Часть 21 Эмансипация

Доказательства своего туманного прошлого Бенни рассматривала внимательно уже дома. Расстелила на столе пелёнку, положила рядом пергамент и задумчиво на них уставилась. Переполненный впечатлениями Том сидел тихо, пил чай с сэндвичем и украдкой наблюдал за девочкой. Та поначалу напряжённо думала, потом её лицо просветлело и Бенни заулыбалась. — Что? — не выдержал Том. — Я поняла, — довольно сверкнула глазами Бенни. — Я поняла, как доказать, что это мои пелёнка и записка. — Как? — с интересом подался вперёд Том. — И зачем? Разве нельзя просто оставить, а потом сказать, что это всё твоё? — Запомни, Том, — Бенни посмотрела тяжело и внимательно, — всё правда с определённой точки зрения. Мы говорим, что пелёнка и записка мои. Как это доказать? Просто. Я сегодня, ложась спать, завернусь в эту пелёнку, положу на кожу записку, и так и буду спать. После этого я честно и правдиво могу сказать, что в эту пелёнку меня заворачивали. Том моргнул. — А… Это важно? — Очень! — наставительно подняла палец вверх Бенни. Вопрос правдивости её беспокоил. Хотелось, чтобы всё было идеально. Не истинно, но правдиво. А правда, она такая. Относительная, как теория Эйнштейна. Вечером, ложась спать, Бенни действительно сделала из пелёнки подгузник, всунула в складки пергамент и уснула с чистой совестью. И снилось ей что-то красивое и приятное, проснулась она с улыбкой. Настроение было отличное, так что доказательства её происхождения положили в сундучок, который торжественно поставили на полочку в сокровищнице. Том, наблюдая за этим, тоже о чём-то задумался. А потом пошли будни, наполненные обучением магии под руководством Уны и Барри, просто учёбой, разбором домашних дел и подготовкой документов для обычного и магического миров. Бенни учёба давалась легко — она больше вспоминала и восстанавливала навыки, чем училась обычным предметам. А вот Том вгрызался в учёбу с упорством машины вроде тех, с помощью которых прокладывают тоннели в горах. Мальчику нравилось учиться. Действительно нравилось. Том общался с Бенни, поражался широте её знаний и хотел так же. Быть таким же умным, так же хорошо писать и читать… Бенни подозревала, что язык — это своеобразный подарок от пытавшейся захватить тело девочки старой ведьмы. После ритуала Очищения оставалась только физическая оболочка: ни памяти, ни сознания, ни души. Ничего. Это ей объяснили чётко и внятно. Просто пустой сосуд, в который заливалось новое содержимое. Да, старухе не повезло, но… Что-то от неё Бенни перепало. Магия. И знание языка, потому что ничем иным умение разговаривать, читать и писать Бенни пояснить не могла. И язык отличался. На таком говорил и писал Шекспир. Но при этом Бенни откуда-то знала, умела и помнила множество всего. Скажем, тот же Киплинг… Сэр Редьярд оказался учителем строгим, но справедливым. И очень изобретательным в редких наказаниях. Никакого физического воздействия, никакого эмоционального насилия, упаси боги! Он наказывал тем, что в случае, если кто-то из его учеников ленился, капризничал или был невнимателен, тем, что сводил общение к учёбе. Никаких совместных чаепитий, никаких интересных историй. И уж тем более никаких поездок на автомобиле! Действовало безотказно! Ради поездки на автомобиле или очередной истории про Индию Том был готов грызть гранит науки круглосуточно и безостановочно. Бенни тоже не хотела терять возможность общаться с умным собеседником. Процесс учёбы встал на рельсы и покатился вперёд с энтузиазмом. Киплинг тоже был крайне доволен взаимовыгодным сотрудничеством. Теперь его не беспокоило здоровье, он с лёгкостью обучился водить автомобиль — тот самый Роллс-Ройс Фантом второй модели, покрытый лаком чёрного и жёлтого цветов — и готовился стать официальным опекуном, мистер Смит как раз полностью подготовил всё необходимое. Авантюрная жилка не давала усидеть на месте, Редьярд предвкушал, как будет проводить целую операцию по знакомству Тома с его роднёй, а в голове уже вертелись сюжеты ненаписанных пока что книг. Это будут волшебные истории. Про магию, великую и ужасную. Киплинг чувствовал себя таким живым и полным сил, каким не был и в юности. Может, дело было в хорошем волшебном лечении, а может, в том, что он каждый день проводил по шесть-семь часов в магически насыщенном месте: дом, в котором жили его удивительные ученики, явно был выстроен на магическом источнике и находился уж точно не в обычном мире. Здесь немного иначе светило солнце, дули иные ветра и даже воздух был чище и слаще. Принимали его по-королевски: Редьярду и Карне, оказавшемуся очень слабым магом, почти сквибом, выделили гостевые покои, просторные, светлые и удобные. Еда была выше всяческих похвал, по окрестностям можно было гулять часами, наслаждаясь погодой и видами на вересковые поля, и магия… Всё дышало волшебством, тем ожиданием чуда, что уходит, когда заканчивается детство. Для удобства сделали портключ, который позволял мгновенно и без неприятных ощущений попадать в волшебный дом, хвастающийся багровыми, с мелкими белыми звёздочками, ступенями, выделяющимися на фоне серого гранита и чёрного базальта. Иногда в голову лезли мысли о том, было бы так же, если б его оставили в мире магии? Если б родня не выставила его вон, пусть и обеспечив всем необходимым? Ответа не находилось, и Редьярд в конце концов выкинул бесполезные размышления прочь. К прошлому возврата нет. Зато есть прекрасное настоящее и великолепное будущее. И развлечение: мистер Смит всё оформил, и сэр Киплинг официально стал опекуном двух сирот. Богатых сирот, что особенно важно. Опекуном и в обычном мире, и в волшебном. Естественно, его семья — её магическая часть — немедленно заинтересовалась и предприняла попытку навести мосты. Как это так — какой-то жалкий сквиб, и вдруг опекает богатых волшебных сирот? А вот как-то так. Оказалось, что богатые сироты не просто так живут: у них имелся собственный семейный адвокат с пожизненным контрактом, молодой и очень зубастый. Этот самый адвокат в два счёта отмёл робкие первые попытки родственников Киплинга что-то там узнать и тут же организовал своей подопечной процедуру эмансипации. Может, законник и был молод, может, не имел такого влияния, как те же Барнаби, но у него было то, что ценится в любом из миров: средства для подкупа нужных лиц и оплаты всяческих услуг. Богатые сироты — это вам не нищие детишки. В карманы нужных магов потекли золотые монеты и артефакты. И уже к Самайну Бенни получила письмо из министерства магии — её приглашали на прохождение процедуры эмансипации. — Хм, — высказалась она, изучив письмо. — Магов так мало или эмансипируются так редко, что делом займётся аж сам министр? — И первое, и второе, — обстоятельно пояснил Август, удовлетворённо перебирая какие-то бумаги с печатями. — Магов гораздо меньше, чем обычных людей. Ну и я как следует подогрел энтузиазм министра и пары его подчинённых, так что никаких проволочек не будет. И это хорошо, — взгляд мужчины стал резким. — Род Килли — далеко не высшая аристократия, но могут принести неприятности своим стремлением урвать кусок получше. Бенни понимающе кивнула. На род Килли у неё был зуб: свинство это — бросать своих, пусть они и не маги. Даже при том, что она выиграла на этом свинстве, Килли хотелось наказать. Потому что порой от сэра Редьярда сквозило таким одиночеством… Так что отказывать себе в удовольствии метафорически утереть носы зазнавшимся наглецам Бенни не собиралась. Так будет правильно. Визит в Министерство должен был состояться как раз перед праздником. Бенни собиралась выложиться на все сто процентов: у неё будет лишь одна попытка, так что стоило продумать всё до мелочей, начиная с внешнего вида и заканчивая поведением. Собиралась Бенни тщательно, как на войну, предварительно поставив задачу Уне с Барри. Барри тут же полез в сокровищницу в поисках нужных артефактов и кошелька пообъёмнее, а Уна развела бурную деятельность, готовясь снарядить юную хозяйку по высшему разряду. Тёплые туфельки и чулки, рубашка под горло с рюшами, однотонное платье в пол, берет с пером, прикреплённым драгоценным аграфом, и сумочка, а ещё прорва артефактов на любой случай жизни: Бенни напоминала самой себе живую рекламу роскошного ювелирного магазина. Смит, одетый строго и с портфелем в руке, коршуном следил за подопечной. Сэр Редьярд тоже принарядился и теперь косился по сторонам, поблёскивая золотой оправой очков. Они переместились в нужную точку, Бенни огляделась: Министерство. Их уже ждали: Август ничего не оставлял на самотёк. Важный маг в строгой мантии вежливо поздоровался и попросил следовать за собой. Они шли по коридорам, мимо с любопытством рассматривающих их магов и ведьм, мимо снующих туда и сюда посыльных, пока не подошли к открытым массивным дверям, ведущим в просторное помещение, в которое неторопливо заходили почтенные седовласые мужи — видимо, экзаменаторы. О сути «экзамена» Август Смит рассказал своей клиентке во всех подробностях, однако и Бенни, и сам крючкотвор всё равно нервничали, пусть и не показывали вида. В принципе, ничего такого: показать, что ты можешь быть самостоятельным, отвечать за свои поступки и распоряжаться своей жизнью. Не экзамен по магии, но демонстрация наличия мозгов и характера. В аудиторию — так и хотелось сказать: экзаменационную — Бенни вплыла как королева. С высоко поднятой головой, уверенная в себе, без зазрения совести демонстрирующая внешние признаки богатства в виде артефактных украшений и внутреннее достоинство. Сделала книксен и величаво села на стоящее посреди помещения, напротив длинного стола, неудобное кресло. Рассчитанное на взрослого. Что ж. Она это запомнит. Смит и сэр Редьярд отступили к стене: они только наблюдатели. Седой носатый маг в коричневой бархатной мантии и собольей шапке задал первый вопрос. Ну и хам! Не поздоровался, не представился. Бенни спокойно ответила, запоминая гада: это она ему ещё припомнит. Причём запомнить было просто: ориентировалась она не на внешность, а на то ощущение магии, что исходило от волшебника. Мало ли, вдруг внешность изменится… Вопросы сыпались со всех сторон: маги азартно действовали на нервы. Бенни отвечала неторопливо и чётко. Она не собиралась нервничать, тем более показывать, что волнуется, этим старым хрычам, в глазах которых высветились суммы, в которые они оценивали украшающие её богатства. Вопросы сыпались и сыпались, и чем дальше, тем ощутимее становилось излучаемое хрычами недовольство. Слишком умная. Слишком рассудительная. Слишком изобретательная. Слишком самостоятельная. Слишком богатая. Бенни чувствовала себя лошадью, несущейся к финишной черте: пена клочьями, мышцы гудят, перед глазами далёкая цель, а в спину дышат соперники. Но в ушах уже ревут фанфары и грохочут рукоплескания. Нет уж, она своё вырвет. Эти гады, смотрящие на неё как на породистую кобылу и дойную корову, дадут ей то, что она хочет. Она глубоко вдохнула, гордо вскинув подбородок. На губах заиграла лёгкая улыбка. Сила заволновалась, медленно, тихо и осторожно, так, чтобы никто ничего не почуял, затапливая помещение. Именно Сила. Не магия. Неважно, что в этом теле нет и быть не может мидихлориан. Бенни помнила чётко: Сила первична, есть во всех, во всём и везде. А мидихлорианы… Их ввели гораздо позже. И их присутствие или отсутствие совершенно не поясняет, на каком топливе существуют призраки любой направленности. Первым сдался тот самый носатый гад: недовольно дёрнул плечом, покривил тонкие губы, но поднял палочку к потолку, заявив, что вопросов к мисс Кеноби не имеет. За ним последовали и остальные: один за другим маги недовольно подтверждали, что спрашивать больше не о чем. Бенни не расслаблялась: это она сделает дома, в безопасности. Маги пошушукались за выставленным барьером от подслушивания, немного поругались, пусть и вежливо… Наконец самый главный встал, обвёл взглядом остальных: терпеливо ожидающих у стены Смита с Киплингом; сидящую с прямой, словно палку проглотила спиной Бенни… Откашлялся. — Мы признаём право мисс Оби-Ван Кеноби на самостоятельность, независимость и принятие решений. Да будет так! — Свидетельствуем! — хором произнесли маги, подняв палочки вверх. Бенни встала, сделала книксен и нежно улыбнулась. Выкусите, твари. — Благодарю вас, господа, — вежливо поблагодарила она, продолжая держать Силу тихой и спокойной, хотя этих гадов удавить хотелось: спина и ноги затекли, а руки замёрзли. — Я очень рада, что вы оценили меня по достоинству. Мистер Смит. — Мисс Кеноби, — Август шагнул вперёд. — Поздравляю с эмансипацией. Оставалось подписать документы и получить нужную бумажку. Ладно, не бумажку. Пергамент. Это они сделают прямо сейчас. И праздновать. — Мистер Смит. Сэр Киплинг. Приглашаю вас на обед. Первая победа. Её надо отметить. Она испечёт торт… Вишнёвый.