Часть 1. Мальчик, которому было не под силу выключить звёзды

Что-то произошло с самой ночью. Тёмно-синее усеянное звёздами небо вдруг стало совершенно чёрным. Весь свет в нем пропал — не было ни звёзд, ни луны, ни смутно светивших фонарей у обоих концов проулка. Не слышно было ни отдалённого шума машин, ни шелеста деревьев. Вместо ласкового летнего вечера — пробирающий насквозь холод. Их окружала кромешная тьма, непроницаемая и безмолвная, словно чья-то огромная рука набросила на весь проулок плотную ледяную ткань. «Дементоры» вскрикнул кто-то в сознании Гарри и тут же сосредоточился, будто вступая в схватку. «Дементоры. Чарли!» На долю секунды Гарри померещилось, будто он невольно использовал магию, хоть и противился этому искушению изо всех сил. Но потом он опомнился: выключить звезды было ему совсем не по силам. Он крутил головой во все стороны, стараясь хоть что-нибудь разглядеть, но мрак облегал глаза, как чёрная невесомая вуаль. «Закрой глаза, сосредоточься.» произнёс мягкий девичий голос. «Ты способна создать патронус. Ты — наша путеводная звезда.» «Но у меня никогда не получалось, когда Касси меня учила.» ответил ей другой женский голос, чуть старше. «Это потому, что твоя сестра — дура!» Раздался голос насмерть перепуганного Дадли, но Гарри едва понимал, что он говорит. В ушах звенело, а Гарри продолжал поворачивать голову то вправо, то влево. Без толку. Всё тело словно заледенело, от холода пошли мурашки. Нет, нет, они не могли появиться в Литтл-Уингинге! Это же насквозь обычное место! Он напряг слух. Их сначала должно быть слышно, только потом видно… «Я с-скажу папе!» хныкал Дадли. «Г-где ты? Что ты д-делаешь?..» «Заткнёшься ты или нет?» прошипел Гарри. «Я пытаюсь услы…» «Эвелин? Кузина? Как ты?» обеспокоенный голос прорвался сквозь мерзлоту. Гарри мысленно фыркнул. У кого-то были куда более тёплые отношения с кузенами, чем у него. «Нотт всего лишь меня толкнул, а не проклял, Дорея! Я в порядке.» Гарри осёкся, услышав именно то, чего боялся. Долгие, хриплые, клокочущие вдохи и выдохи. В проулке было нечто помимо него и Дадли, и Гарри отлично знал что. «П-прекрати! Перестань это делать! Я тебе в-врежу, слышишь?» «Дадли, замолчи!» Кулак Дадли угодил Гарри в скулу и сбил с ног. В глазах полыхнули белые искры, такие яркие, что на секунду Гарри ослеп уже от белизны. Второй раз на протяжении часа Гарри показалось, что голова раскалывается надвое, и миг спустя он лежал на жёсткой земле, выпустив из руки палочку. «Секо!» раздалось мерзким, визгливым тоном, отчаянно напомнившим Гарри голос Волдеморта. В глазах полыхнули белые искры, но ответ последовал незамедлительно. Отбивающаяся не произнесла ни слова, но Гарри буквально почувствовал, как из её палочки вылетела целая серия заклинаний. Из порезанной скулы на грудь закапала кровь. От боли из глаз потекли слезы. Он кое-как поднялся на четвереньки и принялся отчаянно шарить в темноте. Ему слышно было, как Дадли вслепую ковыляет по проулку, натыкается на стену, чуть не падает. Жуткий холод начал подползать с другой стороны. «Вулнера Санентур. Эпискей.» твёрдый женский голос произнёс ещё несколько заклинаний, которые Гарри не знал, но которые, как ему показалось, тоже были призваны лечить. А затем женщина резким движением сорвала с шеи своей противницы подвеску — треугольник с вписанным в него кругом и линией. Выпавшая из его руки волшебная палочка будто сама впрыгнула в ладонь. Гарри поспешил вскочить на ноги, едва не потеряв равновесие. Внутри все перевернулось. Дементор, паря над землёй, надвигался на него, всасывая ночной воздух с мерзким хлюпающим звуком. Сделав пару нетвёрдых шагов назад, Гарри поднял волшебную палочку и выпалил «Экспекто патронум!». Из кончика палочки вылетела струйка серебристого пара, и дементор замедлил движение, но заклинание не подействовало так, как нужно. Спотыкаясь о свои же ноги, Гарри отступал перед приближающимся дементором. Паника туманила разум, он ненавидел эту панику, ненавидел эту беспомощность! «Сосредоточься. Главное не счастливое воспоминание, главное — собранное сознание» мягко произнёс девичий голос, будто кого-то обучая. «Тебе легко говорить,» хихикнул мальчишеский голос. «Ты ведь менталист!» девушка вздохнула. «Вдохни, выдохни. Соберись!» Гарри боялся закрывать глаза, но несколько раз вдохнул и выдохнул. Из-под плаща дементора высунулись в его сторону две серые, склизкие, покрытые струпьями лапы. Уши наполнил стремительно нарастающий шум. «Экспекто патронум!» собственный голос показался Гарри смутным и далёким. Ещё одна серебристая струйка, слабее предыдущей. Он не может этого больше, не может заставить заклинание работать! «Хватит истерить!» раздался женский голос, очень похожий на прежний, а затем резкий, хлёсткий удар. «Соберись, Дорея!» «Экспекто патронум!» дрожаще выпалил знакомый голос, сильно младше чем раньше. Девочка почти плакала. «Экспекто патронум! Я не могу, Касси!» Внутри головы Гарри раздался смех, пронзительный смех на высокой ноте. Почему-то это было не так, как те голоса, это было его собственное воспоминание. Зловонное, холодное как смерть дыхание дементора уже наполняло лёгкие Гарри, он тонул в этом дыхании. «Подумать… о чем-нибудь радостном…» Но у него внутри не было ни капли радости… Ледяные пальцы дементора смыкались на его горле, пронзительный смех становился все громче, внутри его головы зазвучал голос. «Поклонись своей гибели, Гарри… Может быть, ты даже не почувствуешь боли… Я не знаю… Я-то никогда не умирал…» В его сознании вспыхнули лица Рона и Гермионы. Сердце замерло. Он не сможет их увидеть, больше никогда! Он судорожно ухватил ртом воздух, а затем все звуки заглохли, будто на его голову накинули плотное одеяло. «Экспекто Патронум» раздалось его собственным голосом, но твёрже и куда как мелодичнее, чем то, как Гарри обычно говорил. Из палочки вместо огромного, серебристого оленя, которого Гарри с замиранием сердца ждал, выскочила медведица. Ярко-серебристая, куда больше, чем любой патронус, которого Гарри когда-либо создавал, она встала на задние лапы и полоснула дементора по тому месту, где как он предполагал, было сердце. А затем контроль сознания окончательно ускользнул от Гарри. Дорея поджала губы и чётким движением направила медведицу в сторону второго дементора, который склонился над плотным мальчиком. Чёрный плащ, единственное, что оставалось после смерти дементора, упал на асфальт под её ногами словно грязная тряпка. Медведица разодрала второго дементора и сделав вокруг мальчика круг, рассыпалась серебряными искрами. Дорея зашагала к мальчишке, судя по всему его кузену… Окружающий мир ожил, как только рассыпался второй дементор. Тёплый ветер пахнул Дорее в лицо запахами бензина и травы, а шелест деревьев и шум машин вновь стало слышно. Маггловский район, абсолютно маггловский, иначе к ней бы уже сбежались встревоженные магическим всплеском колдуны. Футболка прилипла к спине от пота. Руки от напряжения слегка тряслись и Дорея послала в них импульс магии, а затем очистила себя и наложила заклинание выносливости. Смуглые ладони с длинными пальцами, с выраженными костяшками, при ближайшем рассмотрении напомнили ладони Карлуса. Значит, её притянуло к кому-то из родственников, причём, вероятно, не её собственных. Никто из Блэков не стал бы жить в таком районе, даже Арктурус, которому на площади Гриммо нравилось больше, чем в фамильном особняке. Но мальчик явно не исполнял ритуал, не пытался позвать на помощь, будто был способен справится сам. «Экспекто патронум!» раздалось в голове. Огромный серебристый олень проскакал над озером, начиная кружиться вокруг мальчика и…Дорея охнула вслух. В мужчине, покрытом грязью и одетом в лохмотья, с небольшим трудом, но всё же угадывался Сириус. Блэковскую внешность ни с чем не спутать. Что ж. Да, мальчик мог справиться сам. Но это не объясняло, как её вытянуло из той временной аномалии, в которую они с Карлусом попали. Вокруг явно был не семьдесят седьмой, слишком уж другие машины и дома. Дорея дурой не была, и в маггловском мире разбиралась лучше, чем все её родственники. Кузен мальчика, Дадли, как подсказал оригинальный владелец тела, лежал на земле. Его трясло, он стонал. Дорея присела на корточки, раздумывая, что делать дальше. Будь он магом, она бы накинула на него стандартный набор, но Дадли мог быть как сквиббом, так и вовсе магглом. А их заклинания выносливости могли и убить. За её спиной послышался громкий топот и Дорея тут же развернулась к новоприбывшему лицом, наставив палочку. Рефлексы тела были совсем не те, но тоже заточены именно под бой. Это была старая, почти полностью седая женщина в потрёпанной одежде, которую Дорея, впрочем, со счетов списывать не торопилась. Юфимия и Флимонт тоже были посеребрённые, укладывать её на лопатки им это ничуть не мешало. Палочку прятать Дорея даже не попыталась. Патронус у неё уже получился, район маггловский, значит система уже зарегистрировала её колдовство. А память Дорея стирала прекрасно. — Не вздумай убирать палочку, глупый мальчишка! — визгливо указала ей старушка. Её тон Дорее не понравился совершенно, но она промолчала. Пока. — Может, здесь и другие рыщут! Я просто растерзать его готова, этого Наземникуса Флетчера! — Что простите? — только и сумела выдавить Дорея. Даже имя звучало ненадёжно, уж простите её паранойю. — Отлучился! — миссис Фигг, подсказала ей память мальчика, начала кричать, заламывая руки. — У него, видите ли, встреча с кем-то насчет котлов, которые свалились с чьей-то метлы! Я ему говорила, что шкуру с него спущу, если он отправится, и вот пожалуйста! Дементоры! Хорошо еще, я мистера Лапку привлекла! Но нам тут некогда стоять и разговаривать! Скорей, я должна привести тебя обратно! Какая беда, какая беда! Убью его, точно тебе говорю! — Успокойтесь, — холодно произнесла Дорея. Старушку будто кто-то ударил — так резко она дёрнулась. — И разъясните мне, кто такой этот Наземникус и какого Мордреда он за мной следит? — По приказу Дамблдора! — ответила миссис Фигг. — Оставил тебя совершенно без всякого прикрытия, а ведь я его предупреждала… — Этот Наземникус меня прикрывал? — вскинула брови Дорея. Вроде мирный городок, неужели всё ещё шла гражданская семидесятых? — Да, да, да, но, к счастью, я велела мистеру Лапке дежурить на всякий случай под машиной, и он прибежал ко мне с этой новостью, но, когда я дошла до твоего дома, тебя уже не было… А теперь… Ой-ой-ой, что скажет Дамблдор! Эй, ты! — крикнула она Дадли, все еще лежавшему на земле. — Живей поднимай свою толстую задницу! — Он маггл и только что столкнулся с дементорами, — произнесла Дорея. К кузену своего мальчика она не испытывала ни капли тёплых чувств, но базовую человечность не забывала никогда. — Мобиликорпус! — Что ж ты делаешь?! — возопила миссис Фигг. У Дореи начинала болеть голова и мысли начинали скользить в сторону того, что ей простили только по военному положению. Дорея по праву гордилась тем, что была единственным человеком в Европе, способным наложить массовый империус. — Я уже колдовал, — отмахнулась от неё Дорея, решив всё-таки отложить крайние меры. — Одним больше, одним меньше. — кузен повис в воздухе, но так, что со стороны было и не заметно, что он едва в сознании. Дорея закинула его руку себе на плечо и зашагала за миссис Фигг. Та постоянно оглядывалась туда сюда, хотя был поздний вечер. —Я полагаю, вы тоже следили за мной? — решила прояснить Дорея. Вся эта ситуация всё меньше ей нравилась и всё больше напоминала сорок третий и шпионаж Галлахада. Атмосфера была такая же, по крайней мере. — Приказ Дамблдора. Я должна была за тобой следить, но скрытно от тебя, слишком мало тебе еще лет. Знаю, что большой радости тебе не доставляла, но Дурсли ни за что не стали бы пускать тебя ко мне, если бы видели, что тебе у меня весело. Нелегко все это было, ты уж поверь… Батюшки мои, — сказала она трагическим тоном, опять заламывая руки, — когда Дамблдор про это услышит… Как мог Наземникус уйти, он должен был дежурить до полуночи! Где он? Как я сообщу Дамблдору? Ведь я не могу трансгрессировать. — Переместитесь камином, — Дорея хмыкнула. Сквибб или просто слабая волшебница, сомнений не осталось. Хороша же слежка, старушка и безответственный криминальный элемент! — Гарри, ты не понял! Дамблдору надо будет действовать очень быстро, У Министерства есть свои способы фиксировать случаи волшебства несовершеннолетних, они уже знают, помяни мое слово. Дорея предпочла промолчать. Дадли Дурсль, она вспомнила фамилию родственников её мальчика, был её кузеном. И о магии он знал, значит это притянуть не смогут. А несовершеннолетнее колдовство… «Чемпион Хогвартса — Гарри Поттер!» всплыло в голове. Артефакт засветился красным, что вообще-то было знаком неисправности, а не нормы. Гарри Поттер, её мальчик, встал и пошёл куда-то. Промелкнули дракон, русалки и лабиринт с ужасным концом. Дорея улыбнулась одними уголками губ. А вот и несовершеннолетнее колдовство улетело в трубу. Мальчика эмансипировали, да, насильно, но для всех инстанций вполне законно. Интересно, а ей вообще пришлют письмо с предупреждением? Раздался громкий хлопок, и сильно запахло алкоголем и застарелым табаком. Прямо перед ними возник мужчина в драном пальто, коренастый и небритый, с короткими кривыми ногами и длинными спутанными рыжими волосами. Дряблые мешки под налитыми кровью глазами придавали ему скорбный вид собаки — скажем, бассета. В руке он держал серебристый сверток, в котором и Гарри, и Дорея мгновенно узнали мантию-невидимку. Дорея шибанула его ступефаем даже не успев задуматься. Сильно пахнущее тело завалилось назад, благо, не разбив в процессе голову. — Ты что делаешь?! Наземникус должен всё сообщить! — взвилась миссис Фигг. Дорея пожала плечами и расколдовала откровенного бомжа. — Дементоры в Литтл-Уингинге, — произнесла Дорея, склонившись над распластавшимся на асфальте мужчиной. — Дементоры напали на мальчика, которого тебе велено было охранять! — заорала миссис Фиг. Вряд ли до мужчины что-то дошло. Дорея поморщилась. — Да ты что… — произнес Наземникус слабым голосом, глядя то на миссис Фигг, то на Дорею, то опять на старуху. — Да ты что, а я… — А ты слинял краденые котлы покупать! Говорила я тебе, чтобы не смел отлучаться? Говорила? — Я… Понимаешь, я… — Наземникус поднялся, попытался что-то объяснить. Дорея равнодушно рассматривала небо чуть сбоку. Участвовать в этом безумии ей не хотелось совершенно. — Это… это была очень выгодная сделка, понимаешь… Миссис Фигг замахнулась рукой, в которой болталась веревочная сумка, и съездила Наземникусу этой сумкой по лицу и шее. Судя по сухому стуку, там у нее был кошачий корм. — Охх… Кончай… Кончай, ты, старая летучая мышь! Кто-то должен сказать Дамблдору! — Да, кто-то должен! — вопила миссис Фигг, охаживая Наземникуса сумкой по всем местам, до которых могла достать. — И пусть этот кто-то будешь ты! Скажешь ему, почему тебя не было на месте! — У тебя сетка падает с головы! — крикнул Наземникус, пригибаясь и защищая руками макушку. — Иду, иду! И он исчез с громким хлопком. Дорея поморщилась — аппарирование с хлопками лично она считала дурным тоном. Впрочем, Блэки, маги один сильнее другого, а потом Поттеры, предпочитавшие всё делать тихой сапой, разбаловали её, она это понимала. — Очень надеюсь, что Дамблдор его прикончит! — яростно воскликнула миссис Фигг. Дорее подумалось, что точно не прикончит, он и Гринделвальда не убил, а тут такая мелкая сошка. — Я до двери тебя провожу, — сказала миссис Фигг, когда они повернули на другую улицу, судя по тому, что в голове всплыло, родную для её мальчика Гарри. — На случай, если их было не два, а больше… — Дорея фыркнула про себя. — И тебе ведь пришлось самому от них отбиваться… А Дамблдор сказал: мы ни в коем случае не должны допускать, чтобы тебе пришлось творить волшебство… Если бы у Дореи было меньше самоконтроля, её бы перекосило. С каких пор Дамблдор вообще отвечал за воспитание кого-то из Поттеров? Она могла понять маггловский район, Лили могла выбрать его, если Джеймс, конечно, таки женился на ней. «Нет, только не Гарри, умоляю, только не Гарри!» отчаянный женский крик в котором Дорея с ужасом узнала голос Лили, не сильно старше того, который она слышала в последний раз. «Боюсь, тебе придётся вернуться в дом твоих дяди и тёти, мой мальчик…» Цветы на ближайшей клумбе иссохли и сморщились. Дорогая Лили, милый Джеймс, что же это получалось, что из всех Поттеров на свете остался только её Гарри? Только Гарри и двое застрявших во временной аномалии на чёрт знает сколько лет бесполезных взрослых? Нет, так дело не пойдёт. Её притянуло сюда, а значит Гарри нужна была помощь. — Значит, — процедила Дорея, — Дамблдор устроил за мной… слежку? — Ну конечно, — раздражённо ответила миссис Фигг. — А ты думал, он после того, что случилось в июне, позволит тебе гулять без присмотра? Надо же, а мне говорили, что ты умный… Так… Заходи и оставайся там, — сказала она, когда они добрались до дома номер четыре. — Скоро, наверно, получишь какую-нибудь весточку. Удивительная беспечность. Дорея прошла в дверь, устроила Дадли на кушетке, проводила миссис Фигг взглядом, закрыла за собой дверь и только после этого наконец начала рассматривать дом. Хоменум Ревелио показало, что в доме было три человека. Разбираться с их реакцией Дорея абсолютно не желала, так что тут же накинула площадные сонные чары. Дадли судя по тому, как он дышал и реагировал на магию, был в порядке. Отоспится. Пришло письмо об использовании магии несовершеннолетним. Дорея холодно пробежалась глазами по сухим министерским строкам. Исключили, надо же. Исключить из Хогвартса можно было за очень ограниченный список действий, в который использование магии уж точно не входило. Какая удивительная дурость. В гостиной обнаружились двое взрослых людей — тучный мужчина и тонкая как палка женщина. Женщина осела у телевизора, будто что-то оттуда брала, а мужчина развалился на диване. Что же. Взрослые должны знать чуточку больше. Дорея подняла палочку и направила её на висок женщины. Сознание Петунии Дурсль было специфичным, но Дорея и не с таким работала. Подсознательное желание быть нормальным, не отличаться от других… Что ж, Дорея когда-то работала с человеком с внутренней гомофобией. Разница небольшая. Когда Дорея вынырнула, ей хотелось убивать. Она обвела гостиную взглядом, собираясь с мыслями и успокаиваясь. Получалось плохо. Резко разлетелась на осколки статуэтка на полке, Дорея едва успела остановить один перед своим лицом. На всякий случай она склеила её обратно. Тут пришло второе письмо. «Не покидай дома и не твори магию.» Не твори магию?! И это чистокровный волшебник, сын её кузины Цедреллы! Не знать такие азы! Дорея крутанулась на пятках, сжала кулаки — палочка её Гарри откликнувшаяся на эмоции, заискрилась лиловым. Дорея вдохнула, подняла палочку и шепнула на грани шёпота: «Империо максима» Эти люди получат своё, не больше и не меньше. Дорея всё-таки была не совсем Блэк, а Поттеры — сердобольные. Живот скрутило от голода и Дорея направилась на стерильно чистую кухню. Холодильник, пусть и не совсем похожий на то, что было у Дореи во времени, был вполне узнаваем. Так, белки, жиры и много углеводов, ещё что-то сладкое точно. Дорея накидала в омлет всё что было, порылась в поисках специй по всем шкафам. Не нашла и решила, что сейчас может и пережить напоминающую больничную британскую еду. Поттеры её разбаловали.

***

На самое начало августа приходился Лугнасад. Хороший праздник, в такой день очень удачно родиться — тот же Гарри Поттер оказался удивительно удачлив. Теодор помотал головой. Ему, в отличие от Гарри Поттера, родиться в Лугнасад не удалось, поэтому ему нужна была не только удача. Теодор перебрал много книжек, но до сих пор не был уверен, правильно ли восстановил ритуал. Нотты были историками, теми, кто пытался понять, откуда потоки в реке времени берут своё начало. Но играть со временем, пытаться им управлять, они уже давно не смели. Раньше семья Нотт создавала маховики времени. Не такие, какие сейчас создавались в Отделе Тайн с помощью заклинания, а настоящие, способные отмотать годы и по-настоящему что-то поменять. Раньше они управляли временем. Пока Терция Нотт не превратилась в вечное и болезненное напоминание о том, почему другие создатели маховика бросили эту затею прежде, чем дошли до финальной стадии. Август Нотт, потерявший сестру, поклялся, что его семья никогда больше не будет создавать маховиков. А затем, не желая нарушать клятву в посмертии, проклял собственный род. Но слава всем богам, не уничтожил библиотеку, а только спрятал, так надёжно, как только мог. Играть со временем, пытаться им управлять, Нотты уже давно не смели. Но так и Тео ведь не собирался временем управлять, просто отправить кое-что в прошлое! Он даже маховик времени создавать не собирался — вряд ли руны на полу считались… Ритуал пришлось рассчитывать три раза, потому что пускать Теодора в семейный ритуальный зал никто не собирался, а за министерский или банковский можно было и в Азкабан угодить — там всё-таки проводились только «правильные», одобренные ритуалы. Однако эти пункты дошли до Тео поздно, когда он на энтузиазме уже рассчитал когда, что и сколько. В итоге он три часа выбивал руны в полу собственной комнаты, благо замок Нотт был выбит в скале и в основном состоял из одного камня. Деревянные полы были кое-где, но комната Тео к этим «кое-где» не относилась. Отец дома бывал ещё реже, чем прежде, и Тео знал, почему. Он знал и благодарил всех богов, что пришедшее однажды в их дом извращение над магией, посчитало замок Нотт слишком влажным и склизким, чтобы в нём жить. Обрекать Малфоя, какой бы сучкой он не был, на жизнь в одном доме с этим Теодору не хотелось, но… Вообще замок Нотт был не влажным и не склизким, хоть и находился над морем. Поздним летом тут было тепло и влажно, настолько, что волосы у Тео завивались так сильно, что он смахивал на Поттера. Чёрный камень нагревался под летним солнцем и жить в фамильном замке становилось даже приятно. Но Тёмный Лорд пришёл в их дом в самый пасмурный год десятилетия и Тео не уставал благодарить природу за такой подарок. Теодор сталкивался со множеством неприятных верований за свою, откровенно говоря, ещё короткую жизнь. Миллисент Булстроуд, в остальном вполне адекватная девушка, верила в антинаучную теорию, что магглорождённые крадут у чистокровных магию. Драко Малфой верил в то, что чистокровные изначально лучше магглорождённых в магии, несмотря на то, что очевидно было, что талант определяется не длиной родословной. Длиной родословной определяется доступ к ресурсам для развития Его отец верил в то, что Тёмный лорд сумеет очистить от магглов Магическую Британию и будет управлять ей. Теодор видимо был лучшим историком, чем его отец, несмотря на то, как много раз он повторял, что Тео — разочарование дома Нотт. От фашизма и историй маггловской части войны с Гриндевальдом Тео испытывал отвращение. Ему не хотелось умирать. Сгибать колени и становиться своим отцом не хотелось сильнее. Теодор поднял кинжал, не фамильный, а свой собственный, первый, который он сделал сам. Это было важно, очень важно, чтобы это тоже был подарок. Магия любит равноценные обмены, а не приказы. Даже за просьбы рано или поздно придётся заплатить. Проверил руны и расположения в последний раз. А потом всадил себе кинжал в грудную клетку с оглушительным хрустом и ослепляющей болью. Если бы у Карлуса было хоть немного меньше опыта боевых действий и экстренных зашиваний чьих-либо внутренностей, то быть бы и ему, и этому мальчику трупами. Кинжал упал на пол с противным звоном. Несколько долгих напряжённых минут Карлус смотрел в потолок комнаты, явно не Поттеров, у них такой херни с потолками не делали. К тому же, ритуальные комнаты у них были… посветлее что ли? Или это не ритуальная…? В голову лезла всякая чушь. Явно была поломана грудина, как минимум там, где последние рёбра. Мальчик всадил кинжал почти ровно посерёдке, но протащил вниз и чуть вправо. Горело неимоверно, заклинания стяжки отжирали тучу магических сил, но если бы их не было, что-то из живота точно выпало бы. У Карлуса хватило сил осторожным ползком добраться до ванной, благо дверь была открыта. От места ритуала надо уходить как можно дальше. Да, ему не грозило оставить за собой след из выпавших кишок, но ощущения никуда не делись. Магия магией, но она отнюдь не панацея, знали, обожглись на маггловской части войны. Из большого напольного зеркала на него взглянуло бледное узкое лицо, обрамлённое очень знакомыми тёмными кудрями. Цвет глаз было не определить — так расширились зрачки, но на Карлуса из зеркала смотрела огромными глазами маленькая копия Дореи, только мужского пола. Карлус задрал рубашку, пропитавшуюся кровью, не вставая. Неровный разрыв между рёбрами и до нижней части живота, потому что конечно же мальчик не лежал спокойно, засунув себе кинжал в грудь! Костерост, кроветворное, потом что-то съесть. Потому что не должно быть таких запястий и вены просвечивать не должны… Чужая магия, тёплая, запульсировала в животе. Карлус от неожиданности выругался словами, которые с сорок третьего не использовал. «Можете повторить третье? Я не очень понял, это же немецкий?» раздалось в голове совсем молодым голосом. Карлус повторил. «Спасибо,» вежливо ответил, судя по всему, изначальный владелец тела. «Вы исправите?» Карлус сдержался от задачи вопросов, но, видимо, что-то промелькнуло в его голове, потому что мальчик начал говорить. Если бы у Карлуса было хоть немного сил, он бы начал блевать ещё на третьем предложении. Не от содержания, нет, там-то как раз всё было понятно: консервативный тёмный род, радикалы, сам мальчик не боец, но отцу очень хочется, через год отец пообещал ему Тёмную метку. Но сказано это было так, будто мальчик просто перечислял список продуктов. Хорошо, ладно, проблемы надо решать по мере их поступления. Вначале тело, потом всё прошлое. К памяти мальчика у него доступа не было, но спросить имя домового эльфа Карлус был в состоянии. «Оззи» ответил голос в голове. «Моё имя Теодор Нотт, если это нужно.» Пока домовой эльф суетился и пытался улучшить состояние «молодого мастера» Карлус вспоминал всё, что он о Ноттах знал. Историки, тихие и весьма отдалённые от политики, Нотты были ближе к Поттерам, чем к другим тёмным чистокровным, несмотря на то, что Поттеры были и оставались прогрессистами, а Нотты — консерваторами. А потом Карлус пришёл на первый курс Хогвартса и встретил Дорею Блэк, родители которой вели разговоры о помолвках в том числе и с Ноттами. А Поттеры обычно очень быстро понимали, кто станет их супругом. В итоге роль сыграла разница в возрасте в пять лет между Дореей и Тибериусом, разговоры не зашли дальше разговоров, но… В справочник чистокровных, написанный Кантанкерусом Ноттом, Поттеры не вошли в основном потому, что отец Карлуса, Генри, послал Министра к Мордреду и выступал за помощь магглам в войне, но всем было понятно, что ситуация с браком Карлуса и Дореи свою роль сыграла. К тому же, Тибериус Нотт позже женился на Эвелин Бёрк, которая приходилась Дорее мало того что кузиной, так ещё и дорогой подругой. Соответственно, и Карлус, и Дорея, мозолили Кантанкерусу глаза ещё несколько десятилетий, пока он наконец не умер. То есть этот мальчик, Теодор, скорее всего приходился Дорее двоюродным внуком. Учитывая как композиция в комнате напоминала ритуал «воззвание к предкам», могло и притянуть, несмотря на то, что кровным родственником Карлус Теодору и не был. «Мою маму звали Эвелин,» пробормотал Теодор. Карлус вздохнул. Значит двоюродный племянник, ещё ближе. «И я провёл ритуал? Какой? Я хотел отправить в прошлое кое-что… и чтобы кто-то решил мои проблемы. Я устал.» Карлус дёрнулся, домовой эльф что-то заворковал и Карлус ответил что-то успокаивающее. Ритуал воззвания был чисто ритуалом Поттеров и он предположил вначале, что Теодора, как племянника Дореи, под крыло взяли Джеймс и Лили. Но если он фактически не контактировал с Поттерами… Что конкретно Теодор хотел послать в прошлое? В голове воцарилась неловкая тишина. Не такая, как обычно, когда Карлус был в теле один, а именно разговорно-неловкая тишина. «Контракт на помолвку…?» наконец протянул Теодор. «С Гарри Поттером? За такое долгое время никто бы не различил подделку, а я смог бы уйти от отца. Дамблдор объективно меньшее зло.» Карлус поджал губы. Чтобы Дамблдор стал меньшим злом, Тибериус сына должен был просто закошмарить. Ладно, то, что отношения в семье Нотт были напряжённые, он понял и до этого. Но как были связаны Поттеры, закоренелые политические нейтралы, и, если сильно упрощать, радикально левый Дамблдор? «Гарри Поттер — мальчик, который выжил,» отозвался Теодор. «Когда Тёмный Лорд пришёл к Поттерам в октябре восемьдесят первого, Авада отскочила и уничтожила его. Так говорят. Я думаю, что миссис Поттер провела какой-то ритуал, а не Авада отскочила, но меня никто не станет слушать.» Карлус потёр переносицу, непривычное отсутствие очков сразу стало ещё заметнее, чем раньше. Авада, кстати, могла и отскочить, если проснулся талант к некромантии, но ритуал тоже был вариантом… Хорошо, но если Лорд был мёртв, то какого дэва Теодор бежал от Тёмной метки? Кто-то научился её ставить? «В прошлом году Лорд возродился и Поттер снова с ним сражался. Мой отец там был. Поттер — сердце противостояния. А Лорд хочет меня и остальных из нового поколения в Пожирателях во многом чтобы наказать наших родителей. Они не пытались его воскресить. Авада правда могла отскочить?» Карлус хмыкнул. Почему этот мальчик не на Рейвенкло? Да, Поттеры на самой заре времён были со Смертью в очень близких отношениях. Да и сейчас имели привилегии, то же «воззвание», которое притягивало ближайшего старшего родственника на помощь вне зависимости от того, умер помогающий или нет. «Кинжал был не обязателен, да?» Раздалось неуверенным голосом в голове. Карлус кивнул. Для ритуала требовалась пара капель крови. Но Теодор всё равно был удивительно везуч и ещё удивительнее талантлив. «Правда?» изумлённо отозвалось в ответ. Для Теодора буквально сложились звёзды: он воссоздал ритуал, по сути заключил с Поттером помолвку и при этом уже был в какой-то мере родственником через Дорею. Ритуал легко мог не сработать и просто убить мальчишку без двух последних пунктов. Но талант, боги. Какой талант к ритуалам, раз мальчик восстановил «воззвание к предкам» по трём обрывочным книгам, слухам и паре записей с тех времён, когда Поттеры и Нотты ещё союзничали. В голове наступила слегка смущённая тишина и Карлус понял, что Теодор даже немного горд своим успехом. Пра-авильно… Карлус поблагодарил вслух эльфа Оззи, который закончил возвращать тело Теодора в надлежащий вид и попросил принести что-то из еды. На животе теперь красовался свежий шрам, от этого никуда не деться, а есть следовало осторожно. Но хотя бы никаких особых диет, как после маггловских операций. «Можете звать меня Тео?» осторожно попросил Тео. Карлус кивнул и начал есть. Еда была практически безвкусной для него, но это как раз было ожидаемо. Главное, что она была плюс минус сбалансированной, насколько может быть сбалансированной типично Британская тяжёлая еда. А сладостей в этом доме не держали? Последний вопрос Карлус переадресовал Оззи, вслух, и через пару минут рядом с тарелками с пирогом и йоркширским пудингом появились печенья мадлен. Любимая сладость Эвелин, у Блэков даже был какой-то свой, особенный рецепт, который они привезли с собой при иммиграции из Франции в Британию. «Мама любила эти печенья?» спросил Тео. Карлус послал в его сторону положительно-утвердительное ощущение, не переставая жевать. Наверно, со стороны смотрелось комично: наследник Ноттов сидит на полу в ванной, вокруг расставлены тарелки, он что-то жуёт… «Я не знал.» Если бы Карлус уже не хотел убить Тибериуса Нотта, то после этой фразы ему точно захотелось бы. А ведь каким приятным пареньком был в детстве…

***

Вернуться в комнату и убрать все следы ритуала Карлус смог только через час. Тело у Тео было слабовато и без ритуалов, а с едва залатанной дырой в грудине… Магия помогала, но Карлус не мог полагаться на неё слишком сильно — иначе он не смог бы колдовать. Что нужно будет сделать, когда Тибериус соизволит посетить поместье? Связать и оставить в темницах, которые имелись у почти любой семьи? Нет, они же не в поместье Рияда, у Карлуса здесь прав чуть больше, чем у гостя. Вкатать Тибериуса в пол Карлус мог, но не в семейном поместье и уж точно не в теле его сына. «Отец… Я могу с ним сразиться.» выдавил Тео в голове. А затем выдал заключённое с отцом соглашение. Тибериус пообещал, что если мальчик победит его на дуэли, то он сможет делать всё, что захочет. Но если проиграет… Вообще это была отвратительная игра, помахивание надеждой перед носом почти отчаявшегося сына. Как Лорд Тибериус в любом случае мог приказать Тео повиноваться. Просто тот желал видеть сына боевиком, несмотря на всю предрасположенность к истории и ритуалистике. Разумно с извращённой точки зрения военачальника, а не отца: в гражданскую войну нужны бойцы, а не кабинетные учёные. Даже если при должном обучении кабинетный учёный мог бы сравнять с землёй всю армию противника. Преувеличение, конечно же, но всё же… «Я не собираюсь составлять ритуал против стороны Света,» пробубнил в сознании Тео. Карлус хмыкнул. Если новый виток войны длился чуть меньше года, о таком использовании талантов могли и не додуматься. Как в Блицкриг, при надежде на быструю победу, Гриндевальд не мобилизовал ритуалистов и малефиков, вроде тех же Элоизы Волант и Кристиана Мансфельд. Разбираться с ними и их творчеством в сорок четвёртом и после пришлось целой коллегией, к которой сам Карлус не относился. «Вы участвовали в войне против Гриндевальда?» вскинулся в сознании Тео. Карлус отбил от пола очередную ставшую металлической от крови и магии руну. Да, участвовал, как часть Сопротивления. «Документы про сорок пятый должны будут открыть для публичного доступа в этом году. Если вам есть, что рассказать, то пожалуйста, расскажите! Я потом запишу!» Карлус рассмеялся. Если честно, он мало знал про политическую часть, он как раз-таки был боевиком. Он знал когда и где происходили стычки во время основного наступления, но не подоплёку, в большинстве случаев… Сопротивление не было армией, было вообще удивительно, что оно было таким организованным. Дорея, как одна из связистов, знала больше. Талантливейший менталист, командование ни за что бы не выпустило её из штабов в начале и середине войны. На поле боя Дорея вышла только в самом конце, когда стало понятно, что Сопротивление начинает сливаться с наступлением армии и нужны все возможные бойцы. Менталист, способный укладывать роты, это боец. «Дорея?» спросил Тео. Доротея Полярис Поттер, жена Карлуса, изначально была Блэк. Именно через неё Карлус знал Эвелин и Тибериуса Ноттов, первая приходилась его жене кузиной. И вполне возможно, что Теодор был назван в часть неё. «То есть я могу попросить защиты у Блэков?» Карлус поджал губы на такое предложение. Основная ветвь, как он понял, прервалась. Сириуса выжгли из рода ещё до попадания Карлуса и Дореи во временную аномалию. А словосочетания «Лорд Регулус Блэк» от болеющего историей Тео Карлус до сих пор не услышал — что означало, что Регулус до становления Лордом не дожил. Если основная ветвь прервалась, пошёл «откат» до последнего Лорда Блэк… «Арктурус,» услужливо подсказали в голове. «И я не болею историей! …Мне просто интересно.» Карлус вскинул брови. Арктурус был Лордом ещё при нём, именно с ним Дорея подралась за право выходить замуж за Поттера. Победила. Но если последним Лордом был Арктурус, а наследование у Блэков в случае прерывания основной ветви шло поколениями… Карлус знал дерево Блэков как свои пять пальцев, Дорея ему все мозги изъела, когда пыталась заставить его запомнить степень родства и как обращаться к её родственникам. Блэки вообще были поехавшие на этой степени родства. У Поттеров все, кто дальше сиблингов, назывались кузенами и кузинами. Когда на кузинах женились выходило неловко, но это можно было пережить. Дорея была из поколения Арктуруса. Значит Лорд или Леди Блэк — кто-то из её кузенов. А они все питали к Дорее слабость. — Знаешь, Тео, — произнёс вслух Карлус, сжигая остатки меловых надписей. — Защиты у Блэков ты уже попросил. Как только мы разберёмся с твоим отцом — сбежим в их поместье. По лицу покатились не его слёзы.