Часть 25

— Я... — Гермиону поразил ядовитый голос Снейпа. К счастью, была как раз ее очередь дежурить, когда запылало кольцо, так что Рон и Гарри спали в палатке и можно было незаметно вытащить из сумки портрет директора Блэка. Видимо, Снейп узнал про Министерство. О чем догадался Волдеморт? Гермиона прикоснулась к висящему поверх рубашки кулону. Металл неприятно холодил пальцы, и ей не хотелось, чтобы медальон прикасался к голой коже. Похоже, на утешение сегодня не стоило особо надеяться. Гермиона уже успела продрогнуть до костей и теперь зябко ежилась на ветру. Осень только началась, но ночи стояли холодные. — Вы хоть представляете, какой опасности сегодня подвергли нас всех? — прогремел Снейп. — С чего вас понесло в Министерство? — Сэр, я не могу... — Я вам скажу, чего вы не можете, мисс Грейнджер. Вы не можете спасти всех. Ваша задача — спасти Поттера. Поттера! Взять его в Министерство! Которое принадлежит Волдеморту! И не оскорбляйте нас обоих, притворяясь, что это была не ваша идея. Мы оба знаем, что ни Поттер, ни Уизли в жизни бы до такого не додумались. Так, значит, он решил, что она отправилась в Министерство спасать магглорожденных? — У меня был план, да. Но сэр, вы не понимаете. Мы не... — Что вы «не»? Головой не думали? Это я и без вас вижу. Вы понимаете, что если бы вас схватили, мне пришлось бы... Мисс Грейнджер, если бы вас схватили, то, скорее всего, вы были бы мертвы. — Перестанете вы меня перебивать или нет? Я пытаюсь объяснить, — прошипела Гермиона, придвигая к себе портрет, так, чтобы скрыть его под мантией невидимкой Гарри. Финеас Найджелус возмущенно выдохнул, но Снейп не дал ему сказать ни слова: — Блэк! Можете сколь угодно долго жаловаться на неподобающее поведение мисс Грейнджер, но не раньше, чем этот разговор будет закончен. Гермиона с минуту подождала, что черный ботинок в нижнем левом углу портрета вот-вот исчезнет, но этого не случилось. Она слегка передвинулась и почувствовала, что джинсы насквозь пропитались влагой от листьев, на которых она сидела. Гермиона глубоко вздохнула. — Я знаю, чем мы рисковали. Мы понимали, что грозит Гарри, если его… нас схватят. — Мисс Грейнджер, — голос Снейпа превратился в жидкий лед, — мне казалось, вы понимаете, что нет ничего важнее безопасности Поттера. Он должен победить Волдеморта. — Я понимаю! Выслушайте меня. Нам пришлось пойти в Министерство! Там было то, что мы должны... это для плана. Для плана Дамблдора. Повисла тишина, и Гермионе даже показалось, что Снейп ушел. Она заговорила в темноту. — Послушайте. Профессор, вы сами знаете, что я не могу вам все рассказать. Вы же понимаете. Но в Министерстве находилось кое-что, принадлежащее Темному Лорду. И нам надо было это забрать. — Темный Лорд не говорил, что что-то пропало, — холодно заметил Снейп. — Слава Богу! Ох, сэр, вы себе даже представить не можете, как я этого боялась. Значит, мои... мои чары Geminio сработали. — Вы сделали копию? — Да. — Что ж... Здравая мысль, мисс Грейнджер. — Спасибо, сэр. — Где вы? Яксли сказал, что смог прорваться сквозь защиту дома на площади Гриммо? Гермионе с трудом удалось унять дрожь в голосе: — Да. Он схватился за меня как раз перед аппарацией, и я не смогла оторваться. Я... привела его прямо к дверям, сэр. Мне очень жаль. Я не знала, что делать, поэтому просто схватила мальчиков и аппарировала. Рона расщепило. Но мы все в порядке. М-м... я должна... вам нужно точно знать, где мы? — Вы в безопасности? То есть, Поттер в безопасности? — Я воспользовалась заклинаниями, о которых мы с вами раньше говорили. — Думаю, этого должно быть достаточно. — Есть еще кое-что. Снейп вздохнул: — Еще? — Да. В Министерстве нам пришлось разделиться. Из-за этого мы в конце концов и оказались в зале суда. — Последнее слово она произнесла так, будто только что глотнула костероста. — Понятно. Полагаю, это даже к лучшему. Волдеморт решил, что вы... — Да, это я уже поняла, — выделяя каждое слово сказала Гермиона, прежде чем он успел продолжить. — Там были мои документы. — Я говорил вам, что Темный Лорд... — начал Снейп устало. — Заинтересовался мной. Да, я помню. Но, сэр, там были наши документы. Гермиона внимательно прислушивалась к его интонации. Ее сводила с ума невозможность видеть его, следить за скрытым смыслом слов, которые, как она знала, он вынужден произносить. — Неужели? — спросил он. Голос Снейпа звучал ровно, но она все равно  различила в нем тревогу. — Вы знали? — Нет. Однако, думаю, теперь придется нанести визит в Министерство. Не хочу, чтобы... — В этом нет необходимости, сэр. Я их украла. — Вы их украли? — Я не смогла придумать ничего лучше! Ваше положение среди Пожирателей слишком важно для успеха Гарри. Весь план потеряет смысл, если вас раскроют. Поэтому я их забрала. Только записи о нас... остальное оставила, там, где... обо мне. — Что вы собираетесь с ними делать? — тихо спросил Снейп. — Я... я не хочу... то есть, не знаю, если... Сэр, я не знаю, как правильно сказать. Снейп молчал, но Гермиона видела его перед собой словно наяву. Она отчетливо представляла, как углубляется морщинка между его бровями и становится суровым выражение лица, как всегда, когда он собирался сделать что-то, чего ему не хочется. — Вас беспокоит, что будет с нашей связью, если уничтожить документы? — Если я от них избавлюсь, мы все равно будем женаты? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и не выдавал затаенного страха. — Гермиона, — произнес Снейп так мягко, что она едва расслышала. Его голос был не громче дуновения ветра, когда он назвал ее по имени, — Дамблдор хотел поженить нас, чтобы убедиться, что вы не оставите меня. Вы проявили... вы доказали свою безграничную верность. Даже если мы больше не будем женаты, план останется прежним. — Но я хочу... — она запнулась. Ее желаниям нет места в этом разговоре. — Сэр, я хочу сохранить документы для вашего суда. — Для моего суда? — Это мое дело, помните?  Предполагалось, что я буду защищать вас, когда все закончится. Эти документы подтвердят наши слова о замысле Дамблдора. Они нам понадобятся. —  Нет. Они нам не нужны. Не будет никакого суда, мисс Грейнджер. Я до него просто не доживу. Дамблдор от меня этого и не ждал. Вы прекрасно знаете, что наш союз заключен ради Поттера, а не ради меня. Говоря начистоту, я удивлен, что документы до сих пор не уничтожены. Странно, что Хмури не проследил за этим. — Простите, сэр. Боюсь, это моя вина. — Гермиона вся подобралась: Снейп ужасно на нее разозлится. — Прошу прощения?.. — Он спрашивал... как раз перед смертью он спросил, хочу ли я их уничтожить. — Он спросил вас? — Да. — И вы... — Я ответила: нет. Сэр, мне очень жаль! Я сразу поняла, что приняла неверное решение, и клянусь, собиралась сообщить ему, что передумала. Он просто застал меня врасплох! Но потом он умер. — Только не говорите, что вы кинулись в Министерство, чтобы исправить свою ошибку. Ее ошибка. — Я бы никогда не обманула вас, сэр. Мы отправились туда, чтобы забрать... кое-что, принадлежащее Сами-Знаете-Кому. Я наткнулась на документы по чистой случайности. Он опять молчал. Гермиона ждала. — И вы хотите сохранить их. Для суда. — Да. Она решила, что его молчание можно расценить как согласие. — Вы понимаете, что вам нельзя оставаться на одном месте? — Я думала провести здесь еще одну ночь, а потом отправиться дальше. — Хорошо. — Конечно. — Вы сказали, что Уизли расщепило при аппарации. Вы смогли ему помочь? — Да, сэр. И хотя моих знаний было недостаточно, мне удалось его вылечить. — Уверен, вы сделали все, что могли. — Спасибо. А как вы, профессор? Как ваши дела? — Все в порядке, мисс Грейнджер, — мягко ответил Снейп. — Держите меня в курсе. — Да, сэр. — В таком случае спокойной ночи. — Спокойной ночи. *** Ветер собирал и крутил по земле опавшие листья. Ночные звуки — неясные шорохи и протяжный одинокий вой — стали словно громче теперь, когда она не отвлекалась на разговор. Гермиона посмотрела на часы. Два ночи. Ее смена заканчивается в четыре. Потом перевела взгляд обратно на портрет. На секунду ей... почудилось какое-то движение в углу. Она придвинулась ближе, но портрет казался по-прежнему пустым, если только не считать крошечной точки внизу слева... которая слегка темнела на общем фоне. Гермиона услышала шуршание и скрип. Кто-то отодвинул стул. А потом... голоса... сперва приглушенные. Она почти прижалась ухом к раме. Финеас Найджелус еще здесь? Он хочет, чтобы она что-то услышала? — ...значительно сильнее, чем я подозревал, — сказал кто-то. Дамблдор? Потом ответ Снейпа, уже четче: — Совершенно не понимаю, что вы там себе напридумывали. — Ты никогда не упоминал, что вы с мисс Грейнджер выяснили истинную причину вашего брака. — В общем, не сложно было догадаться. Вы явно дали понять, что для вас нет ничего важнее успеха Поттера. — И ты поделился этим с ней. — Мне не пришлось делиться с ней, как вы выразились. Не вы ли постоянно утверждали, что девочка почти гений? К тому же тут не было особой тайны. Поттеру нужна помощь, и мисс Грейнджер здесь, чтобы убедиться, что он получает необходимую поддержку. И пока вы, похоже, настроены на откровенный разговор, позволю себе спросить, почему вы не уничтожили документы о браке. — Боюсь, я только сейчас узнал об их существовании. Не понимаю, почему Аластор решил посоветоваться с мисс Грейнджер. — С Гермионой, Альбус. Вы сломали девочке жизнь. Зовите ее Гермионой. И, возможно, он обратился к ней из обычного человеческого участия. Вы не спрашивали ее мнения, прежде чем пустить по рукам ради Поттера! — Я дал ей возможность выбора... — Вы не позволили ей принять взвешенное решение. Она считала, что защищает меня. — И ты, похоже, воспользовался всеми преимуществами ее повышенного внимания. Раздался удар. Гермиона наконец выдохнула. Она и не заметила, что все это время не дышала. Судя по звуку Снейп что-то разбил. В гневе или от стыда? — На что именно вы намекаете? — Я выдал за тебя мисс Грейнджер, потому что не сомневался в твоей верности памяти Лили Эванс. — Да, вполне предсказуемо. Вы сделали ставку на мое подлое израненное сердце. — Только ради ее спасения, Северус. Девочек ее возраста так легко сбить с... — Девочек ее возраста, — прорычал Снейп, и не будь Дамблдор портретом, Гермиона всерьез испугалась бы за его жизнь. Она прикрыла глаза, осознав всю иронию. — Девочки ее возраста… Вы принесли в жертву юную девушку лишь потому, что собирались... — Существует вероятность, что она выживет в войне, — прервал Снейпа Дамблдор. — Я не собираюсь отправлять ее на смерть. Всего лишь хочу заметить, что будет лучше, если ее не захватят разные романтические переживания. Гермиона прагматик, её ведет чувство долга, но она... — Не говорите о ней так, словно знаете, что у нее на душе, Дамблдор. Она совсем не такая, как девочки ее возраста. Её ведет благородство, свет. Ее не заботит пустая красота. — Почему ты так уверен в этом, Северус? Или ты — то уродливое, что ее заботит? — Ты переходишь черту, старик! — Позволь мне увидеть твой патронус. Последовала долгая тишина. У Гермионы голова шла кругом. Снейп был предан Лили Эванс? Лили Эванс, маме Гарри! И почему Дамблдор просил Снейпа показать свой патронус? Она попыталась вспомнить, какой у Снейпа патронус. Видела ли она его раньше? Но, несмотря на захватившие ее мысли, где-то в глубине души росло сильное теплое чувство, дающее силы бороться против холода и тьмы. — Expecto Patronum! — Его голос был сильным и ясным. Взгляд Гермионы метнулся к портрету, словно в надежде, что здесь вот-вот покажется серебристый патронус Снейпа. Но, естественно, она ничего не увидела. Заговорил Дамблдор: — Очень хорошо. Но сегодня ты произнес кое-что насторожившее меня, Северус. Очень насторожившее. Ты сказал: «Вы понимаете, что если бы вас схватили, мне пришлось бы...» Что ты собирался сказать? — Не понимаю, о чем вы. — Думаю, понимаешь. Думаю, мы оба понимаем, каким был бы конец этого предложения. Предупреждаю тебя, Северус... Гермионе пришлось напрячь слух, чтобы услышать следующие слова Снейпа. Так тихо, не громче дуновения воздуха, он произнес: — Как бы я хотел, чтобы вы были живы. И я мог бы снова убить вас. На этот раз с удовольствием. Дамблдор усмехнулся, но в этой усмешке не было привычной легкости. — Как бы то ни было, тебе стоит подумать над своим выбором. Ты слишком полагаешься на семнадцатилетнюю девочку. — Я безоговорочно доверяю мисс Грейнджер. И вам следует доверять ей, Дамблдор. Должен ли я напомнить, что именно вы втянули нас в этот дьявольский брак? — Я лишь прошу, чтобы ты не забывал о своем долге. Потому что в тот день, когда эта девочка станет для тебя важнее нашего плана, магический мир погибнет. Еще один удар. — Разговор окончен, — отрезал Снейп. *** — Хорошо, — ответил Дамблдор, возвращаясь к своему любимому мягкому и добродушному тону. Снейпу нестерпимо хотелось направить на портрет палочку и искромсать его  в клочья. — Вам больше нечего добавить? — с едкой вежливостью поинтересовался Финеас Найджелус.  — Не желаете ли сказать что-нибудь мисс Грейнджер? Уверен, бедная девочка сейчас в весьма затруднительном положении. Снейп развернулся на каблуках и в несколько тяжелых шагов приблизился к портрету Блэка. — Хочешь сказать, что все это время держал связь открытой? — угрожающе спросил Снейп. — Естественно. Вы же не сказали, что пора ее закрыть. И я совершенно точно не позволил бы себе вмешаться в беседу. Только не после того выговора, который получил лишь за то, что осмелился высказать свое мнение о границах допустимого поведения. Снейп не знал, какой из портретов ему хочется уничтожить первым. Господи, что он тут наговорил? Что она слышала? И сколько времени ему понадобится, чтобы исправить, вернуть все... — Мисс Грейнджер, — рявкнул он и буквально услышал, как она набрала в грудь побольше воздуха. — Да, сэр. — Я приношу свои извинения за неприятные моменты, которые вам... — Профессор, — уверенно перебила Гермиона, — даже не думайте об этом. Вас вынудили дойти до предела. Пожалуйста, заверьте бывшего директора Хогвартса, что мы с вами оба прекрасно осведомлены о нашем долге. По губам Снейпа невольно скользнула едва заметная улыбка. Гермиону не так-то просто сломить. Ей, так же как и ему, явно не терпелось наброситься на Дамблдора. Северусу так хотелось, чтобы она была рядом, что защипало глаза. Он резко сморгнул. Гермиона вела себя как настоящая львица. Прежде никто и никогда... — Обязательно, — спокойно ответил он. — Благодарю вас, мисс Грейнджер. А теперь я собираюсь попросить уважаемого директора Блэка закрыть связь между портретами. — Конечно. Я свяжусь с вами, как только мы окажемся в безопасном месте. — Очень хорошо, — помедлив, он решил, что Гермиона не будет против последней шпильки в сторону Дамблдора: — Спокойной ночи, Гермиона. И услышал, как она усмехнулась. — Спокойной ночи. — Директор Блэк, не будете ли вы так добры… Удостоверившись, что Блэк полностью вернулся в свой портрет, Снейп демонстративно медленно поднял отброшенный ранее стул и аккуратно поставил на место. Поправил бумаги на рабочем столе, снял плащ и повесил на дерево у двери. Потом взмахом палочки потушил свет, оставив зажженной только одну лампу, и направился к дверям в личные комнаты. Все это время за ним внимательно наблюдал Дамблдор. Снейп чувствовал его пристальный взгляд, но разговаривать отказывался. — Она очень преданна тебе, — наконец произнес Дамблдор. Снейп пристально посмотрел в ясные голубые глаза. В тоне Дамблдора не было прежнего осуждения.  Как жаль, что с портретом нельзя воспользоваться легилименцией. Не говоря ни слова, Снейп покинул кабинет. Он зашел в спальню и начал раздеваться. Четвертый час ночи. Сил почти не осталось, но ум по-прежнему напряженно работал. Северус снова вспомнил спокойный взгляд голубых глаз. Почему его не покидает чувство, будто старик знал, что задумал Финеас Найджелус? И как понимать его последние слова? Снейп улегся в кровать, чувствуя, как все тело сводит от напряжения после пережитого днем ужаса. Она очень преданна тебе. Он понятия не имел, где она сейчас. Пару раз во время разговора ему казалось, что он слышит шелест листьев и уханье совы, но это ведь могла быть и наглая птица Поттера. Нет, никак невозможно угадать. И хотя Снейп до сих пор леденел от ужаса при одной мысли о том, что Гермиона побывала в Министерстве, его утешало, что она постаралась продумать все заранее и смогла помочь своим тупоголовым дружкам со всем справиться. Его снова охватил гнев. Захотелось броситься обратно в кабинет. У Дамблдора нет права принижать Гермиону, ставить наравне с обычными глупыми девицами, у которых только ветер в голове. Никто, кроме Гермионы, не смог бы попасть в Министерство и выбраться оттуда целым и невредимым. Закрыв глаза, Снейп начал медленно и размеренно дышать, так, как обычно дышат во сне. Время уже позднее, а постоянными спорами с Альбусом все равно ничего не изменить. Северус часто страдал от бессонницы и со временем понял, что если притвориться спящим, то можно обмануть организм и действительно заснуть. Он сделал еще один глубокий вздох и представил перед собой темное  небо. Северус постепенно растворялся в этой картине. Он смотрел на голые ветви одиноко стоящих деревьев, с которых осыпались листья. Расслабил сначала одну ногу, потом другую, слушая завывание ветра и недовольный скрип веток. Одинокое облако закрыло полумесяц. Северус разжал кулаки. В небе равнодушно мерцали звезды. Выдох. И, наконец, он увидел Гермиону, которая тихо сидела на земле среди листьев и ждала. Она очень преданна тебе — всплыло в сознании, и он погрузился в сон.