится. У них всегда храбрость только на словах. — Северус! — резко сказал Дамблдор. Когда Гермиона, наконец, обрела голос, то заговорила спокойно и уверенно: — Вы не будете издеваться надо мной, профессор Снейп. Если я соглашусь, то все произойдет на моих условиях. И у вас нет причин сомневаться в моей храбрости. Вы просите, чтобы я изменила всю свою оставшуюся жизнь. Я ведь прекрасно знаю — волшебные браки не могут быть расторгнуты. — Ваши условия, мисс Грейнджер? Интересно было бы послушать. Девушка полностью проигнорировала издевку профессора и обратилась к Дамблдору: — У меня есть ряд вопросов, — просто заявила она. — Задавайте, моя дорогая, не стесняйтесь. — Ранее вы просили меня сохранить тайну от Гарри. Это именно та тайна? Должна ли я ожидать… — тут голос ее подвел, девушка сделала паузу, собираясь с духом. — Кто-либо будет знать о том, что мы женаты? — Никто. Кроме Аластора Хмури, — ответил Дамблдор, кивнув в направлении грозного волшебника. — Он будет свидетелем. Также он поможет скрыть ваш брак от Министерства. — Скрыть от Министерства? — Надеюсь, вы понимаете, что все волшебные браки регистрируются в Министерстве. Представьте себе заголовки в прессе, когда какой-нибудь любопытный журналист обнаружит вашу регистрацию. Скандал в Хогвартсе: профессор ведет под венец шестикурсницу, главную старосту школы! — старик с негодованием смотрел на девушку. Она кивнула. — Понимаю. Значит, наш брак будет тайной до окончания войны. — Абсолютно верно, — ответил Дамблдор. — А потом? — Прошу прощения? — вклинился Снейп. — Что потом? — едва не вспылила Гермиона. — Война закончится, и я буду свидетельствовать в вашу защиту. Мы некоторое время будем изображать из себя женатую пару… Гарри и Рон со мной больше разговаривать не станут… мои родители, скорее всего, отрекутся от меня… и что дальше? Я проведу остаток своей жизни в замке с вами? Что дальше? — Я сильно сомневаюсь, что Хогвартс предложит мне должность после того, как меня объявят Пожирателем Смерти, — растягивая слова, ответил Снейп. О если бы Гермиона могла, то топнула ногой. — Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду! Мы будем продолжать строить из себя женатую пару до конца нашей жизни или… — Мисс Грейнджер, — медленно проговорил Снейп, — вы полагаете, что я согласился бы… жениться на вас, если бы рассчитывал пережить эту войну? Девушка смотрела на профессора, не желая отступать. — Если вы настолько уверены, что не выживете, тогда зачем было придумывать этот план? — Уверяю вас, это не моя идея, — процедил зельевар. Прикрыв на мгновение глаза, Гермиона сказала: — Ясно. — Ну наконец-то! — Однако, — начала девушка с новой силой, — на случай, если вы выживете, я должна иметь некоторые гарантии. — Вот! — выплюнул Снейп. — Теперь вы показали свое истинное лицо! Меркантильные интересы, я так понимаю? Сколько потребуется галеонов, мисс Грейнджер, чтобы купить вашу бессмертную душу? — Это отвратительно, — спокойно парировала Гермиона. — Ни моя душа, ни моя жизнь не предназначены для продажи. Если я выйду за вас замуж, профессор Снейп, то мне нужны гарантии соблюдения моих интересов. — Поскольку у меня тоже есть свои интересы, не вижу в этом проблемы. — И вы…хотели бы… вы захотите иметь наследника? Снейп уставился на девушку с недоверием и изумлением, ясно отразившемся на его лице. — Вы считаете меня насильником? Уверяю вас, ваше тело меня привлекает столь же мало, как и ваша душа. — Так что мы не обязаны… — Нет! — Северус, — начал было Дамблдор. — Что? — рявкнул Снейп. — Ты знаешь, что вы должны будете закрепить этот брак во избежание признания его недействительным, если вдруг кто-нибудь обнаружит все… — Нет, Альбус. Черт! Тогда уж лучше поцелуй дементора! Гермиона сидела спокойно, внимательно слушая. Ну, что ж, вполне возможно, она сможет спастись, в конце концов. Как бы сильно все ее существо не восставало против этой идеи, она не оставит Снейпа без поддержки. Но если откажется он… никто не сможет обвинить ее в… Но это было не так. Пока они не согласятся стереть ей память, она будет знать. И винить себя. — Думаю, вам стоит изменить свое отношение к данному вопросу, профессор, — сказала девушка. Зельевар что-то пробормотал себе под нос. — Мисс Грейнджер, я… конечно, вы бы не хотели… — внезапно он вновь перешел в наступление: — Что, господин Уизли недостаточно удовлетворяет ваши потребности? Гермиона залилась румянцем, и Хмури, встав с места, грозно одернул зельевара: — Снейп! Нет никакой необходимости подвергать сомнению… — Все в порядке, профессор Хмури. Я не собираюсь обращать на это внимание, — сказала девушка и, повернувшись к Снейпу, сладко прошептала: — Профессор, не знаю, откуда столь повышенный интерес к моей личной жизни, но ваши источники неверны. Я никогда — ни сейчас, ни в прошлом — не встречалась с Уизли. И уверяю вас, моя заинтересованность в вашем теле куда меньше моего интереса к гигантскому кальмару в нашем озере. Я просто имела в виду, что один-единственный акт — насколько бы ужасен он для вас ни был — не может стать причиной того, чтобы отправлять себя на верную смерть. — Смерть была бы предпочтительней, — холодно отрезал Снейп. Гермиона встала. — В таком случае, — сказала она, — профессор Дамблдор, если у вас нет других предложений… — Гермиона, сядьте, пожалуйста. Северус, держи себя в руках. Я представить себе не могу, что ты даже не подумал о той вынужденной необходимости. — Напротив, Альбус. Я думал, что ваше отношение к мисс Грейнджер не позволит вам превратить ее в обычную шлюху. — Северус! — прогремел Дамблдор. Хмури угрожающе поднял палочку. — Жена — не шлюха, — спокойно сказала Гермиона. — Ребенок — не жена, — парировал Снейп. — Профессор Дамблдор, при всем моем уважении, раз профессор Снейп столь категорично настроен, я не вижу никакого смысла продолжать это обсуждение. Пожалуйста, наложите на меня Обливиэйт, чтобы я могла вернуться в свою спальню. Дамблдор поднял руку, останавливая девушку. — Северус, ты согласился на этот план, — жестко произнес директор. — Ты должен иметь хоть какую-то связь с Гарри Поттером. Я хочу напомнить тебе насколько это необходимо… Снейп удобно устроился на своем стуле и закинул ногу на ногу. Гермиона почувствовала холодную и чистую ненависть, проскальзывающую в его спокойном голосе, когда он заговорил: — О нет, Альбус. Нет необходимости напоминать мне в очередной раз. Пожените нас прямо сейчас, если вам так угодно. Девушка побледнела. Прямо сейчас? Здесь? Дамблдор обратил на нее взгляд своих усталых глаз. — Гермиона? Девушка смотрела на своего профессора зелий. Было что-то странное в его напряженной позе, в его взгляде. Она чувствовала, хотя и не могла объяснить как, что все происшедшее его ужасно ранит. — Профессор? — спросила она. — Я не буду спасать вас теперь, если это то, что вас интересует, — его глаза были пусты. — Нет, я не… — Гермиона встала. — Что я должна делать? Снейп встал рядом с ней. — Закатайте ваши рукава, — ответил он, и девушка немного расслабилась. Ей не оставалось ничего иного, как следовать его инструкциям. Профессор смотрел на нее снисходительно. — Вам потребуется ваша палочка. Достав палочку из кармана, Гермиона безучастно посмотрела, как мужчина расстегнул манжеты и закатал их. Она вопросительно взглянула на него. — Направьте вашу палочку на меня, — сказал он, и девушка подчинилась, слегка вздрогнув, когда увидела направленную на нее палочку. — Я не собираюсь вас проклинать, мисс Грейнджер, — успокоил ее Северус. — По крайней мере, не в прямом смысле этого слова. Уголки ее губ немного приподнялись в кривой улыбке, и Гермиона отметила, как на мгновение напряжение скользнуло в его глазах, тут же сменяясь развлечением. — Возьмите меня за руку, — сказал профессор, беря ее левую ладонь. Аластор Хмури приблизился к ним с левой стороны, Дамблдор — с правой. — Будьте внимательны, — сказал Альбус, — вы должны будете повторить слова клятвы. Гермиона согласно кивнула. — Я, Северус Снейп, беру вас, Гермиона Грейнджер, в жены. С этого дня вся моя кровь будет вашей кровью, мой дом — вашим домом, вся моя жизнь — вашей жизнью. Глубоко вздохнув, Гермиона начала повторять: — Я, Гермиона Грейнджер, беру вас, Северус Снейп, в мужья. С этого дня вся моя кровь будет вашей кровью, мой дом — вашим домом, вся моя жизнь — вашей жизнью. Хмури и Дамблдор коснулись палочками их соединенных рук, и теплая волна волшебства потекла по ее руке, зарождаясь в точке прикосновения и далее поднимаясь к ее вискам, затем спустилась к левому плечу, достигая сердца, и через правую руку перетекла в ее палочку, устремляясь в тело Северуса. Она почувствовала, как волшебство его палочки вливалось в ее тело, тем самым создавая замкнутый круг. Снейп наклонился и нежно коснулся ее губ, завершая волшебную церемонию. — И да помилует Господь мою душу, — произнес он.