Глава 16. Флеш-рояль.

      Он был немного удивлен тем, что его вдруг позвал к себе командир Смит. После экспедиции за стену, которая вновь принесла за собой весьма обширные потери, у Разведкорпуса снова начались проблемы с властями. Даже прошел слушок, будто корпус могут вовсе расформировать. Так что у начальства сейчас дел было невпроворот. Что дало простым солдатам больше времени, чтобы отойти после вылазки и прийти в себя. Особенно тем, для кого она была первой. — Как твоя подруга? — спросил вдруг Эрвин Смит, подняв голову от стола с различными бумагами. — Уже лучше. Жить будет, — Эрик про себя подумал, что под тем напором заботы, которую обрушила на подругу Ванда, почти пылинки с нее сдувая, Нана встанет на ноги уже совсем скоро. И встанет, наверное, только ради того, чтобы спрятаться от этой гиперопекающей юлы, в которую превратилась Блэк, будучи все это время на нервах. В таком состоянии Ванда была готова помочь каждому встречному. Как-то она услышала с улицы, как Ханджи чихнула несколько раз подряд в кабинете, так Блэк принеслась к ней с чаем, пледом и градусником буквально за пару минут. Хотя Зое просто проводила какой-то опыт с пахучими смесями, Ванду это не остановило. Было понятно, что таким образом девушка пытается справиться после миссии с эмоциями, которые находились в нестабильном состоянии. Так что понимающие это люди относились снисходительно к поведению девушки. Правда некоторые старались в ее присутствии все же не чихать, сдерживаясь всеми силами. — У вас ко мне какое-то дело, командир? — парень нутром чуял, что Смит что-то задумал и решил зайти издалека тем, что поинтересовался самочувствием Наны. Хотя командир уже проведал всех раненых из своего отряда. Но сейчас чутье Эрика вопило о каком-то плане, который придумал Смит. Его флюиды хитросплетений буквально витали над его головой, словно дым, и заполняли пространство личного кабинета целиком. — Да, Эрик. Я хотел у тебя спросить кое-что, — и снова этот прощупывающий тон, которым владели все искусные манипуляторы. А Эрвин Смит определенно был одним из них. Эрик понял это с первого взгляда в его пытливые, сосредоточенные голубые глаза. Для него это было легко, ведь опыт был весьма богатым. — Насколько ты близок со своим отцом? Этого вопроса Эрик не ожидал услышать, поэтому на секунду его брови взлетели вверх в удивлении. Но потом, когда небольшое потрясение прошло, парень быстро сложил пазл, который держал в своей голове и командир Смит, и который способствовал его вызову в этот кабинет. — Думаю, учитывая то, что я нахожусь сейчас здесь, а не бегаю хвостом за отцом по зданию парламента, уже можно предположить, в каких мы отношениях, — Эрик почувствовал знакомый холод, пробежавший по позвоночнику. Словно он вернулся в большое, пустое, одинокое поместье с требовательным отцом и безвольной матерью, а также высокомерным младшим братом, который во всем пытался брать пример с отцовской фигуры и в итоге превратился в его уменьшенную копию. — Поэтому, если вы думаете, что я имею хоть какое-то влияние на него в политическом плане… — Эрвин понял, что его раскусили. — То вынужден вас огорчить, командир. — Ясно, — вздохнул Смит. Стефан Спенсер был членом парламента и выступал в числе тех, кто был «за» расформирование Разведкорпуса, в котором как раз служит его старший сын. Эрвин бы мог сказать, что Стефан делает это ради Эрика, если бы не видел Спенсера-старшего лично и если бы не выражение полнейшего презрения на лице его отпрыска прямо сейчас. — Почему ты вступил в Разведкорпус? — спросил Эрвин с искренним интересом. Ведь у этого парнишки могла быть совершенно иная жизнь. В спокойствии и роскоши. Отец наверняка уже готовил сыну местечко в парламенте подле себя, но Эрик выбрал совсем иной путь — кардинально противоположный любому представлению о красивом и богатом наследнике одного из приближенных к самому что ни на есть высшему обществу. — Это так важно? — Эрик не привык открываться перед каждым встречным, как кран. — Просто ты ведь мог получить все, что пожелаешь. Иметь совсем другую жизнь. — А вы точно знаете, чего я хочу от жизни, командир? — Эрик говорил так, что Эрвину стало заметно, что хоть он и вырвался из золотой клетки отца, но привычки, манеры и стиль общения уже ничем не вытравить. Также как умение держать лицо на людях. — Я сбежал из дома в кадетский корпус и не жалею об этом. Как и о том, что вступил в разведку, — Эрик слегка вздохнул, отводя взгляд в сторону и будто вспоминая последние годы своей жизни. Его синие глаза превратились в грозовые облака. Только что молнии они сейчас не метали. Эрвин терпеливо молчал и ждал. — Я во многом был не согласен с отцом. С его жизнью, взглядами на мир, мыслями, решениями и даже… методами воспитания, — чуть глухо произнес парень, по-прежнему глядя в сторону. Ему так было легче говорить, словно он был один в комнате. — И, если честно, — парень опустил голову, чем стал напоминать провинившегося щенка. — Сперва я думал, что вступлю в разведкорпус просто из желания досадить отцу, став частью того, что он ненавидел. — И тебе было все равно, что ты можешь погибнуть ради этого? — спросил Эрвин со всей серьезностью. — Да.       Ответ поразил. Сколько тогда парню было лет? Четырнадцать? А ему было плевать на собственную жизнь до такой степени, что он из мести отцу хотел глупо погибнуть за стенами. Чтобы что? Доказать что-то? Или досадить? Но какой в этом был бы смысл? Он бы все равно не увидел реакцию отца на свою смерть. — Да, глупо, я знаю, — усмехнулся Эрик. — Мысли обиженного ребенка за то, что его отец был не таким, как ему хотелось. Я ведь все же старался быть достойным отца, как он того и хотел. Не посрамить честь семьи, — Эрик вздохнул и покачал головой в заметном бессилии. — А потом просто сбежал, плюнув на все, включая собственную жизнь, — он усмехнулся, но явно делал это по отношению к себе и своему обостренному юношескому максимализму. — Но потом ты поменял свое мнение, не так ли? — спросил Эрвин, глядя на паренька, который будто читал названия на корешках книг, стоящих на широком стеллаже у стены, сверля его взглядом. — Да. — Почему? — Ну, уж не потому, что пропитался духом патриотизма или вдохновился героической смертью ради человечества, — выдал парень достаточно жестко, но тем не менее честно, что Эрвин тоже уважал. Честность — качество, доступное немногим. Оттого и было так ценно. — Тогда почему? — Эрик повернулся к командиру. На его лице читался искренний интерес и даже легкое, почти детское нетерпение. В то время как на лице Спенсера застыла холодная, непроницаемая маска, отработанная годами прожитыми в обществе фальшивых людей с фальшивыми эмоциями, мыслями и чувствами. Отточенная до идеала. — Боюсь, ответ на этот вопрос я вынужден оставить при себе, командир. Не обессудьте, — Эрик выпрямил спину, слегка вздернул подбородок и сцепил руки за спиной. Чем стал больше походить на типичного холеного аристократа, что даже военная форма не сбивала с толку. — Хорошо. Я тебя понял, — кивнул Эрвин, скрывая легкое разочарование, а потом откинулся на спинку кресла. — Значит, помочь ты мне не сможешь, — скорее сам себе сказал командир, задумчиво хмурясь. — Этого я не говорил, — вдруг произнес Эрик, чуть вздернув бровь. В его взгляде как будто и правда сверкнула молния. — Что? О чем ты? — слегка растерялся Смит. Ведь он уже начал продумывать обходные пути того, как бы сдвинуть некоторых членов парламента в сторону, чтобы те отцепились от Разведкорпуса хотя бы на время. Спенсер-младший был шансом, но, как оказалось, с отцом он рассорился и влияния на него не имел. — Вы ведь хотите, чтобы отец убрал свой голос за расформирование разведки, — больше утверждал, чем спрашивал парень. Он прошел чуть вперед и присел на один из стульев напротив Эрвина. Командир же отметил, что сейчас он стал еще больше напоминать типичного аристократа, который может быть изворотливым и хитрым, когда это необходимо. Тем, с кем связываться не хотелось. Эрвин не любил политиков и аристократов по многим причинам. И одной из них была та самая черта, которую демонстрировал сейчас Эрик Спенсер. Радовало лишь то, что направлено это было не во вред Разведкорпусу, а во благо. По крайней мере, Эрвин на это надеялся. Лишь бы еще хуже не стало. — И ты, видимо, знаешь, как это можно сделать? — произнес командир, глядя на своего подчиненного немного иными глазами, нежели раньше. Сейчас он видел куда больше, чем за те пару месяцев, что новички только осваивались. Сейчас Смит видел перспективность, с которой не прогадал. Отчего стало интересно: есть ли в его отряде еще подобные кадры? Невольно в голове всплыли образы двух девушек, которые тоже как-то неуловимо выделялись. Пока что Эрвин не мог объяснить, чем именно? Просто чувствовал. Подсознательно. А своему чутью он привык доверять. Еще ни разу оно его не подводило за все прожитые годы и за все то время, что он прослужил в разведке. Скорее оно даже обострилось с годами. — Знаю, — кивнул Эрик, дернув уголками губ в легкой улыбке. Эрвину в этот момент показалось, что он предоставил парню возможность насолить отцу еще больше. — И, если позволите, я могу сам с этим разобраться, — парень откинулся на спинку стула, выжидающе глядя на командира. — И в чем же суть твоего замысла? — с искренним интересом спросил мужчина, сцепив руки в замок и подавшись чуть вперед. Губы Эрика снова дрогнули в легкой ухмылке, почти по-мальчишески шкодливой. Словно у типичного ребенка, который готовит какую-то пакость. — Уверены, что хотите знать, командир? — этот вопрос заставил Смита засомневаться на секунду. Но, вспомнив, ради чего он все это делает, Смит решительно кивнул. После чего выслушал весьма подробный план, который будто только и ждал своего часа, чтобы быть исполненным. И, если честно, в этот момент даже Смита немного покоробило то, что он услышал. — И ты правда готов пойти на это? — удивился Эрвин. — Правда сможешь поступить так со своим отцом? — Он перестал быть моим отцом уже очень давно, командир, — серьезно и холодно произнес Эрик. — Если бы мог, я бы навсегда лишил его всех тех привилегий, которых он не заслуживает. Но сейчас хватит и этого. В синих глазах горела решимость, которую Эрик даже не пытался скрыть. Просто не видел смысла. — Ну, хорошо, будь по твоему. Только, думаю, тебе потребуется человек, которому ты можешь безоговорочно доверять в этом деле, — наставляюще произнес Смит. Конечно, подобные интриги и откровенный шантаж были ему не по душе, но на что только не пойдешь ради правого дела. — Я с этим разберусь, командир. Не волнуйтесь. — Ладно. Что-нибудь еще? — Пару выходных и обходных пропусков за стену Сина, — Эрвин вздернул брови, но ничего не сказал. Лишь кивнул. — Только держи меня в курсе и… — Знаю, командир, языком трепать не стану, — парень поднялся с места и отдав честь, направился к двери. — Эрик, — окликнул Смит, когда тот уже схватился за ручку. — А что ты можешь сказать про члена парламента Ловофа?       Блондин обернулся и чуть задумался, хмуря брови. — Только то, что с ним не прокатит то же, что с моим отцом, — серьезно ответил Спенсер. — Беспринципный. Может действовать жестко и кардинально, чтобы добиться своей цели.       Эрвин кивнул, а после отпустил парня заниматься поставленной задачей. Мысленно сетуя на то, что из-за этих бюрократов, трусливых политиков и зажиточных чинуш приходится превращать солдат разведкорпуса в интриганов. А ведь они просто хотят защитить людей и делают это, рискуя своими жизнями. Но кто знает, сколько продлится спокойная жизнь внутри стен? Кто знает, может однажды титанов будет так много, что они смогут преодолеть стены? Или же они сами рухнут по какой-то причине. Нельзя просто сидеть и ждать. Нельзя продолжать прятаться в надежде, что беда обойдет стороной. Потому что ни один мир не длится вечно. Но, кажется, кроме разведчиков никто этого не понимает.       Эрвин взял со стола листы и еще раз взглянул на схему военного построения во время экспедиций, которую в ближайшее время они с Садисом хотели представить главнокомандующему Заклаю. Оно должно значительно снизить потери среди разведчиков. — Докатились, — немного устало проводя руками по лицу, произнес Эрвин в пустоту кабинета, а потом поднялся с места и подошел к окну, открыв створку и впуская в кабинет свежий воздух. — Стой, притормози! А то вдруг швы разойдутся! — послышался звонкий голос. — Не смей снимать плед! — Ви, я в норме! Прекрати нянчиться, — прозвучало со вздохом и легкой усталостью. — Меня только из лазарета выпустили, не порть мне прогулку.       Окна кабинета Эрвина выходили на край тренировочной площадки и кромку небольшого пролеска. И, честно, он не хотел слушать чужой разговор, но… он всегда был любопытным. И с возрастом это не изменилось. А девушки говорили слишком громко, что даже если бы он просто оставил окно открытым и вернулся за рабочий стол, их все равно было бы слышно. — Я тут старше вообще-то! — с налетом возмущения и претензии сказала Блэк, скрещивая руки на груди. — Ну да, бабуля, — хмыкнула Нана, удерживая на плечах края пледа. — Помнишь, как ты там говорила? — она картинно приложила палец к подбородку. — Когда там наступала твоя старость? В восемнадцать? А сейчас тебе сколько…? — Тридцать мне! Я старая и больная женщина! — Нана в ответ посмеялась, а потом ойкнула и схватилась за бок, вздрогнув. Ванда тут же подскочила к ней, вывалив кучу вопросов о самочувствии, не скрывая волнения. — Уймись, мамочка, я в норме. Просто кольнуло слегка. — Может, вернемся? — Ванда держала подругу за предплечье, словно та может в любой момент рухнуть без сознания. — Так не терпится снова бросить меня тухнуть в лазарете? Ну, да, конечно, кому нужна старая, продырявленная игрушка, покрывающаяся плесенью под сводами медблока?       Эрвин не смог сдержать смешок, а девушки стали оглядываться по сторонам. Видимо, услышали. И лишь отточенная реакция помогла ему спрятаться за занавеску, когда они повернули голову в направлении его окна. — Ви! Вот ты где! — раздался голос Эрика. — Есть разговор. И одно дело. Смит снова стал серьезен, опять выглядывая в окно на троих ребят. Конечно, было бы странно, обратись Спенсер к кому-то другому для выполнения собственного плана, но то, что он решит привлечь к этому свою близкую подругу, слегка удивляло. Эрик был не похож на того, кто будет рисковать близкими людьми. Но, видимо, кроме них, он никому не мог довериться. — Сделать… что?! — воскликнула Блэк, когда Эрик шепотом обрисовал ей ситуацию. — Ты… ты вообще в своем уме?! Нет! Нет, нет и еще раз нет! А ты… хватит ржать! — последнее было адресовано блондинке, которая прикрывала рот рукой и посмеивалась. — Почему я? Вон, ее возьми, — махнула рукой в сторону подруги. — Как же быстро отключился твой гиперопекающий инстинкт, мамочка, — все еще смеясь произнесла Нана. — Эм, просто, Ви… ты как раз в его… — Еще слово и меня стошнит прямо на тебя, Эрик Спенсер! — пригрозила брюнетка. — Вокруг что, брюнеток мало? — Молоденьких — да. — Ох, какая же гадость! — девушка содрогнулась всем телом и командир ее понимал. Он продолжал слушать этот разговор без зазрения совести и не скрывая интереса. Хотя место для обсуждения они выбрали явно не самое подходящее. Но внутри любого здания можно было наткнуться на любопытные уши.       «Стоп. А мои уши какие в таком случае?» — подумал про себя Смит и вдруг столкнулся взглядом с зелеными глазами, которые смотрели на него в упор, в то время как двое других ребят продолжали спорить. Эрвин замер, но понял, что скрываться уже поздно. Да и будет слишком по-ребячески, если он нырнет за занавеску, как ребенок пойманный на подслушивании.       Нана Смит смотрела на него внимательно, чуть прищурившись, а потом глянула на друзей, что все еще спорили вполголоса и снова на него. Тогда-то в ее глазах и отразилось что-то странное. Нечто непонятное и неизвестное. Эрвину всегда казалось, что его было трудно прочесть. Однако сейчас казалось, что эти зеленые глаза видят его насквозь и читают как открытую книгу. Нана вскоре отвернулась, а потом наклонилась к подруге и что-то зашептала ей на ухо. Блэк мигом замолчала. Эрвин же почти дернулся вперед под давлением интереса. Потому что видел, как менялось лицо брюнетки в этот момент. От замешательства и серьезности до смирения и легкой обреченности, приправленной готовностью. Эрик тоже молчал и также как Смит понятия не имел, что такое говорила подруге Нана, что та сразу присмирела. Блондинка говорила около пяти минут, а после скрестила руки на груди, бросив короткий взгляд на командира. — С тебя сладости за мои мучения, — брюнетка ткнула Эрика пальцем в грудь. — А еще два внештатных выходных! — громко воскликнула девушка, подняв голову, словно обращалась к высшим силам. — Ты чего орешь? — шикнул на нее Эрик. — Да и я тут при чем? Внеплановые выходные не в моей компетенции. — Кому надо — тот услышал! — также громко произнесла Блэк, а после сцапала парня за рукав куртки и поволокла в сторону штаба, не скрывая недовольства при этом. Нана двинулась следом за друзьями, но перед тем, как скрыться, на пару секунд остановилась, посмотрела в сторону окна, где все еще стоял Эрвин, словно статуя самому себе. А потом она кивнула ему. Причем так понимающе и многозначительно, что мужчина почувствовал то самое ощущение раскрываемых тайн и загадок, которые когда-то давно любил рассказывать ему отец.       И снова убедился в том, что в его отряде не все так просты, как кажется на первый взгляд. Спенсер, Смит, Блэк. Теперь он точно не жалел, что взял их именно в свой отряд, послушавшись совета Мика. Удивляясь тому, что сам не смог разглядеть скрытые таланты в молодых новобранцах. Хотя всегда считал, что вполне неплохо умеет разбираться в людях.       Через неделю Эрик забрал пропуска за стену Сина, которые нигде отмечены не были. А еще в них стояли фальшивые имена. И чем дольше Эрвин задумывался, тем больше ему казалось, что что-то в итоге может пойти не так. С их-то везением! А последнее, что ему, да и всему Разведкорпусу нужно — это двое разведчиков, которых поймают на краже, взломе с проникновением и шантаже должностного лица. — Если я переживу этот вечер, я…! — раздалось шипение в коридоре за углом. Отбой уже давно был, и сейчас можно было встретить только дежурных и патрульных. Да и то, в основном, снаружи. — Оставь юбку в покое, — раздалось ответное шипение. — А ты не мог платье подлиннее найти? Я же выгляжу, как девица лег… — Командир Смит? — Нана первой заметила Эрвина, стоящего в холле первого этажа возле окна. Мужчина обернулся и обвел всю частную компанию взглядом, задержавшись на брюнетке, которая тихонько пыталась спрятаться за спиной Эрика. — Эм, командир, я бы. кхм… отдала честь, но… — произнесла девушка, не скрывая неловкости, одергивая при этом юбку, словно надеялась, что та по-волшебству удлинится до пола, прикрыв голые ноги. — Все в порядке, Блэк. Не думай об этом, — отмахнулся мужчина, вздыхая. На какие жертвы приходилось идти его людям, чтобы уберечь легион от распада. — И, да, будет тебе два выходных, — улыбнулся Смит. — Правда? Здорово! Спасибо, сэр, — девушка аж слегка подпрыгнула от радости, из-за чего юбка, что была чуть выше колена, поползла вверх еще больше, и девушка еле успела ее поймать. — Ты где его купил? В детском магазине? — шикнула она в сторону друга, стукнув того туфлей на каблуке по голени. — В детском магазине такие наряды не продают, — в тон ответил парень. — И нам уже пора, кстати, — Эрик снял с предплечья черное пальто и накинул девушке на плечи. Сам он был одет в обычную гражданскую одежду, но весьма удобную. Явно подготовился основательно.       Ванда заметно сникла, вздохнула, а потом тряхнула головой так, что темные волосы, закрученные в легкие кудряшки, подпрыгнули. Тем не менее, даже несмотря на короткое платье, девушка не выглядела слишком вульгарно. Макияжа, кроме алой помады, на ней не было, что помогало не скрывать ее юный возраст под слоями косметики, как делали некоторые женщины, пытаясь омолодиться. Платье же было кристально белым и лишь туфли черные да пальто. И если наряд для нее выбирал Эрик, то он точно знал, что девушке следует надеть, чтобы привлечь нужное внимание. — Удачи, — Нана сжала руку подруги, подбадривающе улыбаясь и стараясь вселить в подругу уверенность. — Просто помни, о чем я тебе говорила. — Такое забудешь, — буркнула Ванда. — Умеешь же ты в многоходовочку, — Блэк на секунду бросила взгляд на командира, а потом на подругу и, вздохнув, позволила Спенсеру утянуть себя на улицу.       Нана провожала друзей взглядом до самого выхода с территории штаба, улыбнувшись, когда подруга с непривычки покачнулась на каблуках, но Эрик ее поймал. А после они сели в заранее подготовленный экипаж и скрылись. — Что ты ей сказала такое, что она согласилась на это? — не удержался от вопроса Эрвин. Он также стоял и смотрел вслед своим солдатам, и мысленно надеялся, что у них все получится. Тогда на одну проблему, хоть и не такую большую, как Ловоф, станет меньше. — Простите, командир, но это личное, — пожала плечами девушка, кутаясь в легкий плед. После значительной потери крови девушка часто мерзла, пока восстанавливалась. Она отвела взгляд от дороги, которая уже давно опустела и посмотрела на Смита снизу вверх, невольно посочувствовав Леви, который был еще ниже. Ведь при таком раскладе шее кранты!       Эрвин же подумал о том, что уж как-то очень сильно и внезапно его люди обросли тайнами. Сперва Эрик со своими таинственными причинами о вступлении в разведку. Теперь Нана и ее волшебные аргументы, а также какая-то «многоходовочка», как выразилась Блэк, которая наверняка сама может хранить какую-то тайну, которую никогда не раскроет. Уж точно не ему — Эрвину. Все трое были как ларцы с секретами. Которые явно просто не откроются. — Кто-нибудь заметит их отсутствие? — перевел тему Эрвин на более насущную. — Не знаю, что наплел парням Эрик, но Ванда себе алиби обеспечила, — хмыкнула Нана. — И как же? — Эрвин склонил голову на бок, надеясь, что хотя бы из этого девушка не станет делать тайну века. — Пришлось пожертвовать утренней кашей, имитируя острое отравление на глазах у половины корпуса, — рассмеялась блондинка, скрещивая руки. Эрвин же вздернул брови в удивлении, но быстро взял себя в руки. Мысленно отмечая находчивость ребят. — Так что для всех она сегодня отлеживается в лазарете. — И никто не заходил ее проведать все это время? — Заходили, конечно, — пожала плечами Смит. — Ванда имитировала звуки бурной тошноты из туалета, так что визитеры быстро поняли, что ее лучше не трогать. — Оригинально, — Эрвин усмехнулся. — А ты? — Я, сэр? — удивилась Нана. — А что я? — Как твоя рана? — мужчина кивнул на ее бок и на лице девушки в этот момент отразилось какое-то уж слишком нескрываемое удивление, граничащее с шоком. Словно ей было странно даже слышать вопрос о ее самочувствии с его стороны. Хотя, может, так и было? Что заставило Эрвина невольно удивиться тому, что он, возможно, выглядит таким черствым и безучастным к окружающим его людям. — Ну, так? — Эм, все в порядке, командир. Спасибо за беспокойство, — явно все еще растерянная ответила Смит, глядя на Эрвина своими большими и удивленными зелеными глазами. — Ты так смотришь, будто у меня вторая голова выросла, — чуть улыбнулся мужчина. — Одна голова — хорошо, а две — еще лучше, — сказала девушка, а потом замерла. — Эм, то есть… кхм… а, не важно. Простите, — девушка опустила взгляд в пол, а потом резко вскинула голову. — Я, пожалуй, пойду. Доброй ночи, командир, — быстро отдав честь, Нана развернулась и стала подниматься наверх, бубня себе под нос: — Надо же было такое ляпнуть. Идиотка!       Это было последнее, что Эрвин услышал, прежде чем шаги девушки окончательно потонули в тишине. Но ему показалось, что чувство напряжения в его душе немного рассеялось после этого непринужденного разговора. Однако уснуть он вряд ли сможет, пока не убедится, что его люди в порядке, а дело сделано. Так что командир вернулся в свой кабинет и решил пока разгрести скопившуюся документацию. Где среди общего числа отчетов обнаружил письмо от Томаса Мейсона, в котором говорилось о небольшой банде из Подземного города, которая использует краденые УПМ, чтобы проворачивать свои делишки. Это заняло разум командира почти до рассвета. — Мне нужна горячая ванна, много мыла и мочалка с самым жестким ворсом, — цедила Ванда сквозь зубы, кутаясь в плащ. — Но ты справилась, — подбадривающе произнес Эрик, подняв руку с зажатыми в ней бумагами, которые они потом подкинут газетчикам, как анонимный источник, и его отцу станет ой как несладко. — Смогла добыть ключ, — тот самый ключ от сейфа, который отец хранил в антикварных часах, которые все время носил с собой. И которые не так-то легко добыть. Только если ты не обладаешь статной фигуркой и молоденьким девичьим личиком. — Вот только теперь я хочу содрать с себя кожу в тех местах, до которых дотрагивался твой изващенец-папаша, — Эрик понурил голову. — Прости, — искренне сказал он. — Я… ты такого не заслужила. Прости меня, Ви, — парень чуть наклонился вперед и взял подругу за руки, замечая, насколько ее пальцы были холодными. Девушка молчала, покусывала губы и то и дело косилась в окно кареты на сумрачные улочки города. — Когда ты узнал, что он…? — закончить предложение Ванда не смогла, но Эрик и так ее понял. Вздохнув, он чуть отвернулся в сторону, сжав губы в тонкую полоску, а брови сдвинув к переносице. — Мне было девять. Я видел, как он зажал в коридоре служанку. Ей было лет шестнадцать. А потом видел, как несколько раз она вся в слезах выходила из его кабинета, — холодно и отрешенно произнес Эрик. Он повернулся к девушке, и теперь в его взгляде пылали уже совсем иные эмоции. — Прости, что заставил пройти через это, — вновь повторил парень, но с еще большим запалом и виной. — Ну, я же справилась, ты сам сказал, — вздохнула девушка, откидываясь на стену кареты. — И до непоправимого не дошло, к счастью, — Эрик все еще не отпускал ее руки, согревая их, и чувствовал вину все больше. Он так давно хотел разоблачить своего отца во многих подковерных играх. Зная обо всех его тайнах, махинациях и многом другом. Знал, что отец покрывал некоторые фармацевтические компании, которые сбывают некоторый товар, который потом превращают в наркотики. Знал о том, что благодаря этому с его легкой руки в столице почти на легальном основании открыт бордель, куда ходят местные чиновники и другие богачи. И знал, что его отец сам является там постоянным клиентом. Также как узнал о предпочтениях отца в виде молоденьких девушек. Он хотел показать истинное лицо Стефана Спенсера очень долго, даже наплевав на то, что это может как-то затронуть его самого. И что лишит спокойной жизни мать и брата. Но даже это не останавливало. Он горел этой идеей долгие годы. Особенно после побега.       А сегодня вдруг понял, что не чувствует ожидаемого удовлетворения от содеянного. Ни на йоту. И все потому, что приплел к этому человека, которым слишком дорожил. Но за пеленой желания отплатить отцу за все, не заметил, что почти превратился в того, кого так ненавидел. — Ничего, — произнесла вдруг Ванда, а потом посмотрела на него чуть уставшими, но по-прежнему светлыми глазами, излучающими то самое тепло, к которому Эрик потянулся, как мотылек к огню, не боясь сгореть. — Если это как-то поможет, — девушка сжала руки своего друга в ответ и кивнула на бумаги на сидении рядом с ним. — Я не жалею. Но ты все еще торчишь мне вкусняшки, понятно? — шутливо пригрозила девушка. — Все, что угодно, — уже более правдоподобно улыбнулся парень, чуть расслабившись. Она на него не злилась за все, что сегодня было, и это согревало его душу.       Около восьми утра Эрвин выслушал доклад Эрика и пролистал документы, в очередной раз подтверждая для себя, что не всякий власть имущий достоин этой власти. — Вы молодцы, — искренне похвалил мужчина, подняв голову на парня, который хоть и нацепил привычную маску, но все же не смог скрыть горечи на дне своих синих глаз. — Позовешь потом Ванду? Хочу лично поблагодарить ее. — Да, сэр. — И вы оба заслужили пару выходных. — При всем уважении, но я откажусь, — выдал Эрик, чем удивил командира. — Почему же, если не секрет? — Смит надеялся что все же «не секрет». — Я — не заслужил, — глухо отозвался парень, сжимая руки в кулаки и сцепив зубы. — Разрешите идти? — Да, — кивнул Смит с замешательством, которого Спенсер не заметил, будучи погруженным в какие-то свои мысли. Явно не самые радужные, судя по его настроению и этому «Я — не заслужил».       И все же ребята толковые. Эрвину хотелось верить, что именно такие в будущем будут толкать мир в нужном направлении. Из Эрика, например, мог бы выйти более честный политик, нежели его отец. Ведь говорят же, что иногда дети — это лучшая версия родителей.       Эрвин еще раз взглянул на добытые документы, после чего отложил их в сторону и снова взял в руки письмо от Томаса Мейсона.       «Профессиональные навыки владения пространственным маневрированием» — перечитал он строчку, которая не давала ему покоя. В его голове зудела неуемная мысль сделать что-то с этой информацией, обернув ее также на благо Разведкорпуса. — И все-таки, что же она такого ей сказала? — задумчиво протянул Смит, устремив взгляд в пространство своего кабинета. Вопросов становилось больше, чем ответов. Впрочем, Эрвин уже давно должен был привыкнуть к тому, что мир, да и жизнь в целом, не раскрывают своих тайн по щелчку пальцев. К людям, кстати, это тоже относится.