Глава 1

***

— Боже, ты такая тяжёлая, — посетовал Теодор. — Тебе бы не мешало похудеть, — молодой человек, не церемонясь, поудобнее подхватил девушку. — Ножками, ножками шевели, — командует он. — Куда… куда мы идём? — Спрашивает Гермиона, еле шевеля губами. — Детка, я провожаю тебя домой, — рассмеялся парень. — Ты настойчиво просила, практически умоляла меня дотащить тебя до дома, вот я и трачу этот незабываемый вечер на тебя. — А-а, понятно. На самом деле было ничего не понятно. Грейнджер не понимала, почему голова подозрительно пустая, а ноги заплетаются. Асфальт буквально плыл, и Гермиона качалась ему в такт. — Тебе хорошо? — Спросил Теодор. С некоторой задержкой, Гермиона ответила: — Такое чувство, будто сейчас в обморок упаду, — призналась девушка. — Ещё рано, — серьезно ответил парень, посмотрев на свои часы. — Ты очень забавный, — рассмеялась девушка. — А я не шучу, — бегло улыбнулся Теодор. — Ты не первая. Что-то такое было в его голосе, что заставило девушку напрячься. На какие-то доли секунды ее голова прояснилось, дав время испугаться. — Ты ж-же понимаешь, да, что мне п-просто стало плохо, и ты п-п-прос-сто прова-a-аешь меня? — Конечно. — Ничего не будет, — резко вырвалось у девушки. — Как скажешь, — равнодушно пожал плечами Теодор. Гермиона почувствовала себя неловко буквально на пару мгновений, а потом лёгкость и головокружение вновь завладели ей. Голова по-прежнему была неестественно лёгкой, чужой, но раскалывалась, как небо во время дождя. И девушка чувствовала, что умные мысли должны были выпасть осадком. Гермиона мельком рассматривала парня сквозь полуопущенные ресницы. Она выискивала то, что могла упустить в кафе. — Ничего не будет, — откликнулся Теодор, когда поймал ее за бестактным разглядыванием. — Правда? — Почти, — уклончиво ответил молодой человек. — Ты боишься, что мы с тобой переспим? — В лоб спрашивает он. Гермиона выдержала пару секунд и ответила: — Я боюсь, что ты сделаешь мне больно. — Ударю? — Хмыкает Теодор. — Если бы, — словно эхо в ответ. Теодор спотыкается на ровном месте, а потом крепче сжимает женскую ладонь в своей. В следующую секунду он резко останавливается и отталкивает девушку от себя. Азарт. Ему нужен был адреналин, чтобы жить. — Ты думаешь, изнасилование — это самое страшное, что может с тобой произойти? — Хмыкает молодой человек. — Что чужие руки на твоём теле… — Замолчи! — Криком просит Гермиона. — Поверь, детка, я сделаю тебе хуже, — обещает он. На ватных ногах, не поворачиваясь спиной к монстру, Гермиона пятится. — Я сделаю с тобой такое, о чем ты никогда не забудешь, — его слова ядом растекаются и парализуют ее лёгкие. Вдох-выдох. Шаг. — Я сделаю с тобой такое, о чем другие бы не подумали. Ее крик. Он смеётся. — Не посмели бы, — скалится он. Выдох-вдох. Гермиону начинает мутить. Все сливается в какое-то нечёткое пятно, и все на что хватает ее сил — жалкая попытка воззвать к его совести: — Я не переживу этого с-снова, — заплетающимся языком произносит она так тихо, что казалось, даже ветер не услышит. Но Теодор услышал. Также он успел сделать несколько больших шагов и поймать ее. — Я надеюсь, ты никогда об этом не узнаешь, — последнее, что услышала девушка прежде, чем отключилась. Теодор засек два часа.

***

— Ебучие магглы, — Драко затянулся сигаретой. Это была уже четвертая сигарета за какие-то ничтожные тридцать минут, и не будь он волшебником, то по-любому бы уже умер от какой-то болячки, о которых пишут на этих картинках, что украшают пачки сигарет. Вход пошла пятая сигарета. Это была та самая ежедневная рутина, тот самый большой секрет, о котором он не мог никому сказать. Все свое свободное время Драко Малфой проводил тут — у дома Грейнджеров, но ни ее родителей, ни ее самой тут не было. Возможно, Малфой нашел бы, куда пристроить свой энтузиазм, но на всей улице никто и никогда не слышал об этом семействе. И Малфой каждый день жадно вдыхал этот чудесный магический след Обливиэйта, щедро приправляя ментоловыми сигаретами. — Ебучие законы, — продолжил Драко. Одному Салазару известно, сколько дней и ночей он провел на этой лавочке. Он был уверен, что стал местной достопримечательностью. — Ебучее министерство. Именно оно виновато в том, что запрещало использование палочки. Именно поэтому Малфой страдал, что нельзя было при помощи магии заставить обходить стороной полюбившиеся ему место и нельзя было окутать себя согревающими чарами. Этот вечер был самым обычным, как и сотни других в его жизни. Но в этот вечер в доме Грейнджер загорелся свет. — Ебучий Мерлин! — Сорвалось с мужских губ.

***

Малфой крался, словно вор. — Ебучее министерство с их ебучими законами, — пробубнил молодой человек себе под нос. Если бы слизеринец умел молиться, он бы непременно сейчас уверовал во все сразу. Ему казалось, что он сейчас себя выдаст: палочку использовать нельзя, но эти ебучие ступеньки, казалось, скрипят аж до Ла-Манша. Нельзя использовать палочку, а как иначе подкрасться к этой ебучей гриффиндорке? Вопросов было больше, чем ответов, и Малфой, сжав зубы, двигался на свет, подобно мотыльку. Он так долго мечтал об этом, так сочно представлял, что сейчас буквально дрожал всем телом. — Соберись, — прошептал парень. — Ведь совсем не факт, что она там. Но Драко кожей чувствовал — она там. Она должна была быть там, иначе он буквально свихнется, и никакая окклюменция и прочие фишечки разума его не спасут. — Просто будь там, — заклинает Драко. И вот заветная дверь перед ним. Он замирает, то ли нерешительно, то ли неверяще. Он так долго мечтал об этом, что сейчас практически растерян: а что делать дальше? А вдруг там не Грейнджер? А вдруг она не одна? — Идиот, — констатирует слизеринец. Он даже не знает, как войти: постучаться или вынести дверь плечом? Потребовать пойти с собой или нагло и тупо тащить следом? Четкий громкий стон. Не его. Малфой напрягся сильнее. Она точно была там не одна. А это уже меняло его план в корне. Аккуратно он приоткрыл дверь. Картина, что открылась перед ним, парализовала сильнее Империо. На кровати, опираясь об стену, была Грейнджер, полураздетая и потрёпанная. В кой-то веки эта зазнайка молчала, что одновременно радовало и напрягало слизеринца. Хотя какое ему вообще до этого дело? А вот парень, что суетился вокруг нее, значительно напрягал Драко. В отличии от Гермионы, он был одет. Он ходил вокруг нее и кровати с каким-то устройством, отдалено напоминающее колдокамеру. — Отлично, — сказал Теодор, просмотрев, что успел нащелкать. — Идём дальше. Молодой человек практически небрежно стащил Грейнджер, отчего одна ее нога осталась на кровати, а вторая ступила на пол. — Теперь снимем полностью, — с этими словами Теодор запустил руку под юбку девушки и снял с той трусы. С губ слизеринца были готовы сорваться куча эпитетов об этой ситуации, но Малфой сжал зубы так крепко, что аж уши заложило. — Отлично, — прокомментировал Тео, снова глядя в свой фотоаппарат. — А теперь будто я случайно зашел и увидел кое-что лишнее. Ты же справишься? — Парень наклонился к девушке и нежно заправил ее каштановую завитушку за ухо. Малфой напрягся: не то чтобы он очень переживал за эту гриффиндорку, но ее молчание напрягало. — Блять, — сорвалось с его губ, когда он увидел это «кое-что лишнее». Малфой даже прикрыл рукой глаза, словно мог это развидеть. Но все отчетливо врезалось в память. «Что там блять вообще происходит?» — Пронеслось в голове слизеринца. Но где-то глубоко внутри себя Малфой знал, чувствовал, что там происходит что-то грязное, неправильное. — Так невинна, — улыбнулся Теодор, снова глядя на дисплей камеры. — Давай еще немного? Пару снимков тебе на память? Этот горячий шепот был подобен раскату грома. Глаза Малфоя тут же распахнулись, чтобы увидеть, как мужская рука подложила под живот Грейнджер скомканное одеяло, отчего ее прелести еще больше оголились. Спящая красавица. — Обещаю, пару снимков и уйду, — Теодор запечатлел поцелуй на макушке девушки с таким мерзким звуком, что Драко поморщился. Малфой не мог понять, как это может заводить. Он бросил быстрый взгляд в комнату, где Теодор красиво укладывал Грейнджер. Бросил второй быстрый взгляд. Третий. Четвертый. И еще один. — Фу! — Сморщился он сам от себя. Действительно, это было мерзко. Гадко. Под покровом темноты. Но Салазар его подери, это быть возбуждающе: понимать, что никто о тебе не знает, что все они у тебя на ладони. Кровь просто рвала вены и стекала вниз горячей лавой. Это был еще один маленький и грязный секрет. Малфой крепко зажмурил глаза. Ситуация становилась крайне двоякой: организм бунтовал против него самого, поэтому все, что оставалось ему — решительно войти внутрь и прервать это. Потому что этой Грейнджер хватит веселиться, теперь настала его очередь. Драко поглубже вдохнул и даже потянулся к дверной ручке. Серые глаза распахнулись от уверенного голоса незнакомца: — Кто вы? — А вы? — Встречный вопрос. — Но это не я подглядываю, — парирует Теодор. — Что ты с ней делаешь? — Драко резко перешёл на «ты», забыв про все свои манеры. — Зайди позднее или посмотри через минут пять. Уверен, тебе понравится больше. — Уверен, меня стошнит. — Куда? — Возмутился Теодор, когда Драко решительного его оттолкнул и прошел внутрь. — У меня ещё осталось немного времени, — в мужском голосе слышалась отдаленная паника. — Хочешь сказать, снял ее, как шлюху? В жизни не поверю, — хмыкнул Малфой. — Вы ее друг? — Не сказал бы, — честно признался Драко. — Парень? — Упаси Салазар! — Кто? — Выпучил глаза Теодор. — А кто ты для нее? — Широкими шагами Драко подошел к кровати. — Грейнджер? — Внимание моментально сфокусировалось на девушке, мозг заработал с космической скоростью. — Грейнджер? — Громче зовет парень. — Она перебрала немного, скоро проснется, — меланхолично ответил Теодор. Малфой так близко оказался к Гермионе, что это казалось не реалистичным для их манеры общения. — Алкоголем не пахнет, — констатирует Драко. — А кто говорит об алкоголе? — Грейнджер! — Зовет Драко и трясет девушку за плечо. Та никак не реагирует. — Грейнджер, блять! — Очухается, — Теодор начинает приводить себя в порядок, ведь судя по часам на запястье, девчонка действительно скоро придет в себя. — Что ты с ней сделал? — Словно по щелчку пальцев, Драко переключился с бывшей одноклассницы на парня перед собой. — Что за зелье ты ей дал? — Зелье? — Теодор выглядел искренне растерянным. — Что ты несешь, чувак? — Нервно рассмеялся парень. Страх своими холодными пальцами прошелся по позвоночнику, пуская мурашек, а потом обхватил затылок. Теодор запустил пятерню в свои кудри и оттянул их. — Скажем так: — да, зелье. Немного кофе, щепотка сахара, немного того, чуток этого, щепотка белого порошка и на десерт — корица. — Зачем? Что тебе это дало? — Ее. Иначе никак, разве ты не понимаешь? — Больше всех, — честно признался Драко. — Ты даже не знаешь, сколько раз за шесть лет я хотел заткнуть ей рот. А сколько раз я мечтал и представлял, как я ее убив… — А сколько раз ты ее трахал? — Что? — Малфой даже отшатнулся, словно его ударили. — Ну это когда вы… — Я тебя сейчас убью, — зловеще и шепотом произносит Драко. — Серьезно? — Ухмылка исказило лицо Теодора. — Серьезно, — кивнул Драко и достал волшебную палочку. Конкретно сейчас ему было так плевать на правила. Он сам не понимал, почему так подставлялся… из-за Грейнджер? — И что ты собрался с этой зубочисткой делать? — Теодор рассмеялся. — Лучше тебе этого не знать, — признался Малфой. — Но я могу гарантировать, что будет больно. Ты этого не забудешь. И отчего Теодор ему поверил. Словно почувствовал ту невидимую силу, которая есть у парня напротив, с такими платиновыми волосами и яростно горящими глазами. Словно блондин соврал, что никто для этой не самой то уж и красивой девчонки. — Тогда я пойду? — Нерешительно прочистил горло Теодор. — Сначала отдай ту штуку, — палочка указала на камеру. — А потом вали, — разрешил Драко. — И все? — Уточнил Теодор. Он был уверен, что где-то должен был быть подвох. — Возможно, — уклончиво повел плечами Драко. — Да не вопрос, — с облегчением выдохнул Теодор. — Лови. А Малфой был ловцом, и он буквально схватывал на лету. Как и на поле, он выложился на все двести пятьдесят процентов: и камеру поймал, и метнулся к своему противнику, помогая тому покинуть жилище Грейнджеров. Первый пролет с лестницы Теодор чудом устоял на ногах, а вот на втором Малфой душевно пнул его ногой под коленную чашечку, отчего юноша кубарем скатился. Теодор достаточно резво для такого падения вскочил на ноги, голова как будто все еще делала сальто на лестнице. — Какая жалость, что ты ничего не сломал, — Малфой был сама любезность. — Осторожно, порог, — предупредил Драко и намеренно помог Теодору снова упасть. — Аккуратно, дверь, — и Теодор с такими смачным звуком приложился ко входной двери. — Берегись, косяк. — Сука, — вопит Теодор. — Ты же мне нос сломал! — Точно? — Драко с показушной заботой сжимает нос Теодора, но тот лишь морщится, жадно вдыхая сквозь зубы. — Все в порядке. — Да пошел ты, — также сквозь зубы послал Теодор. — А вот теперь сломан, — с довольной физиономией констатировал Драко, услышав под костяшками такой сладкий хруст. Теодор сложился пополам, бормоча что-то про чью-то мать и накрыв лицо руками, словно пальцы могли остановить кровь. Малфой же, пользуясь моментом, от души ударил по лицу оппонента коленом, а когда тот резко выпрямился, тяжелый ботинок из драконьей кожи впечатался в живот Тео, отчего тот упал на землю. — Никогда не смей к ней подходить, — произносит Малфой, глядя сверху вниз на побежденного. — И все? — Тебе мало? — Драко оценил увечья, что были им нанесены. Конечно, можно было и лучше, но для этого жалкого маггла и так сойдет. — А что ж в ход свою палку не пустил? — Нельзя, — с некой жалостью признался слизеринец. — Больной, — Теодор смог встать на ноги и даже плюнуть в сторону Драко. — Ты даже не знаешь, насколько. — Поверь, мне она больше не нужна. Оставь себе. — Уходи. — Что? — Беги, иначе я эту палочку вставлю в твою жопу, — Драко уже нашел решение, как с пользой и без наказания со стороны Министерства Магии можно использовать свой магический атрибут. И Теодор побежал. Прихрамывая, держась одной рукой за нос, а второй ловя свои вещи, он старался как можно скорее уйти, покинуть это чертово место. А ведь он с самого начала знал, что ничем хорошим это не кончится. Конечно, рано или поздно, он бы попался, но это было слишком рано. Но было еще кое-что страшное, очень, очень страшное: он знал человека, у которого была точно такая же палочка, как у того парня, что был в доме. И Тео знал, что ей можно сделать очень и очень больно. Не адреналин, но сама жизнь бежала по венам. Сердце с каждым шагом падало ниже и ниже. Пульс был где-то в коленках. Грудь щемило от того, как легкие не успевали обрабатывать воздух. Глаза щипали слезы, что не имели права скатываться по щекам. Теодор запрыгнул в автобус, а потом в еще один и оказался на пустынной улице в итоге. Быстрыми, но не уверенными шагами он шел к самому неприятному дому на всей улице. Словно по волшебству, дверь сама распахнулась. Каждый шаг давался труднее предыдущего, но вот наконец та самая дверь и знакомый до скрежета зубов голос разрешил войти. — Господин, — Теодор склонил голову. — Давай сюда. — Я… я… — Не справился? — Господин хмурит брови. Теодор лукавит, надеясь отложить наказание «на потом». — Все тут, — юноша с готовностью протянул карту памяти, что успел достать из камеры. — Все, что успел, — невольно вырвалось у него. Слова были излишни. Мимолетное соприкосновение кончиками пальцев, и Теодор падает на колени: голова раскалывается от сотни тысяч образов, но его Хозяин, его Господин ищет лишь один единственный момент. И на счастье Теодора, желаемый момент нашелся довольно-таки быстро. — Какое ничтожество, — разочарованно протянул некто. — Я разочарован. — Я исправлюсь! — С жаром обещает юноша. Он бы пал на колени, но уже пресмыкался. — Такое простое задание, она же была даже без сознания. — Я исправлюсь! Я все сделаю! — Глупец! Ты правда думаешь, что она теперь будет настолько беспечна? — Я все сделаю! — Естественно, — не смог сдержать хмыкает незнакомец. — Но сначала… И Теодор почувствовал, как его косточка, одна за одной, словно ломалась, словно каждый сустав выворачивался, будто каждое сухожилие рвалось. Он кашлял так сильно, словно хотел выплюнуть из себя органы, которые должны были превратиться в смятку. Время свинцом тянулось в его венах. А Господин все смеялся. Все смеялся. Он внимательно прокручивал воспоминания, запоминая каждое слово, сказанное Драко Малфоем. А где-то далеко-далеко, на другом конце Лондона, Гермиона Грейнджер плакала, поджав под себя ноги. Скулила так громко, что это сводило с ума, и Малфой снова не решался переступить порог ее комнаты, прислонившись к ней лбом. Рыдала так отчаянно, что даже у чёрствого Драко щипало в глазах. — Заканчивай, — решительно и неожиданно слизеринец пнул дверь, в три шага оказался рядом с девушкой и швырнул в ту полотенце. — Приведи себя в порядок и пошли. — Куда? — Растерянно спросила та. — В Министерство Магии? — Также растерянно предположил Драко, — А может сразу в Азкабан? — П-поч-чему? — Нет, Грейнджер, через то, что я прошел по твоей вине, я вывезу тебя в лес и убью, как чертов маггл! — Малфой! — Возмущённо шипит Гермиона, когда юноша резко хватает ее за руку и тянет на себя. — Да насрать, утоплю тебя в твоей же ванне! — Не посмеешь! — А ты поспорь! — Нет! Неет! Пожалуйста! — С мольбой кричит девушка, потому что Драко на полном серьёзе тащит ее в ванную. Малфой ухмыльнулся — весьма на руку, что она думает, будто он способен на такое. — Я сделаю, все что захочешь, — обещает Грейнджер, цепляясь за мужское запястье. — Все! — Серьезно? Гермиона свалилась к его ногам и практически успела прошептать такое заветное «клянусь», как вовремя остановилась. В девушке проснулась львица: слезы сразу остановились, взгляд стал жестким, губы перестали дрожать. — Это все твой план? — Ее глаза пылали яростью. — Ты поэтому нанял этого ублюдка? Что будешь делать с фотографиями? Шантажировать? — В каждом слове, в каждой букве была целая пинта яда. — Ты?.. — Малфой отшатнулся, как от прокаженной. — Ты! — Взревел он. Его рука уже взметнулась, чтобы дать отрезвляющую пощечину девушке, но он вовремя одумался. — Да как в твою тупую голову могла придти такая мысль?! — Аплодирую стоя! — Гермиона лениво хлопнула в ладоши несколько раз. — Я так давно убегала от реальности, что так глупо попала в ловушку самого Малфоя. — Дура! — Слизеринец кинул в девушку камеру. — Подавись! Но никогда не смей обвинять меня в подобном! — Что ты делаешь? — Спрашивает Гермиона, когда Драко снова ее тащит куда-то. — Приведи себя в порядок. Мне будет неловко появиться с тобой в таком виде. Словно и правда из-под земли выкопал. С этими словами дверь ванной захлопнулась, разделив их, дав небольшую передышку. — Ты такая глупая, Грейнджер, — кулак слизеринца с треском врезался в дверь. — Чтобы с тобой было, не успей я? — Добавил он шепотом. Грейнджер уже пришла в себя — стрессовые ситуации были до спазма в рёбрах знакомые. Холодная вода приятно обожгла щеки. Собравшись с духом, девушка стала вертеть в руках камеру. — Серьезно? — Прошептала девушка. Она закатила глаза. — А ты не меняешься, — Гермиона весьма агрессивно вышла из ванной и кинула камеру в Малфоя, которую тот успел поймать. — Но я ведь вернул ее тебе? — Молодой человек крутил-вертел гаджет в своих руках. — Что не так? — Что не так? — Неверяще переспросила девушка. — Что не так? — Передразнила она его. — Что не так? — Истерично кричит она. — Что же не так? — Малфой не успел среагировать, как женская ладонь обожгла ударом мужскую щеку. — Как ты посмела? — Шипит Драко и перехватывает ее снова взметнувшуюся руку, чем вызывает у девушки возглас боли, но для него это не более, чем писк. — Как ты посмел? — В ответ возмущается Гермиона. — Но я ведь вернул тебе камеру, разве ты не этого хотела? — Это слизеринская изворотливость, да? Ты вернул мне камеру, но ты не вернул пленку! — Пленку? — Драко даже моргнул от удивления. — О чем ты? — Это же обычная камера, на нее можно сделать фотографии, а потом вытащить пленку и отнести ее для печати в… — Гермиона поясняла это чисто на автомате, а потом споткнулась на полуслове. — Подожди, ты правда не знал это? — А я похож на того, кто разбирается во всем этом маггловском дерьм… Он не договорил, не успел. Гермиона снова начала рыдать. Руки, удерживающие ее, от неожиданности ослабили хватку, и Гермиона упала ему под ноги. У Малфоя не было опыта в утешении друзей. Но и друзьями они не были. Малфой не умел успокаивать женщин — у него и опыта то не было. Тем более это была Грейнджер. — Эй, ты чего? — Все, на что хватило парня. — Ты не понимаешь? Правда? — Всхлипнула Гермиона. Малфой отрицательно покачал головой. — Даже если отбросить тот факт, что я девушка, подобные фото очень унизительны для нас, а ещё способ, которым их сделали. Это так мерзко! — Но это уже случилось, — Малфой не давал поддержки, он мыслил фактами. — Смысл переживать? — Но Мал… — Грейнджер, ты видела себя в зеркале? — Малфой максимально пытается уязвить гриффиндорку, чтобы та пришла в себя. — Никто не будет дрочить на твои фото. — Да как т… — Или ты думаешь, тебя будут ими шантажировать? Кто? Ты же понимаешь, что ты до сих пор мертва для всего магического мира? — Возм… — И прошу заметить, что все это время в твоей смерти винят меня. Нет, не в смерти — в убийстве. Так что собирайся, дорогуша, мы идём доказывать мое чистое имя. — Нет! — Слишком быстро ответила девушка. — Что, прости? — Ты не думал, что если я была мертвой, значит, так было нужно? — Тебе? — Так думал или нет? — Топнула ногой Гермиона. — Грейнджер, за это время что я только не думал о тебе, но явно не о твоих голых фотографиях! — А мог бы! — Что? — Вытаращил глаза Драко. — Забудь, — махнула рукой Гермиона. — Просто забудь и отпусти меня, а? — Предлагает она. – Ни за что, — решительно протестует слизеринец. — Почему? — Ты не понимаешь? Правда не понимаешь? — Писклявым голосом пародирует Драко девушку. — Ты же неоспоримое доказательство, что я не виновен! — Но тебя ведь уже и так все обсуждают, смысл суетиться? — Теперь Гермиона неудачно пытается мыслить фактами, чем вызывает усмешку у слизеринца. — Глупая. Ты такая глупая, — рассмеялся он. — В этом разница между нами: я чистокровный волшебник, который сделает все, чтобы обелить свое имя, чтобы и тени не было на… Гермиона фыркнула, прервав его: — Меня очень давно не было в Волшебном мире, но уверена, на это всем плевать теперь. — Глупая, — констатировал Драко. — Собирайся. — Малфой, мне правда пока нельзя возвращаться. — Из-за фотографий? Уверен, этот маггл… — Дело не в этом, хотя тоже неприятно. Малфой, я сейчас не готова. — Ты так меня подставила, а теперь трусишь нести ответственность? — Драко, — Гермиона даже не заметила, как резко сократилась дистанция между ними, — поверь, когда придет время, я расскажу тебе, что случилось в тот день, но… — Почему не сейчас? — Есть причины, — уклончиво ответила Гермиона. — Да плевать мне на… — Я расскажу не только тебе, я расскажу всеми миру, но Малфой, сейчас лучшее, что я могу сделать — это быть мертвой. — Почему? — Но Гермиона качает головой. — Твои причины, да? — Малфой, чем быстрее ты меня сейчас отпустишь, тем быстрее мы встретимся снова. — У меня есть такое чувство, что если я тебя отпущу, то ты не вернёшься. — Я всегда держу слово, хоть ты этого и не помнишь. — Откуда ты?.. — Знаю о провалах в памяти? Уверена, у меня есть точно такие же, и мне нужно время, чтобы сначала узнать правду, а потом ответить на твои вопросы. — Грейнджер, что тебе нужно, чтобы ты сейчас вернулась в магическую Британию? — Пока нельзя, — напоминает девушка. — Что тебе нужно? — Драко решительно наступает на девушку. И та вынуждена пятиться назад, пока спиной не уткнулась в стену. — Что? — Мне нужна защита, — выпалила она. — Палочка? — Предполагает Драко. В голове слизеринца не укладывается, как такая мелочь может помешать триумфальному возвращению. — Нет, Малфой. — Что же тогда? — Озадаченно спросил юноша. — Мне нужна власть и сила, — блеснули ее глаза. — Сила и власть. — Так просто? — Нервно рассмеялся Драко. — Не просто, — упрямо мотнула головой девушка. — Нужно собрать столько доказательств, опросить… — Не усложняй. Гермиона поднялась на мысочки, чтобы быть на одном уровне с Малфоем. Чтобы ее слова звучали убедительнее. Чтобы он не отвел глаза. — Что для тебя власть? — Спросила девушка. — Людские страхи, — не задумался, не отвел взгляд. — Знать об их страхах, держать их в руках. — А в чем сила? — Сила в имени, Грейнджер. — Малфой? — Именно, глупая. Сила в моей фамилии. — Ты ничего так и не понял, — печально покачала головой Гермиона. — Поясни, — предлагает слизеринец. — Отпусти? — Предлагает в ответ Гермиона. Драко отрицательно качает головой. — Окей, — соглашается она истерично. — Веди меня в Министерство. Да хоть в тюрьму! Но Малфой, когда со мной что-то произойдет, вини в этом исключительно себя! — Ты так уверена, что с тобой что-то случится? Не много ли чести? — А ты думаешь, я просто так пропала? — В ответ бросила Грейнджер. — Или меня заставили? — Тебя заставили? — Удивлённо переспросил Малфой. — Неужели такое возможно? — По-твоему, я добровольно от всего отказалась и живу вот так? Между ними возникло молчание, такое знакомое и такое чужое. Такое близкое и в то же время далёкое. Они застыли, как бледные фигуры-статуи. — Уверен, есть способ вернуть тебя раньше, — наконец разорвал пелену молчания Малфой. — Должен быть, — шепотом согласилась Гермиона. — А если… если я найду такой способ? — Драко тоже отчего-то переходит на шепот. — Я соглашусь, не раздумывая, — Гермиона с такой готовностью откликнулась, что у слизеринца не осталось сомнений, что она хочет, очень хочет вернуться. Драко смотрит, как слеза чертит дорожку на женской щеке. От чего-то захотелось стереть ее, и молодой человек не сдержался. Большой палец повторил этот путь. Серые глаза блуждают по миловидному лицу, что-то выискивая: от носа скользят по щекам, очерчивают подбородок, но неизменно возвращаются к глазам, словно чувствуют, что вся правда там. — Ты возвращаешься, — безапелляционно заявил Драко. — Как? — Хлопает ресницами Гермиона. И Малфою кажется, на какую-то долю секунды, что это решение подстроено ею, словно это она толкала его. А в следующую секунду сердце сделало один лишний удар, словно все шло своим чередом, будто так и было запланировано когда-то давно. И когда мысли в светлой слизеринской голове сложились в пазл, Драко решительно произнес: — Ты выйдешь за меня. И это был не вопрос.