Поразительно!

Иногда вещи должны пойти не так, как надо, чтобы пойти правильно. Проснувшись в один из дней своей прекрасной жизни, Ханна лениво потянулась на кровати. Комом на ней скатались простынь с покрывалом, оттого оказались на полу, чтобы не мешаться. Обнаженная бледнолицая, пестревшая следами бурной ночи, дошла до ванной. Быстренько провела привычные утренние ритуалы и украла большую черную футболку. Висела она на хрупком теле платьем, а то было по уши довольно. Колдрой аккуратно расчесала мокрые волосы и вышла из спальни, когда ее желудок громко возмутился отсутствию завтрака. На кухне она поймала Эмбри и Пола, из-за чего удивилась. Графики у них были разные. Но пришлось проглотить все эмоции, помимо радости, когда Ханна перехватила их краткие взгляды. Пол оторвал глаза от телефона. Когда они застыли на Колдрой, то дополнительно вызвали на его лице улыбку. А между губ Эмбри едва успел исчезнуть кусок вкусной пиццы, прежде чем те растянулись в таком же довольстве. Ханна молча встрепала мягкие волосы Эмбри рукой, а Пола шлепнула по ладони, хотя та, безусловно, тянулась к ней по другим причинам. Но как есть. Так думала Ханна, когда примкнулась к коробке с любимой пиццей. Искренне умиляло, что в ней все кусочки остались целы, хотя мужчины, безусловно, и шпинат с креветками могли переварить. Ибо все было едой. Но это была любимая пицца Ханны — неприкасаемая. Пока она ставила чайник, подготавливая кружку и сахар, Пол за столом вел разговор в одни ворота. Он общался с Элис на том конце провода. Та никому не давала вставить слово, пока бы сама не договорила. Дернув бровью, Ханна взглянула на хмурого Лейхота, когда делала глоток горячего чая. Эмбри продолжал расправляться с пиццей, тихо прихлебывая из кружки с кофе. А в затянувшемся молчании, где Пол морщил лицо, выслушивая какую-то тираду от Элис, Ханна посмотрела на Колла с возмущением. Такой взгляд мог почувствовать и слепой, но для вида Эмбри взглянул на бледнолицую, тихо цокнув и покачав головой. Он ответил на все ее вопросы. Кофе в доме есть, но для Ханны его нет, ибо больное сердечко было достойно в разы лучшего обращения. Хозяйке на него было все равно. Поэтому Эмбри и Пол взяли на себя всю заботу, а Ханна так, пускай побухтит. Ей это очень идет. Но она воспользовалась моментом. Эмбри уткнулся в свой телефон, когда ему пришло сообщение. Определенно, опять от начальника, который счел великолепным хобби насесть на единственного сотрудника, способного работать днями напролет. А Пол сомкнул веки, уже тихо порыкивая себе под нос. Он уже явно с трудом выдерживал настырную Элис, но Ханну отвлекшиеся мужчины очень радовали. Только ей не удалось забрать у Пола кружку с недопитым кофе. Едва пальцы Колдрой коснулись ручки, как она тут же взвизгнула от безболезненного шлепка по руке. — Тебе привет от Элис, девочка, — нараспев донес Лейхот. Шлепком он был доволен, а тем, что Ханна прекратила свои попытки помучить больное сердце — тем более. Эмбри также ожил, дернув бледнолицую за руку. Незамеченной она не осталась. Но ворчать не перестала, когда Эмбри посадил ее на свои колени, обнимая одной рукой, а другой тыкая пальцами по экрану телефона. Закатив глаза, Ханна сказала: — Дай я возьму свою пиццу и чай. — Возьми свою пиццу и чай, — согласился Эмбри. Свою руку он убрал, но едва кружка и тарелка с пиццей коснулись деревянного стола, Ханна снова оказалась в захвате. Ничего ей не оставалось, как завтракать, сидя на мужских коленях. И в пол уха слушать тихие цоканья Эмбри, не отрывающегося от телефона, и сердитый голос Пола. — Да, Элис, — молвил он, добавляя. — Понял, Элис. Хорошо. Я тебя услы… Я тебя услышал! Спрошу. Спрошу, блять, Элис. Отъебись! Элис! Заебала, блять! Да сколько можно поласкать мне мозг, женщина! Насядь на своего мужика, а! — Опять какое-то видение? — Ханна обратилась к Эмбри, кратко взглянув на него. Тот поднял ненадолго глаза, тут же закатив их и снова отводя к экрану. — Угу. — Расскажешь? — Расстроишься, степлер, — Эмбри ответил тихо, покачивая головой. Всем видом он намекал, что откровенничать не собирается. Но Ханне этого и не надо было — она наизусть знала такие реакции. Очевидно, что Элис увидела возможную драку между мужчинами. — Элис, блять, еще одно твое нравоучение, и я занесу тебя в черный список. — Он уже заносил, — сделав укус вкусной пиццы, Ханна нахмурилась, обращаясь к Эмбри. А тот сиял от озорства, отвечая: — Ну да. А она завела новый номер. А еще в любой момент нагрянет в дом, поэтому Пол такое говорит чисто для своего спокойствия. — Ты ко скольки сегодня на работу? — поинтересовалась Ханна, когда пицца была съедена, а чай допит. А Пол все ворчал и ворчал. Элис он проигрывал. — Выйду через полчаса. Краткий ответ Эмбри другим вопросам Колдрой не поддавался. Но та погрустнела. Вроде как, Колл следующей осенью зачисляется в университет, а на отдых ему оставалось всего-ничего. Лето он мог провести относительно спокойно, почаще расслабляясь и отдыхая. А по факту стал кроликом-энерджайзером, который останавливался лишь поесть, побыть с Ханной и встретиться со стаей. Все остальное его время было занято работой, занятиями с Карлайлом и чтением учебной литературы. Ту же работу можно было спокойно вычеркнуть — как никак, денег в их ненормальной семейке более чем хватало. А Эмбри не увольнялся. Наверное, ему мужская гордость не позволяла стать иждивенцем, пусть даже на короткое время. Ханна могла бы засыпать славного парня повторными нотациями. К тому же, самодовольный Пол позволял ей это делать, ибо уже во все горло ругался с Элис, обделяя пару вниманием. Ханна хихикнула, когда Лейхот заявил заботливой вампирше, что когда-нибудь оторвет ей голову. Забавно было такое слышать. Уже достаточно давно Пол занимался с Карлайлом, позволяя тому собирать себя по частям, а все равно, мужчина продолжал защищаться. Жизнь с двумя горячими индейцами была прекрасной. Ханна была более чем довольна, но все равно для приличия скалила зубки, когда мужчины давали себе волю в неподходящий момент. Тот действительно был неподходящим, ибо Эмбри переговаривался по телефону с начальником, а Пол отбивался от Элис. А Ханна не успела дойти до своего звенящего телефона. Только собиралась встать, как Эмбри вернул ее на свои колени, пустив руки в расход. Хотелось Ханне поперхнуться недовольством, но было некогда. Наперед вышел тихий стон от проворной руки, пролезшей под футболку Лейхота. Остановилась она на одном холмике, сжав его и поиграв с соском. А когда Эмбри услышал невнятное бормотание Ханны отпустить ее, он оторвался от разговора, в легкую прижав телефон шеей. Чтобы вторая его рука была свободна, чтобы нашла более приятное место под нижнем бельем девушки. А Ханна тряслась, задыхаясь и жмурясь, из последних сил держа при себе особенно громкие стоны от умелых ласк. — Простите, Саймон, завтра я переработаю, но сегодня приеду позже. Через пару часов, а то у меня возникли срочные дела, — тон Эмбри был серьезным при разговоре с начальником, но его глаза, упавшие на Ханну, пропитались такой бесстыжестью, что девушке захотелось поставить индейца в угол. А тот не унимался. Само собой — отпустить Ханну, прекращая ее ласкать — это тоже самое, как подписать себе смертный приговор. Слишком велико было удовольствие чувствительным волчьим слухом ловить тихие стоны девушки, когда он загуливал пальцами по клитору. Оглаживал, давил, щекотал — от и до Эмбри издевался над Колдрой, которой нечем было ему парировать. А та тряслась, понимая, что удовольствие приятно и, как всегда, неожиданно. И глаза ее прилипли к Полу, когда внутри девушки возникла легкая пустота. Не было полного насыщения, ибо не было близости и Лейхота. Тот не отводил глаза от Ханны. Та прикусила губу, но после дернула их уголками. Почерневшие глаза Пола загуляли под ее кожей, вызывая скоп мурашек на каждом сантиметре. Куда Ханна не посмотрит, а везде — хорошо. Пол оставил для Элис финальные слова, выданные охрипло и тихо: — Все, коротышка. Я тебя услышал. Пока, — но кое-что еще он добавил, и Эмбри с Ханной тихо прыснули, слушая наигранно громкий и счастливый голос Лейхота. — Да, да, Элис. И я тебя люблю. До свидания, блять! — Спасибо за понимание, Саймон. Хорошо, я возьму сегодня эту халтуру, как приеду на работу, — Эмбри, дослушав начальника, вставил свой комментарий. Наверное, босс бы обиделся, что стал пустым местом, пока рядом была Ханна. Она дрожала в горячих руках Колла, не оставляющих ее в покое. А когда Эмбри повторно надавил на клитор, и девушка поперхнулась громким стоном, ладонь Колла тут же покинула ее грудь, прикрыв рот. Расширенные глаза Ханны выдавали, как минимум, ярое возмущение к индейцу. Но они сверкали мокрым блеском, выдавая возбуждение. И когда Лейхот закончил разговор с настырной коротышкой, Колдрой взвизгнула. На самом деле, ей нравилось, что горячие индейцы никогда не предупреждали о своих ласках. А тот же Пол наслаждался растерянностью любимой девочки, когда резко придвинул к ней свой стул и, закинув женские ноги на свои колени, пустил цепочку из поцелуев по коже. От пальчиков до коленей ходили его горячие губы, а когда примкнулись к пикантному месту, Ханна и взвизгнуть не успела, как оказалась на руках Лейхота. Эмбри закатил глаза, но недовольств не высказывал. Он все еще переговаривался с начальником, но сквозь зубы тихо ответил Полу, уносящему Ханну из кухни, чтобы тот не высасывал из нее все соки. А то они трое, как бы, договорились — Ханна Колдрой принадлежала каждому из них, и должен был быть какой-то баланс. А Пол Лейхот — это Пол Лейхот. И Эмбри Колл натурально заскрипел зубами, громко отвесив Саймону прощание. Мол, так и так — не просто срочные дела, а еще и очень серьезные. Полной информации он не предоставил. Ибо начальник бы, как минимум, смутился подробности, что один из углов любовного треугольника уже овладевает Ханной, а Эмбри остается в стороне, только слушая ее громкие стоны. Избавившись от Саймона, Колл взмел на ноги. Размял плечи, хрустнул костяшками пальцев и передернулся, когда стоны девушки переросли в рваные крики. Опрометью он бросился из кухни. В спальне Ханна и его дожидалась.

***

Теперь Ханна жила по двум простым правилам: доверять себе и доверять другим. Последнее Полу сыграло на руку, поскольку она согласилась посетить с ним один из поединков. Лейхот, держа руку на сердце, поклялся своей девочке, что этим вечером выступит судьей. Все так, как она хотела. Ханна была полностью довольна, стоя возле зеркала и доделывая макияж. Намалевала она себе стрелочки, губы покрасила красной помадой и, чмокнув ими, тряхнула завитыми кудрями. Выглядела бывшая продажная девка весьма великолепно, что Лейхот, замерший на краю кровати, приметил. Он рыкнул, но получил от Ханны не радость резкому поцелую, а недовольное фырканье, когда он закончился. Девушка провела ладонью по губам, уже догадываясь, что помада смазалась. Пара минут прошли в пустую. — Пошли, кровососы уже подъехали, — с ухмылкой известил Пол. Если бы Ханна начала читать нотации, все бы они пролетели мимо ушей Лейхота со свистом. Потому она молчала, а еще потому, что рот открыть была не в силах. Не менее резкий шлепок по ее ягодице вынудил девушку ощутить знакомый узел внизу живота. И Пол это почувствовал, а еще сделал громкий вдох. Ноздри приятно щекотал гормон возбуждения, пропитавший тело бледнолицей. Та тут же вскинула ладонь, пресекая попытку мужчины вновь к ней приблизиться. У них по расписанию был поединок, а еще на улице ждали Джаспер и Эммет. Вампиры собирались приятно провести вечер в компании таких же любителей насилия, а не слушать стоны главной звезды ненормальной семейки. У всех была разная реакция. Но каждый из семейки уродов был доволен, что Лейхот и Колл больше не собираются друг друга убить, а Ханна впредь не планирует плакать. Этого было достаточно. И вообще — о какой адекватности может идти речь в семье нелюдей, где одному — за четыреста лет, а другой не больше одиннадцати, но в этом возрасте она повязана со взрослым кабелем прочной и неразрывной нитью? Быть нормальным в семейки уродов — это вообще в ней не быть. Если Ренесми, вынашивая под сердцем возможное чудовище, постоянно умещалась на коленях Эмбри, посасывая его кровь из жилки на шее, как ребенок — соску, не подвергалась никаким вопросам, то почему шлюха Колдрой, скачущая поочередно на членах горячих индейцев — должна? Весьма лицемерно. Пол уже выскочил на улицу доложить родным кровососам, что Ханна вновь не прислушалась к единственной своей извилине, оттого задержалась, отвечая на забытое сообщение Рэйчел. Но она управилась с этим быстро и даже обрадовалась, что Блэк говорила строго о работе. Но, определенно, ей не очень нравилось резкое увольнение молоденькой училки, пусть она и не отличалась никакой мудростью для направления светлых умов. Ханна хмыкнула, тихо выходя из спальни. Она бы работала и дальше, если бы ей позволили. Ее свое здоровье особо не волновало. Сердце бьется — и все равно насколько он было больное. Но только не двум горячим индейцам. Колдрой им сдалась, соглашаясь сидеть дома, писать новые сказки и радоваться жизни. Но, быть может, Эмбри и Пол проявляли абьюз? Раз решили все за нее, сказав, чтобы она просто была счастлива? Ох, они ее часто не слушались. Даже не так — никогда не слушались. Бывали периоды, когда слово оставалось за бледнолицей, но только если ей становилось плохо. Тогда мужчинам ничего не оставалось, как поднять руки и отступить от любимого тела. Но если она была в плохом настроении, то Эмбри и Пол знали прекрасный способ как его поднять. Сначала Ханна бухтела — обязательно, но после проигрывала без утешительного приза, понимая, что все равно им было видней. Если дальше Ханне действительно становилось лучше. Пройдя в гостиную, она заметила Эмбри за новым компьютерным столом. Он сам его купил, чему точно гордился. Так как жили они в его новом доме, пропахнувшем кровью несчастных должников, но Пол быстро пометил в нем каждый угол. Появилось много новой мебели, техники и вещей, купленных лично им. Может, Колл с этого коробился, что был каким-то нищим на фоне самодовольного Пола, зарабатывающего на поединках баснословные деньги. Но это была проблема Эмбри и ничья иная. Он сам предложил приютиться у него, прежде чем ненормальная шведская семья отчалит в большой Сиэтл. Пока Эмбри от корки до корки читал учебную литературу, теряясь в скопе книг и бумажек. Как и сейчас, когда Ханна с улыбкой встала за его спиной, кладя руки на плечи. Колл слегка потерялся, потому сразу не поднял на девушку глаза. Но ее нежное прикосновение, как обычно, взяло под контроль его тело. Индеец запрокинул голову под любящий взгляд и растянул губы в улыбке. Тут же они приняли нежный поцелуй. Ханна уже опаздывала, поэтому не собиралась его затягивать. А Эмбри, в принципе, было абсолютно побоку вообще на все, когда Колдрой была близко. Та тихо постанывала сквозь глубокий поцелуй, а Эмбри быстренько поудобней устроил бледнолицую на своих коленях, зарывшись ладонью в волосы. — Мы уже опаздываем, славный парень, — мудро воспользовавшись паузой, доложила Ханна. Эмбри вновь улыбнулся, пожав плечами. Его руки упали с талии девушки. Та отправила мужчине воздушный поцелуй и взмела на ноги. Но не успела и шевельнуться, как повторно оказалась в ловушке. В этот раз руки Колла сжали ее талию, не давая дать деру. А надо было — поскольку Ханна сразу поняла, что его достаточно разозлило. Но она с ухмылкой вглядывалась в сощуренные глаза Эмбри, а тот нашел им другое применение. Мужчина осматривал наряд своей нареченной, в котором она собиралась посетить поединок. Свободный синий кардиган, в наглую отобранный у Элис после последнего визита в гости, Эмбри не провоцировал. А вот кожаная мини-юбка, едва прикрывающая мягкие бедра, с черными капроновыми колготками, неприятно щекотала ему нервы. Тихо прокашлявшись и не отпуская Ханну, Эмбри недовольно обратился к Лейхоту, курящему на крыльце дома: — А ну вернись, блять. Тебя ничего не смущает? Ханна закатила глаза. Так ей было положено реагировать на маниакальную заботу и нешуточное беспокойство. Эмбри взбесился слишком короткой юбки, на что Ханна, перехватив его недовольный взгляд, сощурила свои глаза и выдала колкое: — Извини, Эмбри. Но это самая длинная. — Выдохни, Колл. Долбоеб, — Пол вернулся в дом и заговорил привычным тоном. А Ханна совершила привычное действие, в котором ее тело тихо задрожало, когда Пол встал за ее спиной, обхватывая руками шею. Эмбри продолжал держать ее талию. Бледнолицая была захвачена без шанса на спасение. И ее все полностью устраивало, помимо беспокойства славного парня. Благо, Пол взял на себя обязанность доложить тому, что с Ханной, даже в экстремально короткой юбке и на высоких каблуках, все будет чудненько: — Она как бы одна не останется. А если кто посмотрит с сальным рылом, то лишится половины зубов. Ты будто не знаешь, — Эмбри тихо цокнул, но ничего не ответил. Так как знал. — А еще ее хуй переспоришь. Я пытался переубедить не надевать этот пояс, а малышке все равно. Нахалка. — Так, все… — сбивчивым шепотом вставила Ханна. Опять они заигрывались. Эмбри ухмылялся, сочтя слова Лейхота весьма сносными. Потому расслабился и дал себе волю, одернув край кардигана и прижавшись губами к женскому животу. Пока он наслаждался любимым телом нареченной, Пол осыпал ее шею поцелуями, тихо и довольно порыкивая. Наверное, сегодняшний поединок, имея сознание, очень бы расстроился, что так резко стал ненужным. Ханна, закатывая глаза от чувств, приятно сжимающих горло, попыталась исправить ситуацию и чуть дернулась. Но не помогло и вообще — она даже толком не дернулась, а только одарила Эмбри прекрасной идеей потянуть ее на себя. Бесстыжие индейцы не имели никакого воспитания и чувства такта, и остановок не признавали. Джаспер и Эммет, определенно, в своей богатой машине рычали от негодования. В другой жизни Ханна бы смутилась чувствительному вампирскому слуху, который всегда ловил что надо, и что не надо. И ее рваные стоны — тем более. Но как без них, когда Эмбри чуть потерялся, стянув мини-юбку с колготками и бельем до колен? Он был в выгодном положении — низкая Ханна встала перед ним так удобно, что квилет спокойно присосался губами к ее обнаженному клитору, уместив ладони на мягких бедрах. Пол Ханну целовал, не давая толком вдохнуть воздуха. Это очень было на него похоже — заставлять любимую девочку захлебываться от удовольствия. Но во всем виновата чертова мини-юбка. И никак иначе. А потом стал виноват разгневанный Джаспер, который остановил это безобразие. Его дар имел удивительную способность успокаивать любую бурю, но не бурю в душе Ханны Колдрой. Той уже стало все равно на поединок, на оставшийся вечер, на все и сразу — абсолютно, пока ее ласкали любимые мужчины. Те тихо завыли, резко отпуская бледнолицую и одновременно прикладывая пальцы к переносице. Ханна сразу поняла, кто и как вылил им холодную воду за шиворот, приведя в чувство. Пока она натягивала нижнее белье, колготки и юбку, входная дверь загрохотала с сообщением от Эммета, что тот не видел в ней никакой ценности. Но пока она держалась на месте, пусть тот же Эмбри забеспокоился, крикнув: — Ты выбьешь дверь, блять! Эммет! Перестань! — Вышли нахуй из дома, извращенцы! Мы тут с Джасом ожидали поединка, а не гребаной порнухи! — А вы не слушайте, блять! — возмущенно рявкнула Ханна. Ее глаза, как глаза Эмбри, распахнулись в недовольстве. А Пол хохотнул, взяв бледнолицую за руку и уводя из дома. — Какой же нежный инвалид. Как думаешь, Эммет, он уже добежал до Сиэтла или еще в пути? — В пути или не в пути, но в любом случае, он все еще в ахуе! Хоть бы постеснялись! Громогласный и недовольный Эммет не унимался, даже когда Пол и Ханна вышли на улицу. Девушку полностью устраивала новая жизнь хотя бы потому, что мужчины словно делились с ней своей уверенностью. Иначе она не могла объяснить, почему под хмурым взглядом огромного Каллена не покраснела до кончиков ушей, а гордо подняла голову и одарила его наглой ухмылкой. Эммет громко цокнул, но успокоился, радуясь, что теперь они точно едут на поединок. Когда Ханна скрылась в машине, а Пол отбил кулак Эммета, последний вставил никому ненужное мнение: — Да это ненормально, волк. Все понимаю, любовь — она ебанутая, как не посмотри. Но тебе самому-то неприятно? — Меня все устраивает, пока ее все устраивает. Она счастлива, значит и я счастлив, — уверенно ответил Пол. Больше он ничего не говорил Эммету. А тот улыбнулся, провожая взглядом квилета, севшего в свой старый Додж. Эммет присел в большой кроссовер, брошенный Джаспером. В принципе, слова Лейхота громилу устроили. Только он бы от себя добавил, что в глубине души и Эмбри, и Пол понимали, что такие шведские семьи неправильны. Или не понимали. Кто знает. В любом случае — собираться трахаться, когда их ясно слышат другие, это не только неправильно, а вообще — омерзительно.

***

Этим вечером Ханна была собой довольна, как никогда. Она переспорила Эмбри, проехавшись по его ушам непреклонным чириканьем, что сегодня они смотрят «Форсаж». Колл ворчал, как старый дед, первую половину фильма, а потом устал. И в конец расслабился, когда Ханна оказалась уже на его коленях. Пола явно это не устраивало, но они соблюдали призрачный договор, что любимую бледнолицую одаривают вниманием по очереди. Пола фильм устраивал. Он любил боевики, ужасы и даже пустой треп героев, переполненный напускной моралью. И Эмбри закрыл рот, не бросаясь заявлениями, что подобной тупости мир еще никогда не выпускал. Он молчал, пока в его руках была Ханна, позволяя гладить себя по спине, волосам и изредка опускать короткие поцелуи на губы. Но до женских и тонких ножек он не добрался, так как они удобно уместились на коленях Лейхота. Тот следил за фильмом, увлекшись им, но постоянно оглаживал обнаженную кожу девушки, чуть ее сжимая. Но идиллия прервалась, когда Ханна, хрустнув последним сливочным печеньем Эсми, громко сказала: — Хочу попкорна. — Может, что-нибудь посерьезней? — Колл попытал удачу переубедить девушку, чтобы она не травилась химозой . Но Ханна громко фыркнула, тут же взглянув на Пола и насев на него: — Попкорн хочу! Попкорн! — Там лазанья, блять. Рис с морепродуктами, мясной пирог, сырный суп… — Попкорн! Ханна прервала Пола, перечислявшего множество вкусностей от кровососущей матери семьи Калленов. Как обычно, пока дом был великолепно пуст без двух работающих мужчин, Эсми ловко обошла смущенную Ханну, забивая холодильник своими кулинарными шедеврами. Женщине не нужно было разрешение на то, чтобы желудки ее близких были сыты. Ханна любила все блюда от Эсми — наверное, та бы даже булыжники, испачканные грязью, приготовила бы также вкусно, как любимый для Колдрой рис с морепродуктами. Но сейчас она хотела попкорна. И Эмбри с Полом одновременно чертыхнулись, склоняясь к друг другу с сжатыми кулаками после очередного требования. Никто не хотел оставлять Ханну. А то, как каждый раз бывало, раз — вернется какой-нибудь Пол, а там уже Эмбри взял себе первенство, лаская Колдрой. Потому они честно решали, кто будет исполнять каприз нахальной девчонки. Но в этот раз в «камень-ножницы-бумага» Лейхот проиграл. Он явно не был этому доволен, раз громогласно потребовал пару смотреть тупой фильм, вскинув на большой экран пальцем. Эмбри с ухмылкой отвесил брату средний палец, а Ханна фыркнула, промолчав. Блядский попкорн разогревался в микроволновке непозволительных три минуты. За это время Пол, казалось, мог закончить несуществующую диссертацию или выучить наизусть «Великого Гэтсби». Очень скоро треск и хлопки кукурузных зерен начали его раздражать. Но, на свое же счастье, микроволновка закончила работать. Лейхот разорвал дымящийся пакет, испачкав руки маслом. Любимый попкорн Колдрой быстренько оказался в глубокой миске, и Пол прошел с ней в гостиную с самым злобным лицом на свете. Конечно, он не ожидал, что нахальный Колл к нему прислушается и не будет пользоваться одиночным магнетизмом. Но все равно Лейхоту было положено встать на дыбы от увиденной картины. — Попкорн не нужен, да? — ехидно поинтересовался он, с грохотом опрокинув миску на журнальный столик. Пара зерен пересыпалось за края миски, а герои «Форсажа» на большом экране, казалось, затихли, пока Лейхот с прищуром оглядывал Эмбри и Ханну. Те упивались друг другом, жарко целуясь и ни в чем себе не отказывая. Но, несмотря на свой преклонный возраст — целых двадцать лет, Ханна повела себя достаточно мудро, оторвавшись от Эмбри. Из последствий ей привалил только жар в животе и табун мурашек по телу, но дрожащий голос она подала, пьяными глазами взглянув на Пола: — Ну, не бурчи. Иди сюда. У нас была такая хорошая неде… нед-е-е… Ах! Дай мне догово-о-орить! — Не рычи, блять, — выдохнув, Эмбри закатил глаза от недовольного Лейхота. Тому не нравилось, что речь продажной девки прерывают. — Короче, любимые… Я тут с зарплаты купила красивое нижнее белье, поэтому хочу… Ах! Черт! — Ханна застонала, что от нее и требовалось после губ Эмбри, опущенных на жилку. Но когда Пол рвано рыкнул, утягивая на себя внимание девушки руками, упавшими ей на талию, она тихо посмеялась и с трудом договорила. — Так я могу надеть это бе-е-е…ль-е-е… Да, блять… — Подождешь, Колл, — требовательно заявил Лейхот. Со скоростью свистящей пули он утащил Ханну на свои колени, а Эмбри успел только моргнуть. Увиденное ему не понравилось. — Схуяли, Лейхот? Сам жди, а сейчас иди нахуй! — Сам иди нахуй! Я тебя сейчас отпизжу, понял? — Отъебись! — Тихо! Ханна выкрикнула достаточно громко, чтобы горячие ревнивцы заткнулись. И в их молчании она смогла говорить, к тому же, ощутила свободу. Со всех сторон ее перестали тискать и гладить, отчего девушка, сидя между квилетами, нервно пригладила волосы и забралась на диван с ногами. Она заявила: — У меня тут, блять, такие планы на вечер, а вы опять начали грызться! Еще раз повторюсь, что я люблю вас обоих одинаково! Загоните нахуй свою мужскую гордость куда подальше, потому что я — ваша! Все мои части тела — ваши! Усекли? Решим проблему, чтобы вы не бесились, долбоебы. Давайте на «камень-ножницы-бумага» решайте, кто будет победителем, и у кого я сначала возьму в рот. Начнем великолепный вечер! Ханна любит их. Сегодня как никогда, а завтра еще сильней. Но это не мешало ей раздражаться каждой клеточкой тела от подобного поведения мужчин. Достаточно часто они выпирали свое не почесанное эго, споря, кто первым возьмет любимую девочку. Но, на счастье Колдрой, они утихли. А потом, на ее несчастье, растянули губы в ухмылках, переглянувшись и заговорили таким вызывающим тоном, что Ханна смутилась настолько, словно раньше была не проституткой, а смотрительницей монастыря. Но ее несказанно радовало, что они помнили важное — Эмбри и Пол вновь были братьями, пусть слегка поехавшими и одержимыми Ханной Колдрой. Они докладывали той свой блестящий план по решению проблемы. В оба ее уха полился горячий шепот, отдающий пулями в висках. Кровь ее закипела не меньше крови индейцев. А лицо теперь освещало гостиную ярче всех ламп. — Нахуй нам не нужны твои камни и ножницы, девочка. Я вот лично не обижусь, если ты сначала возьмешь в рот у Эмбри, — слова Лейхота должны были прозвучать из параллельной вселенной. Но только в том случае, если бы он не был доволен новым исходом этого вечера. — Любишь нас одинаково? — Точно, степлер? Повтори. — Ну? Приятные слова, Ханна, порадуй ими еще раз. — Люблю, — пискнула Колдрой. Странно, что голос ее сел. Наверное, заранее, пока ее вновь не начали ласкать. — Отлично. Тогда и мы будем тебя любить оба. — Что… что-о… Эмбри… — до Ханны дошло сразу. Она в этом «сразу» замерла, открыв рот и хлопая глазами. Перед ее лицом тут же встала ухмыляющаяся физиономия Лейхота, который не отказал себя в удовольствии проникнуть грязным шепотом в душу девушки, минуя ее сладкие губы: — Не хочешь, девочка? Почему? И спереди, и сзади будет одновременно хорошо. — Ну… — славный парень в Эмбри чуть успокоился, поймав перемену в настроении девушки. Да и Пол ублюдком не был, поэтому отпустил ее, лишь гладя по длинным волосам. Глаза Ханны бегали между мужчинами, не зная, на ком им остановится. Поэтому она поступила мудро и просто их закрыла. — Мы просто так никогда не пробывали. Честно, я немного боюсь. — Тогда забили, степлер. Давай досматривать кино. — Ешь попкорн, девочка. А то я так старался, пока его готовил. Ханна засмеялась. Ее отпустили и даже перестали касаться, позволив раствориться в вспыхнувшем веселье. Пол протянул Колдрой миску с попкорном с самым беспечным видом, а Эмбри щелкнул пультом, перематывая фильм назад. Ему до него не было дела — абсолютно, но у него была Ханна, которая очень любила тупую франшизу с машинами в космосе. И Колдрой, следя за мужчинами, которые явно из последних сил держали лица, улыбалась. Как же было приятно быть любимой эгоисткой, которая всегда была в приоритете. Да, доставалось бедному дивану, чей подлокотник горячий Лейхот сжимал так, что белели костяшки его пальцев. А Эмбри моментом сжал зубы с такой силой, что у обычного человека раскрошилась бы эмаль. Им обоим хотелось совершить желаемое. Все-таки, приятный и новый опыт да без борьбы за первенство — ибо все отверстия девушки будут заняты. Но Ханна испугалась, задрожала и самим сердцем доложила, что не очень этого хочет. Потому Эмбри и Пол перетерпят. Может, ночью-таки отпиздят друг друга на заднем дворе. Но именно там, чтобы не разбудить девушку. Такая вот любовь. Именно любовь. В принципе, спустя минут десять ненужного фильма, Ханна пришла к мысли, что она не против подобного опыта. Когда она хрустнула последним зернышком попкорна, то решила об этом доложить. Но для собственного спокойствия или, верней, паранойи, дополнительно добавила: — Я согласна. Но вы остановитесь, если мне станет больно? Пол и Эмбри повернулись к Ханне так резко, что их шеи хрустнули. Она хохотнула, но утихла моментально. Девушка ожидала увидеть голодные и черные глаза и ухмылки, нередко требующие кирпича. Но мужчины смотрели на нее очень внимательно, нахмурившись. Ханна знала, о чем толкуют их глаза. В коллекции взглядов этих квилетов имелись нелюбимые для нее экземпляры. Те поучали. — Степлер, ты на полном серьезе задаешь этот вопрос? Мы, блять, остановимся, даже если ты начнешь кашлять. — Уже бесит, если честно, Ханна, такие твои речи. Не первый раз слышим. — Ой, боже, — закатив глаза, Колдрой пустилась в напускные недовольства. — Да я знаю, знаю. Но вы же всегда идете напролом, поэтому… — Я устал, Колл. Нужно прикрыть ей рот, а то она действительно так думает, — Лейхот перебил грубо. Но потом стал собой и заговорил с Ханной нежно, аккуратно утянув ее к себе на грудь. — Малышка, все будет чудненько. Как обычно, будем слушать твое дыхание, сердечко, пульс. Если будет больно, то просто дашь нам пяткой по мордам и все, если каким-то чудом, блять, мы не остановимся. Но этого чуда не будет. — Окей, — улыбнувшись, Ханна получила поцелуй в висок. А потом взмела глаза на Эмбри, заметив, что он поднялся на ноги. — Попробуем. Только… аккуратно и медленно, хорошо? — Само собой, — Эмбри заговорил также ласково. И Ханна в конец обмякла, позволив Лейхоту взять себя на руки. Но потом она ощутила недовольство, ведь он не уносил ее в спальню. Вернул в колею Эмбри, когда встал напротив пары со знакомой ухмылкой. А потом она ахнула, понимая, что вся приторность с горячих индейцев спала. Пол обрушил на ее шею грубый поцелуй, а дальше нежно прикусил кожу. Он всегда соблюдал баланс ласки и нежности, а Эмбри всегда открывал рот для провокационных комментариев. Приподняв подбородок Ханны пальцами, он ощерился, сказав: — Двигаться-то будем аккуратно и медленно, девочка. Естественно. А пока можем себя не сдерживать, так? — Если захлебнешься от удовольствия до начала, Ханна, то мы подождем, пока ты очнешься. — А минет будет, девочка? Не отвечай. Знаю, что будет. — Достану то персиковое масло, — Ханна потерялась. Это было нормально — мужчины лишали ее даже контроля над собственным телом. — Намажу между твоих сладких ножек. Хорошо? — А потом, когда ты начнешь давиться воздухом, изнемогая, мы начнем. Сойдет, степлер? Но тут нам придется сыграть в «камень-ножницы-бумагу», Лейхот. Я не хочу быть сзади. А то, — молниеносно Эмбри склонил бестолковую голову Ханны, договаривая ей в губы. — Мне хочется не только в тебе двигаться, девочка, но и расцеловывать твое красивое личико. — Не получится, Колл, если проебешь. Будешь целовать ее хрупкую спинку, пока она будет насаживаться на мой член. Ох, ты своего добилась, — Лейхот подкинул Ханну в воздух, безболезненно шлепнув бедро. Комментарии она решила попридержать, а то бы те заглушили довольный визг. — Вечер реально будет охуенным. — Все, провокаторы, блять… Займитесь уже делом… Эмбри очертил пальцем контур подрагивающих губ девушки. По нему ясно было видно, что он уже начал задыхаться, как и Лейхот, чьи руки подрагивали. С ума сойти, а ведь они еще даже не начали. И что будет дальше, когда в Ханну будут вбиваться оба члена, одновременно? В спальне она услышала: — Степлер, прости, но мы прервемся, если ты к этому времени не начнешь вопить во все горло. — Будем тебя мучить. — Мучить, мучить. Ханна задохнулась от возмущения. За подобную наглость она завалит квилетов таким количеством исков, что в суд будут бегать их внуки.

***

Осмотры в гинекологическом кресле не были приятными. Но чаще всего необходимыми, поэтому Ханна стойко терпела холодные пальцы во влагалище и колющее зеркало. А потом с довольством опрокинулась на стул, дожидаясь вердикта. Рядом с ней поставили кружку со вкусным какао, но тем Белла ловко прикрылась. Ибо недовольство перло изо всех ее мертвых щелей, но она молчала под отеческим взглядом Карлайла. Ханна улыбалась, дожидаясь, пока ее гинеколог закончит гулять глазами по бумажкам с ее анализами, а бывшая Свон, заканчивающая ординатуру в медицинском вузе большого Сиэтла, допишет заключение. Карлайл заговорил непринужденным тоном. Стоило отдать ему должное, ибо Ханна не сомневалась, что даже такой долголетний мужчина был в легком шоке, а точней — в полном ахуе с того, что происходило в его семье. — Отечности половых органов у тебя нет, моя дорогая. Изменения цвета тоже не наблюдается. Слизь из цервикального канала ни вязкая, ни прозрачная. Других заболеваний я тоже не увидел. Анализы в порядке. — То есть, я не беременна? — Нет, моя дорогая. Тебя это расстраивает? — Нет, нет, Карлайл. Я, наоборот, очень рада. Мы еще молодые, Эмбри в университете учиться не меньше восьми лет, а у Пола и так дел предостаточно. Курирует открытие нового ринга. А я начала писать новую сказку. Карлайл учтиво кивнул, улыбнувшись. Пока он без разрешения Ханны собирал ей витамины для профилактики от осенних простуд, доставая из стеклянного шкафчика множество баночек, Белла взмела золотые глаза на девушку. Та приготовилась к атаке, в притворном испуге вскинув ладони. Каллен бросила ручку, спустив длинный язык с поводка. — А дальше как, Ханна? Честно, я очень счастлива, что вы счастливы! Неоднократно говорила! Ну а в будущем, когда надумаешь родить ребеночка, то сама представляешь, как все будет неловко? — Белла! — строго произнес Карлайл имя приемной дочери. И та бы унялась, если бы не видела глаза Ханны, сверкнувшие мокрым блеском. — Я все понимаю, правда! Но, черт… Это очень странно и неправильно! — Держи в курсе, Белла, — у Ханны был большой запас терпения. Хвала Карлайлу, поставившему ее на ноги. Пока тот одаривал Беллу всей возможной строгостью в золотых глазах, Ханна взяла у него пакет с витаминами и, развернувшись к девушке, отвесила той театральный поклон. Что-то лопнуло — то ли напускная смиренность бывшей Свон, то ли ее нервы. — Я еще раз скажу, что это неправильно, Ханна! Более того, это — грех! — Ха-ха-ха! — Колдрой залилась смехом. Уже возмущенное лицо Карлайла придавало особой комичности бесполезному разговору с Беллой. Та не отчаивалась: — Грех, Ханна! — Отстань! — Грех! — Похуй! Все мы когда-нибудь сдохнем, Белла! А сейчас я, как никогда, наслаждаюсь жизнью! — Ох, — пальцы Беллы застучали по глянцевому столу чечетку. Но она, устало вздохнув, зациклилась на последних словах Ханны. Опять ей пришлось успокоиться, но дальше гнуть часть своей линии. — Очень рада за тебя, Ханна. Правда. Но все равно помни, что такие отношения грешны! Бог их не одобряет! — Да пошел он тогда нахуй, Белла. Простите за крепкое слово, Карлайл, — Карлайл закатил глаза, махнув Ханне ладонью и возникнув перед Беллой большой проблемой. Та съежилась, понурив голову. Ханна вновь посмеялась и, потрясывая пакетом с витаминами, оставила благодарность для Карлайла и еще одну колкость для Беллы. Наверное, мертвое сердце девушки сделало тройное сальто с переворотом. — А тебе снились тройнички, Беллс? Уверена, что да. — Ханна! — вспыхнул Карлайл раньше Беллы. А та не успела, потому что открыла рот в яром возмущении. Колдрой оставила после себя лучшее впечатление нахальной и счастливой суки, покинув кабинет. К выходу из больницы ее ноги шли бодро, держа хозяйку в прекрасном настроении. А потом оно стало еще лучше. Девушку буквально разорвало от веселья, когда возле одного из процедурных кабинетов она встретила Розали. Та моментально вскинула свою ладонь, не давая к себе подойти. Блондинка прошипела: — Пока я не привыкну к твоей адовой вони, Колдрой, обходи меня десятой дорогой. — А сегодня я кем пахну ярче — Эмбри или Полом? — Ими двумя. Фу! Свободна! Розали отвела глаза от Ханны и прошла мимо той, зажав нос тонкими пальцами. Справилась красивейшая блондинка с блеском, оставляя за собой шлейф звонкого смеха Колдрой. Сегодня у нее был отличный день. И, более того, все невольно этому способствовали. У выхода из больницы Ханна наткнулась на главного противника ее шведской семьи. В больницу быстрым шагом зашел Эдвард, кратко поздоровавшись и уходя дальше. Стоило его похвалить — он даже не сморщил нос. Потому Колдрой тихо цокнула, отдавшись приятным воспоминаниям. Помогло, подумала Ханна, когда Эдвард вырулил из поворота и возник перед ее глазами в конце коридора, вскинув пальцем: — Оставь свои воспоминания при себе, Ханна! Я не желаю ничего этого видеть и слышать, пока не смирюсь! — Подожди, Эдвард, сейчас я вспомню еще кое-что. О, секу… — Иди, Колдрой, на все четыре стороны! Обдели меня подробностями из жизни вашей ненормальной семейки! — И это говорит столетний вампир одиннадцатилетней дочери, которая залетела от волка? И которая посасывает кровь моих волков? — Свободна, Ханна! — Лицемер, Эдвард! Старомодный лицемер! С громким и явно театральным фырканьем Эдвард вновь исчез с глаз Колдрой. Действительно — он лицемер. На пару со своей ненаглядной. Но, как бы большинство из них не корчило рожи, возмущаясь такому концу любовного треугольника, одно Ханны точно знала: Они были рады. Но слишком шокированы, чтобы нормально поделиться этой радостью.

***

Прервавшись, Эмбри включил холодную воду. Он заслужил благодарности, а то жар от его крепкого тела, вдобавок заведенного, обжигал Ханну так сильно, что даже прохладная плитка не спасала. Они занимались любовью в ванной. Вскинув девушку в воздух, Эмбри прижимал ее к плитке, вбиваясь глубокими и размеренными толчками. Как-то само собой такое получилось. Колл просто привычно встал рано, чтобы не опоздать на работу, а Ханна проспала не до полудня, потому что вчера рано вырубилась. И когда они пересеклись в ванной, то решили бороться не за первенство у раковины. И пошло-поехало. «Уехало» — поправила бы какая-нибудь Белла. Но мужчины, поддерживая Ханну, тоже посылали Каллен и всех остальных возмущенных куда подальше. С хриплым рыком Эмбри кончил, вовремя выскользнув из Ханны, а та, отдавшись удовольствию, тут же заворчала неоспоримое: — На таблетках, блять! Сколько повторять, что я на таблетках! — Еще слово, степлер, и я из-за тебя опоздаю на работу, — это было точно не предупреждение, а явная угроза. Зубы индейцы безболезненно прикусили сосок, и Ханна закатила глаза, отвечая: — Все, все. Собирайся. Колл хмыкнул ей в губы. Оставив на них крайний поцелуй, он взял Ханну на руки и аккуратно вытащил из ванной. Бесстыжий индеец мешал девушке нормально вытереться полотенцем, а после выхватил его, сам занимаясь таким важным делом. Укутав притворно недовольную Колдрой в тепло, Эмбри закинул ее на плечо и унес в спальню. Какой бы ненормальной была эта семейка, но какие-то приличия они соблюдали. Хотя Ханна искренне не понимала, что им мешало купить в спальню огромную кровать, чтобы та заняла всю площадь и чтобы на ней уместились все три тела. Но как есть. Пока у каждого была своя комната, но Колдрой была уверена, что только пока. В ее спальне Эмбри поставил девушку на ноги, а та охватилась мурашками, приметив гостя. Хотя было бы странно, если бы Лейхот не проснулся от ее грязных воплей и тоже на них не начал претендовать. С ухмылкой от уха до уха квилет вальяжно раскинулся на кровати, закинув руки за голову и проходя по красной Ханне хитрым прищуром: — Утречка. — Утре… Ах! Этого следовало ожидать. Но Эмбри слегка испортил момент, когда вновь возник в спальне с громким вопросом: — Где твои ключи от Доджа, Лейхот? Моя тачка в ремонте. — Иди нахуй, — емко ответил Пол, на секунду оторвавшись от сосков бледнолицей и возвращаясь к ним вновь. Эмбри пришлось сделать вдох и выдох, чтобы удержать крышу на месте и не выпускать гормоны изо всех вагонов поезда его наигранной безмятежности. С нажимом он повторил свой вопрос, зависнув на пороге спальни. Пол соизволил ответить, когда понял, что Колл присоединится без спроса, если Ханна не закроет свой рот, пресекая все довольные стоны. — В гостиной, блять. Ищи. — От души. За рекордную минуту Эмбри нашел ключи, осушил стакан с холодной водой, закинул в рюкзак в энергетик и буквально вывалился из дома. А то там вспыхнул слишком привлекательный шанс остаться в нем на подольше. Но квилет почти полностью остыл когда, в унисон с грязными стонами Ханны и Пола, к Доджу последнего бодрым шагом подошел Джаред. Лицо его было потрясающим. По таким ударяли ломом, меняя положение глаз, губ и бровей. — Это пиздец, блять. Вы оба ебнулись умом, Колл, — и Джаред любил поделиться своим важным мнением. Он всегда считал его истинным, как бы тот же Эмбри не продолжал посылать его. — Ну как ты это так спокойно слушаешь, а? — Не спокойно, Джаред, — услышав вызывающий тон Эмбри и увидев его сощуренные глаза, Джаред заранее вскинул средний палец, не ожидая ничего хорошего. — Я пиздец как хочу присоединиться, а мне надо на работу. До свидания. Не дожидаясь от Кэмерона ответа, Эмбри собирался запрыгнуть в машину Лейхота. Но за спиной Кэмерона вспыхнула Ренесми. Она уже была достаточно большой, а еще румяной и полностью довольной. Несси не осуждала, а то бы этим спорила со счастьем родной троицы. Для Каллен в мире существовали в разы более отвратительные вещи — на первом месте у нее стояла творожная запеканка Ким с фунтом соли. Но сегодня она возмутилась на пару с Джаредом, когда поздоровалась и попрощалась с Эмбри взмахом ладонью. Когда он уехал, а Несси скрипнула зубами от вызывающих звуков из дома, она переглянулась с Кэмероном, и они начали активно разговаривать: — Ты за Полом? — Ты за Ханной? — Да. — Да. — Сука! — в сердцах выкрикнул Кэмерон, бросив взгляд на окно второго этажа. За ним, в спальне, Ханна завопила еще громче. — Да что он там с ней делает, блять?! АЛЛО, ЛЕЙХОТ! Мы собирались в Сиэтл, сука! Собирайся! Ренесми не вмешивалась в разговор в одни ворота. Но также встала на иголки, разозлившись не меньше Джареда, когда стоны не прекратились. Опрометью она бросилась в дом, игнорируя свой большой живот и легкую слабость в теле. Они с Ханной также собирались в большой Сиэтл, пройтись по магазинам и пополнить запасы косметики. Джаред и Несси появились вовремя, как они все договаривались, а теперь было ясно, что ублюдку и шлюхе было на все побоку. Опухшие ножки Несси несли ту на второй этаж, а кулаки тут же громко застучали по двери, ведущей в спальню. — Заканчивайте! Мы уезжаем с Ханной, Пол! Несси нахмурилась, приложившись ухом к двери. А потом открыла рот в таком возмущении, что буквально лопнула и громко топнула ногой. Хриплый посыл Пола на три буквы ей не понравился. Ренесми была готова выбить дверь, если бы Джаред не возник рядом, с поразительной лаской приобняв девушку со спины и аккуратно утягивая ее в сторону лестницы. А там Несси громко фыркнула, но спустилась в гостиную. Он дала Кэмерону свободу действий, а тот себя не сдерживал. И, судя по звукам, выбил дверь вместо Каллен. И стоны затихли, отчего звонкий смех девушки прозвучал в доме особенно громко. А дальше она слышала мужские маты и визги Ханны. — Я не смотрю, блять! Слезь с нее, Лейхот, и пиздуй в душ. У нас встреча с Дастином через полчаса! — Беги, сука, до канадской границы! — Какой же ты ублюдок, Джаред! Не мог подождать?! — Помолчи, крошка! А то у тебя и так рот слишком редко свободе… ЛЕЙХОТ! ВЫДОХНИ! Картина перед Несси рукой Кэмерона вырисовывалась уморительной. Он пролетел мимо девушки, сидящей на диване, с молниеносной скоростью подальше от нешуточной опасности. Пол натянул на себя шорты, надел кроссовки, но приостановился возле Каллен, кивнув ей и чуть улыбаясь. А потом взял себя в руки, вспомнив, что в этих руках будет держать вырванный язык Джареда, когда перехватит его в глухом лесу. Когда Пол исчез, Ренесми вспышкой возникла перед брошенной Ханной. Та вскрикнула от устоявшей истины Калленов, что им все равно на слабые нервы бледнолицей. Ее, мокрую, красную да замотанную в простыню, Несси подняла на ноги и начала толкать до ванной. — Предупредила бы, блин, бестолковая Ханна, чтобы я пришла позже! А теперь извини, ждать не собираюсь! — Ну, извини, Каллен, — для приличия Ханна закатила глаза. Но поделилась своим удовлетворением, выданным Ренесми в широкой улыбке. — Но ты же сама знаешь, как бывает с горячими волками. Раз — и ты уже на кровати. — Знаю, знаю, — также щерясь, отвечала Несси. Когда Ханна исчезла в ванной, тихо прикрыв дверь, Каллен оставила ей послание от сердца. — Я очень рада, что тебе все нравится. И им все нравится. Это самое главное! Ханна, стоя под прохладной водой, вновь растянула губы в улыбке. День начался прекрасно. Особенно радовало, что Джаред лично купит в спальню новую дверь, если останется жив.

***

— На бывшей границе поймали запах левых кровососов. Нужно помочь Джасперу их найти, — в пол уха Ханна слушала серьезный голос Сэма, скользя кондитерской кисточкой по румяным корочкам кексов Эмили. Та поручила бледнолицей такое важное задание, а сама пока чистила клубнику для начинки на пирог. Сливочное масло впитывалось в сдобу, пока за столом Сэм, Сет и Лея вели разговор. Они уже ужинали, поскольку никто еще не решил, кто конкретно уйдет и присоединится на помощь Каллену. Зои тоже была в доме, но голос не подавала. По требованию Колдрой она сквозь зубы читала «Джейн Эйр», чтобы образовываться. Разговор о чужаках Ханне был неинтересен. Она отвлеклась от своего увлекательного занятия и навострила глаза на компанию, когда услышала от Леи: — Давай отправим Эмбри и Пола, — а дальше квилетка притихла. Ханна на нее взглянула и, как ожидалось, заметила сморщенное лицо. — Они привыкли проводить время вместе, а еще никто не хочет слышать их мысли. — Брось, Лея! — поспорил Сет, сделав большой-большой укус приготовленной картофельной запеканки. — У них любовь! Смирись! — Тогда присоединяйся к ним в эфире, братец, — с вызовом Лея метнула острый взгляд на Сета, а тот поперхнулся пищей. Зои тут же застучала кулачками по его спине, под тихое хмыканье Сэма и сердитое цоканье Эмили. — Ну, нет… — смущенно начал Сет, вызвав шквал ехидного смеха. — Это для меня пока слишком. Зои посмотрела на притихшую Ханну. Та улыбнулась, догадываясь, ворох каких мыслей крутился в голове юной красавицы. Той деликатно объяснили в каких именно отношениях теперь состоит тупой любовный треугольник. И Ханна понимала какой вопрос крутился на языке девочки. Он там застыл, когда в последний раз она услышала от Колдрой, что та не спала всю ночь, оттого была сонной. Зои прикусила губу, заметив озорной взгляд бледнолицей. Девочка спрятала свои глаза в книжке. Ответ-то у Ханны точно был, но не вульгарной формулировки не поддавался. Когда в доме появились Эмбри и Пол, до этого проводившие время в Сиэтле по каким-то мужским делам, как было доложено Колдрой, все в доме притихли. А дальше быстренько натянули лица, под наглую ухмылку Лейхота и смущенную улыбку Эмбри. Эмили поцеловала каждого нездорового сына в щеку, Сэм и Сет обменялись с ними рукопожатиями, а Лея махнула рукой, возвращаясь к недоеденной картофельной запеканке. Зои мужчины бесстыдно подняли со стула, поочередно вскидывая в воздух и целуя в висок. Ибо эта умница любима для каждого брата и сестры по-особенному, в силу своей юности и хрупкости. Сэм был готов поделиться с братьями добрым известием, что на ужин они не останутся, но не успел открыть рот. Ханна с улыбкой подошла к Эмбри, поцеловав его. Потом, когда он присел за стол, прижалась губами к губам Лейхота, а тот тихо рыкнул, когда отстранился. Лея громко поведала: — Меня сейчас стошнит, блять. — Не матерись! Тут Зои! — вспыхнул Сет. Но щеки его стали пунцовыми, как бы он не верил в силу любви. Лицо Зои пошло к такому же градусу, и она с большим упорством продолжила читать книгу. Пол, довольно щерясь от ожидаемой перепалки, взглянул на Лею и нараспев произнес: — Так не смотри, Клируотер. — Хорош, — вставил Эмбри, махнув сестре рукой. Та замолчала. А потом замолчала еще сердитей, когда заговорила Ханна, свободно присев на колени ближайшего Эмбри: — Хочешь мы позовем тебя на ночевку, Лея? — Так! — ситуацию спасла Эмили. А то бы красные лица квилетов разорвали бы дом Адли на маленькие кусочки, взорвавшись. Мать стаи грозно стукнула кулаком по столу, добавляя. — Вы тут обсуждали чужаков до появления Эмбри и Пола. Договаривайте по делу. А свое мнение пусть каждый оставит при себе. — Спасибо, Эм, — протянул Пол, с любовью глядя на женщину. Но съежился — моментально, когда она взглянула на него сердито. — А вы ведите себя приличней! Понятно? — А что мы делаем? — возмущенно рявкнула Ханна. Эмбри также возмутился. Оба они выглядели комично, как и Пол, дернув бровью в непонимании. — А ну слезь с его колен, Ханна! — договаривала Эмили. Колдрой взмела на ноги так быстро, что пошатнулась. Эмбри удержал ее от падения. — Ты еще не все кексы смазала! — Эмбри и Пол, — хмурый Сэм обвел братьев взглядом, а те выгнулись струной, как по команде. — Вам нужно помочь Джасперу. Он поймал запах чужаков. Джейкоб сегодня с Ренесми в Сиэтле, но он отдаст тебе такой же приказ, если я ему позвоню. — Окей, — не спорил Лейхот. Удивительно, но правда не спорил, поднимаясь на ноги и потягиваясь. — Никто из невинных девственников не присоединится? — Свободны! — вскрикнул Сэм. Одно радовало. Какой бы странной не было ситуация, но в ней Эмбри и Пол не разговаривали сквозь зубы, а болтали непринужденно, с давним ехидством и колкими остротами. Они одновременно посмеялись, но перед уходом хотели подойти к Ханне. Перед той тут же возникла Эмили, сердито упирая руки в боки. Мужчины подняли ладони. Сдались, не борясь — ибо бесполезно. Но отправили бледнолицей по воздушному поцелую, а та хихикнула, прикрыв рот ладошкой. На улице Эмбри и Пола встретил Квил. Он слабо отличался от остальной семьи, но, как та же Эмили, варьировался от «Это очень странно, но я счастлив, если вы счастливы» до «Может, мне загнать вас в дурку и полечить голову?» Наверное, настрой мужчины зависел от погоды. Или от наличия Клэр на его шее. Обменявшись с братьями рукопожатиями, Квил опустил девочку на землю, а когда ту щелкнули по носу и расцеловали в обе щечки, Атеара дождался, пока она исчезнет в доме. После чего театрально прокашлялся, выдав: — Наверное, мне больше все равно. Но руки при Клэр не распускайте, окей? Я обращаюсь конкретно к тебе, Пол, — тычок в грудь от Квила Пол принял с ожидаемой ухмылкой и дерзким ответом: — А как я распускаю руки, Квил? Когда я девочку тискаю? — Я передумал. Мне не все равно, мужики, я в полном ахуе. — Отстань, Квил. Расслабься, мы же не идиоты давать себе волю при Клэр, — вместо Лейхота ответил Эмбри, заслонив собой ухмылку того от Квила. А тот не унялся, вспоминая: — Тебя это тоже касается, Эмбри! Ты также себя в руках не держишь! Не надо лизаться при Клэр! — Боже, блять, окстись, — Пол продержался спокойно весьма долго. Но во вспыхнувшем раздражении оставил еще одну дерзость для Квила. — Мы идем охотится на неизвестных кровососов. Присоединишься? — Выйти с вами в волчий эфир? — с напускным непониманием уточнил Квил. А потом вспыхнул как спичка, увидев кивки от мужчин. Атеара раскинул руки и начал говорить за жизнь. — От души прошу прощения, в первую очередь у любви всей моей жизни, но я не выйду с вами в волчий эфир в ближайшие сто лет. Будьте счастливы, но не делитесь с нами этим счастьем слишком активно. — Правильно! — к ним подошли Коллин, Брейди и Татум. Заговорил последний, сунув два пальца в рот и имитируя рвоту. — Еще чуть-чуть и я начну избегать каждого из вашей ненормальной семейки! Эмбри и Пол были по уши довольны неожиданной грызней. Ее начали трое волчат, и только Квил недовольно рявкал им уняться. — Ты не драматизируй, Татум, — серьезно проговорил Брейди. Будущему Вожаку подходил такой голос. — Можешь обидеть Ханну, если ляпнешь при ней такое. — А в чем проблема? — вставил Коллин. Он был растерян, а еще великолепно разозлил Татума своей единственной извилиной еще больше. — О чем вы вообще? Не понимаю. Они же договорились просто целоваться по очереди, разве нет? Все, кроме Татума, услышали странный звук. А потом все, кроме Татума, поняли, что это попрощалось его терпение. — Какой же ты полудурок, Спейси! Шестнадцать лет, а мозгов ни капли! — Что?! Да пошел ты куда подальше, Рокстон! — Завалитесь! — между злобными парнями возник Брейди. Квил устал от всех безобразий и, громко цокнув, устремился ко входу в дом. Но остановился, замерев. Потом чуть отодвинулся, чтобы все присутствующие не только чуяли запах матери, но и ясно видели ее злое лицо. — Брейди. Коллин, Татум — в дом. Эмбри и Пол — в погоню за вампирами. Разошлись, немедленно! Квилеты послушались. Но честь Эмили не отдали, хотя надо было. В любом случае, вопросов и непонимания оставалось еще много. И Эмбри с Полом, когда обратились в волков и начали вспоминать любимую Ханну, вдобавок подумали об одном и том же, одновременно. Отчего вперили огромные лапы в мокрую землю, навострили друг на друга острые глаза и зафырчали, посмеиваясь. Мысль была простой — если кому что не нравится, то тот может только подтереться своим важным мнением. Пусть все уже смирились, как бы не петушились, все равно — немного бесило. Но так — немного. Больше было весело.

***

Все время, пока Ренесми ужинала, у Эмбри на языке вертелся ни один миллион острот. Все они должны были вылиться скопом на Джейкоба. Но пока Колл держал рот закрытым, изредка морщась и тихо дыша. Он родился матерью Терезой, и то ему никто не навязывал. Из-за чего Несси была по уши довольной, хотя временами не подходила к Эмбри за свежей порцией его вкусной крови. Сегодня была вечеринка в доме шведской семьи. Хотелось кому-то этого или нет, но выбрали это жилище, потому что задний двор был большим, прекрасно умещая костер, поле для игры в футбол, самодельные ворота и прочие приятные мелочи, какие всегда присутствовали на семейных посиделках. Праздновали начало учебного года. И, пока Ханна на кухне с Ким подготавливали закуски, Пол возвращался из Порт-Анджелеса с алкоголем, а остальные заканчивали свои дела, Несси упивалась кровью Эмбри. Привычно они сидели на диване, а девушка с удобством уместилась на мужских коленях, прижавшись губами к жилке на шее. Они чмокали, а сердце Каллен, как и сердце ее нерожденного ребенка, стучало ровно и без перебоев. Джейк себе дел не нашел. Он всегда следил, чтобы Эмбри вдруг не стало плохо. Так как Несси так увлекалась своим действием, что вряд ли бы заметила перекошенное лицо квилета, который мог схватить инфаркт. Когда Каллен отстранилась, ладонью протирая красные губы и звонко чмокая Эмбри в щеку, в благодарности, она тут же улетела на кухню. Джейкоб хотел встать с дивана, но прилип к нему намертво, когда услышал от Эмбри: — То есть, вот это для тебя не отвратительно, а наши отношения — да? — Я, блять, просто не понимаю, Эмбри, как тебя не коробит. Я бы не смог, вообще, — Джейк отвечал одно и тоже. И это ему не мешало наседать с одним и тем же. Под слегка злобным прищуром Колла Блэк добавлял. — Ну, правда. Я понимаю, что уже в сотый раз это спрашиваю, но может, что-то поменялось. Или ты до сих пор не чувствуешь ревности? — Чувствую. А потом чувствую счастье, что Ханна довольна жизнью. — Ладно, — Блэк сдался, но мнение не изменил. — Как скажешь, Эм… Ханна пресекла разговор мужчин. Она возникла в гостиной с самым светлым лицом. Эмбри заранее запрокинул голову, когда девушка только подходила к дивану. Ему подарили чувственный и нежный поцелуй. Длинные волосы бледнолицей удачно упали на лицо квилета. Они скрывали в уголке его глаза перекошенного Джейкоба. Да, он бы не смог. Никогда. А то, что никогда и не был в таком же положении, что и Эмбри, во внимание не ставил. Ибо это для Блэка было слишком умно. Появление Пола Джейк почувствовал запоздало. Когда уплыл от своих мыслей, квилет уже был в доме, утянув за талию Ханну от Эмбри. Блэк как-то театрально морщился, взмывая на ноги под ехидный смех Колла. Пола и Ханну, слившихся в поцелуе, Джейкоб пролетел также быстро, как большинство слов Эмбри мимо его ушей. Бледнолицая кокетливо надула губы, оказавшись свободной. Она мазнула ими по ключице Лейхота, после чего вернулась к Эмбри, опустив поцелуй на его затылок. И ушла на кухню, к Ким и Ренесми. Когда появились Эмили и Эсми, они поздоровались, уходя на задний двор. Там Эмбри и Пол уже накрывали на стол. Вскоре на нем начали появляться другие вкусности, какими скоростная Каллен щедро задаривала, вытаскивая забитые контейнеры из своей машины. Эмили перекладывала еду в одноразовые тарелки. Подтягивались и остальные, найдя себе дела. Только Каллены были не в полном составе. Неизвестно, чем пока были заняты Эдвард и Белла, но Ханна надеялась, что чем-то, чтобы их разозлило. Она хихикнула со своего злорадства, дорезав последнее яблоко. Несси покинула кухню, подышать свежим воздухом. А Ким взмела глаза на Ханну, пока мыла руки. — Кантри, слушай, а тебе не больно? — То есть? — Колдрой ловко прикинулась дурой. Или не прикидывалась — кто знает. В любом случае, сегодня она пока не сделала ни единой глупости потому, что не успела. Ким закатила кошачьи глаза, смиренно дожидаясь, пока Ханна дойдет до ее мыслей. Смирения ей не хватило и, вытерев руки полотенцем, Конвеллер пошла напролом со своими вопросами. Чувствительный слух волков и вампиров она ни во что не ставила, и Колдрой тоже. Она была слишком счастлива, чтобы зацикливаться на мнении других. — Ну от ебли, Кантри. Чего ты опять тупишь на ровном месте? — Ким присела на стул, рукой подзывая Ханну уместиться на соседний. Та дослушивала, улыбаясь и притягивая к себе одно колено. — Тебя же они и одновременно поебывают, так? — Это когда сразу спереди и сзади? — Ким кивнула, дернув бровью. Этих девушек объединяло отсутствие такта и лютая прямолинейность. — Конечно, Ким. Мне не больно. Так, только вначале было слегка, но это нормально. — А много поз уже пробывали? — Пока нет. Они сейчас часто заняты, приходят усталыми. А мне в любом случае нужно к каждой новой позе привыкнуть, чтобы все мышцы растянулись. — Ну, у вас впереди много времени, — Ким украла кусочек нарезанного яблока и, куснув половинку, сунула другую в рот Ханне. — Пиздец, конечно, Кантри. Но не знаю. В этом что-то есть, на самом деле. Слушай, а что с минетом? Они как, занимают очередь? — Ха-ха-ха! — Да что смешного? — Ким театрально закатила глаза, растянув губы в ухмылке. Она-то прекрасно знала Ханну, понимая, что никак ее не смущает. — Я просто пыталась представить, как у вас это происходит. — Ты нас представляла, Ким? Извращенка! — Еще как представляла! Думала, что сначала ты сосешь Эмбри, потом тебя за волосы оттаскивает Пол, сует в рот свой член. А дальше… — О, боже, — от веселья глаза Ханны намокли. Чистые эмоции проскользнули в слезный поток, не находя себе место внутри. — Ну и такое было, Ким. — Если подумать, то ты вообще в шоколаде, Ханна. Тебя всю тискают, целуют, вылизывают. Кайф. Поздравляю, — договорив, Ким взяла две баночки с пивом, после чего открыла их. Одна оказалась в руках Ханны. Чокнувшись, сестры подарили друг другу искреннюю улыбку. Ким и Ханна сошлись на почве безразличия ко всем этическим нормам. Поэтому за ненаглядную пришлось отдуваться ее придурку. Он вспыхнул на кухне со сжатыми кулаками, после чего на одном из них вскинулся указательный палец в сторону Ханны. Говорил Джаред честно — грубо, прямо, но как умел. — Лапочка, мы все очень за вас рады, правда, в первую очередь потому, что никто больше не грызется и не страдает. И за тебя особо довольны, что крышей ты не поехала. Или поехала. Хуй знает. Чего пришел-то… А, да. Вас, сука, прекрасно слышат на улице! Там Розали объединилась с Леей, погрызлись с двумя дурнями. Догадываешься, крошка, что девчонки собирались прикрыть тебе рот? Даже Эсми, блять, покраснела! Мне это точно не показалось! Еще одна подробность из вашей бурной личной жизни, лапочка, и Карлайл раздаст всем нам по уколу успокоительного. Там, блять, Элис поперхнулась кровью, хотя она единственная вас никак не осуждает, потому что дурная на всю голову. Как-то так, короче. В общем, пиздуйте на улицу, мы начинаем вечеринку. Еда готова, напитки готовы, Каллены притащили десять литров оленьей крови. Вставайте обе. Пылкая речь Джареда, по его же мнению, была достойна резкого побега девушек из дома. Но если Ханна молчала, потому что выбирала из подходящих дерзостей наиболее подходящую, Ким прилипла взглядом к Джареду. А тот, заметив его, вдруг почувствовал легкое удушье. А потом почуял в нареченной сладкий гормон возбуждения, отчего растерялся и прикусил губу. Его тело смущенно намекнуло, что не прочь грохнуться в обморок. Но он просто присел на свободный стул, для надежности, когда Ким уверенно начала говорить: — Кэмерон, а давай тоже замутим тройничок. Но с девчонкой, чтобы ты не ревновал. Ханна прыснула так громко, что у нее запершило в горле. А потом с улицы услышала более громкий смех. Там ее любимые также заразились весельем. И оно не утихло, когда следом полились возмущенные комментарии, казалось, от каждого члена семейки уродов. Может, и от Клэр. — Конвеллер, проспись, блять. Что ты мели… — Джа-а-а-р, — запела Ким. Она так быстро оказалась на коленях Джареда, обхватывая рукой его шею, что тот не успел даже рвано выдохнуть. Кошечка Кимми щекотала его нервы, гуляя губами по покрасневшему уху. — Ну что ты, а? Давай. Я не против девчонки, а мужика ты не потерпишь. Попробуем что-то новенькое. — Крошка, минимум неделю ты больше с ней не общаешься, ясно? — мокрые глаза Ханны, сверкающие звездами, упали на Кэмерона. Тот стал таким красным, что грозился лопнуть в любую секунду. А Ким не унималась, играя на всех чувствительных точках своего ненаглядного: — Давай, давай, полудурок. Развлечемся, как следует. Чтобы ты там не пиздел, но ты такой же извращенец. Кантри, он на той недели купил веревку, привязал меня к кровати и, когда облизал с ног до головы, взял ледяной кубик. Угадай, где он им загулял, пока я пищала от удовольствия? — Воу, воу, — покачивая головой, щерилась Ханна. Джаред спрятался, сомкнув веки. Но сам не замечал, как его ладонь начала оглаживать спину Ким. — Да ты у нас не скромник, Кэмерон. — А когда я говорил, что я скромник, крошка? — Джаред бросил Ханне вызов. А та слегка смутилась, веря, что этот мужчина точно был очень хорош. — Тогда чего ты ведешь себя, как девственник? Нихуя ты не стеснительный, Кэмерон. — Так, все. Успокойся, Конве… Так! Ну, не здесь же, блять! Для приличия Джаред повозмущался, но рвано рыкнул, когда губы Ким застыли в сантиметре от его собственных. Ханна пригладила волосы, тихой поступью уходя из кухни и оставляя парочку одну. Они бы не сблизились, как надо — ибо уже в гостиной Ханна завидела озлобленную Несси. Определенно, она сама вызвалась прервать безобразие, и никто ее об этом не просил. Забавно, но на заднем дворе семейка уродов вела себя непринужденно. Но глаза их выдавали. У кого-то злые, у кого-то смущенные, а у кого-то полные искреннего обожания и любви. Обстановка охладилась, когда задний двор взорвался синхронным хохотом. Из дома вывалилась Несси, за шкирку волоча за собой Джареда, а Ким держа на плече. Когда все оказались в сборе, Карлайл, как самый мудрый и всегда понимающий, вызвался сказать тост. Как говорил Джаред, бокалы вампиров были наполнены животной кровью, а живые отдали предпочтения вину, шампанскому или соку — для особо маленьких. Держа в руках бокал шампанского и стоя возле Несси, куда та сама поставила подругу подальше от обжигающего внимания, завороженными глазами Ханна бегала по украшенному месту для проведения вечеринки. Гирлянды украшали крышу и колонны, шарики были раскиданы повсюду, а огромный стол подсвечен электронными свечами. Но Колдрой нахмурилась, не понимая, почему Карлайл встал, но не начинал говорить. А потом громко засмеялась, когда рядом вспыхнул Эдвард, а за его спиной маячила Белла. Каллен зачитал: — Я в ближайшее время спрыгну с обрыва, Ханна, обещаю! Уйми свои мысли! — Да сколько можно! — Несси вышла из себя. Тут отец наезжал на ее любимую Ханну — непорядок. Пока не вмешались все остальные, дочь насела на отца с грозным голосом. — Папа, смирись! На дворе двадцать первый век! Эдвард хотел что-то ответить. Но придержал слова при себе, уловив строгий взгляд Карлайла, а потом ухмылки Эмбри и Пола. Не собирался старомодный Каллен давать им столько чести смутить его еще больше. Благо, своими мыслями они не делились. Уже хлеб. Карлайл, наконец, произнес тост: — Этот год у нас выдался сложным. Но мы победили проклятье и вернули волчат к жизни. В нашей семье появилась Ханна, которую все полюбили! В будущем мы ожидаем нового близкого, ребенка Ренесми и Джейкоба. А сейчас, в предверие начала нового учебного года, пусть Клэр и Зои довольствуются новыми знаниями, и мы, мои дорогие, тоже. Когда зелень сойдет с листьев, мы будем ждать, чем еще приятным закончится этот год! Все будем здоровы! — Ура! — Чинь-чинь! — Ох, школа… — тихий писк Зои услышал только Сет, приобнявший девочку. Он посмеялся и оставил для нее утешительную улыбку. Но да. Было бы странно ученице старших классов радоваться началу учебного года. Ханна, глотнув шампанского, вдруг заметила потерю Ренесми. Но поймала ее спину, а Каллен почувствовала взгляд. Она всегда умела слышать даже безмолвное, отчего обернулась, сверкая большим животом и послала Ханне воздушный поцелуй. Пока все звонко переговаривались, а некоторые уже начали ругаться, бокал недопитого шампанского у Колдрой забрали. А она, как и требовалось, сияла широкой улыбкой, нежась и теплясь в руках Лейхота, вставшего за ее спиной. Бледнолицая начала различать мужчин, когда не видела их в лицо. Они были разными, но абсолютно схожими в любви к продажной девке и к грязной девчонке. С поцелуем в плечо от Пола и чмоком на губах от Эмбри, Ханна на секунду сомкнула веки. Она вдруг решила сделать вдох и выдох, вспомнив, что давно не прибегала к этой гимнастике. Не сделала. Ей были не нужны успокоительные. — Отдай шампанское, Лейхот, — потребовала Колдрой. Мужчина послушался. Она его допила, извернулась из крепких рук и, встав напротив влюбленных квилетов, кивнула пальцем на начавшийся поединок. Задний двор дома сотрясся поддерживающими воплями остальных и борьбой волка Джейкоба с Эдвардом. Ох, это был любопытный тендем. — Ставлю на Эдварда! — Ну, нет, — поспорил Эмбри, щелкнув Ханну по носу. Под ее визг он взял девушку за руку, а за другую схватился Пол. Пока они вели Колдрой поближе к эпицентру сражения тестя с тупорылым зятем, Лейхот договаривал: — Не стыдно жить с волками, девочка, а болеть за кровососа? — Будет наказана. — Обязательно. — Фу, блять! Завалите ебальники! Важный комментарий Кэмерона проигнорировали. Но все были по уши довольны вновь его красному лицу. Ким все наседала и наседала, дразнясь горячим шепотом и руками, гуляющими от позвонков до мужской талии. Ханна подумала — в принципе, это неплохая реальность. Даже отличная. Безусловно. Вот тут она и останется.