Часть 7

Лаванда, слава Мерлину, в конце концов начала действовать. Похоже, это случилось в те два дня,  когда Гермиона совсем потеряла счет времени, ухаживая за профессором Снейпом. К счастью, именно поэтому Рон почти не интересовался, где она провела выходные и чем занималась. На самом деле, когда Гермиона вернулась в гриффиндорскую башню, он без помощи рук старательно изучал полость рта Лаванды. Гермиона почувствовала резкий укол ревности, увидев их вместе, но быстро взяла себя в руки. Всего лишь на один повод для волнения меньше. Гарри тоже едва заметил, что она куда-то исчезала. Он схватил ее за руку и усадил на диван. Казалось, на ее бледность, мешки под глазами и тонкий шрам, который теперь делил пополам правую бровь, он не обратил внимания. Дамблдор удалил синяки и вылечил рану над глазом, даже освежил одежду и аккуратно уложил заклинанием волосы, прежде чем Гермиона ушла… Однако директор был не в силах избавить от усталости, которая навалилась на нее при одной мысли о предстоящем разговоре с Гарри. — Гермиона! Куда ты пропала? Я сегодня утром ходил к Дамблдору! Она постаралась взять себя в руки — странно, что Гарри и Рон еще не ушли — и приготовилась слушать. — В самом деле? — Дамблдор показал мне свои воспоминания о детстве Волдеморта. — В думосбросе? — Да! Он был сиротой. Дамблдор приезжал в детский дом, чтобы вручить ему письмо. Пока Гарри  говорил о воспоминаниях Дамблдора, Гермиона изо всех сил пыталась не упустить нить его рассказа. Ведь он говорил о тайне, которую нужно было оберегать с той же тщательностью, что и секреты профессора Снейпа. Внезапно она почувствовала себя очень маленькой и беззащитной перед Темным Лордом, от которого зависела их жизнь.  Когда-то Волдеморт был ребенком, таким же сиротой, как и Гарри, и вырос, не зная любви. Казалось невозможным и даже диким, что  мальчик, которого видел Гарри в воспоминаниях, мог превратиться в такое чудовище. Каким бы жестоким и холодным Волдеморт не был в детстве, когда-то он тоже был человеком… Смогут ли они когда-нибудь победить его? Казалось безумием даже пытаться. Какая-то часть Гермионы хотела бросить палочку, вернуться домой и сделать вид, что все это было давно, в долгом и иногда чудесном сне. А потом она посмотрела на серьезное лицо Гарри  — такое милое и знакомое, но отмеченное этим мерзким ублюдком. Вспомнила о профессоре Снейпе, избитом, после страшных пыток, но не сломленном, продолжающем бороться. «Я никогда не сдамся! — уверенно думала она. — Пусть я погибну, но перед смертью увижу падение Волдеморта. И не позволю ни одному из вас умереть». — Гермиона? — позвал Гарри. — Ты здесь? — Здесь, — ответила она. — Просто подумала: ты ведь тоже был сиротой, никто не учил тебя, как отличать добро от зла, и жизнь тебя не баловала. И все равно, ты — это ты. — Мне неприятна мысль о том, что у нас есть что-то общее. — Ты — не он! — серьезно сказала она. — Более разных людей невозможно представить. — А потом тихо заплакала, наверное, от внезапно навалившейся усталости. — Гермиона! — встревожился Гарри. — Все в порядке, Гарри. — Она вытерла глаза. — Наверное, мне просто нужно лечь спать. Многое надо обдумать. — Ты из-за Рона так расстроилась? — Из-за Рона?.. — Мне показалось, ты расстроилась из-за них с Лавандой. — Я чего-то не знаю о Роне и Лаванде? — притворилась Гермиона. — Знаешь, после матча... они стали как-то ближе друг другу. Она постаралась выглядеть задумчивой: — Рон и Лаванда? Думаю, я переживу это. — Но ты не расстроена? — С чего бы мне расстраиваться? — Понимаешь… Рон сказал, что ты была немного влюблена в него. — Рон так сказал? Что я немного влюблена в него? — «Просто унизительно. Как давно он догадался?» — Ты только не злись, Гермиона. Он на самом деле переживал, что ты… Рон сказал, что она в него влюблена? А потом этому паразиту стало ее жаль? Невероятно! Она подскочила с дивана. — Мерлиновы подштанники! Гермиона, я сунулся не в свое дело. Просто забудь! — Он думал, что я была «немного влюблена» в него, да? Чушь! И чтобы он убедился, что я в полном порядке, пока он лижется с Лавандой Браун, я приглашу на рождественскую вечеринку Кормака Маклаггена. — Да ладно тебе, Гермиона! Не стоит! — крикнул Гарри вслед девушке, но она уже развернулась на каблуках и отправилась в спальню. *** Конечно, это была глупая затея. Ничто не могло так убедить Рона, что она тоскует без него, как та злость, которую он читал в каждом ее взгляде. И вот, Гермиона вынуждена наслаждаться обществом Маклаггена и изображать неземное удовольствие. «Неужели так трудно просто сказать: «Рон, ты не единственный парень на свете»?»— спросила она себя, сердито дернув расческу. Выместив зло на волосах, девушка взяла волшебную палочку и разгладила их чарами, укладывая в прическу. Гермиона надела зеленое шелковое платье, то самое,  подаренное родителями на день рождения, и залюбовалась своим отражением в зеркале. «Убейся об стену, Рон Уизли!» — мстительно подумала она. Но тут же вспомнила Маклаггена, который, вероятно, уже поджидал ее у подножия лестницы, и восторг угас. Может, не стоило так наряжаться на этот праздник. Едва ли ей сейчас нужны чьи-либо прикосновения с «любовными намерениями». Когда она вышла из спальни, Маклагген ждал её в Общей гостиной. Он окинул Гермиону жадным взглядом, и ей пришлось бороться с собой, чтобы не развернуться и не убежать обратно. «Мерлин, что ты натворила, Гермиона?» — подумала она. — Кормак,— приветливо улыбнулась она. —Ты выглядишь сногсшибательно, — довольно сказал он и предложил ей руку, но девушка знала, что дотрагиваться до него нельзя. — Не глупи, — пробормотала она, — ведьмы моего возраста могут ходить без посторонней помощи. Он немного сник, но шел рядом, не решаясь возразить. Странно, Гермиона потратила так много времени на Рона, опасаясь, что чувства останутся безответными. У нее даже появилась привычка рассматривать всех молодых людей, близких по возрасту как возможных ухажеров. Сейчас же она была с Маклаггеном и страстно желала, чтобы он  чудесным образом куда-нибудь дизаппарировал. Она пыталась убедить себя, что это произошло, потому что Рон был высокомерным засранцем, но как только на мгновение ее внимание обратилось к Кормаку, девушка обнаружила, что тот все еще перечисляет свои победы в квиддиче, и, вздохнув, вновь погрузилась в свои мысли. По-настоящему она мало кем интересовалась с начала года. «И это хорошо, — резко сказала она себе, — потому что это последнее, что тебе сейчас нужно, Гермиона. Ты — замужняя женщина». Замужняя. Женщина. Мысль все еще странная и непривычная. Гермиона старалась никогда не думать об этом — при одном воспоминании перехватывало дыхание… — …и тогда я схватил биту и ударил бладжер так сильно, как только мог. Ясное дело, я все еще висел вниз головой на моей верной метле, но... Она вздохнула — вечер обещал быть долгим. Кабинет профессора Слагхорна увеличился раза в три, и был битком набит взрослыми и студентами в праздничных нарядах. — Ты не мог бы принести мне что-нибудь выпить? — обратилась она к Маклаггену, лихорадочно разыскивая глазами Гарри и Луну. Когда Маклагген скрылся в толпе, Гермиона прислонилась к стене, надеясь увидеть кого-нибудь из знакомых. — Мисс Грейнджер! — визгливым голосом окликнул её профессор Слагхорн, схватил за руку и потянул в свою компанию, которая включала в себя Гвеног Джонс — капитана «Холлихедских Гарпий», известного зельевара Арсенуса Яггера, и, что самое невероятное, профессора Трелони. — Это Гермиона Грейнджер, — представил он, — подруга нашего дорогого Гарри Поттера и прекрасная студентка! По слухам, самая  талантливая студентка Хогвартса за последние лет двадцать! Гермиона покраснела и замерла, не зная, как вести себя после такого заявления. — Как поживаете? — вежливо поинтересовалась она. И именно в этот момент Слагхорн отвернулся буквально на секунду и, словно фокусник, достающий из шляпы кролика, вытащил Гарри прямо из толпы. Чудо-мальчик с застывшей на лице улыбкой был выхвачен из рук Луны. — А вот и тот, о ком мы так много говорили! — почти кричал Слагхорн. — Гарри Поттер! Я так рад, что ты смог присоединиться к нам, мой мальчик! Гарри пожал всем руки, а затем наклонился к Гермионе. — Ты где была? — едва слышно прошептал он. — Слагхорн выставляет меня напоказ как дрессированного пуделя. Я уже два раза терял Луну! — Я прячусь от Маклаггена, — прошептала она в ответ. — Он весь вечер пытается затащить меня под омелу. Когда не говорит о квиддиче, конечно. — Я до сих пор не понимаю, почему ты его пригласила... — начал Гарри, но Гермиона уже скользила сквозь толпу. Она увидела Маклаггена, идушего к Гарри, и быстро направилась к двери. Но там едва не столкнулась с Аргусом Филчем, тащившим за ухо Драко Малфоя. Почти все замерли, увидев, как Филч подтолкнул Драко к профессору Слагхорну. — Я поймал этого ученика, когда он шнырял в коридоре на втором этаже, — засипел Филч. — Он утверждает, что приглашен на вашу вечеринку и немного опоздал. Вы его приглашали? — Ну ладно, меня не приглашали! — Разъяренный Малфой вырвался из рук Филча. — Я хотел пройти без приглашения, довольны?! Гермиона решила, что всеобщий интерес к Малфою создал идеальные условия для побега, незаметно выскочила за дверь и побежала по коридору. Она сомневалась, что бегство легко сойдет ей с рук. Если она не вернется, придется слишком многое объяснять и извиняться. Вот если бы найти какое-то убежище, чтобы немножко отдохнуть... но все  классы, как назло, в этот час уже закрыты. И вдруг она вспомнила. «Мой дом — твой дом». Кабинет Снейпа! Совсем рядом. Если бы только двери признали ее... И они признали. Гермиона легко проскользнула в кабинет и, уже закрыв за собой дверь, сообразила, что понятия не имеет, что делать дальше.  Сесть в кресло не решилась, хотя мысль посидеть за этим столом позабавила. Гермиона прошла через комнату, чтобы получше рассмотреть библиотеку Снейпа. Он не разговаривал с ней с тех пор, как Дамблдор освободил ее от обязанностей сиделки, и отработок тоже больше не было. Если бы он только допустил ее к своим книгам... ей казалось, уж это-то он мог бы для нее сделать — здесь было на что посмотреть, многие книги она никогда не видела в школьной библиотеке... Девушка ласкала пальцами кожаные переплеты, наслаждаясь этим ощущением. Неожиданно услышав шаги, она в панике нырнула под стол Снейпа. Ее сердце, казалось, пыталось вырваться из груди. Лишь один человек на свете мог войти в эту дверь. Теперь волновал вопрос: могла ли она раскрыть себя сразу, в надежде, что он ее не убьет… или?.. — ...не имеете права допускать ошибки, Драко, потому что, если вас исключат из школы… «Зараза!» — подумала она. Вот и ответ на вопрос. Она здесь, под столом, словно в ловушке. Малфой ни в коем случае не должен ее увидеть, иначе он догадается, что у нее есть способ пробраться в кабинет Снейпа. Тихо, как только могла, Гермиона наложила на себя дезиллюминационные чары, радуясь, что освоила невербальные заклинания. Кровь стучала в висках так, что поначалу трудно было расслышать слова. Снейп и Малфой, казалось, спорили, хотя и не разобрать, о чем. — Какие мысли вы пытаетесь скрыть от своего хозяина, Драко? — От НЕГО я ничего не скрываю, я только не хочу, чтобы ВЫ лезли не в свое дело! ОН. Гарри в течение нескольких месяцев утверждал, что Малфой присоединился к Пожирателям смерти. Возможно, теперь придется признать, что Гарри прав, хотя эта мысль все еще казалась безумной. Как может тот, с кем она вместе училась и встречалась в Большом зале, носить Темную Метку? Не имело значения, что ей не нравится Драко, ей многие не нравятся — Кормак Маклагген, например, — но она не предполагала, что кто-то может присоединиться к Волдеморту. И хотя Гермиона знала, что Малфой считает ее грязнокровкой, ее накрыла волна необъяснимой жалости. Бедный Драко. Понимает ли он, что натворил? — Послушайте меня, — сказал Снейп. — Я стараюсь помочь вам. Я обещал вашей матери защитить вас. Я принес Непреложный обет, Драко... От его слов внутри всё оборвалось. Непреложный обет. Ее разум отказывался это принимать. Гермиона опустила глаза, словно чтобы убедиться, что всё еще находится здесь, и вдруг увидела пол... От волнения она напрочь позабыла о своей невидимости. Снейп дал Непреложный обет Нарциссе Малфой! Дернувшись от удивления, девушка немного передвинулась и, чтобы не упасть, облокотилась о ножку стола, закрыв глаза. Нет. Она вспомнила слова Дамблдора. В голове крутилось: «Я должна верить Снейпу, что бы ни произошло, что бы он ни совершил, выполняя задание. Я должна быть уверена: все, что делает профессор Снейп, он делает для света... Но знает ли об этом Дамблдор? Что бы ни говорил Снейп, это определенно было связано с тем приказом, который Драко получил от Волдеморта. Знает ли об этом Дамблдор? А если Снейп предатель?» Господи, за кого она вышла замуж? — Да кому это нужно, — процедил Малфой. — Защита от Темных Искусств — это же все на самом деле сплошное притворство, правда? Как будто кому-то из нас нужно защищаться от Темных искусств! — Это притворство, Драко, необходимо для нашего успеха! — возразил Снейп. — Где бы, по-вашему, я был все эти годы, если бы не умел притворяться? Ее сердце сжалось, словно опаленное огнем. Она даже не ожидала, что так безоговорочно доверяет Снейпу. Как ни странно, он стал частью ее жизни. Сейчас Гермионе казалось, что все летит в пропасть! «Ты его не знаешь, — внушала она себе. — Совсем не знаешь. Он великолепный актер, возможно, это только игра! Возможно, Дамблдор сам отправил его узнать о задании Драко...» Но почему тогда Снейп не знает о планах Драко, если он тоже Пожиратель смерти? Гермиона услышала щелчок закрывшейся двери, когда Снейп и Драко вышли из кабинета, видимо, чтобы вернуться на вечеринку. Ей тоже пора было возвращаться. Дальше прятаться здесь не имело смысла. Что сказал ей Снейп? «До конца войны мы будем играть в эту игру и должны справиться». Да, как-то так... Гермиона осторожно вылезла из своего укрытия и сняла дезиллюминационные чары. Поправив платье, она вышла из кабинета Снейпа с высоко поднятой головой. К моменту ее возвращения на вечеринку танцы уже начались, Маклагген ждал ее в дверях. — Вот ты где! Я уже начал думать, что ты сбежала! — Ну что ты! Мне надо было выйти... в туалет, — невнятно пробормотала она. — Потанцуем? Гермиона твердо знала, что не может позволить ему дотронуться до себя, но сил избегать прикосновений  больше не было. К тому же в ней взыграло упрямство: да почему она должна играть по правилам Снейпа?! И вообще, очевидно, Малфой ему важнее... — С удовольствием, — протянула она руку Кормаку. Маклагген привел ее на танцпол и обнял. Оркестр играл фокстрот, и Гермиона оказалась ведомой довольно неуклюжим, но полным нездорового энтузиазма партнером. Не обращая внимания на танец, она обдумывала  подслушанное. Чего добивается Малфой? Наверное, не стоит говорить об этом Гарри. Мало того, что Гарри видит в Снейпе и Малфое лишь худшее, так еще и ей придется объяснять, как она смогла проникнуть в кабинет Снейпа. И потом... что делать, если предупредив Гарри (и Дамблдора, конечно), она в некотором смысле поставит под угрозу Снейпа? Вздохнув, девушка закрыла глаза. Внезапно Маклагген отпрянул в сторону, и, подняв голову, Гермиона увидела перед собой черные глаза профессора Снейпа. — Вы позволите? — он протянул ей правую руку. Левая в это время была надежно скрыта длинной манжетой. — Профессор Снейп... — неуверенно пролепетал Маклагген. — Действительно, — вскинул бровь Снейп. — Мисс Грейнджер? — Гм... да, конечно, — с легкой дрожью девушка взяла протянутую руку и удивилась, когда он приобнял ее и закружил в вальсе. — Должен ли я предположить, что вы предпочли объятия этого мямли из-за того, что расстроились от услышанного в моем кабинете? — прошептал он почти в самое ухо. — Что? Я… — Не пытайтесь отрицать. Если вы решили испытать мое терпение, демонстрируя мое кольцо, пожалуйста, потрудитесь делать это не в комнате, полной людей. — Да, сэр, — сказала она. — Хотя если вы не хотите привлекать к себе внимания, то я не рекомендую вам танцевать. Люди смотрят. — Пусть смотрят. Есть вопросы, которые необходимо обсудить. А следующий мой танец с профессором МакГонагалл, затем с профессором Спраут, потом, может быть, со странной мисс Лавгуд. Все запомнят только то, что я вообще танцевал. — Ваши коллеги, может, ничего и не заметят, но смею заверить, Гарри заметит… — Тогда мы в расчете, мисс Грейнджер. Вы причинили неудобство мне, я — вам. И в то же время ваша слежка закончилась провалом, и вы совсем ничего не поняли... А вот здесь возможны варианты. Либо вы верите мне, и тогда нам больше не о чем говорить, либо бежите к Дамблдору, дабы сообщить о моем возможном предательстве. И тем самым убеждаете его, что не доверяете мне. Не могла найти достойного ответа на его столь логичное рассуждение. — Я не следила, — только и сказала она, сердито глядя на Снейпа. Увлекая её за собой, он сделал крутой разворот, и платье, заструившись, тихо зашелестело. — Нет? — спросил он. — А как бы вы назвали вторжение в личные комнаты без ведома и согласия хозяина? — Я пыталась спрятаться от Маклаггена, —призналась она. — Я не хотела причинить вам неудобство… — А вы не заметили, какое неудобство вы причинили бедному мистеру Маклаггену? Сначала вы приглашаете его на вечеринку, как я полагаю, чтобы взбесить Уизли, а затем весь вечер бегаете от него, подпуская к себе только тогда, когда получается не по-вашему? Как это... по-слизерински, мисс Грейнджер. Гермиона почувствовала, что краснеет. Ей казалось, все выглядит совсем не так. — Боже! Я задела его чувства, — не сдавалась она. — И что? Мне теперь пойти и поцеловать его, чтобы извиниться за свое ужасное поведение? — Не стоит, — ответил Снейп. — Сейчас я просто хочу убедиться, что наш... договор не нарушен. — Но, сэр, если бы вы просто объяснили... — Почему я должен что-то объяснять вам? Вы слышали то, что в принципе не должно вас интересовать, а теперь изводите себя из-за этого. Я не вижу необходимости утешать тех, кто... — Меня не нужно утешать, я просто должна верить, что… — Меня совершенно не волнует, во что вы там верите. Главное — держите это при себе. — Назовите хотя бы одну причину, почему я должна... — Мисс Грейнджер, я сделаю лучше — назову вам три причины. Во-первых, — он слегка наклонил Гермиону, повернувшись на каблуках, — и это должно быть самым главным, вы дали слово. Во-вторых, вы не понимаете того, что услышали, и в-третьих, — промурлыкал он, щекоча дыханием ее ухо, — вы должны знать, маленькая несносная надоеда, — я на вашей стороне.  Несмотря на резкие слова, он крепко сжимал ее руку. Музыка ускорялась, и он вел все быстрее и быстрее. Гермиона пыталась взвесить все «за» и «против», но это плохо сочеталось и с музыкой, и с танцем, и с его дыханием на ее шее. Возможно, он делал именно то, что должен. Во время одного из поворотов ей показалось, что она перехватила пораженный взгляд Гарри. Конечно, Снейп был прав — она обещала. И Дамблдор верил ему, в этом Гермиона была уверена, иначе никогда не попросил бы ее... — Должен ли я считать ваше молчание согласием? — Да, сэр, — сказала она тихо и про себя добавила: «Пока». — Очень хорошо. Кроме того, профессор Дамблдор просил меня узнать о ваших планах на каникулы. — Моих планах на каникулы? — Очаровательно, что вы повторяете все мои слова. Она подняла на него взгляд, но руку его не отпустила. — Я собиралась вернуться домой, к родителям. — Неверный ответ. — Простите? — Уверен, вы уже поняли, что, являясь магглорожденной подругой Поттера, стали предметом особого интереса Темного Лорда. Слегка побледнев, она ждала, когда Снейп продолжит. — Дамблдор считает, что лучше, если на каникулы вы останетесь в Хогвартсе. Это нужно, собственно, и для вашей защиты, и чтобы вы были на расстоянии от вашей семьи. — Но зачем это мне? — Ваш первый урок двойной игры, мисс Грейнджер, заключается в том, что вы разрываете все связи с теми, кто вам особенно дорог. Только так вы можете обеспечить их безопасность. Музыка закончилась, и Гермиона покинула объятия Снейпа. — Что передать директору? — Скажите, что я остаюсь. — Хорошо. Мы к этому еще вернемся, — и он оставил ее, ошеломленную, стоять в центре танцпола. — Минерва, — раздался бархатный голос, — не хотите ли потанцевать? «Вы разрываете все связи с теми, кто вам особенно дорог...» — слова Снейпа все еще отдавались эхом в ее голове, когда сзади неслышно подошел Гарри. — Гермиона, — прошипел он, — какого вонючего соплохвоста это было?