Часть 4

Гриффиндорцы застыли, боясь даже вздохнуть. Снейп пристально смотрел в их сторону, а затем, решительно пошёл к ним. — Конечно! Мантия невидимости. Можно было догадаться сразу! Резкий взмах палочкой вызвал порыв ветра, от которого полы мантии взметнулись, явив взору зельевара две пары ног. Гарри среагировал молниеносно: вынырнув из-под ненужной уже мантии, он атаковал профессора оглушающим, но противник устоял на ногах, и ответил незнакомым заклятем, оставившим на лице ученика кровоточащий порез. — Вздорная баба! — воскликнул Поттер, зажав рану рукой. Он сам не знал, почему выкрикнул именно это. Услышав его слова, бежавший к ним Снейп застыл. — Узнал всё-таки! — крик слуги Волан-де-Морта эхом отразился от стен. — Так это правда? — удивилась Гермиона. — Вы — женщина? — Да, — послышался неохотный ответ. — Северина Снейп. С детства родители одевали меня, как мальчика, учили соответствующим образом ходить и говорить. Изменить голос помогли пары зелий. Говорила она тихим голосом, подняв руки ладонями к подросткам, словно хотела их успокоить. Гермиона стояла на месте, расскрыв рот и, хлопая глазами. Поверить в услышанное было выше её сил. В себя девушку привёл крик преподавательницы. Оказалось, что Гарри заметил, как женщина во время своего монолога переставила ноги, приняв более удобную для атаки позу, и решил действовать на опережение. Он не нашёл ничего лучше, чем бросить в неё заклинание таранталегры, и она понеслась по коридору, отплясывая нечто похожее на джигу, спотыкаясь и падая. Схватив Гермиону за руку, Гарри потащил её по коридору, но резкая боль, заставила его остановиться. Северина Снейп лежала на кровати, смотря в потолок и раздумывая, что ей делать. Всю жизнь она любила только одного человека — Джеймса Поттера. Но избранник не обращал на неё внимания и вообще думал, что Снейп — мужчина. Справедливости ради, так же считали все обитатели Хогвартса, за исключением Дамблдора. Причиной этому служило воспитание Северины: отец всегда хотел сына, и после рождения дочери предпочёл не заметить настоящий пол своего ребёнка. Мать не перечила, что Сева получала мужское воспитание, тайком всё же обращаясь с дочерью, как положено. Сама Снейп знала, кто она, но необходимость играть роль мальчика, её раздражала, и однажды она спросила маму: почему такая необходимость вообще существует, и получила в ответ лекцию об изнасилованиях, после которой долго видела кошмары. Но Поттеру было мало не замечать её интереса: он ещё шутил над ней, а влюбился в лучшую, и что греха таить, единственную, подругу Севы — Лили Эванс. Это было неудивительно: Лили была гораздо красивее, обаятельнее и общительнее слизеринки, но от этого боль не уменьшалась. А теперь у них родился сын! Нет, Снейп должна отомстить им, но как? И тут в её голове пронеслось подслушанное пророчество Трелони. Рождён на исходе седьмого месяца, способный победить Тёмного Лорда? А ведь сын этих презреных Поттеров родился в июле... Господин должен об этом узнать! Пусть его рука отомстит за её страдания! Тем временем, Северина сумела отменить заклинание и бросилась к ним. Гермионе пришлось за руку тащить Гарри в нужном направлении и отстреливаться от преследовательницы. Наконец, одно из заклятий попало Снейп в грудь, и она, подскользнувшись упала на спину. — Чем это ты её? — спросил пришедший в себя Гарри. — Конфундус, — сухо сказала девушка. — Я внушила профессору Снейп, что она вбежала на лёд. Наконец они добрались до обиталища Миртл. Самого призрака нигде не было, но Поттера и Грейнджер это не интересовало: они торопились укрыться от преследования зельеварки. — Откройся! — прошипел Гарри, и пропустив вперёд Гермиону, вошёл следом, и закрыл за собой проход. Они почти добрались до комнаты, когда юноша почувствовал новый приступ боли. Он был намного сильнее предыдущих. Мальчику показалось, что он слышит собственный крик. Мир вокруг начал расплываться, и Гарри почувствовал, что теряет сознание. Последнее, что он видел, были обеспокоенные глаза Гермионы. Наставив на Гарри Поттера палочку, Снейп ухмыльнулась. Наконец-то её план начал исполняться: она, с помощью, якобы занятий по оклюменции, заставит мальчишку переживать самые худшие моменты его жизни и внушит ему чувство вины за гибель родителей и мысль о необходимости в одиночку пойти против Тёмного Лорда. А когда мальчишка погибнет в неравной схватке, вместе с ним погибнет крестраж в его шраме. Узнав об этом, Дамблдор наконец вступит в бой лично. А перед этим старик хлебнёт чая с ядом. Победить Волдеморта он сумеет, но потом, зелье возьмёт своё. Именно тогда декан Слизерина раскроет всем свою роль в победе над Злом и, по требованию благодарных волшебников, её назначат на какой-нибудь высокий пост, сделают кавалером Ордена Мерлина (может быть, всех трёх степеней сразу), и у неё будет много денег... Но главное не это: так она наконец отомстит всем своим обидчикам: Лорду, за то, что помыкал ею, Альбусу — за непреложный обет защищать мальчишку, пожирателям — за богатство, Ордену за морализаторство; ученикам за тупость. И наконец, гибелью их сына — она отомстит Поттерам, за их любовь, за их гибель, вынудившую её подчиняться Дамблдору, за свои попранные Джеймсом чувства и преданную Лили дружбу. — Леггилеменс! * * * Очнувшись, Гарри услышал плач. Рядом с ним сидела Гермиона, утиравшая тыльной стороной ладони слёзы. — Герми, что случилось? — спросил он. — А ты не понимаешь? — спросила староста, всхлипывая. — Я слышала то же, что и ты! После моего вопроса Профессор Снейп могла догадаться о связи наших сознаний! А если она хотя бы заподозрит, что мы знаем о её плане — нам не жить! Перед глазами Поттера ярко вспыхнула эта картина: его бездыханное тело лежит в коридоре, а неподалёку женщина в чёрном направляет палочку на испуганную Гермиону. Зелёная вспышка, и Грейнджер падает рядом с ним. — Нет! — вскричал он, обнимая подругу. — Я не допущу этого! Ты мой самый дорогой человек, любимая! Я защищу тебя от него! Лишь договорив, он понял, как назвал её.