Часть 24

Гермиона дрожала, окруженная чернильной темнотой коридора на втором этаже. Она ни на секунду не могла забыть о Гарри и Роне, оставшихся внизу. Они крепко спали, когда она крадучись ушла, наложив на себя заглушающие чары, но все равно любой шорох, доносящийся с нижнего этажа, заставлял ее вздрагивать. И в тоже время мысли занимал пустой портрет. Финеас Найджелус Блэк заверил, что отправляется в Хогвартс передать директору ее просьбу о встрече. Она ни разу не разговаривала с Северусом после той пары фраз, которыми они обменялись в ночь, когда перевозили Гарри. И теперь ей отчаянно хотелось поговорить с ним. Не было особой необходимости для разговора, плана, чтобы обсудить, или информации, которую следует передать. Она просто должна была услышать его голос, удостовериться, что все произошедшее — не игра ее больного воображения. Снейп ведь действительно существует? Она ведь не одинока в своих скитаниях по этому ужасному новому миру? Сердце едва не выпрыгнуло из груди, когда она услышала знакомый голос, идущий из картины. Почему она может его слышать? Разве не директор Блэк должен передавать сообщения? На секунду она оцепенела от ужаса, решив, что Снейп умер, и все, что ей осталось, лишь пара цветных пятен в заколдованной раме. Но почти сразу она поняла, насколько абсурдна эта мысль. Снейп не мог бы занять портрет Финеаса Найджелуса, а заказать свой у него не было времени. И все же именно его голос, причем весьма громко, звал ее из темноты. — Мисс Грейнджер. Мисс Грейнджер! Мне показалось, вы сказали, что она... — Она была здесь! Может, опять куда-то умчалась. Вечно этим молодым не сидится на месте, — пробормотал Блэк. Гермиона едва не рассмеялась от облегчения, услышав голос директора Блэка, но сдержалась, понимая, что если начнет смеяться, то почти наверняка не сможет остановиться. Снейп жив. Невероятно, но они оба выжили. И ее муж, ее замечательный муж придумал, как им разговаривать друг с другом, несмотря на расстояние. — Я... извините. Я здесь! Я просто не думала, что смогу вас услышать! — Да уж, действительно сюрприз, — сухо заметил Снейп. — Дамблдор буквально сегодня сообщил мне, что обнаружил эту способность портретов. Директор Блэк любезно согласился временно поприсутствовать на обоих своих портретах. «На обоих портретах? — не поняла сначала Гермиона, но тут же заметила, как из левого угла пустой рамы ей помахала рука. Значит, вот как поддерживается такая магическая связь. Вдруг ее осенило: — Дамблдор. За нами следят». — Благодарю вас, директор Блэк, — машинально сказала она. Финеас Найджелус фыркнул. Разве она проявила излишнюю фамильярность, мельком подумала Гермиона. — Значит, вы уже на площади Гриммо. Полагаю, защитные чары выдержали? — Да, сэр. — А Поттер? Как он? Гермиона на долю секунды вспомнила о своих родителях. Но мысль была настолько мимолетна, словно именно Гермиона попала под Obliviate. Думать о них было нестерпимо больно. Кажется, она отвлеклась. Они ведь обсуждали Гарри. — Нормально, сэр. — Он не пострадал во время нападения? — Нет, сэр. Благодаря вам. Снейп хмыкнул: — Ему что-нибудь надо? Представляю, как, должно быть, ноют Поттер и Уизли, оставшись без заботливой наседки Молли. Гермиона улыбнулась: — Его хорошо подготовили, сэр. — Возможно. — А как вы, сэр? — Простите? — Вы... поздравляю с назначением. В Хогвартсе все в порядке? — Какая дерзость, не находите? Можно подумать, Хогвартсу есть до нее дело, — буркнул Финеас Найджелус. — В Хогвартсе все в порядке, как вы тонко подметили. Что-то еще, мисс Грейнджер? Гермиона попыталась придумать что-нибудь, что задержит Снейпа, какой-то спорный вопрос, что-то, что надо пояснить, изменить. Но, конечно, говорить больше было не о чем. — Нет, сэр. Ничего. — Хорошо. Держите портрет поблизости. — Конечно, профессор. — Что ж, тогда спокойной ночи. — Спокойной ночи. Еще раз спасибо, директор Блэк. Финеас Найджелус принял ее благодарности, и его рука исчезла с полотна. А Гермиона еще долго стояла у пустой рамы, вопреки всем доводам рассудка надеясь, что он внезапно вернется, Дамблдор уйдет, а она вновь услышит голос Снейпа и он прошепчет слова, которые смогут успокоить ее сердце. Но никто не вернулся. Похоже, даже директору Блэку не было никакого дела до портрета на площади Гриммо. В конце концов она отвернулась и побрела к лестнице. Тихо вернувшись в комнату, заняла свое место на диване между Гарри и Роном. Надо придумать причину, чтобы забрать с собой портрет. Она должна найти повод поговорить с Северусом еще раз. *** Через пару дней должны были начаться занятия. Снейп просмотрел лежащий перед ним список с именами. В этом году Хогвартс примет меньше учеников, чем обычно. Ничего удивительного, если учесть, чем закончился прошлый учебный год, и вспомнить недавнее сообщение Министерства о назначении Снейпа на пост директора. Он понимал родителей, решивших оставить детей дома, но все же опасался за эти семьи — подобное неподчинение привлечет к ним внимание Темного Лорда. Кроме того, среди студентов почти не было магглорожденных. Лишь несколько учеников получили возможность продолжить обучение в Хогвартсе. Гермионе не дали бы закончить учебу, даже если бы она решила оставить Поттера наедине с его дурацким заданием. Снейп видел ее имя в опубликованном в Ежедневном пророке списке магглорожденных, которых вызывали в Министерство для постановки на учет. Затем Министерство назначало «расследования» и освобождало вставших на учет от палочек. Бессмысленно было отрицать, что он боится за Гермиону. Он знал, что ее предупредили о захвате Министерства, и мог только надеяться, что она не бросилась туда, сломя голову. Пора было провести традиционное ежегодное собрание преподавателей. Уже несколько недель мысль об этом не давала ему покоя. Снейп не задерживался в Хогвартсе надолго. Его постоянно вызывал на бесконечные встречи и совещания Волдеморт. Про себя Снейп считал, что Темный Лорд становится все более безумным, если такое в принципе возможно. Он словно одержимый стремился узнать все, что мог, о волшебных палочках. Снейпу казалось, что этот интерес вызван палочками-близнецами с одинаковой сердцевиной и поэтому Волдеморт пока отложил убийство Гарри Поттера. Днями обезумевший Лорд рыскал по всему миру в поисках Грегоровича, а по ночам, после возвращения в Малфой-мэнор, созывал своих последователей и выслушивал их нудные отчеты о делах в Министерстве, последние слухи и льстивые заверения в преданности. Остальное время Снейп проводил в одиночестве в Тупике Прядильщиков, где его единственным занятием было путешествие по давно изученным тропам своего сознания. Но лучше уж так, чем таясь ото всех сидеть в Хогвартсе и обедать в окружении тех, кто желал ему смерти. Однако каждый день он исправно возвращался в кабинет директора и подолгу всматривался в портрет Финеаса Найджеллуса, равно страшась и надеясь, что он передаст новости от Гермионы. Снейп страстно желал услышать ее, пусть даже это будет обмен пустыми вежливыми банальностями. Хотя, естественно, понимал, что ее появление, скорее всего, принесет дурные вести. Но вскоре должны были начаться занятия, и он не сможет больше прятаться. Он назначил общую встречу в кабинете директора в надежде, что внешних атрибутов власти вкупе с его собственным высокомерием будет достаточно, чтобы подавить возможный бунт бывших коллег. К тому же надо было представить Амикуса и Алекто Кэрроу. Почему Темный Лорд послал сюда этих тупоголовых болванов было просто выше его понимания. И, конечно, его волновал портрет. Не приходилось сомневаться, что Дамблдор будет присутствовать на собрании. Снейп понимал, что это будет ему на руку. Видимое напоминание о том, кто кого победил, возможно, заставит присутствующих, если не подчиниться, то хотя бы промолчать. Но от мысли о спокойно — умиротворенно, черти бы его побрали! — улыбающемся Дамблдоре, который увидит его публичное унижение, мутило. Кроме того, пугала предстоящая встреча с Макгонагалл. Снейп, словно второкурсник, боялся увидеть в ее взгляде разочарование и суровый упрек. *** Они, его подчиненные, появились, как он им и велел, сразу после завтрака, к десяти утра. Его подчиненные. Снейп мечтал об этом еще до Волдеморта, до того, как Лили наполнила его сердце тьмой и горечью. Самая давняя его мечта. Ему так нравились зелья, и Слагхорн предложил в будущем стать преподавателем. Тем вечером, вернувшись в свою комнату, Снейп осмелился представить себе жизнь, в которой будет проводить в Хогвартсе круглый год и ему никогда не придется возвращаться в тупик Прядильщиков. Жизнь, в которой он смог бы найти настоящий дом. В то время в Снейпе еще оставалось столько юношеской мечтательности, что он посмел вообразить себя директором Хогвартса, первым директором-слизеринцем со времен прославленного и ненавистного директора Блэка. Снейп мечтал о почтении, с которым все будут к нему относиться, представлял, как возьмет на себя ответственность за огромную школу и с ним Хогвартс достигнет немыслимых прежде высот. Тогда ему мечталось — сейчас было стыдно об этом даже вспоминать, — что его будут любить. Первым вошел Флитвик. Сразу за ним — Спраут. Потом Синистра, Хуч, Хагрид, Трелони, Вектор, Биннс, брат и сестра Кэрроу, Пинс, Помфри и Филч. И, наконец, минутой позже остальных, словно не до конца уверенная, стоит ли заходить, появилась МакГонагалл. Тесня друг друга, они расселись по собственноручно наколдованным креслам. Снейп мог бы воспользоваться чарами расширения, подготовить кресла, зажечь огонь в камине... но ничего этого не сделал. Он хотел, чтобы они почувствовали себя нежеланными гостями, поняли, что это его прихоти они теперь должны терпеть. Он не смотрел им в глаза, хотя чувствовал на себе взгляды. Незаметно глянув на портрет, Снейп увидел, что к ним присоединился Дамблдор. Старый ублюдок даже имел дерзость подмигнуть ему. Флитвик, Спраут и МакГонагалл сели вместе в дальнем углу кабинета. Они молчали, но их головы были склонены друг к дугу так, что Снейпу показалось, будто они только что о чем-то перешептывались. Внезапно это так отчетливо напомнило ему гриффиндорское трио, что открыв рот, он едва не рявкнул «Тишина!» так, как делал это во время уроков. Но вместо окрика просто ухмыльнулся и произнес: — Итак. Никто не двинулся с места. — Начинается очередной учебный год. В преподавательском составе произошли… некоторые изменения. Думаю, вы уже познакомились с новыми коллегами? К нам присоединился Амикус Кэрроу, который возьмет на себя преподавание защиты от Темных искусств, и его сестра Алекто. Она будет отвечать за маггловедение. Надеюсь, вы окажете им теплый прием. Амикус и Алекто выглядели совершенно счастливыми, в то время как остальные сидели с каменными лицами. — Учебные планы должны быть у меня завтра до трех часов дня. Я сообщу о внесенных изменениях, если таковые будут, в понедельник перед началом занятий. — Ты собираешься проверять мой учебный план? — спросила МакГонагалл. — Я собираюсь проверять планы всех преподавателей моей школы, — ответил Снейп.— Обстоятельства изменились, Минерва. Думаю, будет лучше, если Хогвартс примет эти перемены. Минерва кивнула, но при этом смотрела на Снейпа так, словно хотела бы проклясть его прямо не сходя с места. — Гораций, вы готовы возглавить Слизерин? Слагхорн выглядел удивленным и польщенным одновременно. — Конечно. — Прекрасно. Встретимся после собрания, и я вкратце расскажу о ваших новых подопечных. Филч медленно поднял руку. — Аргус? — А мне интересно, мы можем узнать ваше мнение о наказаниях? Некоторые преподаватели слегка подались вперед. — Все дисциплинарные меры будут применяться только с моего разрешения, естественно, за исключением вопросов о снятии и назначении баллов. Если же вы посчитаете необходимым назначить взыскание, отправьте мне письменный запрос, и я буду более чем счастлив принять... соответствующие меры, — ответил Снейп. — И опять, директор, мне хотелось бы уточнить. Я глава Дома Гриффиндора. Понятно, что я должна сама разбираться с наказаниями. На что будет похоже, если окажется, что моей власти недостаточно... Вдруг заговорила Помона Спраут. — Будет ли нам предоставлена возможность переговорить с Альбусом? Снейп почти непроизвольно через плечо бросил взгляд на портрет бывшего директора. Как Северус и предполагал, Дамблдор сидел в своем кресле, подперев руками подбородок и не делая ни малейших попыток вмешаться. — Думаю, вполне очевидно, ему нечего вам сказать. Резко вмешалась МакГонагалл: — Возможно, он просто не хочет ничего говорить при тебе. Снейп с силой втянул воздух через нос и рискнул: — Профессор Дамблдор, вы желаете поговорить с кем-либо из присутствующих наедине? Дамблдор медленно покачал головой. — Уверен, мне нечего добавить. Похоже, ты прекрасно справляешься со всем самостоятельно, Северус, — ответил он благодушно. Профессор Спраут судорожно сглотнула и вцепилась в носовой платок. Хагрид мучительно вздохнул. Минерва по-прежнему сжимала в руке палочку, но, похоже, не собиралась ее использовать. — Чего-нибудь еще? — поинтересовался Снейп с ледяной вежливостью. Фыркнув, Минерва поднялась со стула и удалилась, исполненная такого достоинства, которому Снейп мог только позавидовать. Он почувствовал, как сдавило грудь, ощущение было настолько реальным, что впору было задуматься, а не наложила ли она напоследок на него проклятье. Он все же надеялся... так глубоко, что никогда бы себе в этом не признался, но надеялся, что она сможет догадаться. Ему казалось, что, возможно, правильные слова могут подсказать ей... но нет. Все, кроме Слагхорна, последовали за Минервой. Снейп со вздохом протянул ему заранее подготовленные свитки со списком студентов Слизерина, набором различных паролей и перечнем тайников подземелий. — У меня мало времени, — грубо перебил он Слагхорна, едва тот открыл рот. — Уверен, все необходимое здесь есть. Если вопросы все же возникнут, можете связаться со мной по каминной сети, — сказав это, он проводил нового декана Слизерина к выходу и запер за ним дверь. Потом опустился в кресло за столом Альбуса... за своим столом. — Ты хорошо справился, Северус, — сказал Дамблдор. — Не стоит унывать. Минерва скоро придет посмотреть... — Как будто мне делать нечего, только и переживать, что обо мне думает эта надоедливая старая летучая мышь! Дамблдор по-прежнему безмятежно улыбался: — Конечно нет. *** Поезд прибыл в положенное время, и Хогвартс снова заполнили ученики. Казалось, что жизнь в школе идет своим чередом: занятия и трапезы в Большом зале подчинялись привычному расписанию, и даже если стало чуть меньше гриффиндорцев, заметить это было не так-то просто, потому оставшиеся производили столько же шума, что и целый факультет. Первыми жертвами новой дисциплинарной политики стали Лонгботтом и девчонка Уизли, пойманные Снейпом при попытке выкрасть меч Гриффиндора. Глупцы. Он мог бы позволить им украсть меч, если бы тот был настоящим, тогда одним поводом для волнений стало бы меньше. К сожалению, настоящий меч по предложению Дамблдора был спрятан за его портретом. В итоге малолетние идиоты чуть не стащили подделку, подготовленную для Министерства. Снейпу пришлось разыграть настоящее представление из их поимки и отправления в качестве наказания к Хагриду, в Запретный лес. Как ни странно, Снейп скучал по преподаванию. Слишком много времени он проводил в кабинете, отвечая на принесенные совами письма и разбираясь с валом сообщений о наказаниях, которые поступали к нему в любое время дня и ночи — похоже, деканы решили испытать его выдержку, назначая взыскания любому студенту, осмелившемуся сделать лишний вдох без предварительного разрешения. Но даже эти бесконечно досаждающие обязанности не могли отвлечь Снейпа от раздумий. Он тосковал по своему классу для занятий и ученикам, которые туда приходили. По крайней мере там никогда не было скучно. Почти две недели от Финеаса Найджелуса не было слышно ни слова. Снейп глянул на портрет — сейчас пустой — и задумался, чем же занята Гермиона и ее дружки. Может, Дамблдор с самого начала собирался отправить их на площадь Гриммо? Но зачем Снейп потратил зиму на то, чтобы научить ее обходиться без чьей-либо помощи? Естественно, еду для них готовит этот ненормальный старый эльф. Они в тепле, вместе... Внезапно, прервав его размышления, начала жечь метка. Но ведь только середина дня. Темный Лорд, как правило, не вызывал его раньше вечера. Значит, случилось что-то непредвиденное. Кровь застыла в жилах. Он не мог сдвинуться с места. — Альбус, я знаю, вы не спите, хотя и не имею ни малейшего понятия, к чему это притворство. — Из-за паники его речь стала отрывистой и резкой. — Меня вызывают, и, судя по времени, что-то стряслось. Надеюсь, вы сделаете все необходимые распоряжения, если я не вернусь. Прежде чем Дамблдор успел ответить, Снейп снял с кабинета антиаппарационный барьер — одно из немногих преимуществ этой в остальном неблагодарной работы — и исчез. Оказавшись в Малфой-мэноре, он первым делом увидел, как в уже переполненный холл один за другим прибывают все новые ведьмы и волшебники. После падения Министерства Волдеморт осмелел настолько, что позволил всем аппарировать прямо в мэнор. — Что случилось? — шепотом спросил Эйвери, когда они присоединились к столпившимся у бального зала Пожирателям. Снейп покачал головой: — Скоро узнаем. Вокруг стоял гул от шепота, наполнившего зал. Правда, общее настроение разительно отличалось от того, которое царило здесь во время их последнего сбора в этом зале. Кто провалил задание? Насколько суровым будет наказание? Пожирателей стало заметно больше по сравнению с балом у Нарциссы, хотя Снейп с трудом мог определить, кто присоединился по собственной воле, а кто под Imperius. Рядом с Темным Лордом стояли Яксли, Ранкорн и Руквуд, и это навело Снейпа на мысль, что какая бы неудача не постигла Лорда, это произошло в Министерстве. Волдеморт поднялся с кресла, и все опустились на колени. По комнате словно прошла волна из взметнувшихся черных плащей. — Поттер и его друзья нанесли визит в Министерство,— прошипел Волдеморт. Снейп опустил голову, скрыв лицо за занавесом волос, и чуть не до крови прикусил губу: «Соберись. Думай». Все молчали. — Похоже, он добрался до полиморфного зелья и решил присоединиться к нам ради небольшой акции по освобождению грязнокровок. В толпе зашептались. «Какого черта? — подумал Снейп.— Какого, будь оно все неладно, она удумала?!» — Что сбивает меня с толку, — голос Волдеморта опасно понизился, — так это то, как он в очередной раз смог от меня ускользнуть. Мальчишка зашел в Министерство магии. Мое Министерство. Зашел и вышел, словно так и должно быть. Снейп едва слышал жалкие мольбы виновных, тех, кто в очередной раз не смог поймать Поттера. Если уж говорить начистоту, Снейпа совсем не волновало, что случится со стоящими перед Волдемортом Пожирателями. Все его мысли были о Гермионе. Какого ее понесло в Министерство? Храбрость — это одно, но тут речь шла о совершенно бессмысленном неповиновении! На что они рассчитывали, кроме как раззадорить и взбесить Темного Лорда? Что ж, они спасли пару палочек. Но сколько людей лишились бы жизни, если бы Поттера схватили? Снейп с нарастающим беспокойством наблюдал, как Темный Лорд наказывает Яксли. Плен у Волдеморта покажется девчонке отдыхом, после того как Снейп до нее доберется. Он-то считал, что она понимает, чего от нее ждут, понимает, что эти жертвы не ради него, Снейпа, а ради Поттера. Разве они давным-давно не договорились, что все делается для Поттера? Милостивый Мерлин, у нее же зелье! Как можно было доверить ей настолько важную вещь, если она даже не в состоянии удержать порывы своего бессмысленного героизма? Уже сгустились сумерки, когда их отпустили. Снейп аппарировал в кабинет директора и снял защитные чары. Он с силой сжал в кулаке палочку. «Портрет!» — отправил он по кольцу сообщение и широким шагом направился к раме с директором Блэком. Финеас Найджелус, казалось, был только рад отправиться на площадь Гриммо. Похоже, его воодушевила перспектива грядущего разноса грязнокровки. Снейп был в бешенстве и явно не собирался сдерживаться. — Профессор? — ее голос звучал неуверенно. — Мисс Грейнджер, какого гребаного дьявола вы творите?