Глава 1. Северный ветер: Рождение тьмы.
24 сентября 2025, 04:38Август, 1995
Теодор поморщился от яркого солнца. Погода в Блэкпуле была на удивление сносной, но даже чистое голубое небо и полное безветрие не добавляли красок мрачному порту. В нос ударил запах соли, рыбы и дерева — скверное сочетание. Слуха донеслись звуки бурной деятельности: перекрикивающиеся между собой портовые рабочие, гудки кораблей, противные вопли чаек и шум волн о причал. Последнее, пожалуй, было единственным, что не вызывало желания развернуться и прыгнуть обратно в поезд. Покинув вагон, Нотт невольно принялся рассматривать местность. Люди в грязных балахонах грузили бочки с неизвестным содержимым на ржавое судно. Моряки, не чураясь отборных ругательств, пришвартовывали свое судно к каменному причалу, покрытому толстым слоем водорослей и соли. Рядом находились многочисленные складские помещения, такие же серые и мрачные, как и все, что создавало отталкивающую атмосферу. Теодор был наслышан о том, что Блэкпул славился внушительным количеством контрабандистов и был одним из излюбленных мест Британии для людей весьма сомнительной репутации. Гримаса отвращения так и норовила прилипнуть к лицу, но Теодор пытался скрывать недовольство. Привлекать внимание не хотелось, но он понимал, что и без надменного выражения выглядел сюрреалистично в своем черном костюме и новенькой мантии, стоя среди этой грязи. Место встречи с наставником как нельзя лучше соответствовало представлениям о Дурмстранге. Именно здесь студентов Британии и Ирландии забирал корабль — так сказал отец. Вот только взгляд не зацепился ни за один силуэт, который потенциально мог бы быть его сокурсником. Тео выудил из пиджака карманные часы, сверяясь со временем. Он прибыл немного раньше договоренности, но его, в самом деле, напрягало, что поблизости не было никого, кроме небритых, подвыпивших и грубых рабочих в грязном тряпье. Может, Каркаров изменил свое решение о его зачислении? Эта мысль на мгновение вызвала приятное тепло во всем теле. Нотт был бы рад, если бы о нем просто забыли, и завтра он бы привычно отправился на Кингс-Кросс. — Я бы не советовал впредь появляться здесь в таком виде, — голос с очевидным ирландским акцентом принадлежал юноше. Теодор обернулся и заметил перед собой высокого парня, одетого, как типичный магл — черные джинсы, белые кеды, темно-синяя ветровка. Русые, немного растрепанные волосы казались в свете постепенно заходящего солнца слегка рыжеватыми. Светло-серые глаза с интересом рассматривали Нотта, а на губах так и застыла немного неловкая улыбка. — Простите? — Тео в искреннем изумлении вскинул брови. — Либо же внимательнее следите за своим багажом и карманами. В Блэкпуле много людей, ищущих, так скажем, легкую добычу, — принялся объяснять парень. — Обокрасть дорого одетого господина — дело не пыльное. Только теперь Нотт заметил за плечами юноши большой рюкзак, висящей на одной лямке. Он нахмурился, но рука все же сжалась крепче на ручке своего чемодана. Незнакомец проследил за его действием, и взгляд зацепился за перстень на длинном пальце. — Фамильный? — поинтересовался он. — В прошлом году я едва не лишился своего. Решил помочь здесь одной старушке по ее просьбе, так она мне чуть палец не оторвала вместе с кольцом. Ну, собственно, ее подельники в этот момент очень ловко стащили кошелек. Парень коротко рассмеялся, словно рассказывал анекдот. Он видел и чувствовал замешательство, если не сказать «растерянность» своего собеседника. — Поэтому я счел, что одеваться в магловские шмотки — лучшее решение. — Магловские? — Теодор тут же прищурился, зацепившись за оговорку, и понял, что его промелькнувшая догадка подтвердилась. Юноша же поджал губы, отводя взгляд. Было видно — он тоже не до конца понимал, с волшебником ли говорил. — О, это… — Я осведомлен, не нужно, — Тео усмехнулся, прерывая попытку что-либо объяснить, и первым протянул руку. — Меня зовут Теодор Нотт. — Слава Мерлину, — тот принял рукопожатие, заметно выдохнув. — Кристиан Ковано. — Благодарю за предостережение. — Ерунда, — Кристиан отмахнулся. — Могу поинтересоваться, что ты здесь делаешь? Прежде я не встречал в Блэкпуле других волшебников. — То есть? Разве не сюда прибывает корабль? — выпалил Теодор прежде, чем успел вспомнить о принципах полнейшей засекреченности новой школы. Его новый знакомый улыбнулся шире, заметив, что Нотт стушевался после своих же слов. — Сюда, — заговорщическим тоном ответил Кристиан, немного приблизившись. — Тогда почему?.. — Хотел убедиться, что ты здесь не в роли туриста, — он проигнорировал то, как Теодор цокнул, закатив глаза. Пожал плечами и с невозмутимым видом продолжил: — На самом деле, отсюда действительно отправляются единицы. В Дурсмтранге учится не так много иностранцев. Раньше с Блэкпула всегда забирали четверых, включая меня, но уже на второй год двоих парней отчислили, а в прошлом году ушла еще одна девушка, но уже по воле родителей. Поэтому для меня действительно в диковинку видеть здесь новое лицо. Теодор внимательно слушал, принимая информацию к сведению. Он не был удивлен этим фактам. Желающих учиться в школе с клеймом темной магии было мало, особенно на контрасте с таким живым и уютным Хогвартсом поблизости. — Что ж, ясно, — сухо отозвался Нотт. — Теперь, очевидно, нас двое. Кристиан прищурился, впиваясь внимательным цепким взглядом в лицо Тео, что снова сделалось отстраненным. Даже скучающим. — Переводишься? В ответ короткий кивок, без каких-либо пояснений. — Дай угадаю: из Хогвартса? Зачем? — Глупый вопрос, — Теодор хмыкнул, снова бросая взгляд на часы. — Учиться. — Дурмстранг не для слабаков. Потянешь? — в голосе Кристиана не было вызова, надменности или насмешки. Ничего, кроме вполне дружелюбного любопытства. «Другого выбора нет», издевательски посмеивался внутренний голос. — Иначе и быть не может. — Излишнюю самоуверенность там выбивают весьма быстро. — Устанут бить. Улыбка Криситиана сделалась снисходительной. Он прищурился, очевидно оценивая юношу, что производил впечатление очередного отпрыска с громкой фамилией и раздутым чувством важности. Однако принял решение воздержаться от комментариев, оставив Теодора наедине со своей убежденностью. Он знал не понаслышке, как Дурмстранг умел ломать представление избалованных детей о собственной исключительности. Кристиан набрал в грудь воздуха, намереваясь сменить тему, но неозвученные слова и остались таковыми, поскольку внимание привлекло море. Взгляд метнулся за спину Нотта, и Теодор тут же обернулся. Общий пейзаж оставался спокойным, и обычный прохожий вряд ли заметил бы легкую рябь. Тео пригляделся. Неуловимое движение под водой, беззвучное — словно нечто тяжелое и громадное всплывало с глубин на поверхность. Мысленно он успел провести параллель с хогвартским кальмаром, обитающем в Черном озере. Вот только это чудовище сложно было представить дружелюбным. Вода начала вздыматься. Теодор нахмурился и принялся вертеть головой по сторонам. Конечно, магглы не могли ничего видеть. Наверняка корабль был защищен похожим комплексом чар, что и «Ночной рыцарь» Раздался мощный и вместе с тем приглушенный всплеск. Будто под толщей льда раздался взрыв, спровоцировавший сотрясение. Постепенно из-под волн начал подниматься огромный темный корпус корабля. Как большое подводное чудовище, пробуждающееся ото сна, медленно — даже величественно — стремилось на поверхность, желая явить себя и внушить всем наблюдающим страх. Тео не заметил, как задержал дыхание не в силах оторваться от зрелища. Низкие стоны такелажа, мрачный скрип древнего дерева и кровь, волнительно бурлящая в собственных жилах, сплелись в один протяжный гул, вводя в гипнотическое состояние. В прошлом году перед Турниром Трех Волшебников ему довелось застать появление этой громадины воочию, но тогда он не был так близко к многовековой махине. Он ощутил настоящий трепет, защекотавший грудную клетку, когда в голову пришло осознание, что величественный корабль прибыл за ним. Когда показалась основная часть корпуса, расправились паруса с отличительным гербом школы. Огромные массы воды шумным каскадом заструились по бортам. — Впечатляет, скажи? — Кристиан легонько пихнул Тео локтем, выводя того из состояния оцепенения. — Это мой пятый год, а я все восхищаюсь, как ребенок. Корабль полностью обрел форму. Он не был просто машиной — нет. Это было древнее существо. Опасное и могущественное. То, что дышало магией, искрилось холодным свечением. Не возникало и малейших сомнений в том, что судно было буквально создано для того, чтобы победить саму стихию. Теодор не мигал, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не открыть от восхищения рот. Он вдруг в полной мере ощутил, как становится причастным к чему-то тайному, темному, но до бесконечности завораживающему. Он знал, что запомнит на всю жизнь ту едкую смесь страха и благоговения. Запомнит суровый облик корабля, что унесет его в другой мир — в расплывчатое и пугающее будущее, к написанию которого приложил свою руку одержимый темными силами отец.***
Ноги ступили на просторную палубу. Здесь ожидаемо не было и намека на какую-либо роскошь. Грубые, необработанные доски темного дерева, плотно прижатые друг к другу, образовывали шершавый настил. Скользко не было — судя по всему, использовались некие влагооталкивающие чары или составы. Четыре высокие мачты уходили в самое небо, массивные паруса из плотной темно-серой ткани и фигура дракона в носовой части придавали кораблю зловещий вид. Теодор старался держаться рядом с Кристианом, для которого обстановка была более, чем привычна. — Где все? — нахмурившись, спросил Нотт, пока изучающий взгляд продолжал блуждать по бортам и надстройкам. Он был уверен, что здесь будет более оживленно, вот только на деле же несколько человек в угольно-серых одеждах изредка перекрикивались короткими фразами. — В каютах, — отозвался Кристиан. — Сейчас на поверхности лишь те, кто принимает участие в управлении кораблем. Обычно это пара преподавателей и студенты старших курсов. Теодор не успел задать ни одного вопроса, коих имелось предостаточно. Навстречу неспешно направлялся высокий мужчина в длинном шерстяном пальто с высоким воротником. Сцепленные позади руки, приподнятый подбородок и внимательный колючий взгляд так и приклеился к лицу Нотта. — Добрый вечер, профессор, — Кристиан склонил голову, когда мужчина стал рядом. Черные волосы, забранные в низкий хвост на затылке, острые скулы, тонкие губы и близко посаженные большие глаза непонятного цвета заставили невольно провести ассоциацию с хищной птицей. — Добрый, — голос был низким, немного грубоватым, но спокойным. Почти ленивым. Мужчина взглянул на Кристиана: — Мистер Ковано, отнесите свои вещи. После — покажете мистеру Нотту, что и где здесь находится. Тот молча кивнул, верно понимая просьбу оставить их наедине, и скрылся за ближайшим люком. — Меня зовут Ингвар Димитров, — представился мужчина, теперь обращаясь непосредственно к Теодору. — Я являюсь преподавателем Темных Искусств и Древних рун в Дурмстранге, а так же благодаря вашему отцу — вашим личным наставником. Теодор вскинул брови, мысленно прикидывая, какую сумму забашлял отец, чтобы нанять ему надзирателя. И не абы кого, а преподавателя Темной магии. С губ почти слетел язвительный смешок. Конечно. Разве Маверик успокоился бы, просто отправив сына сюда? Ему был жизненно необходим тотальный контроль и постоянная осведомленность о достижениях и провалах сына. — Безмерно рад знакомству. Надеюсь, все три года мы проведем незабываемо, — Тео улыбнулся самой вежливой улыбкой из своего арсенала. Почти свело скулы. Презрение в синих глазах было очевидным, но он быстро понял, что впредь стоило скрывать любую неприязнь. Нотт протянул было руку, но в следующую секунду его буквально согнуло пополам, позвоночник тихонько хрустнул, а улыбка мгновенно превратилась в кривую линию. Стало ясно — мужчина в совершенстве владел и невербальной магией. — Наклона головы в следующий раз будет достаточно для проявления должного уважения, — хмыкнул Ингвар, продолжая держать руки за спиной. — И к следующей нашей встрече изучите термин «субординация». Печально, что выходец из благородного рода с ним незнаком. — Прошу прощения, — сквозь зубы процедил Тео, выпрямляясь. — Более не повторится. — Разумеется, если не хотите, чтобы вас вышвырнули из школы раньше, чем вы туда попадете, — тот ответил такой же слащавой ухмылкой. — Добро пожаловать на корабль. Наслаждайтесь дорогой, путь будет не близким. Он развернулся, направляясь прогулочным шагом к рулевой рубке, напоследок бросив через плечо о том, что назначит встречу по прибытии в Дурсмтарнг. Зубы стиснулись сами собой, нос агрессивно втягивал воздух. Прекрасно. Отец явно постарался, выбрав из всех возможных вариантов эту ходячую надменность. — Порядок? — заметив, что Димитров покинул общество Нотта, Кристиан рискнул подойти ближе. Понизив голос, он счел нужным добавить: — Старайся хотя бы делать лицо попроще, когда общаешься с профессорами. И не конфликтуй. В Дурмстранге нет отработок в библиотеке и прочей чуши. Наказания весьма суровы. — Непростительными бросаются? — иронично хмыкнул Тео. Кристиан помолчал, не спуская с профиля Нотта изучающего взгляда. Качнул головой, проговаривая: — Знаешь, иной раз проще выдержать Круцио, — он не дал Теодору ответить, тут же переводя тему: — Идем, пока еще заняли не все каюты. И рекомендую сразу переодеться в форму. Скоро похолодает.***
Теодор никогда не замечал за собой морской болезни, но бесконечная качка уже порядком раздражала. Раздражало все, если быть совсем откровенным: отец с его треклятым решением, напыщенный наставник, тесная каморка вместо привычных купе Хогвартс-экспресса, насмешливые взгляды будущих сокурсников, колючий воротник шерстяного сюртука. Рука в очередной раз нервно принялась чесать шею, пока взгляд оставался прикован к единственному маленькому окошку, за которым не было видно ничего, кроме бесконечных беспокойных вод. Кристиан беседовал с двумя парнями, имена которых Теодор уже благополучно позабыл. То ли болгарские, то ли русские, то ли сербские фамилии казались ему слишком сложными, к которым было необходимо привыкнуть, прежде чем запоминать. — Эй, Нотт, — позвал голос, который буквально звенел ехидством. — Так в чем все же причина? Менять сказочный замок на неприступную крепость. Тео обернулся. Трое парней расслабленно сидели на обычных деревянных скамьях, установленных по периметру каюты. Тот, что заговорил с ним, вальяжно откинулся на стену позади себя и скрестил на груди руки. Нотт не понял, какие именно эмоции скрывались в этом цепком оценивающем взгляде. Враждебность? Или обычное любопытство? — Хоть у кого-то из хогвартских детишек начали прорезаться амбиции. Или после случившегося на Турнире пришло осознание бесполезности вашего обучения? — это был второй говоривший. Кажется, он представился Александром. Теодор хмыкнул, вскинув брови. Не хотелось портить ни с кем отношений до прибытия в школу, но и выглядеть в глазах сокурсников пубертатным подростком, ведущимся на малейшие провокации, он тоже не собирался. — Произошедшее на Турнире — печальное стечение обстоятельств, не более. Это никак не определяет эффективность обучения. — То есть ты придерживаешься мнения газет насчет Мальчика-который-выжил? Думаешь, возвращение Темного Лорда — ложь? Он пожал плечами, но так и не сумел сдержать ироничной усмешки. Если бы это была ложь, Маверик не отправил бы его в ссылку. — Никто не видел того, что произошло в лабиринте, — уклончиво ответил он. На несколько секунд повисло молчание. Теодор видел, что обсуждаемая тема действительно интересовала всех присутствующих. На лицах отражалась задумчивость. Ему же было любопытно, как к этой кричащей новости относились в Дурмстранге. — А вы что думаете? — Сложно сказать, — голос подал Кристиан. Он нахмурился, дернув плечом. — Я был среди зрителей в тот день. Истерика Поттера над трупом Диггори выглядела весьма натурально. — Да, вот только никакие подробности так и не выходили за пределы вашей школы, — произнес Александр. — Не прольешь на них свет? — Думаешь, что за общим застольем Дамблдор в красках делился с детьми деталями убийства одного из учеников? — Но студенты наверняка сплетничали между собой. — А ты собрался искать в сплетнях правду? — Тео с тихим смешком покачал головой. — Не отрицаю, что, может, Поттер и рассказывал что-то своим друзьям, вот только в школе мы с ним даже не здоровались. — Оу, а я был уверен, что у вас там культ поклонения Выжившему, — хохотнул Дамьян — Нотт, наконец, вспомнил его имя. — Конечно. По четвергам даже водили вокруг него хороводы, — парировал, закатив глаза, но после короткой паузы добавил уже серьезнее: — Спешу огорчить, Поттер — обычный парень, которому не повезло. Уверен, что он и сам не доволен прилипшим к нему клеймом и постоянным вниманием. Корабль вдруг задрожал, завибрировала каждая доска, а слуха донесся усиливающийся гул. Протяжно скрипнуло дерево, и в тот же миг Теодор почувствовал, как заложило уши. Нахмурившись, он вопросительно взглянул на невозмутимых парней. — Погружаемся, — пояснил Кристиан. — Первый раз может побаливать голова, потом привыкнешь. Лучше присядь, — посоветовал он и немного подвинулся, освобождая место. Теодор не стал отказываться. Он плюхнулся на скамью с полнейшим отсутствием грациозности из-за внезапного толчка. Единственным источником света в каюте осталась небольшая лампа, за окнами же виднелась лишь чернота. Воздух стал более плотным, а все пространство вокруг заполнил приглушенный шум воды — глухие удары о корму, плеск. Создавалось ощущение, что они находились в звукоизолированный сфере. Что, в общем то, наверняка, так и было. — Долго мы будем под водой? — Пока не окажемся в Норвежском море.***
Длинное темно-синее пальто, такое легкое на вид, на удивление прекрасно согревало. Теодор не знал, из какой именно шерсти оно было пошито, но на сто процентов был уверен в добавлении магических влаго- и ветроотталкивающих нитей. Тео стоял у борта корабля, нервно теребя кованную металлическую пуговицу, не в силах оторвать восхищенного взгляда от пейзажа. Огромные горные хребты, вздымающиеся из-под кристально чистых вод тянулись на многие мили. Острые вершины мягко подсвечивались розовым светом солнца, медленно выползающим из-за горизонта. Рассвет окрашивал редкие растительные участки и доминирующие скалы, окутанные легким туманом. Острова не были таковыми в привычном своем понимании. Изрезанная береговая линия представляла собой сложную сеть из фьордов, бухт и заливов, прозрачная с бирюзовым отливом вода которых проникала глубоко в сушу. Корабль медленно проплывал крохотные рыбацкие деревушки, пестрящие разноцветными немногочисленными домиками. Тео не заметил, как стал улыбаться, делая глубокие вдохи. Воздух здесь был особенным, словно влажный поцелуй океана — он пах солью и свободой. — Тебе повезло, — Кристиан стал рядом, опираясь обеими руками о деревянный бортик слева от Теодора. — Погода не смазала первое впечатление от школы. Зачастую здесь стоит непроглядный туман или бушуют сильные ветра в купе с ливнем. — Я ожидал вечного шторма, — улыбнулся Тео. Ковано поморщился. — Да, у людей давно закрепилась подобная ассоциация. Но, не волнуйся, штормы, действительно, не редкость. Еще насмотришься. — До школы далеко? — Не особо. Деревни позади, а значит, что плыть осталось около получаса. Все оставшееся время они так и простояли на борту, не возвращаясь в каюту. Студенты лениво выползали наружу, пока Теодор продолжал завороженно наблюдать за тем, как рассвет рисовал на склонах своими яркими красками. Он чувствовал, что раздражение на ситуацию с поступлением постепенно растворялось в чистом энтузиазме. С искренним интересом расспрашивал Кристиана о самом замке, об учебе, о том, как был устроен мир, в который вот-вот шагнет. — Нет, в Дурмстранге нет деления на факультеты, — он помотал головой. — И мне всегда казалось странным, что в Хогвартсе их так много. — Четыре. — Знаю, — Кристиан махнул рукой и принялся рассуждать: — Вот только не пойму, зачем сознательно делить детей и давать им потенциальные причины и поводы для соперничества и споров? — Соперничество побуждает к самосовершенствованию. — Соперничество — ничто иное, как борьба за достижение превосходства, которое порождает стереотипы и предвзятость по отношению друг к другу, — хмыкнул парень. — За время Турнира я видел, как принадлежность к тому или иному факультету меняет взаимоотношения. Тот же Слизерин, — если не ошибаюсь — чего только стоит. Большего высокомерия, чем в этих ребятах, я никогда не встречал. Ходят по школе, словно павлины, а на деле ничего кроме пышного хвоста не имеют. Теодор прищурился, слушая его точку зрения. Он усмехнулся, размышляя над услышанным. — В Дурмстранге никто не станет унижать человека за то, что он полукровка или маглорожденный, — продолжил Кристиан. — Если, конечно, он не циничный грубый болван, заслуживший своими поступками обратного. — Хоть где-то отсутствуют предрассудки, — отозвался Тео. — Я, кстати, как раз-таки учился на Слизерине. Кристиан вскинул брови, переводя взгляд на глаза Нотта, блестящие сразу несколькими эмоциями. — Я не стану извиняться, — он хмыкнул. — Лучше скажи, вас там обучают смотреть на людей так, что тут же хочется пойти и помыться? Теодор рассмеялся, но в голосе не было веселья. — Так вот, что о нас думают окружающие, — он покачал головой. — А ты удивлен? — В общем-то, нет, — пожал плечами. — Я понимаю, почему складывается такое впечатление. Не стану отрицать, что на Слизерине учится много ребят, которых воспитывали с установкой о том, что они особенные уже потому, что чистокровные. В большинстве семей до сих пор прививают нетерпимость к тем, кто… отличается. Память услужливо подбросила самый яркий пример: Гермиона Грейнджер — девочка, житья которой многие его сокурсники не давали на протяжении всего времени обучения. Кристиан присвистнул, в удивлении вскидывая брови. — Так у вас не только замок средневековый. — К сожалению. — Тебя так же воспитывали? Внезапный личный вопрос на пару секунд ввел Теодора в ступор. Недолго подумав, выпалил честное: — И да, и нет. — То есть? — Отец придерживается подобных взглядов, а… — он тяжело сглотнул. — А мама никогда не одобряла его ненависти. Тео отвел взгляд, неосознанно скользнувший к небу — туда, где он продолжал искать ее по привычке. Нежное солнце мягким светом касалось лица. Ему хотелось верить, что везение — как сказал Кристиан — на самом деле было поддержкой. Словно мама была его ангелом, что развеяла над треклятой школой тучи и в очередной раз напомнила, что он не одинок. — Если бы не она, то все эти предрассудки давно бы пустили корни в моей голове. — Святая женщина, выходит, — Кристиан усмехнулся. — Была, — поправил его Тео и заметил, как собеседник тут же изменился в лице, в выражении которого отчетливо скользнуло чувство вины. — О, я прошу прощения… — Ничего. Диалог смазался. Повисла липкая тишина, нарушаемая только шумом воды и негромкими голосами студентов. — Вот и школа, — спустя некоторое время произнес Кристиан, указывая кивком головы направление. Рядом с горным хребтом возвышалась одинокая неприступная скала, венчаемая огромным, словно выросшим из нее, неприступным замком. Массивные стены почти что сливались с ландшафтом, высокие узкие башни с зубчатыми стенами напоминали оборонительные сооружения. Замок абсолютно не был похож на сказочный Хогвартс. Никакого изящества и украшений. Небольшие узкие окна с бойницами, огромные кованые ворота из темного металла, сторожевые башни — все это делало его похожим на настоящую крепость. Нижняя часть горы была крутой, с отрывистыми скалами и пропастями. Практически полностью отсутствовала растительность — лишь редкие кривые деревья, карликовые кусты и мхи. Здесь природа и магия сливались воедино, создавая атмосферу выживания. Все от фундамента замка до его вершин буквально кричало о древности и мощи. — Добро пожаловать в Дурмстранг, — губы Кристиана сложились в легкую кривую улыбку, когда он услышал от Теодора тихое грязное ругательство.***
Август, 1995
Гермиона стояла у окна, обняв себя за плечи. В носу щекотало от пыли, что толстым слоем покрывала подоконник. Здесь было… неуютно. Вечный полумрак, развешанная по углам паутина, потрепанная старая мебель, ворчливые портреты давно почивших Блэков и домовик Кикимер, который не упускал возможности выразить свою неприязнь к магглорожденной девушке каждый раз, когда сталкивался с ней в коридорах. Все это не давало расслабиться ни на минуту. Но больше всего Гермиону тревожил Гарри. Нападение дементоров в Литтл-Уингинге, угроза Министерства об исключении Поттера из школы, судебное слушание — даже в мыслях это звучало безумно. — Хочешь печенья? — предложил Рон, вернувшийся в комнату с большой тарелкой, и плюхнулся на кровать. Гермиона раздраженно закатила глаза. — Как ты можешь просто есть, когда твой… наш друг в беде? — И что теперь, голодать? — с набитым ртом возмутился Уизли. — К тому же, он скоро прибудет, а вопрос с исключением решат. Я уверен. Девушка вздохнула и нервным движением заправила непослушные пряди волос за уши, отворачиваясь обратно к окну. Погода снаружи была подтверждением того, что грядет что-то страшное. Весь мир будто бы замер, готовясь к буре, постепенно теряя свои краски. Грозные свинцовые тучи сгущались где-то на горизонте, медленно приближаясь к земле, словно хищник, готовящийся к нападению. Гермиона смотрела на беззвучные зловещие вспышки и чувствовала, как в груди разрастался страх. Никто не знал, что будет дальше. Министерство отказывалось верить в возвращение Волдеморта, на что она безумно злилась, считая, что они просто теряли время. Каждый год обучения так или иначе превращался для Золотого Трио в своеобразное приключение. Вот только их опасность стремительно возрастала. Не хотелось даже пытаться представить, какими событиями наполнится пятый курс. Черное небо треснуло оглушительным раскатом, озаряясь электрическим светом. Гермиона вздрогнула и тут же обернулась, когда вместе с громом позади раздался приглушенный хлопок двери. — Гарри! — почувствовала, как с шеи упал огромный камень, и тут же сорвалась с места, кидаясь с крепкими объятиями на шею друга. — Рон, Гарри здесь! Мерлин, как ты? — Задушишь, — с улыбкой произнес Поттер, но не отстранил от себя подругу. Обвил руками в ответ, зарываясь в густые волосы и впервые за лето чувствуя, как одиночество временно отступает в тень. — Гарри, я проверила: они не могут тебя исключить! Расскажи, как все произошло? — Дай ты ему вздохнуть, — Рон закатил глаза, но тоже не смог сдержать улыбки. — Что это за место? Что за Орден Феникса? И почему я снова узнаю обо всем последним? — радость от встречи с друзьями сменилась слишком резко очевидной обидой. — Мы… все расскажем тебе. Прости, Дамблдор запретил писать об этом в письмах, — Гермиона поджала губы, виновато опуская глаза. — Боялся, что сову могли перехватить. — Да. Он посчитал, что у маглов тебе будет безопаснее, — поддержал подругу Рон. — Безопаснее? — едко фыркнул Поттер. — На кого-нибудь еще этим летом нападали дементоры? — Послушай, — девушка вздохнула и присела на край кровати, вытирая вспотевшие от волнения ладони о ткань штанов. — Дамблдор поручил людям из Ордена приглядывать за тобой. — Плоховато они справлялись. Зачем Дамблдору что-то от меня скрывать? Он считает, что мне нельзя доверять? Или что я не способен за себя постоять? Потому что иначе я не понимаю, почему проторчал все лето у Дурслей, пока вы были здесь и участвовали во всем, что происходит. — Не участвовали. Нас ни разу не пускали на собрания, — поправил его Рон, но тут же стушевался под пронзительным, злым взглядом зеленых глаз. — Какая досада! Вот только это не отменяет того факта, что я просидел эти месяцы на Тисовой улице, таская из баков газеты, в надежде узнать хоть что-то! Гермиона устало прикрыла глаза. Она прекрасно понимала чувства друга, потому что и сама была бы в бешенстве, если бы оказалась на его месте. Гарри кричал еще долго, отказываясь даже слушать оправдания друзей. Поттеру было необходимо дать выход эмоциям — они оба это понимали. И только спустя время, когда, наконец, повисла долгая пауза, Гарри шумно выдохнул и уселся прямо на пол, опираясь спиной о кресло позади. — Где мы? — В штаб-квартире Ордена Феникса, — незамедлительно ответил Рон. — И что это значит? — все еще недовольно выпалил Поттер. — Это тайное общество, которое возглавляет Дамблдор. В него входят те, кто уже боролся против Сам-знаешь-кого. Мы знаем человек двадцать, но уверены, что есть и другие. Тишина вновь окутала комнату. Воздух буквально вибрировал напряжением. — И? — с нажимом произнес Гарри, вскидывая брови и выжидающе уставился на друзей. — Что «и»? — Рон нахмурился и взглянул на Гермиону, словно прося о помощи. — Волдеморт! — взорвался Гарри, едва не подскакивая на месте. — Какие новости? Где он? Как с ним сражаться? Внезапный хлопок заставил всех троих вздрогнуть. В комнате буквально из ничего возникли близнецы Уизли. — Хватит так делать, — инстинктивно схватившись за свою волшебную палочку, на выдохе произнесла Грейнджер. — Привет, Гарри, — в один голос выпалили Фред и Джордж, игнорируя слова девушки. — Раньше ты возвращался не так громко. — Испытания по трансгрессии прошли успешно? — усмехнулся Поттер, но его взгляд потеплел. Он был рад видеть братьев Рона. — Ага, с отличием, — подмигнул Джордж. — Внизу намечается большое собрание. Если вы закончили орать, то приглашаем узнать, что там происходит, — добавил Фред и продемонстрировал собственноручно созданный Удлинитель ушей.***
Слушание в Министерстве прошло успешно, и это очевидно было заслугой Дамблдора. Гермиона и Рон с сочувствием смотрели на Гарри, который снова и снова мучился от непонимания поведения директора, бросаясь гневными тирадами. Дамблдор буквально игнорировал существование Поттера, делал вид, что не слышал вопросов, не видел испуганных глаз, искрящихся обидой и злостью, сверкающих за тонкой оправой круглых очков. Гарри без конца рвался на собрания, яростно выражая свое желание вступить в Орден Феникса, и, кажется, только присутствие Сириуса действовало на него успокаивающе. Гермиона чувствовала, что общаться с лучшим другом становилось все сложнее. Каждый диалог был похож на хождение по лезвию — одно неосторожное слово, и Гарри взрывался просто потому, что изводился десятками вопросов днем, а ночами страдал от кошмаров. Ему было страшно и как никогда одиноко. Гермиона и Рон спокойно терпели вспышки агрессии, мягко подбирали нужные выражения, пусть и не всегда умело, но они пытались отвлекать лучшего друга. Вот только в штаб-квартире Ордена это было невозможно, поэтому Гермиона буквально молила Мерлина о том, чтобы дни до возвращения в школу пролетели как можно быстрее. Хогвартс был их общим домом — уютным, теплым и безопасным. Она верила, что родные стены дадут Гарри вздохнуть полной грудью и хотя бы на время абстрагироваться от произошедшего на Турнире и от того, что еще только должно было случиться. Всю дорогу до школы они провели за разговорами ни о чем и поеданием сладостей без особого аппетита. Каждый старался делать вид, что все, как всегда и за дверью купе не существовало никаких проблем. Гарри даже посмеялся с пары шуток Рона, пока Гермиона с нежностью смотрела на этих двоих, бережно охраняя внутреннюю надежду на банальное «все будет хорошо — Хогвартс уже близко». — Прошу прощения, — после тихого стука из-за открытой дверки купе показалась голова Невилла. — Я только что видел Падму, она просила вас, Гермиона и Рон, зайти в купе старост. — Мерлин, как я могла забыть? — Гермиона едва не подскочила на месте. Из-за последних событий из головы напрочь вылетело то, что в этом году ее ответственность за собственный факультет ощутимо возрастет. Она нахмурилась, испытующе косясь на Уизли, который едва не подавился шоколадной лягушкой от ее вскрика: — Рональд! Почему ты не напомнил? Спасибо, Невилл, мы будем через пару минут. — А что сразу я? — он с трудом сглотнул. — Я тоже забыл. — Гарри, мы ненадолго. Не хотелось оставлять Поттера одного, но выбора не было. Все же они с Роном долго и упорно шли к тому, чтобы заслужить должность старост своего факультета. Гарри ободряюще им улыбнулся, молча утыкаясь в газету, чьи заголовки так и пестрили его именем с результатами слушания. — Не могу дождаться, когда смогу прищучить Малфоя и его свиту, — заговорщически поделился Рон, когда они уже почти подошли к нужному купе. — Ты же не думаешь злоупотреблять своим новым положением? — закатывая глаза, отозвалась Гермиона. — Кто еще кого прищучит, Уизли, — голос за спиной заставил обоих гриффиндорцев замереть на месте и обернуться. Перед ними стоял Малфой, привычно одетый в дорогой черный костюм. Аккуратно уложенные волосы, колкий взгляд серых глаз, надменная ухмылка — все было при нем. — Не говори, что ты… — Рон вскинул брови, не скрывая удивления. — Староста Слизерина, — закончил за него Драко. Несильно пихнув Рона плечом, он протиснулся между гриффиндорцами, и стремительной походкой первым шагнул в купе. — Индюк напыщенный. Теперь я точно сниму при случае с его свиты несколько баллов, — буркнул Рон и продолжил маршрут, не сразу заметив, что нахмурившаяся Гермиона несколько секунд так и простояла на месте, задумчиво глядя перед собой. — Ты чего? В самом деле удивилась? Я, в целом, так и предполагал: кто, если не Малфой? — Я ставила на Теодора Нотта, — поделилась девушка, поравнявшись с Уизли. — Как минимум, потому что его успеваемость лучше. — Может и лучше. Но у него нет папочки, который готов подкупить каждого в Хогвартсе, чтобы его избалованный отпрыск всегда был впереди всех. Гермиона дернула плечом, но промолчала. Не видела смысла развивать эту тему дальше, потому что отчасти была согласна с Роном. Они вошли в купе, где собрались уже все выбранные старосты своих факультетов, за исключением девочки со Слизерина. — Всем привет, — поздоровалась Грейнджер, присаживаясь на свободное место рядом с Ханной Аббот. — Простите, что задержались. — О, все в порядке. Еще даже не все подошли, — дружелюбно улыбнулся Эрни Макмилан, после чего обратился уже к Малфою: — Драко, где Пэнси? «Боги, только не Паркинсон», — тут же пронеслось в голове, а из груди вырвался тяжелый вздох. Гермиона жутко недолюбливала эту выскочку, от бесконечных насмешек которой ее натурально тошнило. — Будет минут через пять, — ровным голосом отозвался слизеринец, откидываясь на спинку мягкого сиденья справа от Энтони Голдстейна. — Что ж, тогда пока можете ознакомиться с этими свитками. Как придет Пэнси, вместе все обсудим, — Ханна протянула каждому из присутствующих по пергаменту, перетянутому бордовой лентой. На пару минут купе погрузилось в тишину, нарушаемую лишь тихим шелестом бумаги. Гермиона бегло прошлась глазами по строчкам, гласящими об обязанностях, которые она и без того уже дотошно заучила наизусть. Воспользовавшись моментом, она скосила взгляд на Малфоя, который выглядел немного иначе, и дело было не только во внешности. Да, он сделался за лето еще выше, черты лица заострились, окончательно теряя любые детские признаки. Но внимание привлекло не это, а молчаливое спокойствие, — даже равнодушие, —которого не было раньше. Обычно на лице была вечно недовольная брезгливая кривая линия губ, пропитанный цинизмом взгляд, а сейчас — ничего. — Прекрати пялиться, Грейнджер, иначе я подумаю, что ты влюбилась, — не отрывая глаз от пергамента, усмехнулся Драко. Гермиона удержалась, чтобы не фыркнуть в ответ, и вместо этого решила пойти на небольшой блеф, намереваясь выкрутиться из ситуации, пока щеки предательски не вспыхнули от раздражения, которое сокурсники вполне могли бы считать за смущение словами Малфоя. Нет уж, такого позора она бы не пережила. — Старостой Слизерина должен был стать Нотт, верно? — прищурившись, произнесла она. — Почему директор изменил решение? Драко хмыкнул, откладывая пергамент. Их взгляды встретились, он немного наклонил голову и выдержал небольшую паузу. — И с чего же ты это взяла, мисс Всезнайка? — Успела полюбопытствовать о том, с кем придется сотрудничать. — Теодор отказался от должности, — ответил за Малфоя Эрни, легко пожимая плечами. — Почему? — Вас это не касается, — пресекая попытки Макмилана закончить объяснение, резко перебил его Драко, инстинктивно подавшись вперед. Он хотел сказать что-то еще, но дверь купе приоткрылась, привлекая всеобщее внимание. В проходе показалась Пэнси Паркинсон. Она одна из немногих уже переоделась в форму. Молча кивнула сокурсникам и тут же заняла место рядом с Малфоем. Девушка выглядела действительно расстроенной, о чем свидетельствовали покрасневшие глаза и плотно сжатые губы. От Гермионы не укрылось то, с каким волнением и сочувствием взглянул на нее Драко, когда та осторожно опустилась на сиденье. Да что с ними всеми не так? Она не понимала, почему все слизеринцы, которых успела встретить, выглядели так, будто несли всеобщий траур. Гермиона и Рон молча переглянулись. Уизли пожал плечами, но его удивленно-довольный вид ясно говорил о злорадстве — наконец-то змееныши заткнулись и перестали плеваться ядом направо-налево. Собрание действительно длилось недолго. Ребята обсудили основные пункты общих обязанностей, наметили график патрулирований, после чего вернулись каждый в свое купе. — Догадайся, кого назначили старостами Слизерина, — недовольно хмыкнул Рон, плюхаясь на сиденье напротив Гарри. Поттер со скучающим видом поднял взгляд на вошедших друзей. — Малфоя? — И Паркинсон, — кивнула Гермиона и скрестила перед собой руки. — Как можно было выбрать самых гадких представителей факультета? — Что ж, значит, готовимся к тому, что очки с нашего факультета будут стремительно уменьшаться, — без особых эмоций фыркнул Гарри, брезгливо откладывая паршивую газетенку подальше.***
Церемония распределения закончилась, первокурсники заняли места, после чего из-за стола поднялся Дамблдор. Его глаза блестели из-под очков-половинок, а из-за бороды проглядывала добродушная улыбка. — Добро пожаловать, дорогие ученики! — громко произнес директор, и зал затих, полностью обращая внимание на говорившего. — Хогвартс приветствует как новые, так и старые лица! Я рад видеть ваши горящие энтузиазмом глаза, готовые к новому учебному году. Гермиона заметила, как напрягся Гарри, с трудом сдерживаясь, чтобы не отвернуться от Дамблдора. Линия его челюсти стала четче, а на скулах играли желваки. Он все еще держал на директора обиду за необоснованное молчание и бесконечные тайны даже в том, что касалось непосредственно Поттера. — Я знаю, что каждый из вас слышал о произошедшем в прошлом году и, возможно, даже видел некие тревожные знаки. Но я хочу заверить, что Хогвартс по-прежнему останется для каждого из вас самым безопасным местом — мы с преподавателями будем стоять на защите, на страже вашего спокойствия, — после небольшой паузы произнес Дамблдор. Сотни доверчивых взглядов были устремлены на директора, никто не решался обменяться друг с другом и парой слов. Дамблдор же снова выдержал паузу и будто невзначай скользнул глубоким взглядом по столу Гриффиндора, задерживаясь на Гарри. — Этот год потребует от нас больше стойкости. Я призываю вас быть бдительными, но не падать духом. Поддерживайте друг друга, помогайте тем, кто слабее, и никогда не забывайте, что даже в самые темные времена свет всегда найдет свой путь. Зал взорвался аплодисментами, и на столах тут же возникли различные блюда. Студенты с аппетитом набросились на угощения и по помещению снова зажужжал гул счастливых голосов и звон посуды. Вот только следующее объявление Дамблдора испортило весь аппетит.***
Сентябрь, 1995
Первый месяц подходил к концу, но Теодор до сих пор не мог с полной уверенностью даже мысленно сказать, что привык к новому режиму. Он исправно посещал все занятия, оставался три раза в неделю на дополнительные уроки Димитрова, которые заранее проплатил отец. Его выматывал темп, заданный преподавателями Дурмстранга. Здесь было куда больше физических нагрузок относительно Хогвартса. Если раньше после занятий он лениво прогуливался с друзьями по окрестностям школы или коротал время за своими делами в спальне, то здесь, после тяжелого трудового дня он едва доползал до кровати. Сил хватало лишь на то, чтобы принять душ и с горем пополам выполнить индивидуальные задания. К слову, сосредоточиться в новой спальне, рассчитанной сразу на восемь человек, было действительно непросто. Комната представляла собой тесное для такого количества человек пространство, по периметру которого располагались двухъярусные кровати. Здесь почти не было личного пространства — над каждой постелью висели одинокие полки для хранения вещей. Все остальное было общим. Два огромных дубовых шкафа, встроенных в стену, и два письменных стола из темного дерева. Единственный плюс, который Тео сумел вычленить — было тепло. Намного теплее, нежели в подземельях Слизерина. Замок хорошо отапливался с помощью мощных чар, защищая его от непогоды. Из всех парней, с кем Нотт делил комнату, выстроить более или менее дружелюбные отношения он смог только с Кристианом Ковано. Остальные парни только и занимались тем, что подтрунивали над Тео из-за малейших неудач. А пока что таковых имелось предостаточно. Если сперва Теодор терпеливо парировал каждое замечание, то сегодня неожиданно для себя сорвался. Все его джентльменское аристократичное воспитание пошло в зад к соплохвосту. Просто потому, что день не задался с самого утра, и буквально все было не так. Сперва за завтраком один из сокурсников случайно пролил сок на его идеально выглаженную форму. На первом уроке по Боевой Магии он честными силами практически выиграл дуэль. Практически, потому что в последний момент кто-то со стороны швырнул заклинанием прямо под ноги. Тогда Тео сначала потерял координацию, приземлившись у ног оппонента, а потом — честь. Он не успел подняться, когда его соперник ловким движением палочки отлеветировал его головой вниз под хохот однокурсников. Благо следующие уроки прошли относительно сносно, а дополнительных занятий с наставником сегодня не предвиделось. Он покинул кабинет Древней Магии и только тогда смог выдохнуть. Остановился на несколько секунд в коридоре, и кто-то из выплывающей толпы грубо пихнул его плечом. Конечно же невзначай. Крепко сжав кулаки, Теодор обернулся, но так и не понял, кто именно из студентов это был. Он стиснул зубы, чувствуя, как те гневно скрипнули, и стремительной походкой направился в комнату. Оказавшись в каморке, — так Тео называл эту неуютную обитель — он мысленно порадовался, что пришел первым. Значит, у него было время для того, чтобы в тишине и спокойствии написать друзьям письмо. Перед ним лежал чистый пергамент, а в голове совершенно не было связных слов. Все, что его наполняло, это ужасная злость. Теодор не мог и представить, что однажды станет центром всеобщего внимания для насмешек. В Хогвартсе большинство либо хотели дружить с ним, либо избегали, но никто не позволял себе никаких язвительных комментариев в его адрес. Все было просто. Там он был одним из самых способных, преуспевающих волшебников, — сразу после Гермионы Грейнджер, конечно, — выходцем из богатого древнего рода, отличным игроком в квиддич, талантливым зельеваром и первым кандидатом на роль старосты своего факультета. А здесь — одиночка, чужак, слабак. Он чувствовал себя маленьким жмыром, которого кинули на растерзание стае голодных оборотней. И с этим нужно было что-то делать, потому что, черт возьми, он не был беспомощным брошенным ребенком. Он давно перестал им быть. Нотт хотел по-хорошему. Хотел спокойно отучиться эти три бесконечных года, ни с кем не конфликтуя и не привлекая внимания. Не вышло. Что ж, значит, стратегию следовало изменить. Он станет лучшим на курсе. Сделает все, чтобы каждый, кто впредь отнесется с неуважением, пожалеет об этом. Если потребуется, он заставит Дурмстранг надолго его запомнить. Перо в руке треснуло, и это вырвало Тео из размышлений. Он слишком сильно сжал пальцы, ломая стрежень. Чернила капнули на пергамент. Нотт быстро взмахнул палочкой, очищая бумагу, и сосредоточился на письме. «Привет, ребята.Искренне верю, что вы еще не забыли обо мне. Как начался год? Приветственная речь Дамблдора все такая же нудная и пафосная? Кого на этот раз избрали в преподаватели Защиты от Темных Искусств? Или случилось чудо, и Снейп отвоевал себе эту должность?
Я в порядке. Дурмстранг очень не похож на Хогвартс. Почти все здесь по-другому, но я уже чувствую, что уровень обучения действительно немного выше. К сожалению, не могу делиться подробностями. Принцип полной засекреченности, сами знаете.
Драко, Пэнси как справляетесь с ролями старост? Успели прищучить нашу обожаемую троицу? Блейз, надеюсь, ты еще не вывел из себя нашего дорого декана своими «блестящими» способностями к зельям.
Надеюсь, у вас все хорошо.
Т. Нотт.»
Теодор хмуро перечитывал написанное, критически вглядываясь в каждое слово. Хотелось убедиться, что от содержимого письма не веяло сопливой жалостью. Вроде бы, выглядело сносно. Нотт уже хотел было аккуратно сложить пергамент и упаковать в конверт, когда дверь комнаты отворилась, и небольшая группа парней под громкий хохот вошла внутрь. Один из них тут же приблизился к Тео, выхватывая письмо из рук. — Так-так, что тут у нас? Любовная записка? Или письмо папочке со слезливой просьбой забрать тебя домой? Ян Берг — высокий, широкоплечий парень со стрижкой под ноль, грубыми чертами лица и кривой высокомерной ухмылкой, которая, кажется, навечно приклеилась к лицу. Он был самым старшим на курсе и среди тех, кто делил с Тео комнату. Именно его Нотт не переваривал больше всех. Теодор подорвался со стула и молниеносно приблизился к Бергу, намереваясь отобрать письмо. Но Ян поднял руку, немного сминая пергамент, и дразняще замахал им в воздухе. Он был выше Нотта на пол головы, поэтому сейчас ужасно веселился, наблюдая за новичком сверху-вниз. — Отдай сейчас же, — потребовал Тео, цедя слова сквозь зубы. — А то что? — он хмыкнул и еще двое парней подхватили смешок. Теодор не ответил. Он с силой схватил Яна за грудки, ощутимо встряхнув его, и дернул на себя. Тот, не ожидая подобной смелости от бывшего слизеринца, на мгвноение опешил. Его взгляд опасно потемнел, а губы очень медленно принялись растягиваться в оскал. Берг отбросил от себя письмо и уставился на Нотта. — Решил продемонстрировать наличие коготков, Нотт? — Смотри, как бы эти коготки не содрали с тебя скальп, — выплюнул Теодор и отпихнул от себя Яна. Остальные же молча наблюдали за сокурсниками, не скрывая заинтересованности, чем все закончится. Нотт отвернулся, чтобы поднять письмо, но в следующее мгновение резкая боль пронзила колени. Берг с размаху ударил его ногой. — Не тому ты угрожаешь, малыш Тео, — самодовольно ухмыльнулся Ян, глядя, как зашипел Нотт, с трудом удержав равновесие. Дверь в комнату снова приоткрылась, впуская в комнату Кристиана и Александра, того самого парня из общей каюты на корабле. — Что тут происходит? — Кристиан нахмурился, быстро окидывая каждого присутствующего взглядом. — Дрессирую щенка, — хмыкнул Ян. — А то мамочка совсем не справилась с этой задачей. — Что ты сказал? Именно эта фраза стала точкой невозврата. Терпение лопнуло. Сознание до краев наполнилась такой злостью, что перед глазами, казалось, появилась ярко-красная пелена ярости и ненависти. Здравый рассудок уступил место какому-то первобытному инстинкту. В кровь выбросилась мощная доза адреналина, и Теодор с размахом ударил Берга в нос. Ян пошатнулся, и Нотт воспользовался моментом. Кулак врезался с новой силой, оставляя на левой скуле отпечаток. Он успел повалить его на пол, прежде чем тот опомнился, нанося ответные удары. — Вы что творите? — выкрикнул Кристиан и тут же полез разнимать их вместе с остальными парнями. Но ни Ян, ни Теодор не обращали на окружающих никакого внимания. Кровь, что хлестала из сломанного носа и заливалась в горло, мешала дышать, не то, чтобы говорить. Боль пульсировала все сильнее с каждым ударом сердца, а то заходилось в ненормально бешеном темпе. Вот только сейчас все это было абсолютно неважно. Теодор потерял контроль над собственными действиями. В данный момент в голове существовала единственная мысль: заставить Яна умолять, чтобы он остановился. Удары были такими яростными, что Теодор быстро содрал костяшки до мяса, все еще игнорируя любые физические ощущения. Берг в свою очередь не скупился на ответные удары, но перехватить инициативу так и не смог. Нотт не успел даже задуматься о том, откуда в нем вообще взялась такая сила, способная уложить почти что двухметрового амбала на лопатки. — Хватит! — раздался громкий крик, после чего кто-то из студентов магией отшвырнул Теодора на противоположный конец комнаты. Нотт сплюнул на пол и резким движением размазал кровь по лицу, намереваясь стереть. Все еще затуманенным взглядом он следил за тем, как один из парней помогает Яну подняться. Грудь часто вздымалась, адреналин постепенно угасал, вот только злость никуда не девалась. — Два идиота! Берг, ты прекрасно знаешь, какие наказания предусмотрены за драки на территории школы! — Вот только не я накинулся с кулаками, как животное! — процедил Ян, не сводя глаз с Нотта, после чего обратился непосредственно к нему: — Ты труп, скотина. Теодор тут же подорвался, но не успел приблизиться к Бергу, поскольку за плечо его грубо схватил Кристиан и сразу, не церемонясь, пихнул в сторону выхода из комнаты. — Закройся, — смерив бритоголового парня уничижительным взглядом, добавил: — И оставьте друг друга в покое, пока это не повлекло серьезных последствий. Кристиан вывел Нотта в коридор, с грохотом захлопывая за собой дверь. Пару секунд молчали оба, и Ковано не выдержал первым: — Чем ты вообще думал?! — сквозь зубы, процедил он. — Я?! — возмутился Теодор, инстинктивно сжимая кулаки. — Не ты ли говорил мне о том, какие здесь все дружелюбные? Эти издевательства у меня вот уже где! — он показал ребром ладони на шею. — Я не говорил о дружелюбии, — вздохнув, спокойнее ответил Кристиан. — Я говорил об отсутствии предрассудков относительно чистоты крови. — Чудесно. Зато у вас принято травить людей просто за факт существования? Кристиан прикрыл глаза, выдерживая паузу, после чего ровным голосом произнес: — Пошли. Проветришься. Через несколько минут они оказались во внутреннем дворе школы. К счастью для Нотта, они не столкнулись ни с одним преподавателем. Он успел предварительно смыть кровь, но сочащиеся раны и синяки не заметить было очень сложно. Теодор сделал глубокий вдох полной грудью, когда ноги ступили на брусчатку, а в лицо ударил холодный ветер с запахом неспокойного моря. Парни прошли внутрь двора, полностью отгороженного от внешнего мира высокими каменными стенами. Несмотря на не самую дружелюбную пасмурную погоду, во дворе было немало студентов, но никто из них не волновал Тео. Заметив одну из свободных скамеек, все так же молча опустились на сиденье. — Это, кажется, твое, — Кристиан достал из кармана мятый пергамент. — Подобрал, пока вы морды друг другу «чистили». — Благодарю, — сухо отозвался Тео и резким движением выхватил письмо, тут же убирая его во внутренний карман. — Слушай, — поджав губы, Ковано нахмурился и уставился перед собой. — Я тоже не дурак и вижу, что тебе здесь непросто. Нотт едко хохотнул, но все же оставил комментарии при себе. Пытался сосредоточиться на ноющей боли, что пульсировала в каждой ранке, лишь бы не возвращаться мыслями к рассуждениями о произошедшем. — Никто не говорил, что будет легко, — продолжил Кристиан. — Ты новенький, которого зачислили сразу же на пятый курс. Богатенький сынок своих богатеньких родителей. Разумеется будут те, кто останется недоволен этим фактом. Перевод кого-то из другой школы для Дурмстрага — редкость. Все ребята заслуживали свое место здесь с самого начала, а тут пришел какой-то выскочка. Теодор вскинул брови, обернувшись на Кристиана. — Не обижайся, но именно так тебя здесь видят. Ты сторонишься других учеников, всем своим видом показываешь, что ненавидишь это место. — Я не сторонюсь. Я лишь не хочу иметь ничего общего с теми, кто смотрит на меня, как на неудачника, — парировал Тео. — В каждой школе учатся не самые приятные персоны. И Ян… скажем, один из них, — Кристиан поморщился, словно съел что-то кислое. — Он проверяет тебя на прочность, подначивая своих друзей. — Кто он такой, чтобы этим заниматься? — фыркнул, сдерживая желание сплюнуть яд, скопившийся на языке. Ковано помолчал какое-то время, пытаясь подобрать слова. Разъяренный ветер продолжал хлестать по щекам, и оба парня успели пожалеть, что не захватили с собой верхнюю одежду. Теодор поежился, пряча руки в карманы. Все его лицо отражало глубокую задумчивость, но легкий толчок в плечо привлек внимание. Он обернулся на Кристиана, чьи глаза хитро прищурились, а на губах заиграла заговорщическая ухмылка. — Честно говоря, я давно хотел посмотреть, как Берг получает по своей надменной физиономии, — вполголоса произнес он, на что Тео пару раз моргнул, после чего оба приглушенно засмеялись. — Между вами тоже конфликт? — Был когда-то, — он пожал плечами. — Уже неважно. И хоть он и заслужил, я не рекомендую тебе больше бросаться на кого бы то ни было. Нотт не успел ничего ответить. Навстречу к ним семенила невысокая пухлая женщина в фиолетовой мантии и квадратных очках. Альма Гейр была заместителем директора и преподавателем Артефактологии — весьма увлекательного, как оказалось, предмета. В Хогвартсе похожего урока не было, именно поэтому изучение и создание магических артефактов вызывали у Теодора неподдельный интерес. — Мистер Нотт, прошу, пройдите за мной, — без предисловий строго отчеканила женщина. Голос был пропитан недовольством и разочарованием. Тео кивнул и послушно поднялся. Бросил на Кристиана взгляд и по сожалению на его лице понял — про драку узнали профессора. Значит, теперь, он узнает о наказаниях за дисциплинарные нарушения.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!