Уморительно!

На самом деле, Джаспер и Эмбри нашли общий язык достаточно быстро. Им хватило нескольких разговоров, чтобы осознать, что в обществе друг друга спокойно и приятно так, что обоюдная вонь особо не коробит. И весьма щедро было со стороны медового блондина толком не наседать на Колла, что тот свернул куда-то не туда, когда начал жить новую счастливую жизнь. Быть может, Джаспер не оставлял никаких комментариев и, вообще, вел себя также непринужденно, как всегда, потому что не был дураком. И ясно видел взгляд славного парня, который не потухал, даже когда он бегал им по учебнику истории. Кто-то еще замечал, насколько иначе выглядят люди, когда посмотришь им в глаза? Джаспер стал репетиром по истории Америки. Ему это очень подходило, ибо он не просто любил историю, а прожил лично всю ее нужную часть, необходимую для сдачи одного из вступительных экзаменов. Вряд ли будущим докторам понадобилась бы информация, сколько конкретно погибло народу в гражданской войне США, но от абитуриентов требовали этих знаний. Потому в один из свободных вечеров Колла, тот вернулся домой, уже видя медового блондина на кухне, за столом и окруженного учебниками, личными записями и его военным дневником. Учеба пошла по наклонной достаточно быстро. Стоило в доме появиться счастливой Ханне, вернувшейся от родителей, как Эмбри перестал понимать, на каком языке говорит Джаспер. Тот тихо скрипнул зубами, но виду не подал, что бледнолицая явилась не вовремя. Но Колл так не считал. Он бы уже на учебе мог начать машинально вписывать имя Ханны в полях конспектов по химии или биологии. Джаспер учтиво кивнул девушке, поздоровавшись, а она помахала ему рукой с широкой улыбкой. Тогда сердце медового блондина довольно дрогнуло. Ему было приятно видеть эту бестолковую Ханну такой радостной, словно она не встречалась с родной семьей, а вернулась со счастливым лотерейным билетиком. Джаспер выделил им время на поцелуй, объятья, а когда понял, что время вышло, а поцелуи и объятья не прекращались, он громко кашлянул в кулак. Эмбри на секунду поднял на него глаза, а после закатил их. В разы заманчивей ему было получить от Ханны еще один поцелуй в щеку. Губы ее тут же стараниями Эмбри вернулись к его губам, а сама бледнолицая, тихо мурлыкая сквозь поцелуй, не замечала никаких возмущенных Джасперов и даже не слышала кипящий чайник. Или этот звук исходил от вампира? Да и пусть. Имела Колдрой каждого недовольного во всех извращенных формах. Время порядочности Ханны испарилось, как лужа на солнце. Джаспер спрятал глаза в своем телефоне, но уши там не помещались, оттого ловили быстрые стуки сердца бледнолицей. Эмбри ловко управлял органом, играясь с ним своей близостью. Джаспер попытал еще удачу кашлянуть. Но вновь проиграл, после чего у него оставался один шанс продолжить вести Колла к знаниям. — Ай, блять! Джа! — Джаспер! Вампир был доволен. Пара друг от друга оторвалась, одновременно взмывая злобными взглядами на непринужденного Джаспера. Тот вернул толстый учебник, которым со всей силы ударил по голове Эмбри, на стол, после чего подал голос: — Ханна, своим присутствием на кухне ты порождаешь в Эмбри неспособность усваивать материал. — Ну, извини, — для Джаспера Ханна закатила глаза, а потом вновь склонилась над сидящим Эмбри, кокетливо улыбаясь и мазнув языком по губам под его пьяным взглядом. — Не знаю, чему ты тут учишь моего любимого, но он уже все знает и умеет. — Я ничего не слышал, Колдрой. — А у тебя помада не до конца смазалась, — хрипло выдал Эмбри, загуляв пальцем по контуру губ бледнолицей. Та тут же их поцеловала, а Колл опять отдал поводья чувствам, но успел лишь положить ладонь на талию девушки, как тут же вскрикнул. — Блять! — Найди себе хобби, Ханна! — Джаспер редко говорил таким голосом — громким и сердитым. Он снова держал в руках учебник, готовясь ударить им Колла по голове и в третий раз. Ханна ворчала, покачивая головой и пока не выходя из кухни. Она попивала воду, постоянно оборачиваясь на Эмбри, а тот чувствовал девушку, всегда вовремя отвечая ей обжигающим вниманием. Но Ханна быстро сама себя усмирила, как бы ей не хотелось вернуться под любимые губы. А то их обладатель опять получил учебником, но в этот раз по морде и, судя по особо громкому выкрику, оказался со сломанным носом. Так и было, убедилась Ханна, когда услышала хруст и дальнейшую перепалку: — Пропей успокоительных, Джаспер. Я этот учебник сейчас выброшу из дома! — Учись, Эмбри, — твердо ответил Каллен. Его взгляд Ханна спиной почувствовала. И слепой бы его почувствовал, но полностью живая Колдрой встала под золотые глаза вампира с привычной улыбкой, ловя на себе вскинутый палец. — Премного буду благодарен тебе, Ханна, если ты выйдешь из кухни, чтобы Эмбри смог спокойно со мной дозаниматься. Эмбри бухтел, взмывая на ноги за кухонным полотенцем. Пока он обмакивал кровь на лице от сломанного носа, настроение его снова стало на миллион. Тому поспособствовала дразнящаяся Ханна, корчившая медовому блондину рожицы. А тот себя вел так, как было положено мудрому и взрослому нелюдью — хмурился и отвечал: — Я тебя сейчас в угол поставлю, Ханна. — Все, все, — она сдалась, театрально поднимая ладони, но вернулась к своему веселью, когда лицо Джаспера перекосилось. Какой же он был нервным — Эмбри всего то крепко обнял бледнолицую, приложившись губами к ее виску. — Не морщись, Каллен, а то у тебя морщины полезут. Джаспер не ответил. Он надул себе спасательный круг, выплывая из ярости, когда уловил слухом приближение мотоцикла Лейхота. Эмбри только успел метнуть взгляд на прихожую, также услышав брата, как Каллен подскочил к Ханне, закидывая ее на плечо. Колл оставил приятных комментариев медовому блондину, но тот их дослушивал уже на улице. Там он появился вспышкой перед Полом, отчего тот дернулся, ругнувшись. Бедный байк полетел на землю, а Лейхот, придя в себя, с улыбкой от уха до уха забирал у Каллена Ханну. Та довольно взвизгнула, всеми конечностями обвивая тело квилета, а тот веселился не меньше, слушая: — У тебя прольется море крови, Лейхот, если вы не будете держать себя в руках. — Ты останешься на ночевку, Каллен? — Свободны! Не мешайте! — Пол услышал рычание, как бы громко Ханна не смеялась. Джаспер исчез с глаз парочки. Громко и театрально хлопнула входная дверь, а Пол тут же воспользовался привлекательной возможностью прижаться к губам бледнолицей, которые были перед его лицом так близко, что дразнили теплым дыханием. Ханна вскоре задрожала, по привычке, в горячих и нежных руках. Да, она была влюблена и что? Люди сходят с ума и по менее веским причинам. Поставив девушку на землю, Пол загулял губами по ее шее, но прервался для важного комментария. Он шепнул его в ухо Ханны, пока та хихикала с легкой щекотки: — Ты сегодня, как всегда, чертовски красива, девочка. Щеки ее стали пунцовыми. Удивительно, как от слишком честного комплимента иногда бывает приятней, чем от оргазма. Колдрой оставила Лейхоту широкую улыбку и ухватилась за его руку, уводя в дом. В этой жизни каждый угол треугольника щерился так часто, что скулы их временами побаливали. Но у входа Ханна приостановилась, кивнув рукой на запаркованный Додж Пола и сказав: — Ты же не против, что я сегодня украла твою тачку? — А если против, то ты извинишься? — Нет, — Ханна ухмыльнулась, гордо подняв голову. Она показывалась в лучшем своем свете, представая нахальной и эгоистичной сучкой. Полу нравился такой наряд на любимой девочке — все довольство он выражал в знакомой ухмылке. — Я бы взяла машину Эмбри, но она все еще в ремонте. А то твоя едва живая и, кажется, я спустила колесо. — Какая трагедия, — с наигранной печалью вздохнул Пол. Он резко завел Ханну в дом, когда она начала вести себя непозволительно — дрожать и мерзнуть. Прихожая вмещала их одних. Потому была виновата она, а не влюбленные ублюдок и шлюха, которые слились в очередном поцелуе. Освободившись, Ханна провела ладонью по опухшим губам, возвращаясь к разговору: — И почему шины не делают из асфальта, чтобы можно было ездить где угодно? Пол прыснул. Но мысль была в чем-то годной, первой за сегодня, да и то, высказанной блондинкой. С кухни Ханна вдруг услышала возмущенное рявканье Эмбри. Но он умолк, на что девушка взмела на сощуренного Пола глаза, в зрачках выводя вопрос. — Каллен так кипит, что бесится даже от его смеха. Отвлекается Эмбри, не слушает. Но кровосос тоже посмеялся с твоей великолепной идеи. Ох, женщины. — Алло, Каллен! — Ханна встала на иголки, едва ей доложили об Эмбри, несправедливо принимающим удары. Пол тихо смеялся себе под нос, обнимая бледнолицую со спины, а она громким голосом обращалась к медовому блондину, поэтапно докладывая, что тот ходит по тонкой веревочке. — Если ты еще раз ебнешь Эмбри учебником, я ебну тебя сковородкой, а потом за сломанную сковородку тебя ебнет Эсми, потому что это ее подарок. А за Эсми — Карлайл и так далее. Понял? Джаспер оставил всполошенную Ханну без внимания. Наверное, ему это далось не легко, раз Эмбри истерично загоготал на весь дом. Интересно, до какого градуса теперь закипело лицо вампира? Пол цокнул, но не скрывал своего прекрасного настроения. Он повел Ханну на второй этаж. Конечно, там бы все их прекрасно слышали, потому Полу ничего не оставалось, как напустить на себя галантности и усадить девушку на мягкую кровать исключительно из благородных побуждений. Поболтать о том и о сем, пустым трепом пройтись друг у друга в ушах, да и так — поцеловаться и потискаться, что они все так любили. — Как сердечко, малышка? — спросил Лейхот. Ханна великолепно сидела на его коленях, сверкая большими серыми глазами. — Все хорошо, Пол. Ну, если не считать, что оно у меня скоро от счастья выпрыгнет из груди. — Такое переживем, — хмыкнул мужчина. — А у тебя как дела в Сиэтле? Новый ринг уже работает? — Пол кивнул, выглядя по уши довольным. Значит, и Ханна не должна была оставаться в стороне. — Ну, прекрасно. Тогда хотя бы ты будешь почаще бывать дома? — Не обещаю, — умела Колдрой иногда подпортить им обоим настроение, сама того не понимая. — Других дел еще дохуя. Завтра бой, послезавтра судьей выхожу. Еще заказов с твоего агентства привалило, до жопы. Надо все успеть, чтобы потом без угрызения совести тебя тискать, девочка. Ханна взвизгнула, в два счета оказавшись прижатой к кровати. Пол нависал над ней с хитрым прищуром, держа опору между телами. Поцелуй напрашивался сам — безусловно, а Лейхот напрашивался на легкое успокоение, ибо, как бы Ханна не перестала чего-либо стесняться, все равно не хотелось злить учителя в лице Джаспера еще больше. Девушка застучала кулачками по крепкой груди, а Пол закатил глаза, перевернувшись на спину. Колдрой довольно оседлала мужские бедра и, вытянувшись поудобней, начала гладить ладонями лицо квилета. Ханна тихо рассказывала о том, как дела у ее родителей и бабушки. У Пола получилось сделать вид, что в близости с девушкой его интересует именно это. А так, воображение уже разгулялось, ясно представляя, как облегчающие черные лосины Ханны разойдутся по швам, а ее свободная серая толстовка улетит в угол. Холодную воду за шиворот ему вылили вовремя. Пол приостановился, уже застыв в миллиметре от розовых губ Ханны. Та удивилась, но догадывалась, почему ноздри мужчины вздулись, а сам он, после глубокого вдоха, стал недовольным. Ханна поднялась с Лейхота, приглаживая волосы, а он пока собирал в кучу все скудные остатки терпения. Нарочито громкий, но привычно звонкий голос рассек тишину, из-за чего Ханна резко дернулась: — Я уже в доме, Пол. — Девять вечера, блять, Элис! — рявкал Лейхот, но с кровати не поднимался. Ибо бесполезно. — Я уже подхожу к лестнице. — Да, да. — Я уже поднимаюсь. — Ха-ха-ха! — Ханна рассмеялась, падая на кровать и дожидаясь появления Элис. Та, определенно, представляла себе самые пикантные сцены, раз подробно рассказывала о своем передвижении. — Я уже за дверью. Секунда — и Элис появилась в спальне, сияя своей знакомой улыбкой. Но она померкла, когда вампирша взглянула на Ханну с укором, уперев руки в боки. Пол не вмешивался, вальяжно растянувшись на кровати и закинув руки за голову. Колдрой собиралась спросить заботливую коротышку, что именно ту не устроило. Но она оказалась поднята на ноги быстрей, чем открыла рот. Из спальни Элис уводила Ханну на первый этаж, объясняя: — Я тебе отправила тридцать четыре сообщения за сегодня, а ты не прочитала ни одно. Потому извини, Ханна, но я вообще скоро начну на тебя орать. Все девушки уже выбрали себе одежду из новой коллекции «Chanel». Я только тебя жду! На, смотри. Коротышка протягивала тихой Ханне свой телефон. Бледнолицая приняла его, но призадумалась, стоит ли ей проявить свой характер и независимость. А потом вспомнила, что в этом мире нет ничего лучше, чем когда-то тебя, как вкусное тесто, лепят и теплят другие руки. Поэтому Ханна в гостиной с ногами забралась на диван, даже отвесив для Элис неожиданное извинение. Определенно, мозг коротышки ненадолго выпал в осадок с подобного поведения, но оно ее более чем устраивало. Пока Ханна закидывала в корзину интернет-магазина новую одежду, изредка заменяя одну толстовку другой, Джаспер продолжил злиться, но уже от своей любимой. Однако, весьма мило и с достаточно невозмутимым лицом он вернул ее в гостиную. Элис побухтела, но отстала. А потом побухтела еще, но уже от Ханны, которая выбрала непозволительно малое количество новых шмоток. Колдрой не спорила, когда телефон ей вернули, заранее открыв коллекцию длинных приталенных платьев. Ибо фигура бледнолицей хороша, а ее волки спорить не будут и, вообще, одна она никуда не ходит. Ханна с радостью добавила себе парочку красивых платьев, но после того, как со своего телефона отправила сообщение Белле. Днем, перед визитом в гости к родителям, Колдрой проявила чудеса интеллекта, достаточно быстро разобравшись с программой по обрезке музыки. Белла прочла сообщение молниеносно. А Колдрой отбилась от Элис, которая с довольством сделала заказ. Но внимания ей всегда не хватало, а еще было не по себе, когда рядом был затихший Лейхот. Коротышка пошла играть на его нервах, болтая обо всем на свете. Ханна, тихо посвистывая себе под нос, со второго этажа иногда ловила комментарии Пола оставить его в покое, с кухни — громкие возмущения Эмбри дать ему выпить хотя бы стакан воды. Сама дожидалась Беллу. Та точно будет. И Белла пришла. Верней, прилетела. А если добавить больше подробностей, то выбила входную дверь, когда после первого стука не открыли. Все нелюди молниеносно возникли в гостиной, застыв с одинаковым непониманием на лице. И только Ханна, щерясь, медленно поднялась с дивана под злобным взглядом Каллен. А когда Пол, заметив потерянную дверь, громко рявкнул бестолковой Свон объяснится, та завопила таким гневным голосом, что все дернулись. Ну, кроме Ханны, ибо та подготовилась к атаке заранее. — Я убью тебя, Колдрой! — угроза Беллы не осталась без внимания для Эмбри и Пола. Но они особо на дыбы не встали, а так, сжали кулаки для проявления заботы. Но Белла обошла каждого, кто встал перед ней непробиваемой стеной. Она прекрасно парировала беспокойству квилетов своей нешуточной яростью, от которой Ханна дала деру, убегая с визгами на второй этаж. Джаспер снова кипел, Элис хлопала глазами, Эмбри и Пол переглядывались, хмурясь, а Белла уже гнала веселящуюся Ханну на кухню, из последних сил сдерживаясь, чтобы не применить свою нечеловеческую скорость. Так, бывшая Свон довольствовалась угрозами убить Колдрой и своими кулаками, махающими в воздухе каждый раз, как она заканчивала предложение в своей речи: — Да она… она! Отправила мне аудиосообщение, твою мать! Додумалась записать ваши стоны, а сверху наложить… наложить… Убью! — Ханна ловко вывернула в коридор раньше, чем Белла дала ей подзатыльник, желая привести в чувства или хотя бы в их смутное подобие. — Что наложить? — заинтересованно поинтересовалась Элис, глядя то на Эмбри, то на Пола. Джаспера она специально избегала, а то тот бы взорвался окончательно, раз уже скрипел зубами почти также громко, как вопила Белла. Любимые мужчины Ханны разделили ее веселый настрой, залившись громким смехом, когда она приостановилась у лестницы на второй этаж, посылая им по воздушному поцелую. Ибо Белла пока обделила вниманием, остановившись сначала напротив Эмбри, а потом напротив Пола. Оба они удосужились вскинутого пальца чуть ли не в глаз. — Записала на диктофон ваши стоны, а потом отправила мне их, сверху наложив музыку ЦЕРКОВНОГО ХОРА! — Тебе понравилось, Белла? Я старалась! Поставь на будильник! — Убью! Пока Пол и Эмбри склонялись в три погибели, истеря, последнему прилетело от Джаспера. Тот все-таки лопнул, но грех его было винить. Вновь получив учебником по голове, Эмбри не удержал трясущееся со смеху тело и грохнулся на пол. Медовый блондин вышел из дома с самым злобным видом на свете, а с улицы нелюди от него услышали: — Я это жилище обведу красной лентой, а за километр от него поставлю знак «Опасно»! Это просто невозможно, твою мать! Раскинувшегося на полу и потирающего затылок Эмбри перепрыгнула Ханна, исчезая на улице. Белла вылетела туда же, как ожидалось. Бывшая Свон остановилась бы только тогда, когда решила бы вооружиться святой водой, чтобы облить ей грешную Колдрой с ног до головы. Пока Эмбри смахивал с глаз слезы, уже давясь смехом, такой же гогочущий Пол протянул брату руку, предлагая помощь. Когда они взмыли на ноги, с наслаждением вслушиваясь в другие провокации Колдрой, которая попыталась скрыться от Беллы в глухой чаще, относительно спокойная Элис задала мужчинам вопрос, кивнув рукой на красный диван. Она его купила и разрешения, естественно, не спрашивала: — Вы новую мебель в гостиную заказали? — ответа от квилетов не последовало. Тогда вмиг вспыхнувшую коротышку не в чем было винить. — Нет?! Сколько раз я говорила, что красная мебель не подходит под синие стены?! Кто додумался красить их синим?! — Закажем, блять! Бешеная, не ори! — Пол чуть пришел в себя. Но это «чуть» Элис сплюнула в его же сторону. — Я это слышу уже больше месяца, волк! Извиняюсь, но новую мебель вы теперь точно закажите! — Алло! — рявкнул Эмбри, но коротышка с одним из красных кресел в руках приостановилась лишь для издевательского поклона, после чего с молниеносной скоростью выпорхнула из дома, оставляя за собой послание: — Через десять минут вернусь за вторым креслом! А завтра за диваном! Никакой красной мебели с синими стенами, пока я жива! — Это можно исправить! — во все горло завопил Лейхот, бросившись на улицу. Эмбри вышел следом. А потом заметил на лице Пола такую же широкую улыбку. Но поворчать им надо было, а то как-то неправильно свыкаться с настырными кровососами и не проявлять свой характер. Они успели перекурить, каждый раз довольно замирая, когда до них долетал веселый голос любимой девочки. — Белла, да в чем проблема? Не понравилась новая вариация церковного хора? Грешишь, споря с Богом? А ну, проси у Эдварда прощения на коленях! Квилеты, взмывая на ноги и потягиваясь, ощерились в улыбках. Они побежали спасать Ханну, когда ее действительно нужно было спасать. Так как ни Эмбри, ни Пол никогда не слышали, чтобы Белла говорила громовым голосом, а из внятных слов только маты. Вечер выдался отличным. В таких учеба, которой Джаспер терроризировал славного парня, не имела никакого значения. И это ведь правильно — просто жить, наслаждаясь любым днем. В этом — счастье.

***

Дома Ханне было скучно. В принципе, не работать ее полностью устраивало. Но иногда накатывала тоска, когда рядом не было горячих индейцев, а остальные из семейки уродов были заняты. Обычно, в одиночестве, Колдрой запасалась вдохновением, выливая его в новые сказки. Но то ли сегодня влияла погода — отвратительная, с нескончаемым дождем и громом, то ли она слишком соскучилась по Эмбри и Полу. Они, важные да бумажные, вечно пропадали в каких-то делах, а Ханну в них не просвещали. Но она не стала наседать с вопросами, после одного и единственного. Хорошо поигралась на нервах мужчин, заявив, что те себе завели любовниц. Ох, как же ей прилетело — честно, утром бледнолицей понадобилось какое-то время, чтобы встать на ноги. А с засосами не справилась даже дорогая тоналка. Сначала Колдрой подумала облачиться в маскировку, в брюки и свитер с горлом. Но думала недолго, иначе бы отказала себе в удовольствии от души потешиться со сморщенного лица какой-нибудь Леи. Она вела себя так, как и должна была, ибо по сей день особо не мирилась со шведской семьей. Рассматривая Ханну, как какой-то неудачный эксперимент, Клируотер вставила важное мнение, что это все отвратительно. А потом предложила бледнолицей проехаться до Сиэтла, посетив один из стендап-концертов. Жили как-то так. Как в любой любящей семье, в принципе, где обязательно нужно было погрызться, иногда подраться, а потом жестом или словом показать, что любят любого урода. Время перевалило за полночь. Конечно, на свое же счастье, мужчины отвечали на бесконечные сообщения Ханны, раскладывая все по полочкам. Они в Сиэтле, потом в Порт-Анджелесе, а ныне на дороге, ведущий в Форкс, а дальше будут дома. Ждала их Ханна терпеливо, почти не раздражаясь, но-таки вырубилась, отдавшись сну. Выплыла из него девушка, когда в прихожей раздалось громкое приветствие Пола, но тот тут же утих. Что-то треснуло — возможно, что челюсть Лейхота, по которой вмазал Эмбри, сразу поняв, что Ханна молчала не просто так. Девушка улыбнулась, не открывая глаз. Она решила подыграть, слушая тихие шаги в гостиной и не менее тихие голоса. Щеку ее опалило горячим дыханием. На той остался нежный поцелуй, а потом Ханна почувствовала, как ее волосы аккуратно откинули со спины. Чьи-то губы прижались к лопаткам, а дальше диван, на котором комочком лежала Колдрой, оказался ненужным. Ханну взял на руки Эмбри — она это поняла, когда случайно зацепила кончиком носа сухую кожу на шее. Там зарастал след от укуса Несси. — Поставь чайник, Пол, — они начали переговариваться так тихо, что Ханне пришлось навострить уши. Эмбри пока не уносил ее на второй этаж, а так, отдался приступу любви и гладил по волосам, иногда опуская краткие поцелуи на лоб, щеки и нос. Он не понимал, что Ханна не спит, как не понимал и Пол, потому что они оба со своими неизвестными делами и основной работой уставали настолько, что нередко тупили на ровном месте. В мыслях Ханна поставила себе галочку еще раз достучаться до мужчин, чтобы ей дали поработать. Хоть в закусочной, и это бы ее устроило. Но вряд ли двадцать седьмая попытка станет для Колдрой удачной. У квилетов на все ее доводы были готовы шаблонные ответы. Будет работать, когда подлечит сердце. Ее деньги будут брать, когда земля начнет крутиться в обратную сторону. А о ее здоровье перестанут беспокоится, когда разлюбят окончательно и бесповоротно. Если сказать вкратце, то шансов у Ханны — ноль. — Отнеси ее в кровать, Эмбри. Уложи поудобней. — Чайник поставил? — Да. Шаги Эмбри были такими летящими и неслышными, что Ханна была уверена, что он все еще стоит на месте. А на деле ее уже аккуратно укладывали на кровать, заранее поправив подушку. А потом Ханна мысленно захихикала, услышав от Эмбри тихое фырканье. Он счел важным избавить бледнолицую от черной толстовки. Снимал он ее осторожно, аккуратно приподняв девушку. В комнате появился Пол. А потом он тоже появился рядом с Ханной. С ее волос сняли резинки и распустили тугие колоски. — Долго еще эта поеботня с рингом будет продолжаться? — Колл цокнул, а Пол, судя по молчанию, покачал головой или закатил глаза. Ханна осталась без толстовки, в черной приталенной майке. Четыре руки нежно гуляли по ее талии и шее, приглаживая волосы. — Она очень скучает. Мне проще вернуться на стройку, чтобы пореже оставлять ее одну. — Так-то да, Эмбри, верно говоришь, — редко Лейхот говорил таким голосом. Но он точно был его. Спокойной мелодией выходил из доброй глубины души. — Да бабок там не будешь нормальных зарабатывать. Неделя или две. И все должно улечься. Дастин уже уверен. — Еще неделя или две, и ей опять может стать плохо. Будет волноваться, переживать. Может, расскажем правду? — Ну, нет, Колл. Если что будет, то исправим проблему, — Ханна едва не дернулась, но справилась со вспыхнувшим теплом в груди. Пока ее накрывали одеялом, Пол вновь поцеловал щеку, опаляя ее рваным шепотом. — Сейчас с девочкой все чудненько. Просто ворчит, малышка, как всегда. Мы бы сразу поняли, если бы она совсем поникла. К тому же, скоро будет пищать от радости. — Угу, — согласился Эмбри. Судя по звукам, он закрывал окно. Дыхание Пола Ханна больше не чувствовала, отчего расстроилась. Но все еще притворялась спящей. Интересно, что еще новенького она в наглую подслушает? — Завтра к пяти или к шести? — К пяти. — А если я оплошаю, Пол? Драться-то умею, но хуй знает, что там толпу устроит. Зверем, как ты, не буду. — И не надо, Эмбри. Не парься. У тебя противник знает куда идет. От тебя нужны только победы, а их ты заработаешь в легкую. Набьешь руку на первом ринге Марси, потом перейдешь в новый, когда Дастин его откроет. — Зачем ты мне повторяешь одно и тоже? Я что, тупой? — Можно не буду отвечать? — Ханна услышала ехидный смех. Ох, эти дьявольские нотки, присущие только Лейхоту, ее всегда завораживали. Эмбри громко фыркнул, сказав: — Пока только один бой выбил? — Почти добил второй и третий. И, в принципе, на этих выходных должны с тобой освободится. Ринг утихнет. Марси кинула весточку, что пошли ежемесячные облавы. — Ну, тогда отлично. Как раз добьем бабок. И сразу приедем к девочке на ее подарке. Как думаешь, как сильно будет визжать? — Во все горло, — когда Пол говорил таким голосом, то Ханна, не глядя ему в лицо, предугадывала привычную ухмылку. Кровать чуть провалилась. Эмбри и Пол подсели параллельно друг другу, чтобы заниматься любимым хобби — со всех сторон ласково гладить Ханну. Та готова была замурылкать каждый раз, как мужские ладони проходились по талии, позвонкам, игрались с волосами или ласково трепали за щечки. Мужчины не боялись ее разбудить, потому что Ханна всегда спала очень крепко. Она бы и Апокалипис проспала, абсолютно не напрягаясь. Но теперь бледнолицая думала резко распахнуть глаза, чтобы напугать индейцев и с выражением спросить на каком таком ее подарке они приедут. Единственная извилина запоздало помогла сложить дважды два, но и то — для вида, когда Эмбри и Пол заговорили уже напрямую. — Если честно, я немного парюсь, что мы выбрали механику, а не автомат. Ездить научим, если не умеет, но все равно боязно. Малышка слишком неуклюжая. — Ну, будем надеяться, что обе левые ножки педали никогда не перепутают. Я бы тоже взял другую, но она там о «Lexus» заикалась. А та понравившаяся модель только на механике. Да и вообще, проверим от и до, чтобы там все было в порядке. Потому не парься, Колл. — Да как тут не париться. Она все время без нас, да и мы скучаем не меньше. Я боюсь, что скоро выйду из себя, блять, и ты снова будешь драться. А я посужу в сторонке. — Для судьи какой-то опыт нужен, Эмбри. Поэтому иди нахуй. Все будет окей. Пол тихой поступью вышел из спальни. Ханну ласкал Эмбри — она различала их прикосновения и, внутренне нежась, обдумывала услышанное. Славный парень бросил убивающую работку, согласившись на поединки. Это Ханну не радовало. Но Пол говорил годную вещь — Эмбри из себя не выйдет, а так, просто поиграет мускулами и кулаками на радость толпы. Да и Лейхот несказанно радовал, раз не нарушал обещание, данное девушке, и был судьей. И к тому же, если собрать все мысли Ханны в кучу, то можно понять, что в дальнейшем они будут проводить больше времени вместе, с открытием нового ринга. А там Эмбри начнет учебу, полностью отдаваясь не работе, а Колдрой. В общем, подумав о таком, Ханна еще припомнила будущую свою машину, и сама не заметила, как растянула губы в широкой улыбке. Она попалась с поличным, и последствия не предугадала. Когда Пол вернулся в спальню, недовольно прося Эмбри выйти и не будить Ханну, тот с сердитым прищуром глянул на него и приложил палец к губам, шикнув. Пока Лейхот дернул бровью, Эмбри с грацией хищника возвращался к Колдрой, аккуратно приседая перед ее бестолковой головой на корточки. Она держала оборону, притворяясь уже не спящей, а буквально мертвой. Но глаза распахнула, а дальше захлебнулась смехом, в унисон с громким цоканьем Лейхота. Лицо Эмбри нависло перед ней не менее сердитым неожиданным подслушиванием, а мужские пальцы скользили по ребрам, щекоча тело, нервы и больное сердечко. — Да за-а-а-чем… Ты… ты… меня буди-и-ишь! — Ну, ты посмотри на эту нахалку, Лейхот, — тон Эмбри резко сменил градус. Ханна была в легкой майке, но и в ней ей стало жарко. — Прикидывается спящей красавицей, а сама подслушивает все секретики. Бесстыжая. — Ай! — взвизгнув, Ханна собиралась потереть шлепнутую пятую точку, но Эмбри перехватил ее руку. Чтобы он не говорил, а все равно был по уши доволен, что Ханна не спит. И, более того, кидается привычными дерзостями и краснеет до кончиков ушей, когда Эмбри расцеловывает ее ладонь, начиная скользить губами по всей руке. Колл тихо порыкивал и, когда распахнул глаза, взглянув на Ханну, та слегка задохнулась. Это было нормально. Также, как ее тихий писк от присутствия Пола. Рваным шепотом он любил миновать ухо бледнолицей, пробираясь до ее сердечка и останавливаясь внизу живота. Взрыв, взрыв. Эмбри и Пол для Ханны опасны — от их гормонов она горит. — И давно ты не спишь, куколка? — и губы Пола не остались без дела. Ни в коем случае, пока Ханна начала дрожать между его раздвинутых ног, отправляя его губам приятное приглашение пустится в расход по шее. Они чмокали, но прерывались, не отказывая в удовольствии раздразнить бледнолицую еще больше. — Что успели подслушать твои наглые ушки, степлер? Этот вопрос Эмбри задал, когда Пол улегся на кровать, а Ханна лежала на нем, послушная и желанная, задыхающаяся от горячих рук, гуляющих под ее майкой. Вскоре та оказалась в углу. Когда Пол сжал ладонями мягкие холмики, не прекращая поцелуи по шее, соски бледнолицей стали кнопочками. Лейхот точно знал, как их нажимать, чтобы Ханна давилась стонами и закатывала глаза. На ней остались серые велосипедки. Их, с майкой и нижнем бельем, объединяла полная ненужность для квилетов. Когда Эмбри перестал засыпать живот Колдрой мокрыми поцелуями, до конца девушку он раздел молниеносно. И дальше не медлил — никак, пока каждая клеточка тела Ханны пропиталась сладким окситоцином. Для Эмбри и Пола не было запаха слаще. Каждый раз, как они делали вдох, Ханна слышала хриплые рыки, а дальше чувствовала, как ласки становились сильней, поцелуи глубже, а ее стоны, за компанию, громче и громче. Но, как обычно, мужчины издевались. Сошлись в общем хобби. Когда Эмбри резко раздвинул ноги девушки, по инерции она скользнула по телу Пола, а тот цокнул, утягивая ее назад. Всем пальцам мужчины нашлось применение. Он тискал все, что было выше пояса, не отрываясь от розовых губ. Но другие пока были свободны — пока. Ханна довольно вскрикнула. Опять ее не предупредил тот же Эмбри, что уместит голову между ног. Звуки в спальне были грязными, животными, но исходили от таких любящих сердец, что звучали бы не в стандартной порнухе, а в чувственной эротике. Как всегда, Ханну ласкали со всех сторон. А потом, когда ее сердце слегка дало слабину, застучав быстрей крылышек канарейки, Эмбри поднял голову, облизнув мокрые губы, а Пол ненадолго оторвался. Но замирать они не собирались, лишь давая Ханне выровнять дыхание. Ей предоставили прекрасную возможность не помереть от удовольствия, но то не спадало. Естественно, раз Колл расцеловывал мягкие бедра, гуляя пальцами по клитору и в чувствительной мякоти между ног. Лейхот с громким рыком притянул Ханну к себе ближе, за подмышки, пуская губы по плечам и ключицам. От и до горячие индейцы знали, как заставить ее забыть родной язык. Потому она и в этот раз ничего им не ответила. — Степлер, так ты нас просветишь, как долго подслушиваешь? — Нахалка. — Все-е… Хват-и-ит… Эмбр… — Ммм? — вдруг лицо Эмбри нависло над Колдрой. Озорным прищуром мужчины она бы поперхнулась от возмущения, но была слишком заведена, не думая ни о чем, кроме разрядки. Пол позволил Эмбри поцеловать Ханну в губы, но уморительно кашлянул, в недовольстве, когда славный парень увлекся. Как бы, сегодня они раскидались так, что губы девушки принадлежат Лейхоту — те, что на лице, а Колл пока довольствуется другими. Пока они не поменяются местами. Эмбри смотрел на Ханну с такой похотью, что она попыталась найти защиты у Пола. Конечно, такую идею подкинула одна извилина — она в ней проблем не видела. Лейхот смотрел на Ханну также. Лежала она, трясущаяся и мокрая, красная и горячая да думала, что волкам нельзя показывать свою слабость. Но едва Колдрой сдвинула ноги на миллиметр, как ее прервали. Мужчины действовали очень слаженно, и даже ладони, безболезненно шлепнувшие, вскинули одновременно. Ханна, сомкнув веки и постанывая от новых ласк, на каждом сантиметре тела и лица, задыхалась в коконе горячих рук. Стоило потребовать Эмбри или Пола включить вентилятор. Но они бы не послушались. Им важней было обоим натянуть на лица ухмылки, дожидаясь, пока любимая девочка сама попросит. Рваным и громким криком. — Ну? — поторопил Эмбри. Ханна чувствовала, как он проводил членом по ее мокрым и набухшим складкам. Сам задыхался, нахал, но не переставал издеваться. — Давай, малышка… Что ты хочешь? — Дай тебя потороплю, — вставил Лейхот. Видимо, он реально думал, что после глубокого поцелуя и прикусывания языка, Ханна очнется и самым уверенным голосом потребует Эмбри ее взять. Но об этом думала только она. А Лейхот, мокрый и заведенный, щерился от уха до уха, пальцем оттягивая нижнюю женскую губу. И другие губы Ханны были заняты — туда вернулись пальцы Колла и, в конце концов, она собралась с силами и выкрикнула максимально громко: — Возьми меня, Эмбри! — Что-что? — он склонил голову так, чтобы одно ухо ясно видела возмущенная Ханна. Пол цокал и покачивал головой. Он бы с радостью поддержал комедию. Оба они хотели, чтобы стоны Ханны не заканчивались. Чтобы она растворялась в своем желании, не думая ни о чем, кроме разрядки, удовольствия, наслаждения. Но терпение Пола лопнуло, когда девушка поелозила бедрами по скользкой простыне, будто болезненно щурясь. Тогда и Эмбри вернул себе совесть, входя в бледнолицую осторожно, медленно — так, как всегда. Этот мужчина был весь пропитан лаской, но до тех пор, пока он не обжигался внутренним огнем. Когда Ханна стонала и дрожала всем телом, отчего Эмбри пришлось держать свои ладони на ее бедрах, этим она подкидывала ему лишнее полено, заводя еще больше. Пол громко рычал. Его ладонь утопала в волосах Ханны, склоняла за них голову, обнажая красную шею, усыпанную засосами. Иногда Эмбри удавалось перехватить губы бледнолицей, но ему приходилось отрываться, чтобы и Пол не был обделен. Как-то непорядочно ему только смотреть, как Колл вбивает Ханну в кровать, давясь с ней стонами, а Лейхот так, отдыхает. Им всем не нужно было много времени, чтобы кончить. Так, немного грубости, ласки, наглого ехидства, возбуждения и, в качестве главного приза — тяжело дышащая Ханна, глотающая открытым ртом воздух. Все ее тело дрожало и губы, которые после оргазма Эмбри и Пол целовали весьма ласково. Может, они думали, что тогда она точно схватит инфаркт. Колл кончил в нее, сдавшись такому постоянному требованию. Грех было не осчастливить Ханну еще больше, тем более, что они действительно мало времени проводили вместе. Но теперь это было неважно. Голова Эмбри аккуратно прилегла на женскую грудь, но ненадолго — на секунду, а то с Лейхотом всегда шутки плохи. Колл приподнялся на локтях, перекатившись на другую сторону кровати. Он приходил в себя, поплыв от великолепного оргазма. Хитрая ухмылка Пола, вне радиуса спальни, у Ханны нередко требовала кирпича. Но в постели она заводила, и еще больше заводила, в очередной раз, когда Лейхот занял место Эмбри. Они оба любили оставлять ей колких острот, дополнительно покалывающих нервы, но только Лейхот горячо шептал их всегда в ухо, мочил его слюной, покусывая мочку и вылизывая раковину. Было в его поведении что-то животное, что-то, что касалось тела Колдрой приятными мурашками, пускало по мокрой спине щекотку. Это «что-то», определенно, Полу очень шло. В постели Ханна редко разговаривала. Ее язык был не таким длинным и умелым, как у горячих индейцев. Потому она действиями показывала, если хочет как-то иначе. Как сейчас, когда женские кулачки застучали по крепкой груди Лейхота, намекая ему прервать поцелуй. Мужчина тому не был доволен, но послушался, после чего чуть приподнялся на сжатых кулаках. Колдрой медленно перевернулась на живот, сама откинув длинные волосы и обнажая хрупкую спину. Эмбри на другой стороне кровати, вальяжно растянувшись и покуривая сигарету, тихо присвистнул. — Грязная девчонка. — Подожди, — поцелуй за поцелуем принимала спина Ханны. Она была довольна не меньше хозяйки, но Пол вдруг слез с нее. За рекордную секунду он добрался до тюбика со смазкой, возвращаясь. — Тут не такая мокрая, куколка. Сейчас. Пол говорил правду, как бы эта правда не нравилась его члену, налитому кровью. Но мужчины в первую очередь думали об удовольствии Ханны и, тем более, не собирались делать ей больно своей несдержанностью. Голос ее привычно охрип, выдавая рваные стоны, пока Лейхот ее растягивал. Аккуратно, не спеша, палец за пальцем, чтобы было только приятно. Он не переставал целовать спину и, может, и на ней мог оставить засосы — слишком крепкими были его поцелуи. Ханна смогла поднять голову, обернувшись на притихшего Эмбри. Это уже чего-то стоило. Нечеловеческих усилий, как минимум. Тот, уловив на себе внимание, должен был ехидно улыбнуться и игриво дернуть бровью. Так было положено природе славного парня. Но не в сексе — нет. Тут Ханна видела, как он докурил, а сейчас немигающим взглядом всматривался ей в лицо, приоткрыв рот. Красивые у Эмбри были глаза — черные-черные, жадные и голодные. Ханна резко вскрикнула, но не от боли, а от неожиданности, когда Пол добавил четвертый палец. Девушка тихо задышала, мысленно умоляя разум слегка отрезветь. Помогло, подумала она, когда смогла кратко похлопать по подушке, глядя на Эмбри. Тому намекали, где теперь должно быть его место. Пол не обиделся. Ибо понимал, что Ханна просто потерялась, не подготовившись к неожиданной атаке. Не думала она, что мужчины сразу на нее поваляться, оттого принимала Эмбри, не в силах вспомнить, что ни он, ни Пол в сторонке не отдыхали, пока она тряслась от чьих-то толчков. Когда Эмбри привстал, Пол дернул Ханну от подушки, весьма собственнически. Но ей это понравилось, ибо вставшие соски приятно пощекотало мокрой простыней. Все было, как всегда. Пол медленно входил, приподняв для удобства женские бедра, а Ханна, причмокнув, насадилась ртом на член Колла. Приятный, вкусный, но для кого-то отвратительный сэндвич. Когда Ханна занималась проституцией, в тройничках она участие не принимала. Ей казалось неправильным обнажать все свои дыры, вдобавок, делясь искренними эмоциями и выдавая все, что исходило из глубины ее души. От громких стонов до глухих криков, от широкой улыбки до открытого рта. От Пола, который двигался в ней, не прекращая расцеловывать спину, до Эмбри, который грязно постанывал, запрокинув голову и утонув ладонью в распущенных волосах девушки. Особо он в нее не толкался, а то Ханна бы поперхнулась. Лейхот, себе не изменяя, переходил от размеренных толчков к резким, глубоким. Очень, очень приятным для Колдрой. — Проглотишь? Эмбри не переставал задавать этот потрясающий вопрос. От него Ханна вставала на иголки, не понимая, почему он его задает, если она отдается ему без остатка. А Пол, ехидно посмеиваясь, порой вставлял один и тот же комментарий, что да — Ханна проглотит. Потому что все части ее тела принадлежат им по собственному желанию. Она подписала контракт, прочитав все условия и не найдя никаких подводных камней. И Эмбри обрушил сжатые кулаки на кровать, когда Ханна чуть прикусила кожицу на головке, показывая, что та из ее рта никуда не денется. Пол кончил через секунд пять после Эмбри. А Ханна достаточно давно. Она и без проникновения кончала в разы быстрей этих мужчин. А они еще заявляли, что любят ее в разы больше. Лгуны! Бесстыжая Колдрой, которую перевернули на спину и все еще не оставляли в покое, запрокинула голову к Эмбри, сидевшим перед ее лицом. Она облизывала мокрые пальчики, а потом высунула язык, с капельками спермы. Колл закатил глаза, не понимая, почему ничего не стесняющаяся Колдрой так его заводит. Но его порыв вновь прижаться к губам девушки прервался. А потом и Полу аккуратно намекнули, вскинутой пяткой к морде, чтобы и он ее пока не трогал. Ханна была довольной с их легкой потерянности, а от обеспокоенных гляделок улыбалась. — Что-то не так? — Устала? — Тебе все понравилось, девочка? Было не больно? Сердечко не болит? — В ванную или спать? Каждое слово, наперебой вставленное мужчинами, было великолепно. Но они были далеки от правды. Ханна это показала, когда присела, пригладив растрепанные волосы и кокетливо надув губы. Но и так до них ничего не дошло, даже когда обе ладони девушки прижались к груди квилетов. Пришлось объяснять необразованным индейцам, что она хотела. Запела Ханна песню, запрокинув голову, запела и щерилась: — Сами говорили, что я тут без вас скучаю. Да, я нагло подслушивала и, если будет надо, солью все ваши секреты правительству, получу халявный дом и буду копать под вас дальше. Я хочу… Стоп. Секунду, а вы что, покупаете мне машину? — Ой, блять, — Пол не выдержал поток вопиющей наглости от Колдрой, прижав ее к себе и поднимая пальцами подбородок. Он передразнивался, говоря приторным голосом. — Покупаем машину, покупаем машину, а на ней тебя разыщем, где бы тебе не подарили хибару. Найдем и дадим по заднице. — Так вы покупаете мне машину? — Степлер, ты ходишь по тонкой веревочке, пока сидишь на этой кровати, — опять Ханна была захвачена бесстыжими индейцами. Но не унималась, только мурлыкала от поцелуев на шее и груди. — Ну, будет мне машина или нет? — Какая же наглая продажная девка. — Бесстыжая грязная девчонка. — А?! Я — наглая?! Ханна поворчала, поворчала, но притихла. Обсуждать с Эмбри и Полом темы, на которые они не желают разговаривать, также полезно, как кричать под водой. От знакомых пальцев во влагалище и не менее знакомых в анусе, она быстренько собралась с силами и сказала то, что хотела: — Теперь оба. Хочу обоих. — Ну и ну, — Эмбри пустился в ехидства. Но те с ним простились моментально, оставляя только грязный шепот в женском ухе. — Да что ты? Прям так? — Серьезно, Ханна? — в другом ухе был такой же шепот. Оба они были в шоке от очередной наглости. — Да мы уже так делали! Неоднократно! — Когда? — Не ври. — Когда это? — А! Ааа! Мужчины прыснули, улыбаясь. Опять Ханна встала на иголки, напоминая о своем очаровании. Но они приняли ее предложение — перекатили каждую буковку во рту, как вкусную шоколадную конфетку. Колдрой все еще пахла шоколадом, как всегда, но уже пропиталась их терпким мускусом так сильно, что семейка уродов начала делать ставки, кто именно к ним пожаловал — квилеты или бледнолицая. Это было забавно. А еще то, что Ханна резко вскрикнула, прерывая ласки: — Вентилятор, блять, включите! Я точно когда-нибудь задохнусь! — Вентилятор включите, — продолжал передразниваться Пол, взмывая на ноги и подходя к чудо-технике. Эмбри бегло воспользовался выгодным одиночеством, утягивая Ханну в новый поцелуй. Пальцами он прогуливался по всем ее точкам, отчего резко прервался, обращаясь к Лейхоту, воюющему с переплетенным шнуром: — Смазка еще осталась? — В смысле? — похлопала ресницами Ханна. В принципе, сегодня она еще не глупила, потому что не успела. Теперь ей выпал шанс. — Зачем смазка? Я же мокрая. Эмбри с ухмылкой щелкнул бледнолицую по носу и вдруг толкнулся пальцами в ее влагалище, не предупреждая. В прекрасной паузе, где она открыла рот в громком вдохе, Эмбри пояснил: — Ты недостаточно мокрая, малышка, для нас обоих. — Смазки нет, — расстроил Пол, но тут же обрадовал. И тоже Ханну не предупредил. Она взвизгнула, когда он схватился за ее бедра, дернув к своему лицу. — Но не проблема. Поработаем. — Ох… Девушка подумала — если Белла когда-нибудь привыкнет к ее великолепной музыкальной композиции, где Ханна на их записанные стоны наложила музыку церковного хора, присылая религиозной вампирше это каждый день, вместо «доброго утра», Колдрой точно пойдет дальше. Ей стесняться было нечего, ибо она занималась любовью, какой бы грязной она не была. Эмбри целовал, Пол гулял языком в задней точке, смачивая ее и дополнительно растягивая, а Ханна был при смерти. Как всегда близка к самой приятной в мире смерти. — Меняемся, — у Лейхота это была не просьба. Это был приказ. Эмбри бы с ним поспорил. Расписал бы такой наглый приказ на бумажке, а ту бы порвал перед нахальной мордой Лейхота. Но тот уже был сзади, а, пока подготавливал Ханну, пропустил ни один миллион ее поцелуев. Поэтому брат уступил ему право сливаться с Колдрой губами, а Колл так, переживет — ему было главным, чтобы любые части тела бледнолицей были в зоне его глаз. Такая поза была очень приятной. Ханна оседлала бедра Лейхота, медленно насаживаясь на его член. Аккуратно, сантиметр за сантиметром, чтобы не избежать боли, а растянуть удовольствие. Когда она устроилась поудобней, Пол ощерился, притянув девушку ближе, а то ее губы уже заскучали. Колдрой нужно было время привыкнуть к двум членам. Хотя, это было даже странно, ибо без них она часто ощущала какую-то пустоту. Это могло звучать мерзко, но точно не для бывшей проститутки. А офисные работники, которые разбавляют бразильский кофе дешевым цикорием — чем они лучше? Ханна хриплым шепотом разрешила Эмбри присоединится. Мудрым решением было сказать об этом вслух, а то Колл, на пару с Лейхотом, часто не понимали, готова она или нет. На любом члене, в любой позе и возле любых губ Ханна выглядела одинаково горячей, красной, мокрой. И стоны ее были всегда вытянуты на максимум. Эмбри входил осторожно, пусть и знал, что девочка готова. Все равно он переживал, а то в диснеевских сказках о такой любви не рассказывают. Там принцессы спят с одним принцем в темноте, а не с двумя горячими индейцами, обращающимися в волков. При ярком свете и с включенным вентилятором. — Ах! Когда треугольник стал целым, выводясь в ровную прямую, все были по уши довольны. Эмбри вбивался сзади, обжигая губами женскую спину, шею, гуляя руками по всему, что дозволено и знакомо. Пол прерывал поцелуи так редко, что Ханне было мало свежего воздуха, когда он отстранялся. На член Лейхота Ханна насаживалась, член Эмбри принимала и единственное, чего ей не хватало — так и губ Колла, пристроившегося сзади. И почему мир не подстраивался под ее хотелки? Ему что, сложно как-то перевернуть привычную реальность, чтобы в воздухе Ханна ловила поцелуи и славного парня? Но как есть. И весьма достаточно, чтобы вопить во все горло, слушая с удовольствием не менее довольные рваные стоны и рыки индейцев. Залилась Ханна спермой со всех сторон, но сама не закончила. Это было удивительным, ибо девушка горела, но не дошла до оргазма. Пол и Эмбри этому не удивлялись. Они всегда ее чувствовали и сразу поняли, что бледнолицая выдохлась. Ей разум отдавал команду перестать сходить с ума и отдохнуть, а Ханна отвечала — «Поговори с единственной моей извилиной. Если что, мы в сговоре». — Тшш… — шепнул Пол, кладя ладони на щеки девушки. Глаза ее стали растерянными, будто она подумала, что с ней что-то не так. — Сейчас, куколка… Сейчас будет хорошо. Пол выполнил обещание. И Эмбри тоже, пусть и не отдал такое же вслух. Ханна дрожала, пока любимые мужчины ясно показывали, что не собираются отпускать ее и проваливаться в сон, когда сами закончили. Пол ласково массировал набухший клитор, играясь языком с соском, а Эмбри вернул губы на любимое место на теле девушки — сладкую жилку на шее, которая приятно пульсировала под его поцелуем. Но снова разжигала кровь — это был непорядок. Ханне нужен был отдых. Своего горячие индейцы добились. Они оба были хороши и в этом «хороши» каждая буква себя оправдывала. Когда тело Ханны охватилось горячим спазмом, а внутренне будто пробежался табун мурашек, от макушки до кончиков пальцев, она с блаженством прикрыла глаза, повиснув в руках Лейхота. Тот оставил поцелуй на ее виске, укладывая девушку на спину. Еще поцелуй, не менее ласковый. И поцелуй от Эмбри — точно такой же. — Кайф… — с придыханием выдала Колдрой. Глаза она держала закрытыми из-за резкого упадка сил. А зря — там к лицам Эмбри и Пола прилипли такие широкие ухмылки, что грозились порвать им скулы. — Спасибо… Мне очень, очень понравилось. А вам? — Какой глупый вопрос, — хрипло выдал Лейхот. Но он не издевался, а говорил честно. Он и Эмбри так распахнули душу Колдрой, что поцелуй последнего на плече, казалось, проник под ее кожу. — Отдыхай. — Люблю вас… Где вы, не вижу… — Ханна действительно их не видела, когда распахнула глаза. И тогда квилеты появились, как по команде. Оба они натянули шорты, но примкнулись к Ханне с мокрыми телами, обжигающими — ох, этот жар волчьей сущности под ребрами. Колдрой приложилась в легком чмоке к губам Пола, бессильно, потом к губам Эмбри. Сон к ней прикатил, не здороваясь. Но краем уха она поймала ответы мужчин, но, даже если бы пропустила — ничего бы не изменилось. Конечно, они тоже ее любят. Когда ее укутали в одеяло, по просьбе убрав волосы в хвост и не выключая вентилятор (как бы оба не грозились простудой), Ханна на секунду прикрыла глаза. К ней пришла великолепная идея повязаться им еще больше, в дальнейшем обратившись в загс. Стать мужьями и женой. Колдрой не была против свадьбы. Но от идеи она отказалась, когда зажглась последняя живая лампочка, веля бестолковой хозяйке спать. Ох, действительно — в загс они не пойдут. И почему каждый раз, как у Ханны возникает хорошая идея, ей мешает чертово законодательство?