Часть 17

Все случилось внезапно. Гермиона сидела в Общей гостиной и слушала непрекращающуюся болтовню Рона о квиддиче. Похоже, последние спортивные успехи совершенно вскружили ему голову. А может, ему просто было необходимо отвлечься от мыслей о том, что лучший друг теперь встречается с его сестрой. Гермиона незаметно присмотрелась к Рону. Он, вроде бы, хорошо принял эту новость, но кто знает... Вот только сосредоточиться на Роне у Гермионы не получалось. Понимая, что разрушила все, что было между ней и Снейпом, Гермиона испытывала почти физическую боль от невозможности жить без него. Свернувшись калачиком, она с силой вдавила ноги в подлокотник кресла. Казалось, стоит хоть немного расслабиться, и она уже никогда не сможет подняться. Хотелось с криком и рыданиями броситься в подземелья и заставить Снейпа принять ее извинения, но она не смела, потому что знала, что полностью заслужила его гнев. Она и правда поступила как идиотка, сопливая идиотка. Из-за нее Снейпу угрожала опасность и... Господи! Грудь сдавило. Как же дышать, зная, что подвела его, что он ошибся, доверившись ей, ошибся,-заботясь о ней? Ошибся... Внезапный жар кольца пронзил словно электрическим разрядом. «Снейп!» — вспыхнуло в ее сознании, а проклинаемое весь вечер сердце пустилось в пляс. — Рон, запомни на чем остановился. Я скоро буду, — пробормотала она и бросилась к лестнице. Скрывшись за поворотом лестницы, она одним движением сорвала кольцо с пальца. Тихо шепнула: «Lumos!», и на кольцо упал мягкий свет. «Пора». «Пора?» Что за... Мерлин великий! Пора... На мгновение она застыла, оглушенная. И что теперь делать? Гермиона ни за что бы не призналась, но первым ее чувством было облегчение — он сдержал слово, предупредил, когда будет уходить. Внезапно она услышала, как Гарри громко зовет ее в Общей гостиной, и побежала обратно, вниз по лестнице. Еще не зная, что услышит, но уже догадываясь, как это связано с тем, что сделал Снейп. С тем, что ему пришлось сделать — поправила она себя. Она на секунду задержалась, словно надеясь, что чем позже узнает новости, которые принес Гарри, тем позже Снейп покинет ее, даже не дав ей возможности извиниться. — Гермиона! — вновь позвал Гарри, и она поспешила к нему, перепрыгивая через ступеньки. — В чем дело? — запыхавшись, спросила она. — Малфой! Он чему-то радуется в Выручай-комнате… Точно вам говорю, чем бы он там ни занимался, у него все получилось. Слушайте! Времени совсем нет. Дамблдор отпустил меня только за мантией-невидимкой. В общем, он нашел хоркрукс, и мы должны за ним идти. Так что вам придется взять на себя Снейпа и Малфоя. Соберите ОД. Гарри помчался наверх в спальню. Гермиона глянула на Рона, на лице которого читалась суровая решимость: — Гермиона, что бы ты ни думала и во что бы ты ни верила, сегодня мы должны следить за Малфоем. Если он что-то задумал... что-то для Волдеморта... а Дамблдор ушел… — Знаю, — согласилась она, чувствуя себя при этом просто отвратительно. Как Гарри попал в Выручай-комнату? Снейп убьет ее. Точно убьет! Вернувшийся Гарри со словами: «Держи!» первым делом сунул в руки Рона пару грязных носков, а Гермионе отдал Карту Мародеров: «Тебе это». — Спасибо, — сказал Рон. — А носки-то мне для чего понадобятся? — Тебе понадобится то, что в них завернуто — «Феликс Фелицис». Разделите его между собой и дайте Джинни. Попрощайтесь с ней за меня. Мне пора, Дамблдор ждет... — Нет! — сказала Гермиона, когда Рон с трепетом извлек из носков флакончик с золотистым зельем. — Нам он не нужен, возьми его ты. Никто не знает, с чем ты столкнешься. Даже отказываясь от зелья, она продолжала просчитывать варианты. Вдруг есть какая-то возможность... помочь Снейпу, исправить то, что натворила, убедиться, что Рон ему не помешает… — Со мной все обойдется, я буду с Дамблдором, — сказал Гарри и торопливо покинул гостиную. — Найди Джинни, — приказал Гермионе Рон. Она стремительно миновала лестницу и, стараясь лишний раз не раздумывать, пробежала мимо комнаты пятикурсниц в свою спальню. Распахнула дверь — к счастью, в комнате никого не оказалось — и схватила с ночного столика зачарованные монеты, которые спокойно лежали там весь год. Коснулась монеты волшебной палочкой. «Гриффиндор, Общая гостиная». Затем бросила палочку на кровать, метнулась в комнату Джинни и забарабанила в дверь. — Джинни! Джинни, открой! Они с Джинни чуть не покатились с лестницы, столкнувшись в дверях. Гермиона торопливо объяснила, куда ушел Гарри и что надо сделать. Девушки уже почти дошли до Общей гостиной, когда к ним присоединился Невилл, а из коридора слышался голос Луны. Рон приоткрыл портрет и пропустил ее в комнату. — Значит, так, — сказал Рон. — Невилл, Джинни и я берем карту и караулим у Выручай-комнаты. Луна и Гермиона идут к кабинету Снейпа и следят за ним. Гермиона поймала себя на мысли, что Рон держится намного лучше, чем она ожидала. — Конечно, глоток Феликса на каждого — не так уж и много… Но нам хватит. Гермиона аккуратно взяла переходивший из рук в руки флакон, когда подошла ее очередь. — Погодите! Моя палочка! Я наверх… — выдохнула она. — Идите... Идите же! Я догоню! Плотно зажав пальцем горлышко бутылочки, она побежала обратно в свою комнату, где, схватив палочку, поспешила к камину и бросила в него горсть летучего пороха. — Комнаты профессора Снейпа, — четко произнесла Гермиона и шагнула в огонь. Когда она появилась в кабинете, Снейп складывал вещи в сумку, похожую на ту, что она сделала на зимних каникулах. Гермиона наблюдала, как он положил мантию и маску Пожирателя Смерти, и какую-то еще одежду. Он заметил Гермиону, только повернувшись. — Во имя Мерлина, о чем вы только думаете… — Я… профессор… — Гермиона запнулась. — Гарри знает. Он ушел с Дамблдором, но он знает, что у Драко все получилось. И знает, что сегодня вечером что-то произойдет. — Поттер с Дамблдором? — Да, они оба отправились... куда-то. Я… я не могу вам сказать больше. Но, сэр, я хотела бы убедиться, что… — Гермиона, сейчас не время. Гермиона! Он сказал: «Гермиона»! Она проклинала свое глупое, но так сладко замершее от его слов сердце. — Нет, конечно же, нет. Я просто… Послушайте, я просто хотела предупредить вас и… — Это лишнее. — Нет! Не лишнее! Гарри, Рон и остальные из ОД собираются остановить Драко... и вас. Невилл, Луна и Джинни будут около Выручай-комнаты... У меня… сэр, у меня есть Феликс Фелицис. Чтобы убедиться, что все, что вы задумали, получится. — Феликс Фелицис? Откуда?.. Нет! Сейчас совершенно не важно. Я не могу принять его. — Но почему? — Потому что он для вас. Сегодня в замке будет опасно. И если вы собираетесь лезть в самое пекло, я настаиваю, чтобы вы это выпили! Сегодня… — Он замолчал, словно решая, стоит ли от нее что-то скрывать. — Здесь будет смерть. Гермиона, выпей зелье. — Не буду, — продолжила она упираться, прекрасно понимая, как по-детски звучат ее слова, и сунула бутылочку ему в руку. Он долгое мгновение не сводил с нее глаз, словно что-то обдумывая, а потом сдался, взял протянутый флакон и посмотрел его на свет: — Слагхорн, я полагаю? — Да. Гарри выиграл в начале года. Зелье не отравлено, сэр. Гарри попробовал его раньше, а сегодня и все остальные пили. Я сохранила свою часть для вас… Но мне надо торопиться. Меня ждут… — Я и не думал, что ты можешь меня отравить, — тихо сказал Снейп и опрокинул зелье в рот. Внезапно Гермиона ощутила губы Снейпа на своих, его язык властно раздвинул ее губы. Гермиона ощутила вкус зелья — сливочно-сладкий, густой... игристый. Она изо всех сил старалась не глотать, пытаясь направить зелье обратно. Их воли схлестнулись: языки переплелись в попытке передать другому больше зелья. Он безжалостно сминал ее губы своими. Несмотря на все усилия Гермионы, часть зелья достигла цели, иначе откуда бы появилась эта странная, светлая, наполнившая ее уверенность. Их поцелуй был идеален, необходим. Этим поцелуем они прощались, пусть слова и были уже сказаны. Этим поцелуем она обещала верить. Со Снейпом все будет в порядке. Он пройдет через все, что ему суждено, его не поймают, и ее жертва не будет напрасной. Яростно целующий ее Снейп, казалось, тоже не мог не заметить действие зелья, и Гермиона чувствовала в его поцелуе просьбу о прощении и смутные обещания, смысл которых у нее никак не получалось уловить. Она приняла его отчаянные извинения, когда, вытолкнув ей в рот остатки зелья, он разорвал объятья. *** — Чувствуете? — спросила она. И он не смог ответить — ощущал что-то, что не поддавалось описанию. Северус мог поклясться, что не проглотил ни капли, но, казалось, зелье действует, несмотря на все его упрямое нежелание. На душе стало легко... легче, чем когда-либо. Его охватила полная уверенность в том, что он сумеет исполнить свой долг. Он хотел было ужаснуться тому, что принял ее помощь, ведь даже представить невозможно, что она почувствует завтра... даже раньше — всего через час, но ничего не получилось. Он словно смог отбросить… отбросить все эмоции и, может, наконец... наконец, освободиться от них, пусть только на время работы зелья. По коже побежали мурашки от ощущения ясности цели. — Чувствую, — ответил он, не в силах сказать больше. Она улыбнулась ему, это тоже было правильно, и уголки его рта приподнялись в ответ. В голове словно послышалось рычание: «Стоит здесь, улыбается, как полный идиот. Иди же! Иди!» Ему бы прислушаться к этому голосу, но более сильная часть сознания настаивала, что пока есть дела поважнее. — Набросьте дезиллюминационные чары, — сказал он, и она кивнула, без колебаний подчиняясь. — И держите Protego Horribilis. Зелья и чар должно хватить для защиты. У вас отлично получаются заклинания, но, Гермиона, не против Пожирателей Смерти... Я бы и сам наложил защиту, но если вас вдруг схватят, не должно быть и следа моей магии. — Вы правы, — согласилась она. И добавила: — Похоже, кто-то идет. — Да, точно. — Он вглядывался в пространство, где она, должно быть, стояла. И почти чувствовал, как бы нелепо это ни казалось, что может видеть ответный взгляд ее затуманенных зельем карих глаз. Вдруг ее рука скользнула в его ладонь. — Береги себя, Северус,— шепнула она. Прежде чем он успел ответить, дверь распахнулась, и в комнату в развевающейся фиолетовой мантии ворвался Флитвик: — Северус! — выкрикнул он. — В замке Пожиратели Смерти! Поторопитесь. Второй этаж! Снейп не колеблясь взмахнул палочкой, лениво направив ее на крошечного профессора: — Stupefy! — сказал он вслух, чтобы Гермиона знала, как потом помочь, выглянул за дверь и, уже пробегая мимо мисс Лавгуд, стоящей в коридоре, крикнул: — Флитвик потерял сознание! Помогите ему! Он знал, что Гермиона рядом с ним, и, едва убедившись, что поблизости никого нет, остановился. Она сбросила дезиллюминационные чары. Его сердце болезненно сжалось, хотелось целую вечность простоять вот так, запоминая каждый из ее локонов, но ноги, казалось, сами несли его. — Верьте, — прошептал он и ступил на возникшую рядом с ним, словно по вызову, лестницу. Лестница привела Снейпа к группе сражающихся волшебников. Яксли бился с младшей Уизли, Гиббон лежал без движения, Ремус и Нимфадора вели бой с двумя Пожирателями Смерти, лиц которых он не мог разобрать. При появлении Снейпа все замерли — и Пожиратели Смерти, и Орденцы были уверены, что он присоединится к ним. Как по мановению дирижерской палочки яростно сражающиеся маги расступились, и Снейп смог заметить, как стоящего в дальнем конце зала на ступенях Астрономической башни Лонгботтома поразило проклятье. Мальчишку отбросило на самый низ лестницы, и Снейп едва успел невербально бросить смягчающие падение чары. Однако звук удара о каменный пол эхом разнесся по коридору. При одном взгляде в сторону лестницы Снейпу сразу стало ясно, где его место, и он, перепрыгивая по две ступеньки за раз, пробежал мимо Невилла. Также инстинктивно он понял, что сможет пройти через защитный барьер, который оттолкнул Лонгботтома. Выбежав на площадку башни, Снейп мгновенно заметил бледное, изможденное лицо Драко, косой взгляд Сивого и нелепых Кэрроу. Снейп знал, что должен ужаснуться — слишком поздно, ведь Драко уже разоружил директора. План едва не провалился, и все же, казалось, что Снейп прибыл как раз вовремя, чтобы отыграть свою роль — Драко явно не справлялся. — Действуй же, Драко, или отойди и дай сделать это одному из нас! — визгливо вскрикнула Алекто Кэрроу, но в этот миг появился Снейп с волшебной палочкой в руках. — У нас тут заминка, Северус, — сказал грузный Амикус. — Мальчишка, видать, не способен… Дамблдор стоял, тяжело облокотившись на ограждение площадки. Впервые за почти тридцать лет, сколько Снейп знал его, он выглядел действительно старым, по-настоящему испуганным. Должно быть, старик держался только силой воли, но уже было ясно, что эта сила покинула его. Стоило Снейпу взглянуть на него, как Дамблдор, казалось, собрав последние силы, прошептал: «Северус...». Долгие месяцы бессонными ночами Снейп представлял себе эту минуту и никак не мог придумать причин, которые дали бы ему силу, необходимую для смертельного проклятия. Но в крови еще играл Феликс, и внезапно ответ нашелся. — Северус... прошу тебя... Он вспомнил ночь, когда Дамблдор пострадал от проклятия кольца, и голос старого волшебника эхом раздался в его голове: «Я не вижу необходимости говорить мисс Грейнджер больше, чем нужно... более подходящие ведьмы мертвы...» Это воспоминание словно прорвало плотину, и у Снейпа, словно это он стоял на пороге смерти, промелькнули перед глазами самые яркие мгновения жизни. «Вы мне отвратительны... Вы ведь помните глаза Лили Эванс?.. Сразу же отправьте Гермиону обратно в ее комнату... Нет, конечно. Меня должны убить вы... Я не хочу, чтобы что-то отвлекало тебя от общего дела. У тебя долг перед сыном Лили Поттер...» В нахлынувших воспоминаниях заключалась лишь часть его чувств к волшебнику, который сейчас был в его власти, но и этого хватило. Больше никакого подчинения, подумал он. — Авада Кедавра! Зеленый свет, вырвавшийся из палочки, ударил Дамблдора прямо в грудь. И, похоже, что даже Феликса Фелициса было недостаточно, чтобы удержать ненависть и отвращение к себе в ту секунду, когда проклятие ударило старого волшебника и перебросило за ограждение башни. Снейп едва поборол желание броситься следом. — Уходим, быстро! — закричал он, надеясь, что крик поможет справиться с тошнотой, схватил Малфоя и потащил его безвольное тело вниз по лестнице. Зелье еще действовало, хотя и не слишком сильно, но этого хватило, чтобы сражающиеся волшебники еще раз расступились, и он смог беспрепятственно протащить за собой Драко. Последний раз отыскав взглядом Гермиону, Северус крикнул: — Все кончено! Уходим! И скрылся в темноте ночи. *** Гермиона заметила Снейпа, когда толпа расступилась, пропуская его. Он держал Драко за шиворот и почти волок его в сторону двери. Взгляд Драко, который она видела в Выручай-комнате, бесследно пропал, ничего в нем не осталось от Пожирателя Смерти — лишь запутавшийся и испуганный ребенок. Когда она их заметила, Драко умоляюще смотрел на Снейпа, который не церемонясь толкал его вперед. — Все кончено! Уходим! — крикнул он. И сначала она подумала, что он говорит ей и их план удался, но потом увидела, как Пожиратели Смерти внезапно прекратили дуэль и поспешили за Снейпом. Среди торопливо покидающих замок людей в масках и мантиях Пожирателей Гермиона, к своему ужасу, увидела Гарри. Гарри здесь? Когда он вернулся? Он бежал вниз по лестнице Астрономической башни, той самой, которую только что покинул Снейп. Странно, что же произошло там, на башне? А потом Гарри закричал: — Остановите их! Снейпа! Малфоя! Остановите! И с этого момента все пошло прахом. Она вместе со всеми выбежала из замка, ее обогнал Гарри, который бросился к пылающей в огне хижине Хагрида, но Гермиона уже поняла, что преследование бессмысленно. Пожирателей Смерти было уже не догнать, но, заметив погоню, они все равно побежали. Гермионе, как и остальным, было приятно это видеть. В замке дела обстояли не лучше. Она могла сказать, что при равенстве сил Орден не был готов к такой жестокой схватке. Она сама и Луна сражались с огромным, светловолосым Пожирателем Смерти, который расшвыривал непростительные с такой скоростью, что девушкам приходилось уворачиваться от заклятий в каком-то странном подобии первобытного танца. Едва выйдя в ночную прохладу, Гермиона осела на землю и подняла глаза на ясное звездное небо. Ночь была так прекрасна, что никак не получалось представить, как где-то рядом истекают кровью раненые, остывают тела погибших — Гермиона ​​была почти уверена, что видела, как Сивый напал на Билла Уизли, но старалась об этом не думать. Вдалеке послышались крики Гарри, но Пожирателей Смерти не было видно. Казалось, схватка перестала их интересовать, стоило только Снейпу позвать их, и, быстро достигнув точки аппарации, они исчезли. К Гермионе тихо подошел Люпин и вывел из оцепенения, коснувшись ее плеча. — Пойдем в больничное крыло, — прошептал он. — Это приказ МакГонагалл. — Но я не ранена, — изумленно ответила она. — Не в этом дело. Все кончено. Там назначен общий сбор. Рон уже идет... и Тонкс, и Хмури, и Луна... Она повернулась и молча последовала за ним, пока они не дошли до лестницы. Вдруг Гермиона остановилась и, схватив Люпина за рукав мантии, сказала: — А как же Гарри? Я видела Гарри там! — Я послал за ним Джинни. Гермиона, кивнув, молча пошла в больничное крыло. Когда они вошли в комнату, ее атаковали запахи страха, зелий, крови и пота. Рон вскочил со своего места и бросился к ней: — Гермиона, слава Мерлину! Я не видел тебя после того, как он… после того, как они… — Я в порядке. Рон. А что с Биллом? — На него напал Сивый. Мадам Помфри говорит... она думает, что... — казалось, он не мог продолжить. Люпин бросился к кровати, где лежал неподвижный Билл, лицо которого было изранено почти до неузнаваемости. Мадам Помфри втирала в его раны густую маслянистую мазь. — Разве нельзя исцелить Билла какими-нибудь чарами? — спросила Гермиона целительницу, чье лицо было бледным от беспокойства. — Чары тут не помогут, — ответила мадам Помфри. — Я перепробовала все, что знаю, но от укусов оборотня лекарства не существует. — Но его же искусали не при полной луне, — сказал Рон. — Сивый не преобразился, так что Билл не станет настоящим… В комнату вошли Гарри и Джинни. Луна почти подпрыгнула, а Тонкс с Люпином отступили назад, чтобы позволить всем уместиться в крошечном пространстве. — Нет, думаю, настоящим оборотнем Билл не станет, — сказал Люпин, — но отсюда не следует, что в кровь его не попала никакая зараза. Это зачарованные раны. — Дамблдору наверняка известно, как можно помочь, — сказал Рон. — Где он? Билл сражался с этим маньяком по его приказу. Дамблдор в долгу перед ним, не может же директор оставить его в таком состоянии... — Рон... Дамблдор мертв, — произнесла Джинни. В первый раз в жизни Гермиона поняла, что имеют в виду магглы, когда говорят про подгибающиеся колени. Она не упала, но в глазах потемнело, и казалось, что ноги ее не держат. Она бессильно опустилась на стул. Дамблдор мертв? Невозможно… а как же его план? Еще так много предстоит сделать, они еще столького не знают… Она думала, что Снейп выполняет план директора, но как он сможет довести его до конца, если Дамблдор мертв? Должно быть, это случилось, когда они с Гарри добывали хоркрукс, решила она. Но Дамблдор ведь еще не все рассказал о них Гарри! Как они узнают, что делать дальше? Директор не мог умереть. Джинни наверняка ошиблась. — Как он умер? — прошептала Тонкс. — Что случилось? — Его убил Снейп, — ответил Гарри. — Я был там и все видел. Гермиону поглотил заглушивший все вихрь тьмы. Комната стала тесной, воздух — обжигающим, а гулко бьющееся сердце никак не могло успокоиться. Гермиона смотрела на Билла, но не замечала его страшного истерзанного лица. Не было ни единой мысли, слезы высохли. Каждый вдох давался с трудом, в горле стоял ком. — Авада Кедавра, — выдавил Гарри, и Гермиона, наконец, упала в спасительный обморок. Очнувшись, она увидела склонившиеся — как же близко — лица, во рту было что-то горячее с резким вкусом. И все же ей помогло очнуться не зелье, а никогда ранее не слышанный звук, проникающий в каждую клеточку тела, звук пробуждающий к жизни и успокаивающий измученное сердце. И все услышавшие застыли на месте, онемев от его завораживающей красоты. — Фоукс, — выдохнула Джинни. Гермиона не заметила, как к ним присоединилась профессор МакГонагалл. Как и остальные, она замерла, сжав в кулаке платок, так и не донесенный до глаз. — Это моя вина! — вдруг сказала профессор МакГонагалл, скручивая пальцами носовой платок. — Моя! Я послала нынче ночью Филиуса за Снейпом, послала, чтобы он пришел к нам на помощь! Все начали ее отговаривать, только Гермиона не могла вставить ни слова: ее мучила собственная боль. Профессор МакГонагалл ни в чем не виновата — виновата Гермиона. Только она. Она дала ему Феликс Фелицис, она убеждала его, что у него получится все, что он задумал. Она сыграла ему на руку. Остальные рассказывали о том, что случилось, собирая, как мозаику, общую картину событий, только Гермиона сидела словно окаменевшая. — Значит, если Рон наблюдал за Выручай-комнатой вместе с Джинни и Невиллом, — обращаясь к Гермионе, сказал Гарри, — то вы… — Да, дежурили у кабинета Снейпа, — прошептала Гермиона, в глазах которой поблескивали слезы. — А около полуночи в подземелье примчался профессор Флитвик. Он что-то кричал о Пожирателях Смерти в замке и… — Что? — спросил Гарри. — Профессор Флитвик ворвался в кабинет Снейпа, а затем Снейп вышел. Он сказал, что Флитвик потерял сознание, хотя я думаю, что это он его оглушил. Затем сразу же появилась Гермиона, а Снейп сбежал, сказав, что идет помочь в борьбе с Пожирателями Смерти, — вмешалась Луна. — Я была так глупа, Гарри! — пронзительным шепотом сказала Гермиона. — Я не понимала, Гарри, я ничего не понимала, я просто позволила Снейпу уйти! — Тут нет вашей вины, — решительно произнес Люпин. — Если бы вы, Гермиона, не подчинились Снейпу и преградили ему дорогу, он наверняка убил бы и тебя, и Луну. Гермиона без эмоций посмотрела на него, желая найти утешение в его словах. Но утешения не было, потому что все ее слова были ложью. Снейп сам учил ее: «хочешь обмануть — скажи правду»... В следующее мгновение мимо Люпина прошел Хмури и схватил руку Гермионы в свои грубые мозолистые ладони. — Это не ваша вина, — повторил он, и Гермиона отвернулась от него, отказываясь от сочувствия. — Мисс Грейнджер! — резко сказал он, и она дернулась, услышав, что кто-то обратился к ней так же, как и Снейп. Хмури, казалось, точно знал, как привлечь ее внимание. — Вы сделали именно то, на что рассчитывал директор. Оба его глаза — и магический, и нормальный — сурово смотрели на нее, и она ответила ему удивленным взглядом. — Именно то, на что рассчитывал директор, — повторил он, и плач Фоукса заставил ее сердце сжаться.