Часть 44

Дорогие читатели, с наступающим вас! Всем нам мира, света, добра, здоровья и наконец-то адекватного года после всеговотэтого! Всех обнимаю! ************ Утром в день слушания Гермиона выскользнула из кровати еще до восхода солнца. Матрас скрипнул и прогнулся, и Северус открыл один глаз, наблюдая, как она на цыпочках выходит из комнаты. В доме послышались звуки, к которым он привык, — женский шум. Стук каблуков, открывающаяся губная помада. Расческа, проходящая по влажным волосам. Этим утром казалось, что дом оживает. Северус почувствовал незнакомое покалывание, которое подсказало ему, что в ванной комнате используют чары. Он встал. Он надел белую рубашку и застегнул её до самого верха, чего не делал с того дня, как наконец снял её. Она местами посерела и непристойно помялась от запястья до плеча, поэтому он закатил рукава до локтей и надел джинсы, которые оказались ему слегка коротковаты. Пусть Гермиона зачаровывает волосы, чтобы произвести впечатление в суде, но он останется таким же, как всегда. Разве не в этом был весь смысл? Выяснить, кто он? Раскрыть все его тайны? Не то чтобы новая мантия обеспечит ему свободу, и он не мог объяснить Гермионе, что надеть ее — означало бы признать: ему не плевать на мнение других. Он не собирается за одно утро перечеркивать труд всей своей жизни. Пусть думают, что хотят, так было всегда. Он не станет даже пытаться. Северус заправил волосы за уши и сел на край кровати, чтобы зашнуровать ботинки. Он слышал, как Гермиона спустилась на кухню и зашумела там. Он немного посидел, улавливая ее перемещения по дому, а затем мимолетно подумал, насколько странный все-таки этот мир. Гермиона Грейнджер готовила ему завтрак в доме его детства: наполняла соком стакан и разбивала в сковородку яйца. Сегодня он предстанет перед Визенгамотом. Северус встал и направился в кухню с намерением сказать ей, чтобы она не утруждалась. Приготовленные ею яйца были ужасны на вкус, и к тому же сегодня он не сможет проглотить ни кусочка. В семь часов явится Шеклболт, чтобы сопроводить их в Министерство, и от мысли, что ему придется терпеть чужое прикосновение, чтобы позволить аппарировать себя, словно какого-то сквиба, у Северуса внутри всё сжималось. Но, спустившись по лестнице, он увидел Гермиону. Вопреки его ожиданию, она не воспользовалась чарами, чтобы сделать волосы гладкими и прямыми, а собрала их в низкий тугой пучок. Одета она была в длинную черную мантию, строгую и наглухо застегнутую. Она казалась выше, чем обычно, то ли благодаря какой-то иллюзии, то ли из-за высоких каблуков — он пока не мог понять. Но больше всего его поразила неуловимая аура, которая окутывала ее, словно легкий туман. В его кухне стояла женщина. Она хмурилась и поджимала губы. Нанесенный макияж не мог скрыть напряжения и печати тягот последних двух недель, последнего пережитого года. Ее руки ловко скользили над столом, нарезая грибы и бросая в сковородку к яйцам. Она работала, не глядя на него, хотя он знал, что она должна ощущать его присутствие. Он застыл соляным столбом, не в силах отвести взгляд. Это не была та девочка, которая стояла в его дверях посреди ночи. И озарение, что теперь он понимает, какой подарок получил от нее, выбило из него воздух. Дело было не том, что она покупала только ту еду, которая не требовала магии при приготовлении. Не в мантиях, не в газетах и не в том, что она позволяла ему скользить по дому, словно призрак. Не в том, как она лежала между ним и дверью, чтобы он сумел наконец заснуть, и даже не в том, как она, словно ангел возмездия, отправлялась ради него во внешний мир. Дело было в девочке на пороге его комнаты в длинной футболке почти до костлявых колен и с взъерошенными кудрями. В том, что никто, кроме него, больше никогда не узнает об этой девочке. Они увидят женщину, которая стояла сейчас в его кухне. Она дала ему то, чем не поделилась бы ни с кем другим, и никто не мог у него это отнять. Он повернулся и снова поднялся в свою комнату. Не задумываясь, достал из дальнего угла шкафа валяющуюся там скомканную шерстяную мантию. В ванной он нашел среди ее вещей небольшие и довольно бесполезные на вид ножницы. Аккуратно срезал волосы, открывая лицо, но затем должен был признать, что не может подстричь себя сзади. Северус спустился в кухню и молча протянул Гермионе ножницы. — О, Северус,— едва слышно сказала она. Взяв ножницы, она без дальнейших слов закончила стрижку. Получилось неровно и, пожалуй, чуть длиннее с левой стороны, но у Северуса не было палочки, чтобы подровнять волосы или разгладить мантию, а Гермиона не стала ничего предлагать. Когда она снова вернулась к яйцам, те уже сгорели. Гермиона извинилась и выкинула их, но Северус лишь пожал плечами и встал у окна. Шеклболт возник с хлопком на крыльце и постучал. Северус не пошевелился, а лишь наблюдал, как Гермиона открыла дверь и поприветствовала министра. Если она хотела стать официальным представителем Снейпов, то пусть. Шеклболт вошел в гостиную и протянул руку. — Северус, доброе утро. Снейп не пересек комнату, чтобы пожать руку, а вместо этого сказал: — Давайте пропустим любезности и перейдем к делу. Уверен, вам тоже не терпится. Шеклболт откашлялся. — Да, думаю, чем раньше начнем, тем быстрее всё закончится. Свидетели защиты прибывают все утро. Конечно, это лишнее, поскольку сегодня пока только предварительное слушание. И все же полагаю, что вы рады поддержке. Уизли уже... — Разумеется. Думаю, немало семей ни за что на свете не пропустят это представление. — Северус, — предупреждающе произнесла Гермиона. Он приподнял бровь. — Да? Она не ответила, холодно глядя на него. — Итак, уверен, что Гермиона уже об этом говорила, но все же, чтобы избежать недопонимания... Мы аппарируем в мой кабинет в Министерстве и оттуда направимся в судебный зал номер десять. — Зал десять? — протянул Северус. — Прямо как в старые добрые времена. — Портрет Дамблдора навечно закреплен в судебном зале номер десять, — почти извиняющимся тоном ответил Шеклболт. — Мы не... Это не ради воскрешения воспоминаний... — Разумеется, нет, — отозвался Снейп. — Спасибо, Кингсли, — сказала Гермиона. — Думаю, мы готовы. Втроем они вышли на крыльцо дома. Гермиона подхватила Северуса за левую руку, Шеклболт — за правую. И они вдвоем сделали вместо него то, что он делал сам с тех пор, как ему исполнилось семнадцать. *** Кабинет министра раздражал, неважно сколько бы раз она его ни посещала. Причина, как подозревала Гермиона, была в том, что она всегда ожидала более формальной и обезличенной обстановки, как и полагалось кабинету государственного чиновника. А не яркого самовыражения знакомого ей человека. Или же она просто привыкла к тусклости Тупика Прядильщиков, и оживленность этого места, казалось, обжигала ей глаза. Кингсли уловил, что они хотят остаться наедине, — уступка, которая одновременно вызвала у неё благодарность и волнение. Он вышел из кабинета, сказав, что позаботится о том, чтобы зал суда был готов к их приходу, и закрыл за собой дверь. Гермиона повернулась к Северусу, который выглядел каким-то карликом в своей мятой мантии. Он не носил ее так, как зеленую парчу того же кроя, и Гермионе показалось странным, что она скучает по мужчине в зеленой мантии, который смог подняться до правой руки Темного Лорда. Где он оставил эту часть себя? — Я не верю... — сказал он через миг. — Не хочу, чтобы у тебя возникли напрасные ожидания. Гермиона кивнула. Подходящего ответа просто не находилось. — Возможно, про тебя будут говорить всякое... Она нетерпеливо фыркнула. — Северус, серьезно. Ты думаешь, я не слышала всего, что люди говорят обо мне? В салоне мадам Малкин три ведьмы обозвали меня шлюхой, а одна заявила, что я должна гнить в Азкабане с остальными Пожирателями. Я полностью готова к тому, что про меня могут сказать. Снейп слегка вздрогнул. — Гермиона, я... — Ничего не говори. Это не твоя вина. — Нет, — тяжело сказал он. — Но и не твоя. Она невольно закрыла глаза, принимая его дар. — Я не буду молить о прощении. Понимаешь? Не буду подлизываться к ним, словно школьник. — Знаю. — Просто не хочу, чтобы ты решила, будто из-за дурацкой мантии, которую я согласился надеть... Она подняла руку. — Знаю. Могу я ее разгладить? Он едва заметно кивнул. Она достала из кармана палочку и направила на него. Он стоял подобно статуе, и Гермиона ощутила такую волну сочувствия к нему, что у неё чуть не подогнулись колени. Он замер не потому, что она могла бросить в него заклинание, а от проявления ее магии. Закончив, она подняла руку и поправила его воротник, хотя тот плотно и жёстко облегал шею. Кингсли слегка постучался в дверь, прежде чем открыть ее. — Вы готовы? Снейп молча последовал за ним, Гермиона не отставала от Северуса. Они добрались на лифте до Отдела Тайн, а затем спустились по каменным ступеням в длинный коридор, который невольно напомнил Гермионе подземелья Снейпа в Хогвартсе. В конце коридора находилась тяжелая деревянная дверь. — Когда я открою дверь, все присутствующие встанут. Северус, вы проходите в центр помещения и садитесь там. Гермиона, ты присоединяешься к остальным свидетелям защиты на нижнем ряду. Я займу место главного обвинителя, когда все сядут. После чего прозвучат обвинения. Вопросы? — Кингсли, как вы думаете... — начала Гермиона. — Никаких вопросов, — отрезал Снейп. Кингсли потянул тяжелую железную ручку, открывая дверь. Гермиона взглянула на Снейпа, который смотрел сквозь распахнутые двери с совершенно равнодушным лицом. Она глубоко вздохнула и распрямила плечи. Кингсли отступил в сторону, пропуская их вперед, и она взяла Северуса за руку. Поначалу его рука безвольно лежала в ее ладони, и Гермиона подумала, стоит ли ей и дальше держать ее или лучше отпустить, чтобы сохранить хоть немного достоинства. Но внезапно он переплел свои пальцы с ее и крепко сжал. Гермиона чувствовала, что он почти вибрирует от напряжения. Неосознанно она, подражая ему, тоже стала смотреть вперед. Вместе они пересекли порог. Помещение оказалось гигантским, словно закрытый каменный амфитеатр, с рядами сидений, возвышающимися одно за другим по круглому залу. Члены Визенгамота находились на самом верху, лицом к двери, а свидетели обвинения и защиты — на самых нижних местах друг напротив друга. Слева от себя Гермиона увидела Артура Уизли, Билла и Флер, Рона, Джорджа, Гарри и Джинни, Луну Лавгуд, мистера Олливандера, профессора Макгонагалл и Кричера. Они представляли собой настолько разношерстную компанию и выглядели так решительно, что Гермиона вспомнила первое собрание Армии Дамблдора — все эти храбрые люди, которые не имели никакого понятия, за что они, собственно, сражаются, но готовые по меньшей мере попытаться. Когда они вошли, по залу суда поползли шепотки, но Гермиона смотрела только на знакомые лица, черпая утешение в их застывших выражениях. Ей пришлось отпустить руку Северуса, чтобы он мог занять свое место в кресле с кандалами на подлокотниках в центре комнаты. Услышав леденящий душу звук цепей, приковывающих её мужа к сиденью, она быстро отвернулась и скользнула на скамью защитников рядом с Луной Лавгуд, которая с интересом изучала зал. Гермиона попыталась поймать ее взгляд, но Луна уставилась на портрет позади министра. Дамблдор расслабленно сидел внутри своей рамы, закинув ногу на ногу и положив руки на колено. Он имел такой же раздражающе спокойный вид, как и всегда. Кингсли поднялся со своего места, окруженный ведьмами и волшебниками Визенгамота, одетыми в мантии сливового цвета. — Доброе утро, — его голос, усиленный заклинанием, разнесся по огромному залу. — Предварительное слушание по делу Северуса Снейпа от восемнадцатого мая тысяча девятьсот девяносто восьмого года. Допрашивающие: Кингсли Шеклболт, министр магии, Гавейн Робардс, глава Департамента магического правопорядка, и Тиберий Огден, Верховный чародей Визенгамота. Писец суда: Перси Игнатиус Уизли. Эти слушания будут открыты для прессы, однако фотографировать в зале суда запрещено. Гермиона покосилась вправо и увидела возле двери толпу репортеров, среди которых были Рита Скитер и Демпстер Уигглсвейд. Рита с живейшим интересом смотрела на нее, и Гермиона быстро отвела взгляд. — Садитесь, пожалуйста. Полагаю, мне не нужно напоминать о тишине в зале. Мы предъявим обвинения, а мистер Снейп получит возможность ответить. Итак, Министерство магии настоящим обвиняет Северуса Снейпа в следующих военных преступлениях... Гермиона и Северус не сводили друг с друга глаз, пока над ними раздавался монотонный голос Кингсли. — ...убийство с помощью Непростительного заклинания, членство в террористической организации, заговор с целью совершения убийства, государственная измена, шпионаж... Снейп равномерно моргал, непрерывно глядя на нее темными глазами. По его лицу невозможно было прочесть, слышит ли он Кингсли вообще. — ...пособничество и подстрекательство к использованию Непростительных заклинаний, применение магии в присутствии магглов, несанкционированное использование чар памяти, уничтожение имущества, соучастие в похищении... Гермиона старалась держать глаза открытыми, а лицо невозмутимым. Она смотрела на Северуса, и ей казалось, будто она может передавать ему свои мысли. И она яростно думала: «Не слушай. Это ничего не значит. Закрой свой разум, всё это ничего не значит...» — Мистер Снейп, теперь вы можете ответить на обвинение. Вы признаете себя виновным? — голос Кингсли ворвался в ее мысли. Гермиона опустила взгляд, каждая клетка ее тела замерла. Сердце не стучало, дыхание остановилось. Северус ни разу не сказал ей, как собирается отвечать на обвинение. Она знала, что это безумно и необъяснимо. Гарри уже некоторое время наседал на нее, снова и снова напоминая, что все ее исследования окажутся напрасными, если Снейп признает себя виновным. Но она так и не решилась спрашивать его об этом. И теперь пришло время проверить, была ли она права или же безмерно глупа. Много ночей, лежа в кровати в комнате, куда Северус ее поселил, и вчера рядом с ним в хозяйской спальне, она думала об этой минуте. Отчего-то ей казалось, что она его знает. Знает о нем нечто основополагающее, что витало в воздухе комнаты, пока они спали, какой-то след, который он оставлял после себя, когда прикасался к ней, что-то аморфное, но реальное, что было просто Северусом. Мистер Уизли накануне поинтересовался у нее, почему она отказывается спросить у Снейпа о его намерениях. Она смогла лишь ответить: «Потому что я его знаю. Он должен сам прийти к этому решению или же не прийти вообще. И если я не дам ему повода помешать мне, он этого и не сделает». Но это не являлось единственной причиной, и Гермиона это знала. На самом деле ключ к ее мужу был намного сложнее. Снейп любил правду. Даже если он ошибался насчет того, что считал правдой, он горел желанием найти ее, раскрыть. И то, что он заявит сегодня, покажет, насколько он уверен в этой правде. Считал ли он себя Пожирателем Смерти? Верил ли, что убил Альбуса Дамблдора? Проходили секунды. В зале суда воцарилась тишина, и Гермиона медленно подняла взгляд на лицо своего мужа. Она знала, что все пристально следят за ним, наблюдая за малейшей реакцией, каким-то знаком. Но Северус смотрел только на нее и очень тихо, но четко произнес: — Не признаю. Она резко выдохнула и на мгновение испугалась, что ее сейчас вывернет. Но ее реакция потонула в шуме, который поднялся в зале. Луна легко прикоснулась к ее руке и прошептала на ухо: — Очень смело с его стороны. Это показалось Гермионе забавным, учитывая все поступки Северуса, которые можно было бы считать смелыми, но она кивнула подруге. Кингсли призвал к тишине и порядку и встал. — Занесите в протокол официальный ответ Северуса Снейпа. Слушание начнется утром в понедельник, первого июня, в девять часов утра. Мистер Снейп вернется в место своего заключения, — и он жестом подозвал двух незнакомых Гермионе авроров, которые встали со скамьи и спустились к Снейпу в центр зала. Кингсли кивнул Гермионе, чтобы она тоже подошла. — Почему он не в Азкабане с остальными преступниками? — крикнула Скитер от двери. С верхних ярусов послышались одобрительные возгласы. Кингсли наколдовал щит вокруг них обоих. — Напоминаю: суд не обязан отвечать на ваши вопросы, мисс Скитер. Соблюдайте приличия, или же вас попросят уйти, — сказал Кингсли. — Но я все же отвечу вам: мистер Снейп помогает Министерству в установлении личностей Пожирателей и их действий во время войны. В качестве ответной услуги я разрешил ему до конца судебного разбирательства проживать вне Азкабана. Будьте уверены, что мистер Снейп не обладает магией и не имеет возможности сбежать. Место его пребывания совершенно надежно. На сегодня все. Кингсли прикоснулся палочкой к цепям, которые приковывали Снейпа к стулу, и они спали. В сопровождении авроров и с Кингсли во главе они покинула зал. Гермиона была очень благодарна за щит, окружающий их, но даже несмотря на него, она несколько раз пригнулась, когда люди бросались на нее. — Мисс Грейнджер была совершеннолетней, когда вы поженились? — Гермиона, посмотри в камеру! Ты — Пожиратель? — Сколько еще раз ты будешь переходить на другую сторону, Снейп? Северус не опускал голову и не прятался за волосами. Он просто безэмоционально шагал вперед. Гермиона шла рядом, стараясь не отставать. *** Стук в дверь породил в Снейпе странное ощущение, удивительно напоминающее волну магии, скользнувшую по спине вниз до самых кончиков пальцев. Северус вскочил на ноги меньше чем за секунду и теперь лихорадочно шарил в кармане в поисках палочки. — Быстро наверх! — прошипел он Гермионе. — Что?! Северус, сам иди наверх! — прошептала в ответ Гермиона, достав свою палочку. Осознание того, что у него нет палочки — а если бы и была, он не мог бы ею воспользоваться, — на мгновение сменилось страхом перед тем, кто находился по ту сторону двери. А затем оба страха начались бороться за власть в его сознании. Гермиона направилась к двери, но Северус преградил ей путь. — Ты нарочно ведешь себя так глупо? Делай, как я сказал! — Ты должен послушать меня, — тихо и спокойно произнесла она. — Вероятность, что кто-то там снаружи явился сюда, чтобы причинить мне вред, ничтожно мала. Я вооружена и вполне способна... Северусу очень хотелось вырвать у нее палочку и прогнать наверх или трясти до тех пор, пока Гермиона не поймет, что он не потерпит неповиновения. Что он откроет эту дверь, и Гермионе лучше быть подальше, когда он это сделает. — Северус? Гермиона? — раздался голос из-за двери. Снейп резко развернулся к двери, и это движение произвело бы большее впечатление, если бы на нем была мантия, а не старые отцовские джинсы. — Почему здесь Артур Уизли? — Откуда я знаю? — раздраженно отозвалась Гермиона, открывая дверь и впуская лысеющего мага в дом. — Здравствуйте, мистер Уиз... — Что вам здесь надо? — рявкнул Северус. — Я принес газеты, — спокойно ответил тот, протягивая два скрученных свертка. — И хотел узнать, как у вас дела. — Неужели, — мерзким тоном сказал Снейп. — Смотрю, Молли не пришла. Уизли встретился с ним взглядом. — Молли дома, оплакивает нашего сына. Гермиона встала между ними, положив ладонь на рукав Артура. — Как она себя чувствует? — Примерно так, как и ожидалось, — спокойно ответил он. — Как бы то ни было, я не знал, в курсе ли вы. Они переводят Малфоев из Азкабана. — Малфоев? — встревоженно переспросила Гермиона. — Да брось, Гермиона, — сказал Снейп. — Ты же не думала, будто Люциус и Нарцисса захотят пропустить все веселье? Уверен, у них много тёплых воспоминаний, которыми они могут поделиться. — Насколько я понял, больше всего ждут показаний Драко. — Понимаю. Что ж, благодарю за радостные новости, — язвительно сказал Снейп, выхватывая газеты из рук Артура. — А теперь прошу нас извинить, мы с Гермионой как раз собирались ужинать. Уизли медленно обвел взглядом гостиную, где не наблюдалось никаких признаков трапезы, затем сказал: — Спасибо за прием, Северус. Желаю вам удачи. Гермиона, увидимся завтра. Гермиона вышла вслед за Уизли. Вероятно, чтобы извиниться за его поведение, решил Снейп, направляясь к дивану и разворачивая газеты. Одним из них оказался «Пророк», с фотографией, где они вдвоем покидали зал суда, на первой полосе. Гермиона почти бежала за ним, и Северус почувствовал укол вины. Разворот гласил: «Известный предатель Северус Снейп покидает зал суда в сопровождении своей малолетней жены». И заголовок: «Снейп снова сменил стороны». «Нет, — подумал Северус, — Уизли явно не хотел, чтобы я пропустил это». Но второй газетой был «Придира», и прежде чем Снейп успел с отвращением отбросить ее и подвергнуть сомнению литературные вкусы Артура, он увидел заголовок: «Северус Снейп спас мою дочь». Проклятый Ксенофилиус Лавгуд. Что он натворил в том зале? Все закончилось бы, если бы Северус произнес другое слово. Газеты еще несколько дней кричали бы на каждом углу : «Северус Снейп признает вину!» — а затем мир забыл бы про него. Он услышал, как захлопнулась дверь, и каблуки Гермионы застучали по лестнице. Северус встал и потушил свечи пальцами. Она имела полное право злиться. Газеты будут распинать ее. Снова и снова, сколько бы времени это ни заняло. Северус поднялся по лестнице в темноте и остановился перед спальней. Без магии он не чувствовал Гермиону так же хорошо, как раньше, и медлил открыть дверь, боясь увидеть пустую комнату. Он представил себе, как пытается объясниться с ней. Почему он так поступил? Потому что он хотел, чтобы они знали. Они не обязаны верить — он даже был уверен, что они постараются изо всех не верить ему, — но он хотел, чтобы они знали. И этот груз давил бы на них. Он хотел, чтобы они знали: пока они заламывали руки и ели фрикадельки на кухне Уизли, он выполнял приказы. И пока создавали безопасные убежища, он корчился под плеткой Темного Лорда. Северус хотел, чтобы это преследовало их во сне. На самом деле подобное утверждение было неверным или, по крайней мере, не совсем верным, и Снейп все прекрасно понимал, но отказывался размышлять над этим дальше. «Мне пришлось это делать!» — с яростью думал он. По тем же причинам, почему он делал это долгие ужасные годы. Потому что у него отсутствовал выбор. Гермиона уже лежала в постели, когда он вошел. Северус скользнул под покрывало, но она не пошевелилась. — Пожалуйста, не делай так больше, — спокойно попросила она. — Прошу прощения? — Артур Уизли. Его семья объята горем, но он все же пытается нам помочь. Северус вспыхнул от злости, прежде чем ответить: — Я не виноват в смерти Фреда Уизли. — Никто не говорит, что ты виноват, Северус! Мерлин, почему все крутится вокруг того, кто виноват? Разве мы не можем разделить их горе, не примешивая к этому чувство вины? — Гермиона отвернулась на бок, сердито фыркнув в подушку. Снейп напряженно лежал в темноте на спине. Гермиона была не права. Разумеется, все дело в том, кто виноват. В этом всегда всё дело. *** Их прибытие в судебный зал во второй раз ничем не отличалось от первого. Рука Гермионы сжалась в кулак за мгновение до того, как дверь открылась, и Северус медленно шагнул в помещение. Так, словно ему было всё равно, что через несколько шагов он окажется прикованным к стулу в центре зала под пристальным взглядом сотен глаз. Все это не сильно отличалось от аудиенций у Темного Лорда — столь же публичных и столь же опасных, — но без своей магии он не мог защититься с помощью окклюменции. Поэтому Снейп сосредоточил свой дисциплинированный разум на том, чтобы почти ничего не замечать. И смотрел при этом только вперед. — Доброе утро, — начал Шеклболт. Он стоял на месте министра, широко раскинув руки, словно приветствуя собравшихся ведьм и волшебников на официальном празднике. — Займите свои места. — Как вам уже известно, Северус Снейп обвиняется в многочисленных преступлениях, связанных с его деятельностью в террористической группировке, в дальнейшем именуемой Пожирателями Смерти, под предводительством Темного Лорда Волдеморта. Главная задача суда — определить роль Снейпа среди Пожирателей Смерти, его осведомленность в их планах, соучастие и степень служения Волдеморту. Для этой цели мы начнем допрос с той ночи, когда он получил Темную Метку. Внезапно в зале суда раздался голос Дамблдора, и Снейп почти скучающе посмотрел на портрет, висевший на противоположной стене, хотя полностью отдавал себе отчет в поднявшемся вокруг него волнении. — Мне напомнить суду, что с Северуса Снейпа были сняты все обвинения, касающиеся первой войны? И если вы не собираетесь снова обвинить его в этом, то я не понимаю, какое значение может иметь допрос. — Дамблдор! — сердито отозвался Шеклболт. — Даже если суд весьма ценит ваше присутствие и непременно даст вам возможность высказаться, все же осмелюсь напомнить, что веду допрос здесь я. Говорить без разрешения не позволено. По поводу первой войны не будут выдвинуты обвинения. Но я считаю статус Снейпа как Пожирателя важным. Допрос необходим, чтобы выяснить, добровольно ли он вступил в ряды Пожирателей и оставался там. Северус слушал их перебранку вполуха, наблюдая за тем, как два аврора ввели в зал Люциуса Малфоя. Его волосы выглядели тускло. Они не были грязными или спутанными — Азкабан уже не оказывал такого влияния, как раньше, и взгляд Люциуса не казался пустым, серые глаза оставались живыми. Но волосы потеряли свой блеск. «Действительно печально», — отстраненно подумал Северус. Словно видеть, как вейла выходит замуж, или обнаружить нечто прекрасное оскверненным. Он заметил на запястье Люциуса тяжелый серый браслет, такой же, как у него самого. Люциус сел на стул с кандалами рядом со Снейпом в центре зала так, словно на трон. Манеры Малфоя совсем не изменилось. — Пожалуйста, назовите ваше имя суду. — Люциус Малфой. — Мистер Малфой, вы присутствовали в ту ночь, когда Северус Снейп принял Темную Метку? — Да. — Что вы можете рассказать нам об этом? Все новые Пожиратели получали Метку? — Существовали семейные традиции, — сказал Малфой, — волшебники и ведьмы, которые получали ее сразу по достижении совершеннолетия. Другим, чьи кровные линии были... менее чистые, предлагалось пройти своего рода ученичество. Под конец, если Темный Лорд оставался доволен и рекрут считался достойным, он заслуживал Метку. — Это была официальная церемония? Претенденты точно знали, что произойдет? — Да и да. — Были ли рекруты, которых принуждали пройти церемонию? — Как я уже сказал, некоторых из нас заставляли родственники. Это ожидалось от большинства чистокровных семей, и я сожалею, что... — Мистер Малфой, если позволите, — прервал Шеклболт. — Заставляли ли Северуса Снейпа стать Пожирателем? Люциус засмеялся, и Северус мимолетно подумал: «Какая жалость, что в Азкабане больше нет дементоров». — Милостивый Мерлин, нет. Северус горел желанием присоединиться к нам. Осмелюсь предположить, он думал, будто это принесет ему богатство. Вы видели дом, в котором он вырос? Он непременно хотел оказаться в обществе тех, у кого… больше средств. Насколько помню, это было даже немного неприлично. — Понятно. Были ли другие рекруты, которые принимали Метку с большей неохотой? — Другие, которые дошли до самой церемонии? Не припомню. — Вы ни разу не видели, чтобы рекрут покинул церемонию? — Нет. К тому времени как Темный... в смысле, Волдеморт подготавливал претендентов к принятию Метки, он хотел быть уверенным. — Но ведь это весьма болезненно. Мне казалось, это очень напоминает клеймение. И никто не боялся боли? — Возможно, — презрительно ответил Люциус, будто маггловский подтекст этого слова оскорбил его. Снейп почувствовал на себе взгляд Малфоя, хотя и не повернул головы. Он знал этот взгляд: «Я уйду, если придется, но будь я проклят, если не утяну тебя за собой». — Но для большинства принять Метку являлось честью. Не каждому это предлагалось. — И Снейп сказал вам, что считает это честью? — Не так прямо. Но я помню, как он явился в Манор за два часа до церемонии. — Они проводились в Малфой-маноре? — резко спросил Кингсли. — Время от времени, — отозвался Малфой, и Северус показалось, что он услышал тень беспокойства в его голосе. — Но церемония, на которой Снейп получил Метку, проводилась в вашем доме? — Да. — Интересно. Вы не могли бы рассказать суду, что ожидалось от того, кто только что получил Метку? — У Лорда Волдеморта был обычай раздавать задания. Чаще всего Северусу предписывалось шпионить за Дамблдором, поскольку Снейп только недавно окончил Хогвартс и мог искать встречи с директором на вполне законных основаниях. В допрос вмешался Тиберий Огден. — То есть Волдеморт с самого начала поручил Снейпу шпионить? Северус расслышал усмешку в голосе Люциуса. — В этом Северус всегда проявлял талант, а Темный Лорд любил использовать способности своих последователей. — Вы считаете, что Снейп был талантливым шпионом? — прервал его Шеклболт. — О, Северус не самый привлекательный мужчина, — ответил Люциус, — но зато у него есть талант добиваться от людей желаемого. Он умеет создавать нужное впечатление. Люди полагают, что настолько неприятный человек не может ничего скрывать. В закрытом сознании Снейпа мелькнуло что-то вроде веселья. Люциус не мог не съязвить напоследок. — Спасибо, мистер Малфой. На этом пока всё. Авроры появились откуда-то из-за спины Снейпа, чтобы отстегнуть Люциуса от стула. Северус услышал, как открылись и закрылись двери судебного зала, но не обернулся. — Занесите в протокол, что суд выслушал показания Люциуса Малфой о вступлении Северуса Снейпа в ряды Темного Лорда Волдеморта, — велел Шеклболт. — Мы продолжим допрос с мистером Снейпом. Казалось, ему потребовался миг, чтобы собраться и повернуться к Снейпу. — Сколько вам было лет, когда вы примкнули к Пожирателям? — Восемнадцать, — коротко ответил Снейп, не собираясь продолжать. — Значит, сразу после окончания Хогвартса? — Два месяца спустя. — Мистер Снейп, у вас было много друзей в Хогвартсе? — Простите? — Вы считали себя одним из популярных учеников? — Прошу прощения, мне казалось, это суд, а не психологическая экспертиза, — едко сказал Снейп. — Вы ответите на вопрос, или мне обвинить вас в неуважении к суду? — ровно спросил Шеклболт. Снейп мысленно вздохнул. Именно это он и ожидал, и боялся. Они загнали его туда, куда хотели, и теперь не успокоятся, пока не опозорят его. — У меня было несколько знакомых на моем факультете. — Назовите их, пожалуйста. — Эйвери. Мальсибер. Розье. — А вне факультета Слизерин? Снейп долго молча смотрел перед собой. Он знал, что Шеклболт видел его воспоминания в думосбросе и в курсе ответа на вопрос. Северус не хотел отвечать. Не хотел открывать эту часть себя для насмешек или жалости. Он пристально посмотрел на министра. — Были. — Не могли бы вы назвать их имена, пожалуйста? — Лили Эванс. *** Гермиона напряглась. Она чувствовала взгляд Гарри, но игнорировала его. Она умоляла Кингсли не показывать воспоминания Визенгамоту, обосновывая тем, что обо всем в них способны рассказать и сами участники событий. Они все находились здесь: Гарри, Минерва, Дамблдор. Она обещала Кингсли, что взамен он сможет спрашивать обо всем. Так же, как она знала ответ Северуса на обвинения, она знала: если его заставят поделиться столь сокровенным, то он никогда от этого не оправится. Похоже, Кингсли держал свое слово. Северус, подумала она, выглядел ослепшим. Он отвечал на их вопросы с омертвевшими глазами, и она знала, что он, должно быть, почти онемел от ужаса, если вообще позволял себе что-то чувствовать. — Как вы познакомились с Лили Эванс? Ведь она была гриффиндоркой? — Да. Мы познакомились еще до Хогвартса. — То есть, дружили с детства. — Да. Тибериус Огден снова вмешался. — Простите, министр, но какое отношение это имеет к рассматриваемому делу? — Мне кажется, что молодые люди очень подвержены влиянию окружения, — ответил Шеклболт. — Прошу отметить, что у Снейпа был только один друг не из Слизерина. И, кстати, только один друг, который не стал Пожирателем Смерти. Огден не удовлетворился ответом, но промолчал. — Как бы вы описали ваши отношения с Альбусом Дамблдором в то время? — Он был директором. Я — учеником. — У вас были дружеские отношения? — Я был слизеринцем. — Простите, не понимаю. Не объясните? — Дамблдор относился ко мне так же, как к остальным ученикам моего факультета — с недоверием. — То есть враждебно? — Меня часто наказывали. — Можете привести пример? — На шестом курсе мне назначили отработку на три месяца, потому что я покинул замок после отбоя. — И вы посчитали это несправедливым? — Сириус Блэк заманил меня к Дракучей иве. Он хотел, чтобы я нашёл Римуса Люпина в волчьей ипостаси в конце туннеля. — А наказание Блэка? — Ему запретили посещение Хогсмида в следующие выходные. — Значит, вы чувствовали притеснения со стороны Дамблдора. — Не более, чем к другим ученикам моего факультета. Огден, казалось, не мог больше сдерживаться и сменил направление допроса: — Малфой сказал, что вы «горели желанием» присоединиться к Пожирателям. Вы подтверждаете его слова? — Да. Гермиона вздрогнула. Это был Северус без прикрас, и она не ожидала чего-то иного. Но все рано ей хотелось встать между ним и Огденом и все объяснить. — Что привлекло вас к Волдеморту? — Власть. Богатство. Интерес к Темным искусствам. — Ясно. Нам дали понять, что вы достаточно быстро поднялись в иерархии. Это так? — Да. — Это было связано с вашими талантами к шпионажу, как выразился мистер Малфой? — Полагаю, отчасти. — Что еще было «отчасти»? — У меня был талант к зельеварению. И я выполнял, что мне приказывали. — Можете назвать суду пример? — Темный Лорд приказал заняться мелким воровством. Травлей магглов. Я стал специалистом по угону автомобилей. Это забавляло Темного Лорда. — Понятно. Итак, вы стали занимать достаточно высокое положение среди Пожирателей? — Да. — Вы считали себя его фаворитом? — Если таковые у него были. — И вы нашли ту власть, которой жаждали, у Лорда Волдеморта? — Полагаю, да. — И все же вы говорите, что покинули Пожирателей и примкнули к Дамблдору. К человеку, который, как вы говорите, относился к вам несправедливо. В августе тысяча девятьсот восьмидесятого. — Да. — Что вас мотивировало? — Темный Лорд угрожал... дорогому мне человеку. — Вашей матери? — Моя мать умерла в тысяча девятьсот семьдесят восьмом. — Вашему отцу? — Вряд ли. Мой отец был безвольным идиотом, который бросил мою мать, когда я поступил в Хогвартс. — Мистер Снейп, вы намеренно уходите от вопроса? — Я не знал, что мне задавали какие-либо вопросы, помимо тех, на которые я только что ответил. — Кто оказался так важен для вас, что вы были готовы рискнуть жизнью, чтобы уйти от Пожирателей Смерти? — Лили Эванс. Над залом суда взметнулся шепот, и Гермиона приготовилась к буре, наполовину надеясь, что Снейп ничего не чувствует, и наполовину — что он проявит хоть малейшую искру человечности. То, за что они смогут ухватиться, помимо пустой маски и бесстрастной речи. — Тишина в зале суда! — крикнул Кингсли. Постепенно шум снизился, и Шеклболт снова сосредоточился на Снейпе. — Мистер Снейп, простите за заминку. Итак, вы присоединились к Дамблдору, потому что Волдеморт угрожал Лили Эванс. — Да. — Но, если не ошибаюсь, к тому времени она уже была Лили Поттер. — Не ошибаетесь. — Вас связывали романтические отношения с Лили Поттер? — Нет. — Но она была достаточно важна для вас, чтобы вы рискнули и поменяли стороны. Снейп не ответил. — Мистер Снейп? — Да? — Я сказал: она была достаточно важна для вас, чтобы вы рискнули и поменяли стороны? — Да. — Не уверен, как мне это понимать. — Лили Эванс — Лили Поттер — была... важна для меня. Я пришел к Дамблдору в надежде, что он окажется достаточно могущественным и сможет защитить ее. — Вы уже сказали, что занимали видное положение в рядах Пожирателей и, по сути, являлись фаворитом Волдеморта. И он не пощадил бы ее по вашей просьбе? — Он согласился пощадить ее, если я того желаю. — Но почему же тогда... — Потому что Темный Лорд был непредсказуем, а Лили Поттер — нет. Я знал, что она не позволит убить ее мужа и сына без борьбы. — И вы полагали, что Волдеморт собирался убить Джеймса и Гарри Поттеров? — Тогда он уже знал о пророчестве и намеревался убить Поттеров, прежде чем их сын станет угрозой. — А как Волдеморт узнал о пророчестве? Наши источники в Отделе Тайн утверждают, что пророчество слышал только Альбус Дамблдор. — Люциус Малфой уже упоминал, что я шпионил за Дамблдором по приказу Темного Лорда. — Значит, это вы передали Волдеморту информацию, из-за которой Поттеры оказались в опасности? Гермиона, сама не замечая, так сильно впилась ногтями в свою руку, что выступила кровь. Наблюдать за этим было всё равно что видеть, как Снейпа разрезают и вытаскивают на свет его сердце. Никогда в жизни она не ненавидела себя сильнее. Снейп наклонил голову, и прядь волос выскользнула из-за уха и упала на щеку. Гермиона увидела, как он нахмурился и закрыл глаза. — Да. *** Этим вечером он заставил ее первой пойти спать. Она сидела с ним, молчаливая, как смерть, перед камином в гостиной, пока он не подумал, что вот-вот сойдет с ума. Он знал: она ждала, что он заговорит, скажет хоть слово о том, что произошло сегодня. Следующим слово дали Дамблдору, и он рассказал, что потребовал от Северуса в обмен на защиту Лили и как этот план провалился. Дамблдор рассказал о горе Снейпа и обещании. О его патронусе. Возникли вопросы об искренности раскаяния Снейпа. Был ли он человеком, которому нужен хозяин, или же он остался с Дамблдором, потому что Волдеморт пал. Может, они правы. Может, он еще никогда в жизни не принял самостоятельного решения. Может, он до сих пор следовал приказам. Они требовали ответ, и он вывалил им свои внутренности, чтобы они попытались прочитать их, как предсказания. А еще была Гермиона, которая снова и снова чего-то ожидала от него. Он сидел, глядя на огонь до тех пор, пока она не встала, понурившись, и не ушла. Его измученный разум снова вернулся в судебный зал. Репортеры выкрикивали его имя, хотели знать, как долго он любил Лили Поттер. Ему не требовалась газета от Уизли, чтобы предвидеть заголовок: «Снейп любил замужнюю женщину». Он хотел быть, как мы, скажут они. Хотел иметь то, что имели мы. Отвратительно. Он закрыл глаза. Когда он снова открыл их, комната освещалась лишь тлеющими углями, огонь погас. Гермиона стояла перед ним в ночной рубашке и протягивала руки. — Возвращайся в постель, — хрипло сказал он. — Пойдем со мной. — Нет. Она решительно стояла, вскинув подбородок и протягивая руки. — Нет, Гермиона. — Тогда я останусь здесь. Гермиона села рядом, и Северус тяжело вздохнул. Но не оттолкнул ее, когда она положила голову ему на плечо, и не отдернул руку, когда ее ладонь скользнула в его.