Часть 20

Она не вздохнула, не вскрикнула, не вздрогнула — только побелела как полотно и впилась в Снейпа немигающим взглядом. — Не думаете же вы, что я… — Не думаю, — медленно отозвалась она. — Но раз вы подвергли себя огромному риску, появившись здесь, значит, у вас есть какой-то план. — Я смог придумать только один вариант — как надежно спрятать ваших родителей. — Он говорил правду. Последние два дня ему не давала покоя одна-единственная мысль: как выбраться из всего этого. Ему казалось, что он успел рассмотреть и отвергнуть сотни возможных решений. Гермиона ждала. Северус замер, осознав, как часто она стояла перед ним вот так — не сводя внимательного взгляда, ожидая, что он скажет. И где-то на краю сознания мелькнул вопрос: а ее дружки хоть раз видели ее такой? Видел ли хоть кто-нибудь? И вновь его охватил жгучий стыд. Ее вера в него — это неправильно. Незаслуженно. Он хотел бы рассказать ей о плане постепенно, но понял, что не в силах этого сделать. — Чары Забвения, — напрямую сказал он. — Достаточно сильные, чтобы они считали себя другими людьми, с другими мечтами, надеждами… И если мы сможем спрятать их подальше отсюда… — Убрать меня из их памяти, вы это имеете в виду? — уточнила Гермиона, и сперва ему показалось, что она против. — Убрать все, что касается магии, Хогвартса, чтобы они забыли, кто они на самом деле… как в программе защиты свидетелей… Снейп кивнул. — Никто не сможет ничего узнать, — пробормотала она. — Но будут ли они в безопасности? — Думаю, у нас получится спрятать их достаточно хорошо. Новые имена, новая жизнь… Рискованно, но мне кажется… — Очень рискованно, возможно, даже слишком. Что если Волдеморт каким-то образом узнает? То есть... — Ее голос дрогнул, но она продолжила: — Я даже подумать не могу о том, чтобы пожертвовать родителями. Просто не могу. Но и вас я тоже не могу лишиться. — Не желаю, чтобы вы думали обо мне. — В этот раз он не позволит ей выбрать его. Ни за что не позволит. — Что, правда? Простите, но не получится. — Гермиона, именно поэтому я не хотел, чтобы наши отношения выходили за рамки… — О, пожалуйста! Вы серьезно пытаетесь убедить меня, что подвергли бы себя такому риску, если бы речь шла не о моих родителях? — Я не убиваю невинных. — Да пропади оно пропадом! Вы знаете, о чем я! Мне невыносима сама мысль, что вы можете выдать себя, и так же невыносимо, что вам пришлось прожить эти дни, думая об убийстве моих родителей. — Гермиона, Темный Лорд хочет сломать тебя. Хочет, чтобы ты спряталась, чтобы из-за тебя у Поттера не осталось сил на… — Я понимаю! Естественно, понимаю. Но весь этот брак был задуман, чтобы сохранить вам жизнь, чтобы вы могли связаться с Гарри. И я не могу рисковать этим. — Поэтому другого выхода нет. — Я даже не уверена, что смогу правильно наложить такие сложные чары. — Ее щеки порозовели и Снейп понял, что почти победил. — Я сам. — Северус... — начала Гермиона, и он понял, что она сделала последний шаг. — Гермиона, — твердо сказал он, — это в любом случае риск. Даже если чары будешь накладывать ты, мне все равно придется предоставить Лорду доказательства смерти. И все равно будет, что скрывать. Так что чарами займусь я, так по крайней мере меньше опасность, что их разум будет безнадежно поврежден. Она смотрела на него, и в ее взгляде он мог прочесть безмерный страх, отчаяние… и надежду. — Как думаете, есть ли хоть какой-то шанс снять чары… если мы выживем? — Если ты останешься в живых, то, думаю, да, есть вероятность, что тебе удастся справиться с ними. — Хорошо. — Она решительно вскинула подбородок. — Тогда, если мы выживем, найдем моих родителей и снимем чары. Он кивнул, болезненно задетый этим «мы». Почему она никак не смирится с тем, что у него нет ни малейшего шанса пережить эту войну? — Мне сказать… Сказать, что мы собираемся сделать? — Думаешь, они позволят, если узнают правду? — задавая вопрос, он внимательно вглядывался в ее лицо. Ее ответ покажет, поняла ли она, почему он скрыл план директора. — Папа — может быть. Но мама — нет. — Гермиона мучительно долго молчала. — Бросить в них Stupefy? — И хотя она не двинулась с места, он почувствовал, что она уже готова открыть дверь. — Когда придет время. Но сначала надо еще кое с чем разобраться. Я хочу, чтобы ты сосредоточилась на доме. У тебя пара минут, чтобы решить, что ты хочешь взять с собой. — О чем вы? Снейп вынул из кармана косточку. — Полагаю, ты помнишь Бартемиуса Крауча? Она молча кивнула, на мгновение скривившись от отвращения. — Нам придется уничтожить дом, чтобы никто не смог его обыскать. Я взял с собой то, что сойдет за останки тел. Перед тем как все закончится, ты должна быстро собрать самые необходимые вещи: школьные принадлежности и то… что тебе захочется оставить на память. Трансфигурируй их и забери с собой. Потом мы аппарируем. — Но куда? — Ты отправишься в Нору. Они ждут тебя на свадьбу, ведь так? — Да, но… — А я заберу твоих родителей. — Куда? — Уверена, что хочешь знать? Если тебя схватят… — Я должна, — тихо ответила Гермиона. «Умница», — подумал Снейп. Может, она понимает, что после войны будет искать их в одиночку. — Я думал об Австралии. — У вас получится пересечь такое расстояние с двумя маглами? — Придется. Ее будто удовлетворил такой ответ. Снейп был впечатлен. Похоже, Гермиона поняла связь между возможностью и необходимостью. — Сумка с тобой? — В чемодане. — С этой минуты ты всегда должна быть наготове. Сложи в сумку самое нужное и постоянно носи ее с собой. — Сегодня же займусь этим. — Хорошо. У меня для тебя кое-что есть. — Он достал и протянул ей несколько бутылочек. — Вот все мои запасы вне Хогвартса. Гермиона покрутила их в руках. — Нет. Я не возьму. Они вам самому пригодятся. — Должен ли я напомнить, что я могу достать еще? Уж будь любезна, как только встретишь в лесу лавку, торгующую бадьяном и жаропонижающим зельем, сообщи мне ее адрес. Гермиона сердито посмотрела на него: — И не надо на меня рычать. Вы не можете вернуться в Хогвартс, и что-то мне подсказывает, что появляться в «Слаг энд Джиггерс» вам тоже не стоит. За вашу поимку назначена награда. Снейп ответил ей серьезным взглядом. Никакие слова не смогут уменьшить ужаса того, что он собирался сказать, так что лучше не тянуть. — Это ненадолго. Скоро все переменится. И я буду свободен появляться, где захочу. Поколебавшись, она взяла зелья. — Еще я хочу обсудить перемещение Поттера в безопасное место. Гермиона напряглась: — Стоит ли нам?.. — Как я уже говорил, иногда нам надо будет делиться сведениями. Сейчас как раз такой случай. До того как… осуществился план Дамблдора, Поттера, если не ошибаюсь, собирались перевезти накануне его семнадцатилетия. — Насколько я знаю, да. — Надо сделать по-другому. — Но… О. Понятно. — Да. Иногда я должен говорить правду. — Конечно. — К тому же не думаю, что Орден готов к той яростной атаке, которая их поджидает. — Судя по встрече в Хогвартсе, да. — У меня есть идея, как обезопасить Поттера, и я собираюсь внушить ее Мундугусу Флетчеру. — Флетчер? Но почему? На него никто не обращает внимания. — Верно. А значит, никто не поинтересуется, откуда у него взялась подобная мысль. Обязательно поддержи его. Ты должна убедиться, что план принят. Понятно? — Да. Он расскажет о новом плане членам Ордена. Я уговорю их согласиться. Снейпа передернуло: — Не делай так. — Как? — Не повторяй за мной. Сказанное вслух сложнее спрятать. И у меня ощущение, словно я держу тебя под Imperius. Гермиона поморщилась: — Хорошо. Что-нибудь еще? — Больше ничего. Просто я… Я рад, что ты не набросилась на меня с палочкой, едва увидела. — Он не мог позволить себе большего извинения или выражения благодарности за ее доверие. Она слегка повернулась к двери: — Почему ты сделал это? — Потому что он попросил меня. — Я знаю! Только… Какой в этом смысл, кроме того, что ты смог перейти на другую сторону? Уверена, был и другой выход… — Ты сама сказала, что Поттер изменился. — Да, но… — По многим причинам, — перебил Снейп. — Я сам знаю не все. Потому что из-за моего отказа мог погибнуть совсем еще мальчишка. Потому что я должен был занять место директора Хогвартса и защитить учеников от моих друзей Пожирателей. Достаточно? Это ты хочешь услышать? — С каждым сказанным словом в нем закипал гнев. Пустые слова. Пустые и жалкие. Как может он просить ее принять эти причины, если сам с трудом понимает, почему согласился с ними? — Северус, я знаю, что это был его план. Тебе не надо оправдываться… — Нет? Разве не об этом ты спрашиваешь? — Пожалуйста. Я только… только хочу понять. — Она дотронулась до его руки, и он почувствовал себя совершенно беззащитным. Только что он был готов разделить с ней свое горькое унижение, теперь же ему просто хотелось целовать ее так, чтобы все, кроме нее, потеряло значение, чтобы пропала постоянная пульсирующая боль в висках. — Дамблдор не… Он не доверял мне полностью. Он считал, что я слишком… близок к Волдеморту. «Корзинка, болтающаяся на его руке» — вот, что он думал и просто настоял, что это необходимо. Хотел бы я дать тебе другой ответ. — Ничего страшного, — ответила Гермиона. — Я знаю, что значит принимать на веру. Как могла она сравнивать его предательство со своей жертвой? Он не заслужил такого сочувствия. Лучше оттолкнуть ее прочь, прежде чем он ранит, навсегда сломает ее. И без того слишком много боли. Он почти отвернулся, когда она снова обратилась к нему. Как и всегда, она звала его назад. — Я не знаю, когда можно будет связаться через кольцо. В Хогвартсе я знала, когда вы один, а сейчас нет. Так что я буду пользоваться им только в самом крайнем случае. Но вы… ты можешь связаться со мной, когда тебе удобно. Для меня это не проблема. Мальчики могут и подождать. Снейп усмехнулся в ответ. — Очень хорошо. Но кольца… Я так и не научил тебя писать покороче. Сколько уроков я не успел тебе дать. Бессмысленно жалеть об этом. — Он покачал головой, словно отгоняя лишние мысли. — Ты понимаешь, что на площади Гриммо вы будете в безопасности? — В штаб-квартире? Да, думаю, да. Орден, конечно, перебрался в другое место. — Так даже лучше. Никто не будет задавать лишних вопросов. Там есть портрет одного из предков Блэков — Финеаса Найджелуса. Если получится, забери его с собой. У меня будет доступ к его второму портрету в кабинете директора Хогвартса, если все пройдет, как задумано. Он связан с директором клятвой, и мы сможем через него общаться. — Хорошо. Я схожу за ним, как только смогу. Снейп на мгновение задержал взгляд на Гермионе. Ему хотелось запомнить ее до того, как он лишит ее родителей. Он знал, что это навсегда изменит ее, оставит в полном одиночестве, ей больше некуда будет вернуться. Она уже выглядела взрослее, хотя, возможно, не взрослее, а измученней. Северус провел рукой по ее непокорным кудрям. Она накрыла его руку своей, прильнула к нему, и он мимолетно скользнул губами по ее губам, отстранившись, прежде чем растворился бы в поцелуе. — Отправляйся в гостиную и займи их разговором, — сказала Гермиона. — Я уже решила, что возьму, так что вернусь быстро. А когда я вернусь, мы… — Она не смогла договорить. — Dissimulo Adversus! — произнес он, направляя на себя палочку, прежде чем она могла расплакаться. — Иди. *** Позднее, обдумывая свой выбор, Гермиона ни за что на свете не смогла бы объяснить, почему из всего, что можно было забрать из дома, где прошло ее детство, она взяла только мамину коробку с елочными украшениями. Она могла бы забрать фотоальбом, свою детскую одежду, мягкий старый плед или любимую книгу. Но когда Снейп упомянул о чем-нибудь на память, единственным, о чем она вспомнила, оказалась большая потертая коробка, хранившаяся в глубине маминого шкафа. Но, может, именно ее и стоило забрать, решила Гермиона, волоча из родительской спальни стул с высокой спинкой. В этих игрушках было ее детство: украшенные блестками шары, потемневшие от времени гирлянды, праздничные ленты и открытки. Возможно, в них отпечаталось больше воспоминаний, чем в фотоальбомах, ведь они оставались неизменными и до того, как в жизни Гермионы появилась магия, и после. Взобравшись на стул, Гермиона открыла шкаф, раздвинула коробки с обувью и гостевыми одеялами, вытащила игрушки, трансфигурировала их и убрала в карман. А после направилась в гостиную, где в глубоком кресле со стаканом в руке сидел напряженный Снейп. — Шестнадцать лет, — говорил он, когда она подошла к комнате. Гермиона посмотрела на маму, желая и надеясь прочесть в ее глазах, что она думает о сидящем напротив волшебнике. Понравился ли он ей? Поняла ли она? Но сразу стало ясно, что родители уже под заклинанием. Гермиона заметила едва выглядывающий из рукава Снейпа кончик палочки. — Думаю, лучше не затягивать, — сказал он. — Да, — согласилась она, хотя на самом деле предпочла бы… хотя какая разница, что бы она предпочла. Она хотела бы избавить родителей от Obliviate. Она хотела бы жить в мире, где ее мужа не будут считать предателем и убийцей; в мире, где она могла бы открыто признать его своим мужем. У нее не хватало смелости признаться себе, что, возможно, в другом мире у нее не было бы мужа. И какой смысл жалеть, что ей не удалось в последний раз посмотреть в глаза своей матери? — Я начну с обычного Obliviate. Затем я хочу, чтобы ты подошла поближе и внимательно посмотрела, как накладываются Чары Забвения. Постарайся как можно точнее их запомнить, на случай, если будешь в одиночку снимать их. — Понятно. Снейп достал палочку. — Obliviate! Гермиона и представить не могла, что люди под Stupefy могут выглядеть еще более пустыми… бездушными, почему-то именно это слово пронеслось в ее голове. Тела. Обычные тела, в которых словно не осталось ни капли жизни. Гермионе хотелось кричать в голос. — Сделай что-нибудь, — прошептала она. — Ты спокойна? Тебе надо… — Давай же, Северус. Казалось, он понял. — Я ввел их в состояние повышенной внушаемости. Если не ошибаюсь, маглы называют подобное «гипнозом», правда, они не до конца понимают, с чем имеют дело. Это схоже с действием Imperius. С благоговейным ужасом Гермиона следила, как Снейп накладывает Стирающие Чары, убирая все воспоминания родителей об их дочери. Потом он внушил им, что они Моника и Уэнделл Уилкинсы, которые всю жизнь хотели уехать из Англии в Австралию. Они только что ушли на пенсию и теперь собрались исполнить свою давнюю мечту. Он все говорил и говорил. Его бесстрастный монотонный голос наполнял их сознание ложными воспоминаниями: случайная встреча, свидания, свадьба. Отец сделал карьеру в медицине; мать — домохозяйка. Он сказал им, что они не хотели детей. Их брак настолько полон и удачен, что в детях не было необходимости. Они всегда мечтали путешествовать. И сейчас для этого достаточно сбережений, тихо продолжал он. Столько, что они могут, ни в чем себе не отказывая, встретить старость в Австралии. Прекрасная возможность, нашептывал он, там же они могут присмотреть себе новый дом. Прежний им совершенно ни к чему, они полностью свободны выбрать новый. Никаких обязательств, только он и она, как в молодости: до замужества, работы и выплат по кредитам… свободны поступать, как им заблагорассудится. Так почему бы не переехать? Их решение вовсе не внезапно. Ведь обсуждали же они эту возможность долгие годы? Гермиона почувствовала странную признательность за то, что Снейп дал ее родителям счастливую жизнь. Они будут считать, что всем довольны, по-прежнему страстно влюблены друг в друга и их жизнь сложилась удачно. — Собирайся, — приказал он, и она метнулась вверх по лестнице в спальню родителей. — Собирайся! — повторяла она, направляя палочку на шкаф. — Собирайся! — Комод. — Собирайся! — Ванная комната. Она отлевитировала чемоданы вниз как раз в ту секунду, когда Снейп принялся рассовывать по карманам ее отца пачки магловских денег. — Ты не обязан... — начала она. — Лучше, чтобы деньги были под рукой. Не должно возникнуть никаких вопросов, никаких затруднений. Будем надеяться, обойдется без воспоминаний о прошлом. В чемоданах есть что-то, что может напомнить им о тебе? — Я… Я не знаю… Снейп один за другим открыл все чемоданы и начал тщательно проверять их содержимое. Нашлась всего одна движущаяся фотография, сделанная на Рождество Колином. Гермиона даже забыла, что отправила ее домой. Слава Богу, Снейп смог ее найти. Потом он закрыл чемоданы, наложил на них Чары Легкости, трансфигурировал в связку ключей и засунул в карман. — Готова? — Почти. — Она уменьшила свой багаж, убрала его и взяла в руки школьную мантию. — И последнее, перед тем как ты уйдешь, — сухо произнес Снейп. — Да? Он протянул клочок пергамента. Прежде чем она успела развернуть и прочитать его, Снейп снова залез в карман и вытащил оттуда две косточки. — Отвернись. — По его тону было ясно, что лучше не спорить. Раздался странный глухой звук, когда Снейп произнес: — Finite Incantatem. Кости ударились о пол. — Confringo! — выкрикнул он. За спиной Гермионы обрушилась стена. — А теперь быстро отсюда! — бросил он. — Incendio! Гермиона не стала оборачиваться. У нее и так достаточно воспоминаний. Она начала вращаться, стиснув в кулаке пергамент и прижав к груди мантию. Краем глаза она успела заметить, как Снейп крепко прижал ее родителей к своему грузному телу. Он точно не сможет справиться с таким весом без помощи, подумала она, но не остановилась, побоявшись расщепления. Гермиона аппарировала на луг у Норы и в первую секунду ей показалось, что весь мир застыл в первобытной гармонии. Она развернула измятый и повлажневший в ее ладонях пергамент. «Если ничего не останется, — говорилось в записке, — отправляйся в Манчестер, крайний дом в Тупике Прядильщиков». Как бы то ни было, он не оставил ее без дома. Потребовались все оставшиеся силы, чтобы сжечь пергамент.