Пролог.

      soundtrack: camylio — unbreak

Август, 1995

      Пожелтевшие травинки колыхались от легкого дуновения прохладного ветра. Погода постепенно портилась, предвещая скорую осень, но солнце, отчаянно проглядывающее сквозь серые тучи, все еще грело, отказываясь уступать холодам.       Тео приподнял голову к небу и прикрыл глаза, ловя редкие лучи. Он стоял, почти не двигаясь, и пытался представить, что это едва уловимое тепло на щеках было вызвано невесомым касанием руки матери. Подобная ассоциация заставила кончик губ слегка дернуться вверх. Но эта иллюзия битым стеклом рухнула к ногам, когда небо все же дало трещину, и крупные холодные капли дождя отрезвляюще захлестали по лицу.       Сильнее стиснув зубы, Теодор сделал шаг вперед и вытянул руку, касаясь бездушного камня. Мемориал, выполненный из черного мрамора, печально гласил о том, в чью честь был установлен.

Кассия Нотт

1960-1992

      — Здравствуй, мама, — собственный голос, перебиваемый лишь шумом дождя, раздался словно со стороны.       Тео очистил вазу от увядшего букета и, наполнив чистой водой с помощью палочки, поставил новый — белоснежные каллы. Любимые цветы его матери, такие же изящные и нежные, какой была при жизни сама Кассия.       Он часто приносил ей цветы, каждый раз, когда находил в себе силы прийти сюда. Это стало его негласной традицией, зародившейся, когда ему стукнуло двенадцать.       Теодор вернулся на летние каникулы после своего первого курса, но родные стены поместья Ноттов встретили его оглушающей тишиной. Он столько всего хотел рассказать родителям, что не придал значения тому, что с поезда его встречали не они, а домовая эльфийка Лесси, которая непривычно прятала взгляд от молодого господина.       Отец сухо поприветствовал его и, игнорируя без конца сыпящиеся вопросы сына, молча повел за собой. Дубовая дверь впустила их в комнату, где царил полумрак. Тео выглянул из-за спины отца и тут же бросился к большой кровати, спрятанной за балдахином.       — Мама? — он замер на месте, когда взгляд зацепился за похудевшую фигуру матери. Она заметно изменилась с Рождества, когда он видел её в последний раз. Ее темно-синие глаза словно выцвели.       — Сынок, ты уже вернулся, — Кассия повернулась и, поморщившись, приподнялась в постели, протягивая руки для объятий.       Тео не раздумывал ни секунды. Он подбежал к кровати и бесцеремонно запрыгнул на мягкий матрас, устраиваясь рядом и утыкаясь лицом в шею матери. Он заметил, что от нее больше не пахло цветами, и вместо приятного родного аромата в нос ударил стойкий запах каких-то зелий.       — Ты заболела? — он нахмурился, немного отстраняясь, чтобы заглянуть в глаза.       — Немного, — женщина мягко улыбнулась. — Но я уже иду на поправку, можешь не беспокоиться, — она с любовью провела по темным непослушным кудряшкам. — Кому-то пора подстричься.       Теодор неосознанно провел рукой по волосам, подмечая, что ему действительно уже стоило подстричься. Он опустился на влажную землю, не заботясь о том, что та почти превратилась в грязь, стремительно впитывая в себя дождевые капли.       Согнув ноги в коленях, он сложил на них руки и окинул взглядом зеленый сад, за которым продолжала ухаживать Лесси, неся дань памяти почившей миссис Нотт. Тео был ей благодарен, поскольку каждое аккуратное деревце, каждая клумба служили самым ярким напоминанием о том, что когда-то у поместья была хозяйка, чьи кости так рано стали удобрением для цветов.       Маленький Теодор никогда не понимал, почему его мать так любила копаться со своими растениями, но летом девяносто второго он отчаянно умолял ее выйти с ним в сад.       — Ты обещала, что сегодня погуляешь со мной! — он поджал губы, когда Кассия в очередной раз ответила ему вынужденным отказом. — Ты почти не разговариваешь со мной, а мне, между прочим, скоро снова уезжать в Хогвартс!       — Теодор, прекрати! — мальчик вздрогнул, когда за спиной раздался суровый голос отца. — Твоя мать слишком слаба, а ты уже большой, чтобы самостоятельно себя развлечь.       — Маверик, не нужно, — мягко произнесла женщина и тут же закашлялась, прикладывая ко рту платок, что тут же окрасился ее алой кровью. — Сынок, я обещаю, мы обязательно наверстаем упущенное, как только мне станет лучше.       — Выйди, — мужчина проигнорировал слова жены, обращаясь к сыну. — Сейчас же.       — Но почему? — возмущенно воскликнул Тео. — Я же просто хочу…       Мистер Нотт не позволил ему закончить, толкая мальчика к выходу из спальни. Он захлопнул дверь прямо перед его носом, не обращая никакого внимания на тихий детский всхлип.       Той ночью Кассия Нотт скончалась.       Теодор выдрал одну из травинок и принялся крутить ее между пальцев, концентрируясь на этом действии, чтобы абстрагироваться от нахлынувших воспоминаний. С тех событий прошло четыре года, но ему казалось, что целая жизнь. Смерть матери стала ударом для семьи Ноттов. Отец нашел утешение в алкоголе и на год словно забыл о существовании собственного ребенка. Его агрессия, периодически сменяющая тотальное равнодушие, помогла Тео уяснить, что справляться с горем ему придется в одиночку.       Одежда вымокла почти насквозь, но он не собирался уходить, желая провести здесь, как можно больше времени, потому что не знал, когда в следующий раз ему выпадет такая возможность.       — Я пришел попрощаться, — вслух произнес Тео, снова поднимая глаза к небу и надеясь, что Кассия слышала. — Отец принял решение, чтобы я закончил обучение в Дурмстранге. Не уверен, что вернусь домой раньше, чем через три года.       Говорить об этом вслух было еще хуже, чем прокручивать в мыслях. Брови почти сошлись на переносице, а несчастная травинка, отброшенная нервным движением, приземлилась у самых ног.       — Я все сказал, Теодор. Тебя уже зачислили на пятый курс, — все таким же холодным, раздраженным голосом говорил отец. — Мне пришлось здорово подсуетиться с твоим поступлением. Я битый час доказывал комиссии, что ты обладаешь достаточным уровнем знаний по Темным искусствам, благодаря индивидуальным занятиям, чтобы тебя не отправили к первокурсникам. Я уже молчу о том, какую сумму мне пришлось заплатить.       Теодор возмущенно вскинул брови и шумно втянул воздух в легкие, борясь с желанием послать отца глубоко в задницу.       — Ты вообще спросил, хочу ли я этого? Для чего мне там учиться? Чем тебе не угодил Хогвартс? — он пытался контролировать свою злость, однако тон уже был громче допустимого в разговорах с Мавериком. — Думаешь, мама бы одобрила, чтобы я учился в школе, имеющей такую дурную славу?       Мистер Нотт медленно прикрыл глаза, линия его челюсти стала четче. Теодор задержал дыхание, выучив каждое выражение его лица и зная, что обычно за этим следовало.       Отец был в бешенстве.       — Мне плевать, чего ты хочешь, — опасно ровным голосом произнес мужчина, сжимая пальцами переносицу. — И твоей матери больше нет, значит, ты будешь делать все так, как я скажу, тебе ясно?       — Я не могу бросить учебу в Хогвартсе! Не могу бросить друзей, квиддич, — Тео продолжал тщетные попытки воззвать родителя к разуму и услышать его. — Там вся моя жизнь.       — Никогда не мог терпеть вашу с матерью сентиментальность, — вздохнул Маверик, поднимаясь с кресла и в два шага оказываясь рядом с сыном.       Он грубо закинул руку ему на заднюю часть шеи, ощутимо сдавливая и притягивая ближе к себе. Теодор коротко поморщился, но все же заглянул в глаза напротив. Из них давно пропала любая теплота к собственному ребенку.       — Ты поедешь, — шипящим тоном начал мужчина, держа его шею так крепко, что Тео не мог отстраниться и на дюйм. — И ты станешь лучшим на курсе, для того, чтобы вернуться достойным волшебником, способным на…       Теодор покачал головой, когда сквозь шум дождя до него донесся чей-то голос. Он резко обернулся и прищурился, пытаясь разглядеть силуэт, стремительно направляющийся к нему.       Хрупкая фигура, одетая в черный свитер и короткую юбку, обнимающая себя руками, быстро преодолела расстояние до мемориала. Девушка задержала взгляд на надгробии, с сочувствием поджав губы, и молча села рядом с Теодором, тут же пачкая одежду. Она положила голову ему на плечо, цепляясь пальцами за его предплечье. Он накрыл её руку своей.       — Ты приехала, — спустя какое-то время Тео первым нарушил тишину.       — Ты сомневался?       Нотт отрицательно покачал головой, наблюдая за тем, как мелкие капли сбегали по черному мрамору.       — Блейз и Драко тоже здесь. Я пришла сюда… потому что подумала, что ты захочешь поговорить.       — Не хочу, — отозвался он, поморщившись. От обсуждения одной и той же темы уже тошнило.       — Хорошо, но ты же знаешь, что всегда можешь…       — Знаю, Пэнси, — Тео не дал ей закончить. — Спасибо.       Паркинсон понимающе замолчала, поджав губы.       Их дружба зародилась не так давно и довольно странным образом. Их родители, как было заведено в чистокровных аристократических семьях, заключили договор о браке своих детей, когда те учились только на третьем курсе. Тогда тринадцатилетние подростки автоматически стали относиться друг к другу с настороженностью и даже враждебностью. И по началу их не объединяло ничего, кроме ненависти ко всем этим тупым правилам, установленных среди Священных двадцати восьми.       — Пошли в дом, — Теодор поднялся первым и протянул девушке руку. — Нечего сидеть под дождем.       — Я помешала? — вложив свою ладонь в его, поинтересовалась Пэнси, кинув быстрый взгляд на мемориал.       Нотт слабо улыбнулся и отрицательно помотал головой. Двигаясь в направлении к главному входу особняка, он старался не оборачиваться, потому что знал, что, чем дольше будет смотреть и запоминать, тем тоскливее станет в дальнейшем.       Просторный светлый холл встретил молодых людей обманчивым теплом, мягкий свет от множества свечей в канделябрах доброжелательно касался кожи. Ступая по темному полу, выполненному из габонского эбена, Теодор старался хоть немного вслушиваться в то, что рассказывала ему подруга, но мысли плавали совсем далеко отсюда.       Он моргнул, замерев на месте, когда перед ним возникла Лесси. Эльфийка теребила передник дрожащими ручками.       — Господин Теодор, стол уже накрыт, — пискнула она, пряча взгляд, что свидетельствовало об одном — отец снова был чем-то недоволен, и несчастное существо в который раз стало камнем преткновения его гнева. — Господин Маверик ожидает вас в столовой, сэр. Пожалуйста, поторопитесь.       — Конечно, Лесси, спасибо, — он благодарно улыбнулся, пытаясь подбодрить её. — Мы сейчас подойдем. Мои друзья уже прибыли?       Эльфийка быстро закивала, продолжая заламывать длинные тонкие пальцы.       — Да-да! Господин Маверик уже встретил гостей. Все собрались в столовой, сэр, — быстро протараторило существо и тут же растворилось, щелкнув пальцами.       Теодор вздохнул, набрав в грудь побольше воздуха, и повернулся к Паркинсон.       — Думаю, нам действительно лучше поспешить. Не хочу слушать его язвительные комментарии, особенно в присутствии посторонних.       — Он все так же холоден к тебе? — вполголоса спросила девушка, периодически оборачиваясь по сторонам, будто боялась увидеть того, о ком говорила. — Неужели даже твой скорый отъезд ни капли не растрогал его?       — Нет, — хмыкнул Тео, уже давно привыкший к тому, что они с отцом стали абсолютно чужими друг другу людьми. — И ты прекрасно знаешь, для чего он решил избавиться от меня.       Впереди показались большие стеклянные двери, за которыми виднелся огромный зал с высокими потолками и длинными узкими окнами.       Теодор по-джентельменски пропустил Пэнси вперед, придерживая дверь, после чего тихо шагнул следом.       За длинным столом уже сидел Маверик, держа в руках прозрачный стакан с янтарной жидкостью и лениво болтал в нем кубики льда, параллельно беседуя с четой Малфоев и Паркинсон. Мать Забини почти не участвовала в разговоре, откликаясь только в случае прямого к ней обращения. Женщина не скрывала своего недовольства, периодически усмехаясь и закатывая глаза, слушая бахвальные речи собравшихся.       С левой стороны расположились Драко и Блейз, которые вежливо, но с явной нервозностью поддерживали светскую беседу. В их глазах отчетливо промелькнуло облегчение, когда на пороге показались Тео и Пэнси.       — Простите, что заставили ждать, — манерно произнес Нотт и уверенно двинулся к столу.       Прежде чем опуститься на свое место, он отодвинул для Паркинсон стул. Этот жест, как и прочие правила этикета, вдалбливаемые в его голову с детства, уже были отработаны до автоматизма. Отец одобрительно кивнул, явно довольный «ухаживаниями» сына за своей невестой. Его взгляд смягчился, когда он обратился непосредственно к Теодору:       — Дело молодое, — недвусмысленно хмыкнул он, кивнув на Пэнси, щеки которой тут же вспыхнули, а растерянный взгляд замер на тарелке с только что поданным горячим. — Но, надеюсь, ты уже собрал вещи? Поезд отбывает в четыре.       — Да, — коротко ответил Тео, проигнорировав первую часть его реплики. Отрезав кусочек от сочного стейка, молча уставился в тарелку, понимая, что его тошнило лишь от одного вида еды.       Тео ненавидел эти официальные обеды, ужины и прочее. Он хотел попрощаться с друзьями в неформальной обстановке, но мог ли отец упустить возможность лишний раз продемонстрировать своим товарищам подобную преданность их лидеру?       — Я все еще не понимаю, для чего ты отправляешь мальчика невесть куда, — фыркнула миссис Забини и сделала глоток красного вина.       — Невесть куда? — Маверик разразился грудным смехом, откинувшись на спинку стула и скрестив перед собой руки. — Это лучшая школа для обучения темным искусствам. Теодор вернется достойным волшебником, заслуживающим право на вступление в ряды нашего Лорда.       Глаз дернулся, а зубы стиснулись до противного скрипа, но Тео так и не оторвал взгляда от абстрактной точки перед собой. Он ясно ощутил сочувствие, замечая на периферии грустное выражение лица Пэнси, но вместо благодарности за своеобразную поддержку ощутил лишь раздражение.       — Вам бы тоже не помешало заняться образованием своих отпрысков, — хмыкнул Маверик. — Кто, если не наши дети, продолжат дело всей нашей жизни?       — Ты прав, — поддержал его Люциус, бросая взгляд на Драко. Тот лишь тяжело сглотнул, вероятно, молясь всем небесам, что у него была мать, которая и не позволила отцу отправить его вслед за Тео. — У Драко тоже с этого года запланированы дополнительные занятия.       На протяжении часа велись тошнотворные обсуждения и завуалированные споры о том, кто из них окажется ценнейшим сторонником. И когда от подобного натурально заболела голова, Теодор все же решился и, прокашлявшись, подал голос:       — Прошу меня простить, но перед отбытием мне бы хотелось немного пообщаться с друзьями.       Он встал из-за стола, поправляя одежду и заодно привлекая внимание старших волшебников, которые, казалось, настолько увлеклись, что и позабыли о присутствии своих же детей.       Нотт-старший устало махнул рукой, тем самым отпуская сына. Вслед за Тео, поднялись и остальные, вежливо поблагодарили за прием и великолепный обед, после чего удалились из зала.       Оказавшись в комнате Теодора, все свободно выдохнули, заметно расслабляясь.       — Я думал, это никогда не закончится, — произнес Блейз и по-хозяйски плюхнулся прямо на кровать лучшего друга. Рука тут же потянулась к шее, ослабляя галстук. — Чертова удавка.       Пэнси аккуратно присела на самый край, неловко приобнимая себя за плечи. Её беглый взгляд выдавал волнение, такое не свойственное обычно уверенной в себе девушке. Сейчас же она не знала, как себя вести и что говорить. И, кажется, её беспокоило что-то еще.       Драко нашел себе место в кресле, расположенном у большого камина, и лишь Теодор продолжал стоять посреди комнаты, а взор так и оставался прикованным к собранному еще вчера чемодану.       — Поверить не могу, что очередной год в Хогвартсе начнется без тебя, — нарушая недолгую тишину, произнесла Пэнси.       — Он не только начнется, но и закончится. Как и все последующие, — невесело усмехнулся Тео, нервно проводя рукой по волосам.       — На каникулы-то ты будешь приезжать? — спросил Драко, на что тот отрицательно помотал головой.       — Их я буду проводить во Франции. Отец нашел частную школу, в которой проводятся дополнительные курсы по углубленному изучению чар. Так что в следующий раз мы встретимся не раньше, чем закончится обучение в Дурмстранге.       Блейз присвистнул, вскинув брови. Об этой информации не знал еще никто из друзей.       Теодор вздохнул, запрокинув голову.       — Поезд через три часа, и в дороге у меня будет слишком много времени на размышления о будущем, поэтому сейчас я предлагаю оставить эти обсуждения. Лучше расскажите, что у вас нового?       — Не считая переполоха дома? — усмехнулся Драко, забарабанив пальцами по подлокотнику. — Судя по всему, Малфой-мэнор станет новой штаб-квартирой змееподобного гада. Я уже буквально предвкушаю, как мы обмениваемся утренними любезностями и обсуждаем за завтраком убийства грязнокровок.       Тео поморщился, слух порезался о последнее слово. Но он промолчал, никак не одергивая друга.       — Мама предлагала мне уехать, пока не поздно, — Блейз пожал плечами. — Не хочет снова ввязываться во все это.       — Кто бы мне предложил подобное, — отозвалась Пэнси, дернув плечом, а тяжелый взгляд продолжал прожигать напряженный профиль Нотта. — Но твоя мать права. Это лучшее решение.       — Может быть, но я все равно отказался. Не хочу бросать ни вас, ни свою привычную жизнь. К тому же, кто знает, может, все еще обойдется?       Нервный смешок вырвался из груди. Обойдется, как же.       Пока ребята перекидывались короткими фразами, Тео запрыгнул на широкий подоконник и молча наблюдал за друзьями, пытаясь не обращать внимания на ноющее чувство в груди. Попытался представить, что все они находились в гостиной Слизерина, обсуждая прошедший день или очередную стычку Малфоя и Поттера.       Слушать возмущения Драко всегда было донельзя забавно. Тот веселья ради сам провоцировал известную троицу гриффиндорцев, а потом бесился из-за публичных остроумных комментариев в свой адрес от любимицы всех профессоров и главной — по мнению многих — зануды школы. Тео же не считал подругу Поттера таковой. Она никогда не вызывала в нем раздражения, а, напротив, искренний интерес. Его буквально умиляло её рвение быть во всем лучшей. Для магглорожденной Грейнджер действительно была неплохой ведьмой, целеустремленной, умной и способной за себя постоять.       А еще, как выяснилось в прошлом году на Святочном балу, маленькая гриффиндорка была еще и красивой. Тогда она привлекла внимание многих, включая слизеринцев. В тот вечер даже у Драко не повернулся язык сказать ей что-то гадкое или хотя бы дразнящее.       Зато, судя по всему, повернулся у предмета ее воздыхания. Многие слышали её громкую ругань с Уизли, что знатно испортил подружке такой вечер, доведя до слез и просто сбежав, оставляя девчонку одну.       Тео тогда стоял где-то неподалеку, попивая пунш, из-за чего и стал свидетелем данной сцены. Сперва он не обратил внимания на громкую ссору, но когда слуха донеслись отчаянные рыдания, а взгляд заметил устало опустившуюся прямо на лестницу хрупкую фигуру в красивом платье, то буквально опешил от того, как сжалось в груди собственное сердце.       Он впервые видел, как Грейнджер, всегда ловко парирующая любые едкие в свой адрес комментарии, заплакала. И, казалось бы, какое ему до этого дело? Но внезапно вспыхнувшее желание поддержать побудило его дернуться в её направлении.       Тео не остановился, не замедлил шаг. Лишь бросил короткую фразу, поднимаясь мимо гриффиндорки по лестнице:       — Зря ты это, Грейнджер. Улыбка идет тебе больше.       Рыдания на мгновение стихли, а озадаченный взгляд прожигал его спину, пока Тео не покинул Большой зал.       Тео вздрогнул и зажмурился, когда в лицо прилетела подушка.       — Ты чего завис? — спросил Забини и успел увернутся от ответного броска. — Я позвал тебя раз пять.       — Я… — нахмурился, думая над ответом. Он действительно не слушал друзей последние минут десять. — Просто вспомнилось кое-что. Так о чем речь?       — О том, что если ты не будешь писать нам письма из своего сраного Дурмстранга, то мы приедем и набьем тебе твое смазливое личико, — заявил Блейз, подперев рукой подбородок.       Тео весьма искренне коротко хохотнул, скрещивая на груди руки.       — Ловлю на слове.       Оставшееся время слизеринцы пытались поддерживать отдаленные темы, не касаясь обсуждения мрачного будущего, что и без того свинцовой тучей висело над головами.       Спустя пару часов в дверь раздался тихий стук, и на пороге появилась Лесси.       — Господин Теодор, пора собираться, сэр, — тоненький голосок дрожал, эльфийка держалась, чтобы не разрыдаться.       Улыбка, застывшая на лице после очередной глупой шутки Забини, медленно спала с лица. Вся комната вновь погрузилась в тишину, давящую более обычного. Ребята быстро переглянулись между собой, и Тео заметил застывшие слезы в ярко зеленых глазах Пэнси, которая уже поднесла ко рту ладонь.       — Хорошо, — проглотив ком в горле, отозвался Теодор. — Дай нам пять минут.