Часть 12

Несколько дней подряд Гермиона ровно в девять стучала в дверь Снейпа. Она точно знала, что он там, могла ощущать его присутствие, но он не отзывался. Девушка понимала, что охранные чары пропустили бы ее. Или можно пожаловаться Дамблдору и тем самым вынудить профессора продолжить занятия. Но посвящать в эту историю директора не хотелось и, к тому же, не было ни малейшего желания давить на Снейпа. Он впустит, когда будет готов, говорила она себе, и все останется как прежде, до урока в Запретном лесу. И до тех пор она намерена приходить снова и снова. Гермиону охватила незнакомая прежде грусть. Ей была известна тоска по дружбе — слишком многие считали ее высокомерной выскочкой. Позже девушка ощутила, что значит, иметь друзей, но быть вдали от них. Каждый раз, возвращаясь в маггловский мир, она отчаянно скучала по Гарри и Рону. В школе тосковала по дому, а дома — по миру магии. Но как назвать то чувство, что сейчас поселилось в сердце? Словно кто-то похитил часть ее самой. Казалось, Гермиона тосковала сама по себе. Она не знала, было ли то, чего ей не хватало, у Снейпа, или он сам был потерянной частью. Но совершенно очевидно, что все пошло не так с того утра, когда профессор оставил ее в лесу. Именно эта безнадежная грусть по утраченному и влекла ее день за днем в подземелья. Не помогали ни учеба, ни чтение, и Гермиона чувствовала, что умение держать себя в руках, в котором она преуспела в последние годы, бесследно исчезло. Ей отчаянно хотелось стучать в дверь, требовать, чтобы он впустил. Она была готова умолять, клясться, что ничего не произошло, что согласна на все, лишь бы он не прекращал уроков. Но Снейп оставался Снейпом, и Гермиона не могла позволить себе ничего подобного, ясно представляя холодное презрение в его взгляде, если она посмеет дать волю чувствам. Этого Гермиона не перенесет. Только на четвертый день он ответил: — Войдите. Она настороженно вошла в кабинет, пытаясь совладать с внезапно охватившим ее ознобом и сжимая в руках сумочку со шнурком. Приблизившись к столу, Гермиона поняла, чего Снейп добился, отказываясь встречаться с ней. Он снова стал ее профессором. Одним единственным словом «войдите» показал, что никогда больше они не будут на равных, никогда не повторятся их словесные дуэли, дополнительные занятия, тренировки и беседы. Гермиона вновь стала всего лишь одной из многих — обычной надоедливой студенткой, которая принесла ему на проверку обычную работу. — Мисс Грейнджер. Чем обязан... подобному удовольствию? — в его устах слово «удовольствие» прозвучало так, что ей немедленно захотелось съязвить в ответ, но она сдержалась. — Я закончила проект по чарам расширения, — спокойно сказала она, протягивая небольшую сумочку из кожи. Открыв сумку, Снейп начал один за другим доставать оттуда учебники и ставить их на стол. — Сносно, — протянул он скучающим тоном. — Вот только подобная сумка вызовет лишние вопросы. Зачем она вам? Что внутри? Меньше подозрений вызовет сумка… на которую не обратят внимания, заметят, но не увидят. — Да, сэр, — согласилась Гермиона. Он не предложил ей присесть, и, стоя у его стола, она чувствовала себя странно уязвимой. Снейп небрежно бросил сумку на стол, и Гермиона не могла понять, должна ли она сложить книги обратно. Он вновь склонился над пергаментом, и волосы так упали на его лицо, что Гермиона при всем желании не разобрала бы его выражения. Наслаждался ли он ее смятением или сам был смущен? — Что-то еще? — спросил он, не поднимая глаз. — Нет, сэр. — Она неловко потянулась к книгам, пытаясь случайно не задеть его, и понуро принялась складывать их. Она так старалась, последние дни все ее мысли были заняты этим проектом. Идея применить чары на сумке казалась блестящей, особенно удачно они сработали на сумке со шнурком, ведь его можно распустить и положить внутрь что угодно. В глубине души Гермиона надеялась, что Снейп оценит её ум и талант. Как же больно задело то, что он посчитал проделанную работу всего лишь сносной. — В таком случае, жду вас на следующем уроке защиты от Темных искусств, — сказал он. Значит, больше никаких дополнительных занятий. Он впустил её в свой кабинет только за тем, чтобы позже окончательно оттуда выставить. Собрав сумку, Гермиона повернулась, чтобы уйти. — Мисс Грейнджер. Она обернулась. — Тщательно обдумав произошедшее несколько дней назад, я пришел к выводу, что поторопился с извинениями. Ее сердце замерло. Он хочет сказать, что… — Совершенно очевидно, что мое поведение можно объяснить легким отравлением грибами. Я был не в состоянии контролировать себя и поэтому не вижу необходимости извиняться за свои действия. Так или иначе, одним единственным предложением ему удалось сообщить не только, что она неправильно определила гриб и отравила своего профессора, но еще и то, что такую непривлекательную девушку, как она, можно поцеловать только под влиянием галлюциногена. Гермиона пристально посмотрела на Снейпа, обдумывая возможный ответ. Не слишком разумно было указывать, что она съела точно такой же гриб без каких-либо последствий. С плачем выбежать из кабинета тоже было бы неправильно. Удивив саму себя, она вернула ему полный холодного достоинства взгляд. — Уверена, вы правы, — мягко согласилась она. Помолчала и добавила: — Только представьте себе, что могло бы произойти, если бы мы съели больше… Краем глаза она оценила заливший его щеки румянец, повернулась и спокойно вышла из кабинета. И только поднявшись на два лестничных пролета и дойдя до противоположного крыла замка, дала волю слезам. *** Едва оказавшись в Общей гостиной, Гарри сразу направился к сидевшей там Гермионе, которая так обрадовалась, что он хочет с ней общаться, — последние дни были мучительно долгими и одинокими, — что даже не подумала ждать извинений. — Гарри! Хорошо отдохнул? Гарри плюхнулся на диван рядом с ней: — Да, неплохо... Мне нужно столько тебе рассказать. И я... м-м-м... Прости, что я так вел себя перед отъездом. Я был не в себе, понимаешь… я услышал… Гермиона вяло махнула рукой: — И что ты услышал? — На вечеринке Слагхорна я проследил за Снейпом и Малфоем! Они вошли в кабинет Снейпа и… Сердце Гермионы, казалось, вот-вот остановится. Что же он узнал? — Малфой что-то задумал! Для Волдеморта... и Снейп предлагал ему помощь! Гермиона ошеломленно слушала, как Гарри перерассказывает ей разговор в кабинете Снейпа. Она пыталась успокоиться. Надо остановить Гарри, но как? — Ты не думаешь... — начала она. — Что, предлагая помощь, он притворялся, хотел обмануть Малфоя и выведать, чем тот занят? — Ну, в общем, да, — сказала Гермиона. — Отец Рона и Люпин тоже так считают,— нехотя признал Гарри. — Но ведь из разговора явно следует: Малфой что-то задумал. Ты не можешь этого отрицать. — Нет, не могу, — медленно отозвалась она. — И действует он по приказу Волдеморта, как я и говорил! — М-м-м… а имя Волдеморта кто-нибудь из них упоминал? Гарри нахмурился, стараясь как следует все припомнить. — Не уверен... Но Снейп точно произнес слова «твой хозяин», а кем еще может быть этот «хозяин»? — Не знаю, — покусывая губу, сказала Гермиона. — Скажем, отцом Драко? — Почему ты так уверена, что Малфой невиновен? — Я не говорю, что считаю Малфоя невиновным. Я имею в виду, что если профессор Снейп знает об этом, то мы должны верить, что… — Я тебя умоляю, — сердито начал Гарри, — как можно доверять Снейпу? Гермиона, он Пожиратель Смерти. Не понимаю, почему ты постоянно его защищаешь. Гермиона вспомнила Рождественский вечер в кабинете Снейпа. Не ей было винить Гарри: она была в таком же, как он, смятении и ярости от услышанного. Только разница в том, что она всегда доверяла Снейпу. Гарри не нужен был лишний повод, чтобы обвинить его, но ведь именно профессор всегда оказывался рядом с ними в трудную минуту. И в Визжащей хижине Снейп был уверен, что защищает их — защищает Гарри от человека, который предал его семью. А в ту ужасную ночь, когда они отправились в Министерство, ночь гибели Сириуса, именно Снейп направил им помощь. Гермиона вспомнила, что он ответил на вопрос о намерениях Драко: «Поверьте мне, мисс Грейнджер, директор школы знает все, о чем я говорил с Малфоем. Просто делайте свое дело. И позвольте мне делать моё». Что бы ни произошло в тот вечер, Гермионе было необходимо верить, что это часть плана, того, в котором еще так много непонятного для неё. Почему она связана со Снейпом? К чему ее готовит Дамблдор — на это ей намекнул в лесу Снейп, — она, Гарри и Рон будут вынуждены скрываться? Необходимо было верить, верить и еще раз верить, что этот план сработает. Нельзя допустить, чтобы Гарри вмешивался в дела профессора. — В общем, так… Если ты не доверяешь профессору Снейпу, то иди к Дамблдору. Уверена, он уже все знает и успокоит тебя. — Знаешь, ты просто невероятна, — покачивая головой, сказал Гарри. — Ладно, потом увидим, кто из нас прав… Тебе еще придется извиниться за свои слова, Гермиона, точь-в-точь как Министерству. — Может и так, — ответила она, — но я думала, что ты больше доверяешь мнению Дамблдора. В этот момент в гостиную вошли Рон и Лаванда. — Я так сильно скучала по тебе Бон-Бон, — Лаванда повисла на Роне, словно красивая игрушка на елке. Гарри бросил на Гермиону виноватый взгляд, она в ответ пожала плечами: — Если это то, что ему нужно для счастья… Гарри посмотрел на нее с облегчением: — Как думаешь, может, все будет как раньше? — Думаю, да. — Здорово! — От радости Гарри простил ее за нежелание очернять Снейпа и Малфоя. — Ах да, я, кроме всего прочего, и с Руфусом Скримджером поссорился… Когда Гарри пустился в пространный пересказ своего разговора с министром магии, Гермиона заерзала. Надо срочно предупредить Снейпа, что Гарри все слышал. Она понимала: убедить Гарри отказаться от слежки за Малфоем не получится, и ей не хотелось, чтобы Снейп думал, что это она рассказала обо всем другу. Кроме того, Снейп должен знать, чего ждать от Гарри… Почувствовав, что можно незаметно уйти, Гермиона извинилась и сказала, что идет в дамскую комнату. Она поражалась сама себе: последние дни она отчаянно скучала по компании друзей, но не успели они вернуться, как ей сразу захотелось их покинуть. Она поспешила вверх по лестнице в свою комнату. Парвати еще не вернулась, а Лаванда обжималась с Роном в Общей гостиной. Гермиона направила палочку на кольцо и подумала: «Гарри что-то слышал. Мне необходимо вас видеть». *** Снейп весь день безуспешно пытался проверять студенческие работы. С тех пор как мисс Грейнджер появилась в его кабинете, он не мог думать ни о чем, кроме тонкой приподнятой брови и звука ее голоса, когда она с прохладцей сказала: «Только представьте себе, что могло бы произойти, если бы мы съели больше…» Ведьма! Положила его на обе лопатки! Что она хотела этим сказать? Устав притворяться, что все нормально, Снейп отложил в сторону стопку непроверенных пергаментов. Он как раз собрался навестить слизеринскую гостиную, чтобы приветствовать вернувшихся с каникул студентов, когда кольцо потеплело. «Что теперь?» — подумал он, снимая его. «Гарри что-то слышал. Мне необходимо вас видеть». Слова были крошечными, и ему пришлось прокрутить кольцо несколько раз, чтобы прочитать их. «Надо бы научить ее писать покороче», — подумал он, прежде чем ответить. «В восемь. Мои комнаты». *** Ужин походил на мучительную пытку. Снейп немного успокоился, сорвав раздражение на слизеринцах, но стоило ему увидеть в Большом зале Гермиону, уныло сидящую между Поттером и Уизли, как тревога и волнение вернулись. Итак, золотое трио воссоединилось. Теперь ей придется выслушивать бесконечные грязные домыслы о нем. Что такого сказал Поттер, что она попросила о встрече? Снейп закончил ужин, прежде чем директор завершил приветственную речь. Невзирая на его предупреждения, девчонка несколько раз мельком взглянула на него, увы, у него не было возможности поставить ее на место, так как взгляды всех учеников были прикованы к преподавательскому столу. Он отвернулся, когда случайно пересекся взглядом с Гермионой. Ради Мерлина, что она вытворяет? Снейп покинул Большой зал и вернулся в свои комнаты, терзаемый невнятной тревогой. Некоторое время он беспокойно мерил шагами комнату, а потом решил, что лучше сесть за стол, чтобы казаться занятым, когда она придет. Открыл и закрыл книгу. Заказал себе чай и выбранил домового эльфа, когда чай оказался холоднее, чем обычно. Когда ровно в восемь Гермиона вошла через камин, Снейпу хотелось парой резких слов довести её до слез. — Профессор Снейп, — начала она, — спасибо, что уделили мне время. Он ничего не ответил, лишь сурово посмотрел на нее, с удовольствием отметив, что она сбилась с мысли. — Я… Я бы не побеспокоила вас, но Гарри вернулся от Уизли, и похоже... — сцепив руки в замок, она переминалась с ноги на ногу. — Ближе к делу, мисс Грейнджер. Я не могу потратить на вас весь вечер. — Похоже, он подслушивал на празднике у Слагхорна. На мгновение Снейпу показалось, что она имеет в виду что-то касающееся их двоих. Потом его осенило, что она говорит о Малфое. Сколько же гриффиндорцев сидело в засаде около его кабинета тем вечером? — И?.. — Я просто подумала... ну, я просто думала, вы должны знать: Гарри посчитал это доказательством присоединения Малфоя к Пожирателям Смерти, и… — И, по своему обыкновению, Поттер сразу решил, что я помогаю Малфою в его гнусных планах. — Именно, — сказала она, немного успокоившись. — Что вы ему рассказали? — требовательно спросил Снейп. — Ничего, сэр. Я спросила, признался ли Малфой напрямую, что работает на Волдеморта. Такого ведь не было, сэр. И потом я сказала, что вы наверняка сделали вид, что поддерживаете Малфоя, чтобы узнать, чего он хочет. Я предложила Гарри, раз уж он не доверяет вам, поговорить с Дамблдором. — И на что вы рассчитываете, рассказывая мне все это? — Ни на что, сэр. Я только решила, что вы должны это знать. На случай, если Гарри попытается помешать вашим планам. — Почему-то считается, что гриффиндорцы и слизеринцы совсем разные, но, я думаю, в них больше общего, чем вам хотелось бы признать: вероломство, эгоизм, готовность обманывать и притворяться, нарушать правила и рассказывать какие угодно сказки, лишь бы получить желаемое. Я предпочитаю слизеринцев, потому что они достаточно смелы, чтобы признаться в этом. А гриффиндорцы притворяются, что их заботят другие. Чего же хотите вы, мисс Грейнджер? Казалось, он задел и оскорбил её. — Уверяю, я думала только о вашей безопасности. Что если Гарри не будет скрывать того, что услышал? Что если он попытается остановить Малфоя, и Волдеморт решит, что вы… — ее голос чуть дрогнул. — Что если он решит, что это вы сказали мне лишнее, и я… — она стиснула зубы и быстро заморгала. Отлично, ему удалось довести ее до слез. Его захлестнуло отвращение к себе, но он продолжил: — Итак, вы пришли, чтобы попросить защиты от Темного Лорда? — Нет! — жалобно простонала она. — Я пришла просить вас не спускать глаз с Гарри, держать его подальше от Малфоя. Просить вас быть осторожней. Сказав это, она горько расплакалась, возможно, презирая себя за первое в жизни предательство. Ради него она предала Поттера. Снейп с трудом, словно преодолевая давление толщи воды, встал из-за стола. Ему не хватало воздуха. Он шагнул к Гермионе, которая, вздрогнув, отступила. И будь он проклят, если здравый смысл не покинул его полностью. — Мисс Грейнджер. Она, зажмурившись, покачала головой: — Простите, сэр. Я уже ухожу. — Мисс Грейнджер. Снейп дотронулся до ее плеча. Она подняла глаза, и он замер, пораженный тем, как слезы хрустальными каплями скатываются по ее длинным ресницам. — Гермиона, — позвал он. Внезапно она оказалась прижата к нему, ее хрупкую фигурку сотрясали рыдания. Он погладил ее жуткие волосы. Мерлин, неужели он так быстро смог позабыть, какими мягкими они могут быть? Ее слезы обжигали сквозь ткань рубашки. Он не должен был… он пытался отстраниться, но странная ноющая боль в грудине не дала сдвинуться с места, и он только крепче сжал девушку. — Вам нельзя, — выдохнула она, пытаясь освободиться из его объятий. — Я так хочу быть с вами, но вам нельзя. Это слишком опасно. — Неужели ты действительно думаешь, что я позволю ему причинить тебе вред? — Не мне, чертов ты идиот! Он убьет тебя. Узнает и убьет. Словно что-то надломилось внутри, когда Гермиона оттолкнула его и бросилась к камину. Он наблюдал, как она исчезает в огненном водовороте. Затем обессиленно опустился на стул. Ему не нужна была легилеменция, чтобы увидеть правду, когда он заглянул ей в глаза. Он ей небезразличен.