Часть 6

После отработки не изменилось ничего — жизнь в Хогвартсе шла своим чередом, и вскоре случившееся стало напоминать странный сон. Занятия продолжались. Гермионе особенно нравилось введение Триангуляции Рун на Арифмантике, даже Защита от Темных Искусств проходила гладко — в классе Гермиона по-прежнему обменивалась язвительными репликами со Снейпом и очень продвинулась в невербальных заклинаниях. Конечно, она старательно избегала Рона и была как никогда рада, что... смогла помочь ему попасть в команду Гриффиндора по квиддичу, и теперь он и Гарри пропадают на тренировках. Еще одним убежищем для нее стали собрания у профессора Слагхорна, и пусть иногда казалось, что она умрет, если съест еще хоть одну дольку засахаренного ананаса, она была благодарна за время, проведенное с Гарри и Джинни, вдали от возможных прикосновений Рона. В этой ситуации она могла лишь надеяться, что Лаванда поскорее сделает свой ход, и тогда, наконец, можно будет вернуться к нормальной жизни. Гермиона скучала по той лёгкости, которая была в её отношениях с Гарри и Роном. Но в один из вечеров пятницы, после астрономии, когда Гермиона с друзьями возвращались из кухни после позднего ужина, её кольцо потеплело, затем стало обжигающе горячим. Она сжала левую руку в кулак и огляделась в поисках укромного места. — Не знаю, — говорил Гарри, — он, конечно, не плох, но я не хочу просить его... пока не поговорю с тобой... Ты же в курсе, что он парень Джинни, и вообще... Рон шел нахохлившись, сжимая руки в карманах. — Думаю, это неважно, — мрачно ответил он, — главное — победить Слизерин... так что, если надо... Но я все еще хочу уйти из команды. Неожиданно, она нашла выход. — Вы идите. А я быстренько забегу в туалет, — пробормотала она, стремясь поскорее снять кольцо. Интересно, может ли магический ожог оставить шрам? — Увидимся в башне, — согласился Гарри и, повернувшись обратно к Рону, продолжил: — Я знаю, но, приятель, мы должны показать Малфою, даже если... — Его голос затих, когда за ее спиной захлопнулась дверь. Она поспешила в кабинку, сдергивая кольцо с пальца и поднося его к свету. «Кабинет директора. Одна. Срочно». Сердце сжалось от холодного предчувствия. Ни разу за последний месяц Снейп не использовал кольцо для связи. И подумав об этом, она вспомнила, что не видела его в Большом зале с... с понедельника? Ее охватила тревога. Где же он? Вновь надев кольцо, она побежала к кабинету директора по коридору, в котором ей точно не встретятся Гарри и Рон. Только добравшись до горгульи, Гермиона поняла, что не знает пароля. — Лимонная шипучка? — с надеждой спросила она. Горгулья, не двигаясь, продолжала строго смотреть на нее. — Черт... — прошипела девушка, вынимая из кармана палочку. Дотронувшись палочкой до кольца, она сосредоточенно подумала: «Пароль?». Через несколько секунд невидимое кольцо нагрелось, и она, сняв украшение, взглянула на него. Несмотря на страх, уголки ее губ приподнялись. — Марципановая мышь, — сказала она горгулье, и та открыла проход. Перепрыгивая через ступеньки, Гермиона без стука ворвалась в кабинет Дамблдора и нашла директора стоящим над профессором Снейпом, который без сознания лежал в мягком кресле. Одежда профессора была пропитана кровью, хотя не было видно никаких ран. В одной руке Дамблдор держал кольцо Снейпа, в другой — палочку. Гермиона поняла, что это директор вызвал ее с помощью кольца, так как Снейп был явно тяжело ранен. Она почувствовала странное облегчение, когда кольцо вернулось на палец Снейпа. — Профессор Дамблдор, что... — Спасибо, что пришли так быстро, Гермиона, — произнес Дамблдор, закрывая дверь. — Как видите, профессор Снейп ранен. — А он…  это Волдеморт? — Да. Профессора Снейпа вызвали рано утром во вторник. Он только что вернулся в замок. Я рад, что у него получилось. — Почему он не в больничном крыле? Я должна привести мадам Помфри? — Не стоит, — мягко сказал Дамблдор, — Мадам Помфри прекрасный целитель, но у нее нет опыта в борьбе с последствиями этого заклятия, а воздействие Cruciatus очень легко диагностировать. Она непременно испугается и задаст множество вопросов. Нет, обычно помощь профессору оказываю я. Гермиона оцепенела, когда Дамблдор упомянул проклятие Cruciatus. — Так в чем же дело, сэр? Вам нужна помощь? — Боюсь, что мне очень понадобится ваша помощь. Мне нужно отправиться по делам... Гарри, — выразительно сказал он, глядя на нее. — Это не может ждать. Мне придется попросить вас позаботиться о профессоре Снейпе. — Ухаживать за ним? Но если даже мадам Помфри не может... — Я полностью вам доверяю, — продолжил Дамблдор, не обращая внимания на ее протесты. — Здесь все, что вам потребуется: пергамент с некоторыми лечебными заклинаниями, хотя уверен, они вам знакомы, эссенция бадьяна, заживляющее зелье, чтобы успокоить и излечить раны, зелье сна без сновидений — вы прекрасно знаете, для чего. Но будьте осторожны, не нарушьте пропорции. Тут необходимо чувство меры — как вы знаете, зелья и чары иногда могут опасно взаимодействовать друг с другом.  Как видите, я уже дал ему зелье сна без сновидений. Вам нужно наблюдать за лихорадкой, она, как правило, указывает на инфекцию. Лечебные заклинания могут усиливать озноб, поэтому воспользуйтесь бадьяном и жаропонижающим зельем, холодные компрессы тоже не будут лишними. — Но, сэр... — Гермиона, я не стал бы просить об этом, если  бы не знал, что вы справитесь, и если бы не мои неотложные дела, — твердо сказал он. — Побочным эффектом Cruciatus являются ночные кошмары и мышечные спазмы. Внимательно следите за профессором и разминайте его мышцы при первых признаках судорог.  — Но, сэр, раны. Что это? — Его били, — тихо сказал Дамблдор. — Жестоко. У Волдеморта есть магический кнут, удары которого ощущаются еще несколько часов после того, как наказание прекратилось. Некоторое время он будет чувствовать удары, словно ему выжигают кожу. Поэтому я и дал зелье сна без сновидений. У меня нет средства от этой боли. Только время. Он будет кричать, так что не забудьте поставить заглушающие чары на его комнаты. — Его комнаты?.. — Да. Он нуждается в отдыхе и покое. И в его комнатах вы не будете видны на карте Гарри. Я помогу вам перенести его через камин, а затем я должен уйти. Гермиона была почти парализована от страха, но не посмела ни ослушаться директора, ни оставить Снейпа в агонии, поэтому левую руку зельевара она перекинула через свое плечо, в то время как Дамблдор подхватил под правую. Гермиона чуть было не споткнулась под тяжестью тела, но устояла, и они медленно двинулись к камину. Глядя на Дамблдора, она ждала, когда он активирует камин, но директор покачал головой и сказал: — Вы единственная, кто может это сделать. Ах да. Это же ее дом. Именно поэтому Дамблдор и позвал ее? Гермиона выкинула эту странную мысль из головы.  Снейп был в ужасном состоянии и нуждался в уходе. После того, как они уложили его в постель, Дамблдор повернулся и обратился к ней: — Вы должны будете обрабатывать его раны быстро, до наступления новых спазмов. Я надеюсь вернуться к утру. Гермиона, когда он придет в себя, то на некоторое время может ослепнуть. Держите себя в руках. Позже это пройдет. — Профессор Дамблдор, а как же Гарри и Рон? Они обязательно будут меня искать! — Я прослежу за этим, мисс Грейнджер, — сказал он. — Сейчас вы нужны профессору Снейпу, —  и с этими словами шагнул в камин. Когда директор исчез, Гермиона осталась наедине со Снейпом в его спальне. «Не думай, — сказала она себе. — Просто действуй». Достав палочку, она наложила заглушающие чары и заклинанием освободила его от одежды. При взгляде на него у девушки перехватило дыхание: почти все тело профессора покрывали раны, большинство из которых все еще кровоточили. Он выглядит, как маггловская карта дорог, подумалось ей. Она на секунду зажмурилась, не в силах смотреть на этот ужас, так не похожий на кожу ее профессора… ее мужа. Гермиона быстро вымыла руки и наколдовала чашу воды и мягкое полотенце. Произнесла очищающее заклинание и осторожно начала обрабатывать каждую рану. Снейп слегка захныкал, когда она омыла его кожу, и этот слабый звук отозвался в её сознании настоящей пыткой. Но Снейпу под влиянием зелья не должно быть больно. Девушка посмотрела заметки Дамблдора, оставленные на тумбочке, и убедилась, что она хорошо знает эти заклинания, после чего взяла палочку и принялась исцелять  раны мужа. Такая кропотливая работа, а времени совсем нет. Раны нужно было залечить до начала судорог — не только потому, что когда он начнет двигаться, сделать это будет тяжелее, но и потому, что может начаться кровотечение. Она торопилась. В одной руке открытая банка заживляющего зелья, в другой — палочка. Это позволяло сэкономить время, острой необходимости в бадьяне все равно пока не было. Она до ужаса боялась, что от ее лечения становится только хуже, а помощи ждать неоткуда. Аккуратными движениями она наносила заживляющее зелье, заклинанием распространяя его по рубцующимся ранам и исцеляя кожу. Он слегка шипел сквозь зубы, и Гермиона не понимала, от боли это или от облегчения. Осторожно, как только могла, она взяла его за плечо и бедро и перевернула. При этом он закричал, а она пролепетала поспешные извинения. Обнаружив, что голос успокаивает его, она не умолкала ни на минуту, обрабатывая спину Снейпа, где раны были длиннее и глубже. — Профессор Снейп, простите меня. Я постараюсь, чтобы было не больно. Профессору Дамблдору пришлось уйти. Я знаю, что обычно он вам помогает. Уверена, он делает это гораздо лучше! — Она сделала паузу и нервно рассмеялась. — Хотя здесь нет ничего, что я не видела прежде. Я видела ваше тело, но такие раны даже представить себе не могла... Профессор Дамблдор сказал, что вас били кнутом. Поверить не могу, что кто-то — кто угодно — может быть настолько жесток, чтобы поступить так с другим человеком. Вы не заслуживаете этого, профессор. Могу только надеяться, что облегчаю вашу боль. Она говорила обо всем на свете, позволяя голосу действовать подобно лекарству, изгоняющему её страхи. Было страшно, что у нее может не получиться. А что, если она делает ему еще больнее? Что делать, если он умрет до возвращения Дамблдора? Что делать, если… и эта мысль поразила ее настолько глубоко, что она не могла даже додумать, но мысль упорно крутилась в голове... что если это произошло потому, что Волдеморт каким-то образом узнал о ней? Она едва успела закончить с последней раной, как его руки свело судорогой. Быстро перевернув его на спину, она коснулась щекой его лба — так в детстве делала ее мама, чтобы проверить температуру. Лоб теплый и влажный. Слава Мерлину, жара нет. А значит, он выдержит еще одну дозу сна без сновидений и заживляющего. Она отмерила порцию сонного зелья и осторожно влила в рот. Снейп немного закашлялся, но проглотил лекарство, когда она помассировала ему шею. — Все в порядке, — прошептала она, — я здесь. Я не оставлю вас. Его правая рука все еще дрожала, поэтому Гермиона принялась нежно ее массировать, осторожно растирала пальцы, разминая каждый, пока не почувствовала, что они потеплели. В то же время жесткие линии на его лице разгладились — массаж давал результат. Тут она заметила, что два пальца сломаны, но кости она восстановит позже. Он зашевелил ногами, и Гермиона увидела, как мышцы подрагивают от спазмов. С его губ срывалась мольба. Она собрала все силы, чтобы удержать его. С силой выпрямила его левую ногу, невзирая на все бессознательные протесты, потом прижала к постели обе ноги, удерживая. Она знала, что это больно, но другого способа справиться с судорогой не было — ноги должны быть вытянуты. Девушка осторожно легла животом на его ноги, чтобы удержать их, и стала разминать мышцы, расслабляя, а потом нащупала свежие рубцы, и вспомнила, что ночью... в первую брачную ночь эти шрамы она ощущала всей своей кожей. Сколько же ему пришлось выстрадать? Стало стыдно: она никогда не задумывалась о том, как в действительности живется Пожирателю смерти. Конечно, она знала, что он защищал ее и других студентов, но о цене этой защиты никогда не задумывалась. Как часто он бился в агонии в кабинете Дамблдора? Сколько раз она делала ехидные замечания, не видя его в Большом зале, в то время как он здесь, внизу, кричал от боли под пытками невидимого хозяина? Сидя на краю кровати, Гермиона снова начала растирать кисти, сжатые в кулаки, медленно переходя к плечам. Его голова металась по подушке, и девушка знала, что он страдает от чудовищной головной боли. Освежив воду в чашке, она намочила мягкое полотенце. Скатав ткань и положив на лоб Снейпу, убрала от лица волосы. Бог мой, нос тоже сломан. С этим она справилась быстро, вздрагивая от хруста вправляющихся  хрящей. Ей показалось, что, в отличие от пальцев, шансов разбить нос еще раз во время агонии у него не было. Она уже не успевала за частотой судорог. Все мышцы Снейпа были напряжены до предела, и, пока она разминала его шею, он, казалось, весь обратился в плотный и упругий мяч. Северус хрипел от боли. Гермиона не понимала, что делать. Вдруг он вскрикнул, словно все его тело пронзила невидимая стальная проволока. «Нет, — подумала она. — Нет, это уже не спазмы. И я не знаю, что это». Хотя он был без сознания, из его глаз текли слёзы. Она тщетно пыталась размять и успокоить мышцы его ног, но увидела, что его руки рвут простыни. В отчаянии сбросив туфли, она улеглась на его ноги, пытаясь их удержать. И вдруг она ощутила холод его тела и ужаснулась.  Повернувшись, Гермиона быстро схватила палочку, набросила на него согревающие чары, а затем из последних сил перевернула на живот. Его крики, теперь уже рядом с ее ухом, оглушали, но она не смела наложить Silencio. Она должна была знать, как он себя чувствует, и чем она может ему помочь. Расслабив ему шею, начала массаж мышц спины. Она чувствовала каждый удар хлыста, когда он вырывался из рук. Порой его пальцы впивались в ее кожу, иногда он махал ногами, а потом ударил девушку с силой, нереальной для человека в таком состоянии. — Ш-ш-ш... — успокаивала она и нежно шептала ему на ухо: — Все уже кончено. Вы в собственной постели. Это всего лишь судороги. Никто не причиняет вам боль. Казалось, это ложь. Кто-то явно делал ему больно, и ей хотелось встать между ним и этим призрачным кнутом, чтобы взять на себя хотя бы часть боли. Он боролся уже несколько часов. Временами случались короткие перерывы, когда она могла вернуться к массажу мышц шеи или бедер, но потом все начиналось с новой силой, и девушка вновь выступала в роли смирительной рубашки. Она случайно заметила свежие пятна крови, появившееся на наволочке, и ее сердце чуть не остановилось от страха, пока не стало понятно, что это ее собственная кровь. Он поранил ее лицо, когда во время очередного приступа судорог сильно дернул рукой. Опасаясь применять к себе заклинание исцеления, особенно, не видя повреждений, она вытерла кровь с лица и приложила к ране полоску ткани. Этого оказалось достаточно. Она взглянула на часы. Четыре утра. Где этот чертов Дамблдор? Гермиона настолько устала, что уже ее мышцы начало сводить судорогой. Кожу на лице стянуло, а рассечённую бровь жгло. Крики Снейпа утихли. Она посмотрела ему в лицо и увидела, что он открыл глаза. — Профессор, — прошептала она, — вы очнулись? Он не ответил, но крепко схватил ее и зажмурился. «Свет!» — подумала она, вспомнив о его головной боли, быстро потушила лампы и осталась лежать, прислушиваясь к его дыханию, пока глаза привыкали к темноте. Снейп, казалось, наконец расслабился. Он чуть-чуть подвинулся, чтобы лечь поудобнее, и застонал. Его дыхание было тяжелым, но размеренным. Гермиона разрыдалась от облегчения и оттого, что сон Северуса стал более естественным. Она плакала до полного опустошения, а затем провалилась в сон. *** Он очнулся, не понимая, где находится и сколько времени прошло. Было темно, но это ни о чем не говорило — он просыпался много раз и по опыту знал, что у него временная слепота — одно из последствий Cruciatus.  Да, Cruciatus. К Северусу медленно возвращалось сознание. Во вторник утром он ощутил адское жжение темной метки. Целых три дня ничего не происходило, казалось, все было в порядке. Волдеморт получал удовольствие от своей власти над Пожирателями смерти. Ему нравилось, что они бросают все и мчатся, чтобы угодить его прихотям. Все время Снейпа распределялось между приготовлением зелий и развлечением  Волдеморта картинами запугивания младшего Поттера. Но в пятницу Волдеморт был в особо дурном настроении, и Снейп заподозрил, что помешал одному из планов Темного Лорда. — Я думал убрать тебя из Хогвартса, — сообщил Темный Лорд, а его красные змеиные глаза внимательно следили за реакцией Снейпа. — Правда? — скучающим тоном произнес Снейп. — Если вам не нужен шпион в Хогвартсе, я не расстроюсь. Студенты в этом году особенно безнадежны. — Не то чтобы мне не нужен шпион в Хогвартсе, Северус, — зашипел Волдеморт, — но меня мучает вопрос: а занимаешься ли ты шпионажем? — Вы недовольны моей работой, мой Лорд? — Почему нет новостей? Чего они хотят от Поттера? Почему я не знаю, где оборотень, что делают старый дурак и Хмури? — Потому что они глупцы, мой Лорд. У них нет своих планов, они лишь пытаются угадать своим жалким умишком, что планируете вы. Они думают только о своей безопасности, куда спрятать таких, как Люпин и Хмури, и стараются не думать о войне. У них нет вашего таланта стратега. Волдеморт как будто успокоился, но вдруг в один прыжок достиг Снейпа и обхватил его лицо своими мертвенно-бледными ладонями. Красные глаза окунулись в черные, и раздалось шипение: «Legilimens!» Защита сознания покачнулась. Снейп никогда не появлялся перед змееподобным ублюдком без использования элементарной окклюменции, но в этот раз Волдеморт застал его врасплох. Хотя Снейп постарался прикрыть разум от вторжения, стало ясно, что какие-то мысли остались на поверхности. — Кто эта девушка? — спросил Волдеморт. Снейп знал, что притворство не поможет. Если Волдеморт заинтересовался, значит, увидел больше, чем просто лицо в классе. — Подруга Поттера, — бесстрастно ответил он. — Что она делала в твоей комнате? — У меня создалось впечатление, что вы от меня этого ждали, — спокойно сказал Снейп. — Я собирал информацию. — Crucio! — зашипел Волдеморт. — Я не потерплю дерзости! Объяснись. Когда Снейп смог говорить снова, он пробормотал: — Она подруга Поттера, мой Лорд, и она верит мне. Я позволил ей увидеть, что действую в интересах Ордена. Она будет источником новостей, которых вы жаждете, возможно, полезнее людей, которые опасаются открыто говорить в моем присутствии. Я заслужил ее благосклонность… — Заслужил благосклонность… так ты говоришь? Как долго, Северус? — С начала учебного года, мой Лорд. — Тогда почему я впервые слышу об этом? — Я хотел узнать все, что только возможно, и привести ее к вам в качестве подарка. — Ты — шпион. Не путай дар с долгом. — Да, мой Лорд. — Мне придется наказать тебя, Северус. Я не могу позволить безнаказанно губить мои планы из-за твоего глупого желания выслужиться. — Да, мой Лорд. — Но ты можешь продолжать получать от нее информацию, пока это не мешает другим твоим обязанностям. Я ожидаю полного  и немедленного отчета обо всем, что она знает и что представляет для меня интерес. Ответ Снейпа «Да, мой Лорд» захлебнулся в крике боли от очередного Cruciatus. К тому времени, как Волдеморт снял одежду со вздрагивающего тела и началась пытка кнутом, Снейп был едва в сознании. После была только пустота. Но то, что он в постели и может, не вскрикивая, немного пошевелиться, подсказало, что он в Хогвартсе. Откуда-то справа слышалось тихое дыхание. Должно быть, он совсем плох, если Дамблдор остался на ночь. Внезапно огонь вернулся и поглотил его; невероятная боль разливалась по спине, вгрызаясь в мышцы и обжигая их. Все расплылось. Задыхаясь, из последних сил он пытался отбиться от источника боли. «Кнут, — подумал он. — Береги силы». Удар повторился, в этот раз по правому плечу. Снейп отчаянно стремился избежать пытки и отплатить нападавшему. Его удар пришелся по чему-то мягкому и податливому, кто-то завизжал, и с триумфом был схвачен. Захотелось не просто ударить — убить! Он чувствовал, как это мягкое ускользает от него, но боль всё не прекращалась. Теперь его хлестали по ногам, пяткам, а потом по шее и груди. Хотелось содрать кожу с головы, чтобы потушить пожар. Он бил по постели кулаками. Боль! Откуда она приходит? Почему он не может ее остановить? Его сознание растворилось в пламени и агонии. Беспомощно взмахнув руками, он поддался бреду. После нескольких часов?.. или минут?.. он, наконец, почувствовал, что кто-то нежно проталкивает ему в рот кусочки льда, и чуть влажные пальцы гладят его по губам. Вода. Да. Вода. Задыхаясь, он жадно сосал лед, горло судорожно сжималось. — Ш-ш-ш, — шептал женский голос, — не торопитесь. Я хочу, чтобы вы это выпили. У вас обезвоживание. — Лили?.. — прохрипел он, но мир снова исчез, смытый глухим вскриком. Огонь разгорелся с новой силой, но в то же время Снейпу казалось, что чьи-то нежные руки разминают кожу, принося небольшое облегчение. Когда он проснулся в следующий раз, рядом кто-то был. Зрение еще не восстановилось, но ему удалось разглядеть склонившийся над ним темный силуэт. — Альбус?.. Не может быть. От этого силуэта пахло пергаментом и медом, и еще немножко потом и страхом. Смутно знакомый запах. — Нет... это я. Это... Гермиона. — Мисс Грейнджер... — прошептал он, а темный силуэт девушки взял его за руку и опустился на колени рядом с кроватью. — Профессор Снейп, слава Богу! — сказала она, прижавшись лицом к его руке. — Слава Богу, вы в порядке. Внезапно боль вернулась — надо бы сказать Гермионе, что у него сломаны два пальца, — но была и другая боль, та, что ранила сильнее, чем кнут — ее слезы. Он мог чувствовать, как они капали ему на руку, и ее дыхание охлаждало влагу на коже. — Я так испугалась. Казалось, что вы никогда не очнетесь. Чем я могу помочь? Вам что-то нужно? Он не мог говорить, сердце  билось о грудную клетку, он задыхался. Девушка выглядела так, словно искренне переживала за него. Как если бы действительно боялась, что он умрет?.. Разве не радовалась бы она его смерти как своему освобождению?.. — Сэр, ответьте, пожалуйста. Я так долго не могла понять, правильно ли делаю. Чем я могу помочь? Я так боюсь, что причинила вам боль... Когда к нему, наконец, вернулся голос, он прохрипел: — Мисс Грейнджер, пальцы. — Ой! — воскликнула она, со смущением отпуская его руку. — Простите! Когда начались спазмы, я совсем о них забыла. — Она встала и снова взяла его за руку, на этот раз пытаясь вправить суставы. — Сэр, потерпите. Я вовсе не хочу причинять вам боль, но надо выпрямить пальцы, прежде чем сращивать кости. Он кивнул, прошептав: — Пожалуйста, будьте осторожны. Это рабочая рука. В ней палочка. — Я знаю. И для вас важна точность движений при варке зелий. Обещаю, что сделаю все так быстро и аккуратно, как только смогу, — с этими словами она резко дернула пальцы. Снейп вздрогнул, но кости встали на место, как и задумывалось. — Хорошая работа, — похвалил он, когда она прошептала сращивающее кости заклинание. — Дать вам обезболивающего? Или зелья сна без сновидений? — Да. Но для начала ответьте, что вы здесь делаете? Где Дамблдор? — Ему пришлось уйти, — объяснила она. — Он что-то сказал о делах Гарри. «Естественно», — подумал он с горечью, а потом спросил: — Как давно вы здесь? — Почти два дня. — Он оставил вас здесь на два дня? «Бог мой, чего она, должно быть, насмотрелась». — Он не сказал, насколько, а я не могла оставить вас в таком состоянии. Хотя даже не знаю, смогла ли вам помочь. — Видимо, смогли, раз я все еще жив, - просто сказал он. — Вы поправитесь? Зрение восстановилось? — Мисс Грейнджер, со мной все будет в порядке. Когда в последний раз были... спазмы, как вы их называете? — Час назад. Кажется, потом вы заснули. — Возможно, это были последние. Прямо сейчас я различаю свет и тень. Станет лучше, когда отдохну. Он услышал, как она подвинулась, и почувствовал ложку, прикоснувшуюся к губам. — Это зелье сна без сновидений, профессор. Прежде чем проглотить зелье, он помедлил, задумавшись о том, что теперь ее жизнь идет четкой параллелью рядом с его собственной. У нее своя тайная жизнь, наполненная ужасами вроде тех, что она видела в течение последних двух дней. Вскоре она тоже будет шпионом, передавая сообщения от другой стороны. Как сильно ему хотелось довериться ей. — Вы останетесь? — тихо спросил он. — Конечно. Он вытянулся и позволил себе забыться. *** — Профессор? — Чья-то рука трогала его за плечо. Ах да, мисс Грейнджер. — Профессор? — Да? — ответил он, чувствуя себя так, словно всплывает со дна очень глубокого озера. И услышал вздох облегчения. — Профессор Дамблдор вернулся. Он хочет войти через камин. Я собираюсь его встретить. Простите, что разбудила вас, но я не хочу, чтобы вы, проснувшись, оказались в одиночестве. — Спасибо, — пробормотал он. Не открывая глаз, он услышал, как она пересекает комнату, и снова скользнул в беспамятство. *** — Он хорошо выглядит, Гермиона. Вы прекрасно справились. — Откуда-то издалека Снейп услышал голос Дамблдора. — Не знаю, сэр. Боюсь, я сделала недостаточно, чтобы облегчить его боль. — Чепуха. Я знаю, вы сделали все, что могли. Вы можете собираться, уверен, Гарри и Рон очень хотят вас видеть. — Что им сказать, сэр? — В этот раз время на нашей стороне. Мне почти ничего не пришлось им объяснять. Как вы помните, вчера был матч по квиддичу. Гарри и Рон были весьма заняты. Кстати, победил Гриффиндор. Я запланировал урок с Гарри на это утро, так что ему есть, чем заняться. Уверен, ему будет о чем рассказать вам по возвращении. — Вы вернулись сегодня утром? — вот и все, что она спросила. — Скорее вчера, поздно вечером. — Понятно. Снейп открыл глаза и пристально посмотрел на Дамблдора. Тот вернулся прошлой ночью и все равно оставил бедную девушку здесь, ухаживать за сумасшедшим, у которого отказало все, кроме нервов? То, как Дамблдор обманул доверие мисс Грейнджер, послужило еще одним напоминанием, что великие волшебники в своем противостоянии не задумываются о приносимых жертвах. Его глаза медленно сосредоточились на Альбусе, и вид сморщенной, почерневшей руки директора, как всегда, застал врасплох. — Профессор Снейп, — тихо позвала Гермиона, заметив, что он открыл глаза. Великий Мерлин, что с ней случилось? Он отчаянно пытался вспомнить. Он что, почему-то взял ее с собой? Ее пытали? А кто тогда ухаживал за ней все это время? Он никак не мог понять, откуда кровь над её глазом и синяки на руках и лице. Волосы были растрепаны, но это так всегда. Он заметил, что она как-то странно стоит, баюкая левую руку и не опираясь на правую ногу. Что, черт возьми, происходит? — Мисс Грейнджер, что с вами случилось? — прошептал он. Она покраснела и отвела глаза, выглядя одновременно смущенно и решительно. — Ничего. Я в порядке. Уверена, что профессор Дамблдор все исправит, прежде чем я вернусь в башню. Как вы себя чувствуете, сэр? Что она скрывает? Почему бы ей не сказать ему? Вряд ли у нее остались секреты после... той ночи.  Его посетила страшная догадка — это сделал он. Непонятно как, но это с ней сделал он. Она совершила глупость, доверившись ему, заботясь о нем. А он мог уничтожить любого, кто был рядом. Даже будучи без сознания мог разорвать ее на части. — Вы получили эти травмы в результате?.. — сухо начал он. — Я сама виновата, — ответила она. — Вы бредили, я знаю, и не хотели причинить мне никакого вреда. Я пыталась удержать вас. Вы могли навредить себе. А я просто попалась под руку… — Попалась под руку?  Из всех этих болванов, мисс Грейнджер, я думал, вы самая... — Простите, — сказала она. И от этого стало больнее, чем от осознания того, что он, пусть и против своей воли, предал ее. Сделал ей больно! А она все равно извиняется перед ним. Когда же она научится? Когда сумеет защитить себя от боли, которую несет этот мир? — Собирайтесь, — резко сказал он. — Сэр? — Вон! — Северус... — начал было Дамблдор. — Нет. Ты оставил меня на попечение человека, который не может позаботиться о себе. Видеть ее не хочу. Она посмотрела на него так доверчиво, что он чуть было не взял свои слова обратно. — Простите, — повторила она, и он отвернулся к стене, не в силах смотреть на это открытое лицо. — И даже не вздумайте об этом говорить! — крикнул он ей вслед. — Хорошо, — согласилась Гермиона. — Поправляйтесь, профессор Снейп. — Она произнесла эти слова как молитву. — Вон!!! — Снейп откинулся на подушки. Он навсегда потерял ее доверие.