Часть 19

Гермиона закончила упаковывать вещи, положив сверху книги о хоркруксах, которые призвала из кабинета Дамблдора. Она и не ожидала, что манящие чары сработают. «Акцио, книги о хоркруксах», — сказала она первое, что пришло в голову, и неожиданно в ее открытое окно влетели книги, словно именно так Дамблдор и планировал. Что, как она подозревала, было вполне в его духе. Закрыв чемодан, Гермиона оглядела комнату, которая была ее домом с тех самых пор, как шесть лет назад она испуганная и чуть не подпрыгивающая от нетерпения впервые попала в Хогвартс. Лаванда и Парвати все еще сновали по комнате, беспорядочно бросая вещи в чемоданы, попутно выясняя, у кого останутся на лето заколки с движущимися фиолетовыми бабочками. Гермионина часть комнаты опустела. Пропали стопки книг, всегда стоявшие рядом с ее постелью. Пропали перья и наполовину заполненная бутылочка чернил с ее стола. Пропала маггловская фотография ее родителей, которую Гермиона в начале каждого года ставила на тумбочку возле постели. Гермиона приласкала пальцами малиновый полог кровати, прежде чем навсегда его закрыть. Ей хотелось прикоснуться к зеркалу над комодом, погладить каждый ящик, в котором хранилась ее одежда. Хотелось прижаться к холодным каменным стенам и попрощаться со всем, что каждый день окружало ее и на что она не обращала внимание. Ее багажом займутся домовые эльфы. Осталось только попрощаться с девочками и встретиться с Роном и Гарри в Общей гостиной. — Лаванда, Парвати... — через силу начала она. По правде, они никогда не были подругами, но и чужими друг другу не были. Ведь случались же у них хорошие времена? Вечера, когда Гермиона откладывала свои книги и зачаровывала для соседок крошечные сердечки в лаке для ногтей, вечер перед Рождественским балом, когда Парвати потратила огромную банку разглаживающего мусса, укладывая волосы Гермионы. Порой они напоминали сестер, которые чуть ли не с дракой выясняли, от кого ночью больше шума и кто разбросал по полу одежду. — Желаю вам хорошего лета. — Гермионе было жаль, что она не может как следует попрощаться. Не должно быть и намека на то, что, возможно, они никогда больше не увидятся. Парвати обернулась и быстро взглянула на нее. — Гермиона, ты что, плачешь? — Нет, нет, конечно, нет. Лаванда подошла и ласково погладила ее по руке. — Конечно, да, — сказала она. — Мы все очень тяжело переживаем смерть директора. Гермиона кивнула, как если бы они угадали причину ее слез. — Но у нас впереди целое лето, чтобы свыкнуться с этим. Я увижу вас с Роном прежде, чем вы успеете соскучиться. А потом мы вернемся сюда, и все будет как прежде. На ваших мантиях вновь будут мои волосы, Парвати будет постоянно жаловаться нам, что мы обе храпим, и опять Косолапус будет путаться под ногами... как и всегда. Наслаждайтесь отдыхом, — сказала Гермиона и улыбнулась. — Да уж, подозреваю, вы не будете скучать без моего планировщика домашних заданий, который начинает верещать с шести утра. — Даже не сомневайся. — Парвати порывисто обняла Гермиону и вернулась к сборам. — Будь осторожна. — Ты тоже. Вы обе. Берегите себя, — попрощалась Гермиона и вышла из комнаты. Ее слегка знобило, когда она спускалась по лестнице, хотя в замке было не холоднее, чем обычно. Рон и Гарри ждали ее внизу и, как только Гермиона к ним присоединилась, молча встали. Все вместе они покинули Общую гостиную. На пороге они повернулись и посмотрели на Полную Даму, которая закрывала проход. — Идите, милые мои, а не то опоздаете на поезд, — сказала она. Ее лицо припухло от слез. Гермиона спросила себя, оплакивает ли она Дамблдора или просто всегда грустит, когда студенты покидают замок? Гарри и Рон уже повернулись уходить, а Гермиона все еще стояла, замерев у хранительницы своего факультета. — Вы знаете, а я ведь никогда... — начала она, — никогда не спрашивала, как вас зовут. — Брунгильда, — ответила Полная Дама, шмыгнув носом. — Прощай, Брунгильда. — До свидания, Всезнайка. Гермиона, не сдержавшись, засмеялась. Ее смех прозвенел по коридорам, эхом отражаясь от каменных стен. — Так по-честному, — выдохнула она, отсмеявшись и вытирая слезы в уголках глаз. Гарри и Рон смотрели на нее с тревогой. Но именно так и надо было уходить. Вот тот Хогвартс, который она знала прежде — Хогвартс, наполненный смехом учеников. Тут она вспомнила Фреда и Джорджа и их ошеломительное прощание со школой в прошлом году. Да, уходить надо смеясь. *** В поезде Рон и Гермиона устроились в купе для старост. Им совсем не хотелось ни патрулировать коридоры, ни идти в гости к соседям. Они видели, что Гарри занял пустое  купе в самом конце поезда. Для Гермионы было очевидно, что все они стараются отгородиться от окружающих. Их мир настолько сузился, что в нем не осталось места ни для кого, кроме них троих и их обреченной решимости выполнить свое задание. Она не мигая наблюдала, как за окном проносится зелень лугов, и, наконец, повернулась и тихо спросила:  — Ты не собираешься поговорить с семьей? — Куда мы идем не скажу. Но я должен сказать им, что не вернусь в школу. А ты? — Нет, слишком опасно. Я еще не решила, как быть с родителями. Мне кажется, — ее голос дрогнул, — что они будут…   — Под ударом, — закончил за нее Рон. — Да. Так же, как и твоя семья.   — Почти все мы предатели крови. Знаю. И не хочу подвергать их еще большему риску. Не то чтобы они не поняли, но…   — Понимаю. Я постоянно думаю об упыре из Норы. Когда Гермиона достала из кармана свернутый пергамент, Рон закатил глаза, но склонился к подруге. И следующие несколько часов они провели за подробным обсуждением плана, в котором было учтено все, начиная от пижам и заканчивая обсыпным лишаем.  *** Прибывший на станцию поезд был встречен тревожным молчанием. На перроне как обычно толпились встречающие, вот только не раздавались приветственные возгласы и не чувствовалось привычного радостного возбуждения. Родители просто сжимали детей в крепких объятиях, забирали багаж и, кивком поприветствовав знакомых, покидали вокзал. Родители Гермионы, не показывая волнения, стояли рядом с Уизли. Заметив в руках матери пергамент, Гермиона решила, что это письмо, в котором сообщается, что она приедет на Кингс-Кросс раньше, чем обычно. — Как ты? — шепотом спросила Хелен, прижимая к себе Гермиону. Единственным ответом стали слезы. В последний раз Гермиона позволила себе побыть маминой дочкой. Отец неловко похлопал ее по спине. Освободившись из объятий, девушка повернулась к Рону. — Я скоро, — сказала она. Рон кивнул и сжал ее руку. Гермиона резко обняла Джинни, сквозь слезы улыбнулась мистеру и миссис Уизли и отправилась вслед за родителями получать багаж. В автомобиле, к которому они подошли груженые вещами, повисла напряженная недосказанность. Первым тишину нарушил отец: — Так значит, это... тот самый Темный маг? Из-за него погиб директор? Гермиона задумалась. — Да, — в итоге ответила она. — Я думала, в Хогвартсе вы в безопасности! — воскликнула Хелен. — Что профессор Дамблдор сильнее… — Мама, так и было. Ему просто не повезло. Никто из студентов не пострадал. Директор никогда бы такого не допустил. — Но ты, конечно же, не вернешься. Ведь ты... магглорожденная. Разве не ты говорила, что этот маньяк ненавидит магглорожденных? — Да, скорее всего, я не вернусь, — тихо ответила Гермиона. Она так и не придумала, что сказать родителям, но пока и такая отговорка сойдет. Ей показалось, что она заметила, как родители быстро переглянулись. Хелен поерзала на сидении. — Как Гарри? — спросил Ричард. — Он в порядке. В смысле... ну, не ранен. Ему сейчас тяжело приходится. — Он же не собирается бороться с этим магом? Я помню, что... Волдеморт убил его родителей, но не пойдет же Гарри против него в одиночку? — Даже ее мать, маггла, которая почти ничего не знала о волшебном мире, казалось, с трудом произносит имя Волдеморта. Но было что-то еще в ее нерешительности. Они спрашивали про Гарри, но Гермиона чувствовала: на самом деле они спрашивают, что собирается делать она. Она на секунду почувствовала, насколько хорошо ее понимают, как сильно любят. Родители знали ее достаточно, чтобы не сомневаться — она не сможет оставаться в стороне и бросить тех, кто ей дорог. — Думаю, что когда придет время, Гарри будет делать все возможное, чтобы остановить Волдеморта, — ответила она. — Но чего сможет добиться ребенок? — возмутилась Хелен. — Если Волдеморт настолько силен, чтобы убить профессора Дамблдора… — Гарри многому научился у директора, — едва слышно сказала Гермиона. Ее все еще не покидало ощущение, что они говорят не совсем о Гарри. — Но это всего лишь учеба! Знания, конечно, очень хороши. Но Гарри совершенно точно не готов сразиться с таким магом. Это самоубийство! У него же есть маггловская семья, да? Почему бы ему просто не оставить магию на некоторое время — не навсегда! И не смотри так на меня. Только пока все не утихнет ... — Мам, ничего не утихнет. И я не откажусь от магии! Не сейчас — не тогда, когда… — У нас гость, Гермиона, — сухо прервал ее Ричард, и по его тону она поняла, что именно поэтому ее родители были так уверены, что она перестанет колдовать. — Он приехал к тебе. — Кто? — Мужчина. Маг. Говорит, что вы знакомы по школе. Появился как раз перед тем, как мы собрались выходить. Приехал на маленьком «Ситроене», по виду совсем не похож на волшебника… хотя и ты не похожа… Гермиона похолодела. Она вспомнила, что на Рождество говорил ей профессор Снейп: «Я уверен, вы поняли, что как магглорожденная и подруга Поттера вы особенно заинтересовали Темного Лорда». Кто его послал? Почему он не убил ее родителей сразу, хотя, возможно, он хочет расправиться и с ней, и с родителями вместе? Что ж, его ждет большое разочарование, если именно это он задумал. Она готова сразиться с любым Пожирателем, и он надолго запомнит полученный урок. И как могли ее родители оставить в доме незнакомца, а сами поехать встречать Гермиону? Он наложил на них Imperius? Гермиона всмотрелась в глаза матери. Не похоже, что она под заклятием, но стоит заранее подготовиться к встрече. Антиаппарационные чары не дадут ему бежать, но и для нее могут стать ловушкой. И, естественно, для нее и родителей Protego Horribilis. Подействуют ли они на магглов? Почему бы и нет... Гермиона достала палочку из брошенной на сиденье мантии и засунула ее за пояс джинсов. — Как он выглядит? — небрежно спросила она. — Пожилой джентльмен, немного полноватый, — ответил отец. Слагхорн? Но он всегда говорил, что не собирается принимать чью-то сторону, хотя он был главой Слизерина… — Он сказал, зачем приехал? — Только сказал, что ему необходимо с тобой встретиться. Похоже, решил, что ты уже дома. — Гермиона, — вмешалась мать, — я знаю, что тебе нравится... как бы выразиться... быть сопричастной. Солнышко, это хорошо. Мы тобой очень гордимся. Но ты ведь еще не вступила в «Орден Феникса», я права? И мне действительно кажется… — Этот человек сказал, что он из Ордена Феникса? В душе Гермионы затеплился крошечный огонек надежды. Неужели Орден кого-то прислал? Неужели Дамблдор решил позаботиться о ее семье? — Нет, он только сказал, что должен встретиться с тобой. Мы предложили ему отправиться вместе с нами на станцию, но он отказался. Еще он попросил не упоминать о нем на вокзале, похоже, ему не хочется, чтобы кто-то знал о его визите. Гермиона, признайся, ты теперь в этой группе Дамблдора? — Нет, мама. Нас не примут в Орден, пока мы не закончим школу. — Ну, слава Богу, хоть что-то, — сказала Хелен. Они остановились перед домом. — Пап, мне показалось, ты говорил, что он приехал на «Ситроене»? — Гермиона внимательно осматривала улицу, на которой не было ни одной незнакомой машины. Точнее, на улице вообще не было машин. — Как странно, — сказал Ричард. — Может, он уже уехал, и вся эта суета ни к чему? Гермиона попыталась убедить себя, что маг, который так смутил ее родителей, ушел. Но ее беспокойство только выросло, когда она осмотрелась по сторонам. Улица словно вымерла. Обычно то тут, то там слышался шум газонокосилки, стук почтовых ящиков и крики играющих во дворах детей. — Идите сюда, — поманила она жестом родителей за угол дома, под тень бука, росшего под окнами спальни. Они неохотно последовали за ней. — Гермиона... — начал отец. — Мам, пап, слушайте. Возможно, вы правы, и он уехал. Но, как вы сами только что сказали, Волдеморт охотится на магглов, и я не войду в дом, пока не буду уверена, что вы в безопасности. Вы мне доверяете? — И что ты сделаешь? — Ничего, что может причинить вам вред. Я лишь собираюсь закрыть вас щитовыми чарами. Родители обменялись очередным тревожным взглядом. Ричард, похоже, собирался что-то сказать, но его прервала Хелен. — Хорошо, — согласилась она. Гермиона достала из-за пояса палочку. — Protego Horribilis! Подумав, она решила не использовать антиаппарационные чары. Пусть и не признаваясь самой себе, Гермиона надеялась, что в доме ее ждет Снейп, и ей не хотелось лишить его возможности уйти. Она бесшумно двинулась к входной двери. Родители шли за ней. Палочку Гермиона спрятала в рукав, но была готова выхватить ее в любое мгновение.     Она открыла дверь. — Добрый день? — позвала она. Ответа не было. Из коридора она направилась в гостиную. Там, в глубине комнаты, стоял невысокий, коренастый блондин с пышной шевелюрой. Его загорелая кожа была усыпана веснушками, кончик носа чуть вздернут. Взгляд его пронзительных черных глаз впился в Гермиону прежде, чем она успела произнести хоть слово. — Гермиона? — Хелен, стоящая на пороге комнаты, в замешательстве позвала дочь. Гермиона остановила мать взмахом руки — голос ей не повиновался. Она, словно завороженная, не могла отвести взгляда от Снейпа. — Кто был четвертым приглашенным на мой День рождения? — шепотом спросила она. — Аластор Хмури, — ответил Снейп чуть более высоким, чем привычно, голосом, в котором все же угадывались знакомые Гермионе шелковистые нотки. — Что я дал тебе на Рождество?   — Энциклопедию ядовитых грибов. — Она по-прежнему не сводила с него взгляда. Несколько мгновений ни один из них не двигался с места. Гермиона вглядывалась в профессора. Чары могли скрыть большую часть его ран, если такие были, но судя по тому, как он стоял… похоже, все было нормально. — Вы целы? — запинаясь, спросила она, и он шагнул ей навстречу. *** Сначала он застыл на месте, неуверенный в том, как она его встретит. Но ее взгляд сразу же красноречиво сказал ему, что она сдержала обещание. Ее правая рука все еще касалась палочки, спрятанной в рукаве, но она даже не попыталась ее достать. Стоило Гермионе заговорить, и он понял, что им не придется сражаться. Это переполнило его такой благодарностью и облегчением, которые ему никогда раньше не доводилось испытывать. Чем он заслужил такое доверие? Его поразило, как, прежде неподвижно стоявшая за спиной Гермионы, женщина сделала шаг вперед в попытке заслонить дочь. Снейпу стало не по себе оттого, как сильно Гермиона похожа на свою мать, словно он каким-то непостижимым образом смог увидеть ту женщину, которой она однажды станет. И он сам не смог бы ответить, что почувствовал в это мгновение. — Гермиона, вы знакомы? — резко спросила Хелен. Как же они похожи… теперь было понятно, почему Шляпа отправила девочку в Гриффиндор. Ее мать, простая маггла, наступала на него словно готовый к нападению хищник. Гермиона взяла мать под руку. — Все в порядке, мама. Мы знакомы. Это мой профессор. — Она мельком глянула на него и, получив его одобрительный кивок, продолжила: —  Профессор Снейп. В комнату вошел ее отец. Неприметный мужчина с пышными седыми усами. — Но я думал, что профессор Снейп… э-э-э… ты всегда описывала его… То есть я хочу спросить, почему вы сразу не сказали, что вы профессор Гермионы? — Примите мои извинения за столь бесцеремонное вторжение. Учитывая произошедшее в школе, прежде, чем заводить беседу, мы обязаны удостовериться в личности друг друга. — Снейп знал, что ее родители скорее всего решат, будто дело в какой-то магической клятве. Но на самом деле он просто не был уверен, что Гермиона не вызовет авроров, едва узнав о его присутствии в доме. К тому же ему потребовалось время, чтобы наложить на дом и улицу отвлекающие чары. — Простите, — сказала Гермиона, — не знаю, куда подевались мои манеры. Мама, папа, разрешите представить — Северус Снейп, профессор защиты от Темных искусств в Хогвартсе. Профессор Снейп — мои родители, Хелен и Ричард Грейнджеры. — Мистер и миссис Грейнджер, приятно познакомиться. Уверен, вы и сами знаете, какая у вас замечательная дочь. Одна из лучших студенток, которых я имел удовольствие учить. Благодарю вас за оказанное гостеприимство. Мне неловко стеснять вас, но мне необходимо поговорить с Гермионой наедине. Хелен вскинула бровь, но Гермиона остановила ее: — Все в порядке, мама. Женщина отступила. Гермиона проводила Снейпа в маленькую гостиную в другом конце дома, плотно заперла дверь и оградила их чарами.   — Muffliato, — сказал он, и в тот же миг словно прорвало сдерживающую плотину. Гермиона налетела на него, как баньши. — Как вы могли не сказать мне?! Вы и представить себе не можете, что я почувствовала! Столько времени прошло, прежде чем я полностью убедилась, и я… — резким пронзительным тоном начала она. Он перехватил ее кулаки, которые с неожиданной силой осыпали ударами его грудь. — А теперь вы, значит, пришли… И сам на себя не похожий! Сюда, к моим родителям! И за все это время ни словечка! А я боялась вам писать… — Если я сниму чары, вам будет спокойнее? — тихо спросил Снейп. Услышав его низкий мягкий голос, Гермиона осознала, что сама почти сорвалась на визг. Какое-то время потребовалось, чтобы взять себя в руки, затем она выхватила из рукава палочку и резко направила на него: — Finite Incantatem! Он стоял перед ней, неподвижный и безмолвный, в поразительно не шедшей ему магловской одежде. Короткие брюки открывали его бледные лодыжки, неподходящий по размеру жилет мешковато болтался. — Ох, профессор… Вы ранены? Почему вы мне не сказали? — Я в порядке. Прошло уже несколько дней, и это не самое худшее из того, что мне довелось пережить. И понятия не имею, каких слов вы от меня ждали. И когда я должен был с вами связаться? Между ударами? Казалось, он смутил ее, но затем ею вновь овладела ярость: — Ну уж нет! Вы так легко не отделаетесь. Почему вы не сказали мне? Вы и представить себе не можете, как мне было плохо, как я растерялась… что я почувствовала, когда узнала… Я думала… Мне казалось… что после всего, что между нами... Я просто думала, что вы могли бы чуть больше… — Вам прекрасно известно, что директор не хотел, чтобы вы знали. — Чушь! — крикнула она. — Теперь-то я знаю! И сейчас гораздо больший риск быть схваченной, чем в Хогвартсе… Так что хватит заговаривать мне зубы своей дурацкой двойной перестраховкой… Почему вы не рассказали мне? — Я был уверен, что если вы узнаете, то попытаетесь остановить меня. — Он прямо смотрел на нее. Похоже, только спокойствие и искренность могли утихомирить разбушевавшуюся девушку. — Я? — прошипела она. — Я… ну да, признаю, что сначала я могла бы так поступить, но только сначала! Верьте мне! Я верила и вам, и Дамблдору. Думаете, я не вижу, каково сейчас Гарри? — Одно то, что я рискнул прийти сюда, должно показать, насколько я вам доверяю, мисс Грейнджер. Я не следил за Поттером после того, как он пытался проклясть меня, и понятия не имею, что вы имеете в виду, говоря о том «каково сейчас Гарри»! Она метнула на него взгляд. — Ой, да ладно вам! На месте Гарри я бы тоже попыталась вас проклясть, вот только у меня бы все получилось! Он не смог сдержаться. Уголки губ сами приподнялись, но он быстро изобразил ухмылку. Ее ответная полуулыбка дала ему понять, что опасность миновала. — Гарри настроен как никогда решительно,— уже спокойно сказала она. — Он готов. — А вот вы пока нет. — Простите, не поняла. — Как я уже говорил, Темный Лорд проявляет к вам повышенный интерес. Гермиона, побледнев, кивнула. Снейп заставил себя продолжить: — Он попросил… Дело в том, что он приказал мне… Я пришел потому, что он приказал мне убить ваших родителей, мисс Грейнджер.