Спокойно.

Вы когда-нибудь бывали на ночных гонках большого Сиэтла? Ханна не бывала. И много упустила. Мимо нее прошло удивительное зрелище. Она видела неоновые огни, отражающиеся в мокром асфальте. Слышала ревущие двигатели, визги шин, разносящиеся эхом по пустынной загородной трассе. От стареньких мустангов до новеньких ламборджини — тут все машины из разных миров сливались в едином порыве. Быть зрителем было не так возбуждающе, но все равно, у Ханны и Ким приостанавливалось дыхание всякий раз, как рядом очередная тачка делала полукруг, скрываясь за следующим поворотом. На рискованные обгоны сегодня претендовали только квилеты и Несси, а остальные гонщики, возможно, были в легком шоке. Ибо нелюди вели не просто опасно, а так, словно у них в запасе была ни одна жизнь. Мол, случайно перевернем тачку, но не переживайте — вернемся в следующий раз целые и невредимые. Так, в принципе, и было. Ханна с Ким вскрикнули в унисон, когда перед их взглядами машина Ренесми резко примкнулась к машине Джейкоба. А тот вдруг замедлил скорость, отчего девушка обогнала его без усилий. Блэк прилепил к лицам Ким и Ханны широкую ухмылку своей галантностью. Но Несси, определенно, насела бы на любимого с требованием не поддаваться. А то это неприятно щекотало ее эго. Ренесми Карли Каллен быть хорошо. Ведь она с рождения абсолютно уверена, что совершенно замечательна сама по себе и никакая дурная репутация ее не испортит. К тому же, она чересчур самовлюблена, чтобы утруждать себя попытками самоутвердиться. — Сделай затяжечку, Кантри. Предложение Ким Ханну удивило. Обычно о таких нужно предупреждать, чтобы у впечатлительной бледнолицей не приоткрылся рот. Она нахмурилась, похлопала ресницами, но Ким ей не казалась. Та на самом деле протягивала Ханне свою тонкую сигарету с ментолом. Выглядела так, будто всегда была заботливой сестрой, осыпающей Колдрой исключительно комплиментами. На секунду приостановила этим мир, пока не заговорила знакомым тоном: — Опять тупишь на ровном месте? — Да давай, боже, — заворчала Ханна. Но перед затяжкой спросила очевидное. — А ты в курсе, что Эмбри и Пол из-за этого опять рассердятся, а я, как сучка, сдам тебя с потрохами? — Ну, ну. — Ну! Они обменялись ухмылками. Хорошо иногда наболтать каких-нибудь глупостей, чтобы друг друга повеселить. Ханна сделала затяжку, выдохнув с наслаждением — мятный дым приятно опустился в легкие, но слегка сжал горло. А потом сердце запротестовало, с возмущением застучав быстрей. Ким дала бледнолицей сделать только одну затяжку, и дальше забрала у нее сигарету. Не хотелось Конвеллер делиться, не в силу своей врожденной жадности, а потому, что Кантри не нужно было умирать в самом рассвете сил. Но у нее вечер испортился. Потому Ким с радостью начала толкать Ханну в сторону объяснений. Конвеллер бы Эмбри и Полу ничего не растрепала. Наверное. — Так что там, Кантри, было вместо подзатыльника? — Ханна метнула острый взгляд на Ким, сощурившись. Стала ненадолго гадалкой, пытаясь предугадать будущее, если расскажет правду. Конвеллер была готова показать свой длинный язык, одаряя им Колдрой остротами. Но девушки дернулись, одновременно, когда шины машины Пола, пролетевшей мимо них, прошлись по асфальту громким скрипом. Они стояли близко к дороге, но не так, чтобы на ней лишиться жизни. Девушек пытались поставить куда подальше, а Ханну, например, вообще запереть в ее машине и языком потом поведать, как все прошло. На защиту встала Несси, но слегка перестаралась. Или нет. В любом случае, прокушенное запястье непреклонного Лейхота, который когда-нибудь бы точно купил для Ханны поводок, держа ее в безопасности, помогло ему избавиться от маниакальной заботы. Эмбри обошелся без укусов. Ему великолепно помог удар в плечо от Джейка, напоминающего, что их отношения омерзительны и неправильны, но в мире есть куда большая мерзость. Такое же ворчание Колла, под которым Ханна становилась совсем бестолковым ребенком — одна из них. Ким, устав дожидаться от Ханны объяснений, сама дошла до правды: — Дай угадаю. Видимо, облапали, а теперь ты боишься, что Эмбри и Пол добьют тех уродов? Так? — Да, Ким, — вздохнула Ханна. Вновь дернулась от другой тачки, но привычно заворожилась, провожая ее взглядом. Эти гонки для кого-то были образом жизни. А многие жизни были на пределе. Ким ткнула пальцем в бок бледнолицей, попутно протягивая ей бутылочку темного пива. Ханна не противилась, а то больше нечем было проглотить едкую горечь во рту. И еще помогло перебить запах табака. Коробило Ханну с правды Ким. Не хотелось позволять Эмбри и Полу опять запачкать руки в крови. — Я тебя не понимаю, Кантри. Конечно, инструкцию по применению к тебе, даже если она появится, читать не буду. Но, блять — если они добьют тех уродов, то что? Ты испугаешься, расстроишься, заплачешь? В чем проблема? — Конвеллер, ты орешь надо мной? Если бы ты была бы на моем месте, то что, не остановила бы Джареда? Пускай он идет, убивает, а ты его подождешь? — Естественно. Ну ты и тупая, Кантри. Еще скажи, что ты моих братьев боишься. Голос Ким резко сменил градус. Он стал ледяным, а Ханна съежилась, понурив плечи. Кошачьи глаза держали ее на прицеле, не давая уйти от дельных мыслей. Были они в бестолковой голове, были. Как и ответ, в честности которого Ким не сомневалась: — Не боюсь. — Это славно, — квилетка чуть смягчилась. — Тогда дай угадаю — боишься за них? Что накликают на себя беду, а спастись не смогут? Закончат за решеткой? — Вот этого очень боюсь. Ким. Все-таки… — А, да, Кантри. Опять забыла, что ты тупая, — перебила Конвеллер, закатив глаза. Ей очень хотелось швырнуть окурок Ханне в лицо, но тот бы не помог хотя бы иногда заставлять ее думать. — Ханна, блять. Поразительная. Живешь в семейке уродов, где те же кровососы могут абсолютно все. Если бы их поймали, то они бы и неделю не просидели в СИЗО. Ты реально о таком никогда не думала? — Я их даже из СИЗО не хочу ждать! Вот и все, Конвеллер! Со мной все хорошо, я жива и здорова, тех уродов Джаред с Квилом и так отпиздили до полусмерти. Если их мои убьют, окей, то что? Ну, какой смысл? — Ты все еще не понимаешь, Кантри. Они наполовину животные, — начала Ким. Ее ладонь в наглую прикрыла Ханне рот, не позволяя выдать очередную тупость. Конвеллер сощурилась, заговорив очень серьезно. — Если выразиться грубо, то ты их сучка. Их пара, весь их мир. Они волки, и загрызут абсолютно любого, кто даже пальцем тебя коснется без разрешения. Мой придурок точно такой же, но до убийства не дойдет потому, что я полностью адекватная, а ты дура дурой. Саркастичным шепотом Ханна забухтела через ладонь Конвеллер. Та ничего не поняла, но ей и не надо было. Очевидно, что Колдрой требовала не заваливать ее привычными комплиментами. Ким отвесила бледнолицей ощутимый подзатыльник. Помогло. Она утихла, только закатив глаза. — Кантри, я тебя люблю. Правда, мы все тебя любим. Но ты самый тупорылый человек, которого я только встречала. Не понимаешь, почему за тобой такой контроль? Почему они за тебя беспокоятся так сильно, что даже за, так называемый, подзатыльник могут грохнуть? Потому что твоя психика пиздец как покалечена. Ты действительно можешь опять потеряться от любой мелочи. Я тебе словами Карлайла говорю. А им это не надо. А тупорылая ты, потому что твой план мести за брата был «великолепным». И идея стать шлюхой — тем более. Да, палку они иногда перегибают. Но понять их можно. Ты меня услышала? — Услышала, — Ханна ответила без сарказма, когда Ким убрала свою ладонь. Подходящей язвы у бледнолицей не было. — Ну, прости, Кимми, что я такая глупая. — Тупорылая. — Иди нахуй! — ответив, Ханна обрадовалась, что не запятнала свою репутацию. — Ну, если по-существу, то я все это понимаю, Ким. Но не могу избавиться от своего беспокойства и все. И ты реально думаешь, что они настолько сильно переживают, потому что я действительно в любой момент могу дать слабину? — Естественно. Вдобавок, я уверена, что им сама мысль о других мужиках, которые могут тебя коснуться, противна. Животная ревность. Тоже из-за их природы. А еще они не могут тебя не касаться слишком долго. Ты в клубе отдельно сидела, а по ним было видно, как это их коробит. Но это даже мило. Типо, как щеночки, которых постоянно нужно чесать за ушком, чтобы они довольно гавкали, высунув языки. Короче, Кантри, просто смирись, если в будущем ты опять попадешь в неприятности, после чего кого-то все-таки грохнут. — Если честно… — заговорила Ханна сбивчивым шепотом. Тогда Ким прокашлялась, ковырнув пальцем в ухе. Колдрой прибавила голос, закатывая глаза. — Если бы я так не беспокоилась, что они вляпаются по самую задницу, если узнают… — Заебала, Кантри! По какую задницу?! — Ладно! Забили! Дай договорю, Конвеллер! Я бы, честно, обрадовалась, если бы они вернулись и грохнули тех уродов! Один из них спросил меня: «Сколько?» Понимаешь? — Тогда я расскажу. А то ты рот не откроешь, сто процентов. Ким захватила любимая привычка посещать чужие монастыри, с энтузиазмом размахивая собственным уставом. — Нет! — Ханна ни на шутку испугалась. Ким, отведя взгляд от тачки Коллина, проехавшей со скоростью свистящей пули, одарила Ханну злобным прищуром, намекая собрать все мысли в кучу и хоть раз за вечер выдать что-то сносное. — Прости, Конвеллер, я тебя тоже люблю, но это только наше дело. Не вмешивайся, как остальные. Я тебя услышала. Но все-таки не расскажу. Не нужно мне недельное СИЗО, блять, я без них всегда скучаю. — Они тебя разговорят, — очевидно вынесла Конвеллер. — Посмотрим. Ким и Ханна обменялись взглядами. Последняя почувствовала легкое тепло — она смотрела на сестру. И та выдала не привычную ухмылку, а улыбку, подсказанную сердцем, которое Конвеллер любила прятать. То было ее хобби. Они продолжили следить за гонкой, передавая друг друга бутылочку с пивом, как трубку мира. А дальше, когда оставался последний круг, вновь переглянулись и хмыкнули. Ожидаемо, взрослые волки и Несси начали вести свои машины так, будто вообще забыли, как ими управлять. Замедлялись на резких поворотах, притормаживали. Это было специально — само собой, а то бы юные Татум и Коллин ни за что бы не одержали победу. Они бы обогнали левые отчаянные головы, испытывающие себя на пределе человеческих возможностей. Но не других нелюдей — никогда. Никому это не надо было. Волчата бы не прознали, что им поддаются, чтобы порадовать. И волки бы об этом не поведали, а то бы в дальнейшем не смогли кидаться язвами, не получая нужную потешную реакцию. Так и случилось. Коллин пришел первым, а вторым — Татум. Ким и Ханна вновь хмыкнули, догадываясь, что два лучших друга затеют грызню. Дальше Колдрой перестала следить за гонкой, и так зная, что третьим прибудет Квил. Тот выиграет тысячу баксов, которые ему будут не лишними. Тоже этакая благотворительность от других. В общем, как это называется… Точно. Семья. Толпа, с которой слились девушки, залилась громкими аплодисментами. Как ожидалось, улыбка Коллина от первого места разрывала ему рот, а сам парень потряхивался, принимая в руки конверт с выигрышем от большого и здорового мужика. Татум хмурился, но пытался держать лицо, чтобы не нахмурится еще больше. Свой выигрыш он также принял с улыбкой, а после языка Коллина, юного и наивного, отправил тому средний палец. Квил принял свой конверт с ухмылкой и театрально поклонился толпе, послав той воздушный поцелуй. Другие устремились к девушкам, которые заранее пытались вырулить из толпы поближе к припаркованным тачкам компании. Арендованные, в силу подкупа, сдадут лично организаторы. В толпе можно было затеряться, но только не под чувствительным нюхом и слухом волков. Ханна и Ким, чертыхаясь, по итогу замерли на месте, дожидаясь, пока за ними придут. А то слишком большая давка немного их разозлила. Ким устраивало быть принцессой, чтобы ее взяли за ручку и сами сделали всю работу. И Ханну тоже устраивало. Но опять ее охватило проклятье попадать в неприятности на ровном месте. Стояла она, спокойная и покорная, а один из зрителей не заметил маленькую бледнолицую, случайно боднув ее плечом. Но большой вес мужика пошатнул тело Колдрой, из-за чего она чуть не упала. Ким спасла, подхватывая девушку за плечи. Мужчина собирался извиниться, определенно, но не успел. Его схватил за шкирку прибывший Лейхот, недобро оскалившийся. — Извинись, — тон его был таким, будто Ханне сломали ногу. Мужик был ниже Пола, мускулами не отличался. Ожидаемо, он тут же извинился. Пол его отпустил, толкнув вперед. А следом еще дальше толкнул прибывший Эмбри. Тогда мужчина не выдержал, развернувшись на квилетов со злобным лицом. Стоило отдать ему должное — он держался целых три секунды, прежде чем бодрым шагом пошел куда подальше. Ханне было приятно. Но слегка боязно, что ее мужчины когда-нибудь поедут крышей от настолько сильного беспокойства. Пока Ким сзади приобнял Джаред, опуская губы к плечу, подошли остальные. Треугольник ненадолго стал для них невидимым. От них отвернулись, из-за чего Ханна хмыкнула. Наивная семейка все еще думала, что вызовут в ком-то смущение. Пол с ухмылкой подошел к Колдрой, также разделяя ее мысли. Эмбри приблизился следом. И Ханна ахнула, когда на ее губы обрушился поцелуй Пола, на шею опустились губы Эмбри, а вскоре они поменялись, когда девушка чуть начала задыхаться от недостатка воздуха. Ей дали его вздохнуть, на что стоило отвесить колкую благодарность. Когда губы достались Эмбри, тот отстранился от них с довольной улыбкой. — Все?! Дело сдвинулось с мертвой точки. На неизменный выкрик Джареда старомодный Джейк ответил громким гоготом, поддерживая остальных. Он перестал яро держать оборону. Несси хитро прищурилась, радуясь такому. Она продолжила веселье, когда подошла к Ханне с вскинутыми ладонями и, приложив их к щекам девушки, мелодично запела: — Мой черед целоваться! Ханна так дернулась, что пошатнулась, упав в руки Эмбри. Тот захохотал громче, как и остальные. Несси притворно опечалилась, но тут же заулюлюкала, вновь приблизившись к Ханне. Комедия продолжалась до тех пор, пока некоторые из толпы не проявили неуместную смелость, веля компании перестать задевать других телами, а еще болтать во весь голос. Наверное, они об этом тут же пожалели. Но Ханну радовало, что Пол и Эмбри не вмешались, уже уводя бледнолицую к машинам остальных. Следом подоспели все, кроме Несси и Джейкоба. Судя по ухмылкам Квила и Джареда, волк успокаивал свою нареченную. Ханна ухмыльнулась, спросив о таком вслух, но не получила ответ. Каллен появилась на горизонте, выглядя довольной и поправляя на ходу один из своих хвостиков. Джейк маячил за спиной девушки, покачивая головой. — Подралась? — Нет! — Несси тут же стала недовольной. На Джейка она взглянула с прищуром, заканчивая. — Остановил! — Гоночки понравились? — спросил Пол, намотав на пальцы одну блестящую косичку Ханны. Та честно кивнула. Эмбри хмыкнул, опустив губы к затылку девушки: — Если еще приедем, то уже без молодняка. А то было слишком скучно. — У вас нет шансов, — Несси гордо дернула головой. — Я всегда побеждаю. — Тебе так предки говорили? — саркастично спросил Пол. Накликал он на себя беду. Но Каллен в притворном возмущении начала затирать Лейхоту за свою жизнь, докладывая, что она просто родилась с золотой медалью в любых соревнованиях. Пол не унимался, споря с этим закрепленным мнением. Тогда Несси запрыгнула ему на спину, уже проезжаясь в ухе повторяющимся воплем. Пол дернулся, болезненно сощурившись. А Несси не унималась, из-за чего ее визги вызывали у Лейхота перед глазами буквально помехи. Ренесми его отпустила, когда он защелкнул невидимую молнию на губах, признавая поражение. В общем, как всегда, было очень весело. И стало еще веселей, когда подоспели счастливые волчата. Иногда очень удобно не видеть ничего дальше своего носа. — Лошары! — выкрикнул Коллин, щерясь от уха до уха. — Да, да, — начал Кэмерон. Ким в крепких объятьях закатила глаза одновременно с ненаглядным. — Я после драки никакущий, и все. В следующий раз вы только кружок успеете сделать, как я уже буду на финише. — Тоже самое, — продолжал Квил. Тот потряс своим конвертом с выигрышем, как достаточным победным флагом. — У меня сил — ноль и то, я пришел третьем. В моем нормальном состоянии у вас шансов нет, детишки. — Оправдания, оправдания, — дразнился Татум. Ухмылка цепляла его острые скулы, а взгляд поочередно обвел остальных. — А вы что скажите? Тоже устали? — Мне просто похуй на гонки, щеночек, — для вида Пол закатил глаза. А для своего спокойствия дернул Ханну за руку, чтобы та не смела его не касаться больше минуты. Эмбри фыркнул, но взглянул на щерящегося Татума, продолжая: — И мне похуй. Хотели, чтобы мы прям показали себя? Ваша самооценка ебнется, парни. — Короче, поздравляем. Вам просто повезло, — заключил Джейкоб. Несси кивнула, сказав: — Ходите и радуйтесь. — Лошары! — повторил Коллин. На том и порешили. Эго волчат приятно почесали, порадовали большими деньгами, поэтому пусть ходят и радуются. Шла поздняя ночь, а некоторые, в лице Ханны, уже громко зевали, протирая кулаками глаза. Несси необязательно, но громко поведала, чтобы треугольник скрылся восвояси. Все собрались расходится, напоследок одаривая друг друга объятьями, чмоками и повторными заявлениями, что волчатам просто повезло. Но их все еще распирало. В какую-нибудь книгу рекордов по астрономии Коллин и Татум точно вошли бы как самые зажравшиеся звезды. Ханну перед тем, как она села в машину, расцеловала в обе щеки Несси, ущипнул за бок Джаред, Джейк встрепал конский хвост. И остальные привычно потискали, как мягкую игрушку. Если кто-то хочет стать всеобщим любимцем, то ему надо заранее обзавестись множеством мелких, безобидных и желательно забавных пороков. Выделился Квил, который с объятьями оставил для сестры тихое извинение в ухе, что начал драку. А Ханна слышала не его, а уверенное заявление, что и дальше все будет хорошо. Не встанут Эмбри и Пол на дыбы, как она боится. Существует огромное количество способов потратить время впустую, и все они куда приятней, чем обожаемая Ханной тревога по любому поводу. Никак она не могла привыкнуть к тому, что все происходит правильно. Даже если кажется ошибочным. — Пока-пока, мои самые любимые, родные, дорогие и поехавшие! Засыпав треугольник правдой, Квил отвесил театральный поклон, уходя к своей старенькой машине. Ханна давилась мысленным смехом. Но ей нравился оптимизм Атеары. Она бы с радостью отрастила себе такой же. Но теперь он ушел, а Колдрой, на первый взгляд, осталась в опасной зоне. Там Эмбри и Пол в машину не садились. Стояли, серьезные и важные, скрестив руки на груди. Под их взглядами Ханна съежилась. С какого-то перепугу асфальт завел дурацкую привычку уходить у нее из-под ног. — Расскажи правду, степлер. — Правду. — Да блин… Ах! Странные были эти горячие индейцы. Опять поперли напролом, добиваясь ответа, а рот бледнолицей прикрыли. Даже он не ожидал, что к хозяйке подскочит Эмбри, резко вскинув ее воздух, сажая на капот ее новенькой машины. Но Ханна быстро нашла этому объяснение. Ее прекрасно чувствовали, заранее пресекая все попытки упасть. С грохотом на капот, рядом, запрыгнул Лейхот. Бледнолицую окружили, не давая отвести взгляд. Когда Пол приобнял ее за талию, Эмбри приложил пальцы к подбородку, чтобы — глаза в глаза. Но заговорили они нежно, осторожно, с перерывами. Беспокоились, что палку перегнут. Но точно не замолчат. — Малыш, мы не будем на тебя кричать, — начал Эмбри, смотря на Ханну знакомым взглядом. Ох, такая любовь нагло вынуждает ее растянуть губы в улыбке. — Ругать не собираемся, ну. Что там произошло? Как именно тебя обидели? — Те выблядки тебя коснулись, девочка? — продолжил Пол. Ханна получила поцелуй в плечо и стрелу в самое сердце, выпущенную ласковым голосом мужчины. — Расскажи, как есть. Квил не стал бы таким поехавшим из-за одного подзатыльника. Ну? — Ну… — Ханна, спросим напрямую. Кто-то начал тебя лапать? — очевидно, что такой вопрос Эмбри задал тоном, в котором проскользнул громкий рык. Ханне обязательно нужно было что-то ответить. В принципе, она была бы действительно не против, если бы тот же ублюдок Брайан, посмевший напомнить ей о прошлом, вылетел бы душой из своего тела. Но девушке правда не хотелось какое-то время быть без своих любимых, если бы их поймали. Ни в коем случае Ханна не должна была даже дня не задыхаться без их близости. Потому продолжала таить молчание. Эмбри и Пол сделали вдох и выдох, а дальше совершили удивительное. Отпустили ее, усаживая в машину. Молчали и дальше — подозрительно молчали, из-за чего Ханна выдала тихий писк, сидя на заднем сиденье: — Все хорошо? — Нет, — она дернулась от выкрика Лейхота. Тот сидел за рулем, спуская пар на бедном руле. Когда мужчина по нему стукнул кулаком, то взглянул в зеркало заднего вида. Ханна тут же опустила глаза. — Малыш, ты извини, но нас коробит твое молчание. Ты этим, блять, прямо заявляешь, что опять себя не любишь. Иначе мы не можем объяснить, почему ты нам ничего не рассказываешь, если те твари реально посмели тебя тронуть. — Как бы, степлер, понимаем, что им уже досталось, — Эмбри стучал пальцами по бардачку машины. Этот звук отдавался у Ханны в виске. — Но если был не только подзатыльник, то досталось мразям мало. Никто и никогда не смеет тянуть к тебе свои патлы, девочка. Тут дело не в том, что ты — наша, а в том, что тебе с этого опять может стать плохо. Нас выводит из себя одна эта мысль. Расскажи правду, пожалуйста. — Ммм…. — Ханна застонала, прижавшись спиной к сиденью и сомкнув веки. Она была уверена, что мужчины взмели на нее взгляды. — Успокойтесь. Вам ничего не докажешь, поэтому просто езжайте домой. Хочу спать. Ханне ничего не ответили. Это хорошо. Ничто ее сегодня не радовало так, как пыль, эффектно пущенная в глаза Эмбри и Пола. Она улеглась на задних сиденьях, свернувшись калачиком. Но чуть не дернулась, запоздало вспомнив, что под обнаженным разрезом юбки уже нет рваной колготки. Отличную идею подала Несси, заявив, что к Ханне пришли месячные. Это позволило ей заехать с девушкой в аптеку, за новыми колготками. Лицо Блэка в подозрениях не перекосилось. А вот лица Пола и Эмбри — очень даже. Колдрой будто вывернули наизнанку, когда спустя десять минут дороги она услышала: — Где твои месячные, степлер? — Что? — ей нужно было сделать голос громче и уверенней, а не пропищать, тихо и потерянно. Пол сжал руль крепче, включившись: — Кровью от тебя не пахнет. Прости, девочка, но я уже не удержу зверя, если ты не объяснишься. — Тормози, Лейхот. — Все! Расскажу, достали! Вопль Колдрой мужчин более чем устроил. Но Лейхот притормозил, съезжая на обочину. Машина уже вырулила на трассу, ведущую до Порт-Анджелеса. Хорошо, что глубокой ночью она всегда была пустынной, без впечатлительных смертных, психика которых не приняла бы спокойно двух огромных волков, если бы те выпали в полный осадок от истории Ханны. В какой-то мере, это было смешно. Вот это вот дикое собственничество, где девушку, кроме семейки уродов, даже никто не мог коснуться без последствий. Ханну это не смущало — правда, не смущало, но только тогда, когда горячие индейцы никак не могли попасть под удар. Опять в бестолковой голове встала возможная решетка. Но, поморгав, девушка заметила себя на коленях Пола. Сиденья в машине были опущены. Напротив Ханны устроился Эмбри, прижав к себе одно колено. Ладонь его гуляла по лицу бледнолицей, безболезненно надавливая на рваные веснушки. Палец остановился на верхней губе Ханны одновременно с тем, как Пол шепнул той в ухо: — Говори. Ханна устало вздохнула. Придется поделиться, а то они сойдут с ума от разрывающих душу мыслей. Неизвестно, какую катастрофу они себе представляли, но все было не так страшно. Для Ханны уж точно. Но она всегда была странной. Никогда не знала, что от себя ждать. Да более того — не было у бледнолицей ни капли терпения. Уж если с ее жизнью случалось что-то не то, то она никогда не дожидалась благоприятного момента, позволяющего исправить ситуацию. Ханне приходилось самой все портить, окончательно, вдобавок — как можно скорей, чтобы избежать томительного ожидания. Иными словами, Колдрой открыла рот раньше, чем призадумалась чуть-чуть приврать. Но пусть два горячих индейца радуются — правды они добились. — Вышла подышать свежим воздухом. Стояла, отвечала на сообщения родителям. Ну, а эти двое подошли, захотели со мной познакомиться. В общем… да. Начали активно лезть, ну а я дернулась, из-за чего разорвала колготку. Поэтому Несси меня прикрыла, сказав, что пришли меся… Так, вы только ее не ругайте! Не вздумайте, она меня прикрывать не хотела! — Не будем, девочка, — Ханна выпала в осадок. А потом чуть побольше, взглянув на Пола. Он не выглядел совсем невозмутимым, но говорил спокойно. Как и сейчас: — Продолжай. Эмбри молчал, прекрасно подстрекая Колдрой обратить и на него внимание. Но как и Пол, Колл не терял лица. Их обоих объединяли только глаза, залившиеся красным. Ханна сомкнула веки, тут же получая поцелуй в щеку и краткий чмок на губах. Все ей показывало, что вблизи ее хрупкого тела они из себя не выйдут. — Ну, в общем, это все. Потом выскочили Квил и Джаред, начали драку. — Не все. Дальше, Ханна. — Все рассказывай. — Вы… вы вернетесь их убить? — Ханна обвела взглядом каждого. А мужчины вдруг растянули губы в кривых улыбках, покачивая головой. Колдрой позволила себе ухмыльнуться. — Врете. Я не хочу этого, любимые. Правда. Боюсь, что вас повяжут. Не надо. Пожалуйста. Ну, просто такой вечер сегодня. Так вышло. Из фразы «так вышло» получится отличный эпиграф к жизни Ханны Колдрой. Та неожиданно растерялась, не понимая, почему Эмбри и Пол вдруг тихо рассмеялись. Но Лейхот быстро пояснил. А еще быстрей отправил мысли бледнолицей в стратосферу, когда резко склонил ее голову, склоняясь над лицом со знакомой ухмылкой. — Очень приятно твое беспокойство, девочка. Но немного обижает, что ты нам так не веришь. Рассказывай больше. — Ну, малыш… Что еще было? — Эмбри воспользовался оружием, от которого Ханне нечем было прикрыться. В мыслях она замурлыкала, наслаждаясь ладонью, ласково сжимающую ее коленку. — Точно с вами ничего не будет? Обещаете? — голос бледнолицей сквозился беспокойством. Оно индейцев несказанно радовало. Они вновь улыбнулись, в мыслях отметив, что Ханна собиралась продолжить свой рассказ. Ясней всего им намекал ее посветлевший взгляд и больное сердце, застучавшее ровно. Ей стало лучше. Несказанно лучше, что она была окружена любящими мужчинами, чьи руки были ласковыми, губы горячими, а сердца — отданными ей без остатка. Не зря она приняла решение не выбирать между ними. Судьба, как бы, не дура. И просто так людей сводить не станет. Своей лаской, вдобавок, квилеты напоминали Ханне, что она в безопасности. Колдрой должна была запомнить, что в настоящей любви обязательно нужно быть нерасчетливым и податливым, иначе выйдет пародия. — Мур, — довольно мурлыкнула Ханна, когда губы Эмбри опустились на ее жилку. — А ну, пообещайте, что ничего с вами не будет. — Обещаем, — приторным голосом, пародирующим Ханну, ответил Колл. Пол держал молчание, лишь перенимая на себя внимание девушки нежным поцелуем в губы. — Дальше, девочка, — повторил он, отпустив ее. Ханна сдалась. После полного рассказа, в особенности, когда она облизнула пальцы и растерла тональник на холке, обнажая мерзкий засос, она ожидала взрыва. Но его не было. Как никогда, сегодня девушка гордилась бешеными зверями, продолжающими оставаться людьми. Но они делали вдох и выдох, какое-то время ничего не отвечая. Дальше тоже молчали, но тогда слова уже были не нужны. Ханна задыхалась от своей любви к мужчинам, когда Эмбри поцеловал ее ладонь, а Пол поцеловал другую. Дальше они отстранились, так напоминая, что уже пора домой. К ним домой. — Люблю! — в сердцах выкрикнула Ханна, не сдержавшись. Она успела ухватить за руку только Эмбри, не давая ему вернуться на сиденье. Пол сам был виноват в своей молниеносной скорости, а дальше вина упала на Дастина, который ему позвонил. Лейхот скрипел зубами, чтобы лишний раз напомнить о своем возмущении, что Ханна начала не с него. Но звонок принял, ибо Дастин мог поведать о долгожданном открытии нового ринга. Пол качал сжатым кулаком в воздухе, отвечая коротышке сквозь зубы. Слух его ловил слишком приятные звуки — тихие стоны бледнолицей, с приступом любви которой Колл не думал спорить. Как та желала, мужчина прижимал ее горячим телом к сиденьям. Упивался нежной кожей, расцеловывая шею и возвращаясь к розовым губам. Напор Эмбри усилил моментально, едва провел ладонью по талии. Ханна прибавила себе громкости, когда застонала от ладони, пролезшей под пояс юбки и новые колготки. Колл перестал себя сдерживать, в мыслях привычно заворожившись, насколько сильно девушка их жаждала. Мужчина загнул свиншот, отдавая должное привычке бледнолицей ходить без бюстгалтера. Тот бы помешал ему сразу засосать нежный сосок, затем другой и, по итогу, все-таки лопнуть, резко сдергивая с девушки юбку. А к ней прилипли колготки с нижним бельем. Очень удобно, чтобы не тратить время попусту, а сразу прижать пальцы к чувствительному клитору. — Ах! До чего же ловкие и умелые пальцы у каждого из них. Эмбри щерился, скользя в красном ухе Ханны горячим и грязным шепотом, какая девочка вкусная, сладкая и любимая. Он теребил клитор, гулял пальцами в нежной мякоти между бедрами. Удивительно, как все никак не мог избавиться от привычки поласкать девушку, даже когда она уже полностью готова. — Мо-о-окрая… — сбивчивым шепотом молвил Колл, облизывая мочку уха, прикусывая ее. А в мыслях смеясь уже почти с рычания Лейхота, который не мог отвязаться от Дастина. — Такая мокрая и бесстыжая, степлер. А как же твое обещание? Когда успела пройти неделя? — Наха-а… Ах! Эмбри-и-и… — Тшш, — Колл прикрыл ладонью рот Колдрой. — Там Пол ведет важный разговор, а ты перебиваешь, грязная девчонка. Ханна закатывала глаза. Она стонала сквозь горячую ладонь, но не надеялась, что наглый индеец займется делом. Он не довел ее до точки кипения, ведь она пока не задыхалась и не думала его умолять. Только Эмбри уже задыхался. Слишком желанной была Ханна, в особенности, когда сама на них набрасывалась. Колл чуть приподнялся, снимая с себя черный лонгслив и швыряя его на пол дорогого салона. Ханна смогла вскинуть дрожащие руки, чтобы обвить руками шею мужчины, а тот не дал. Руки бледнолицей Эмбри зажал над головой, вновь целуя ее жадно и мокро, так, как она всегда любила. Колл перестал пуляться ехидствами — его распирало уже не от них, а от удушающего возбуждения. Руки Ханны он отпустил, сжимая ими мягкие бедра и приподнимая для удобства. Он входил медленно, как всегда, а дальше, дав девушке свыкнуться с крепким членом, начал толчки. А там уже славный парень никогда не был славным, а весьма несдержанным, диким. Эмбри рычал, в унисон с грязными стонами Ханны. Теперь о Дастине не беспокоились, потому что для Колла не существовало никого, кроме любимой девочки, захлебывающейся стонами. По всему ее телу проходились мурашки, как и мужские руки, ласкающие каждый сантиметр. — Ах! Эмбри целовал Ханну, чувствуя ее руку на своей шее. Когда он толкнулся особенно глубоко, она поперхнулась воздухом, тут же перестав ощущать его губы. Как-то странно — вроде, ни Эмбри, ни Пол не считали преградой удушье бледнолицей, если оно не могло стоить ей жизни. Но Ханна не успела подумать, почему славный парень прервал поцелуй, а еще игриво дернул бровью и прикусил губу. Девушка рвано вскрикнула от очередного глубокого толчка. А потом ахнула, когда ее губы опять приняли поцелуй. Но другой. Да, у Лейхота были другие поцелуи. Более жадные, такие, где его язык гулял по всему теплому рту, надавливая на десну. — Скучала? Какой глупый вопрос. Будто Пол не знал на него ответ. Ханна только и успела растянуть губы в ухмылке, как те опять попались. Раньше она считала, что трахаться в машине — как-то несерьезно. Как в школе. А потом, после ни одного жаркого секса в каждой из тачек участника любовного треугольника поняла, что с Эмбри и Полом машина становится самой мягкой в мире кроватью. Как бы твердые сиденья не царапали кожу Колдрой, пока Эмбри в нее вбивался, она чувствовала под собой почву из любви и страсти к этим горячим индейцам. — В тебя? — такой грязный тон Колла заставил бы девственницу пойти принять душ. А грязная девчонка Ханна закатила глаза, рвано шепнув: — Д-да… Опять прервали поток ее бессвязных мыслей. И опять мужчины действовали очень слаженно. Ханна могла покляться, что они договорились вынудить ее распасться на атомы от удовольствия. Не верила она в такие совпадения, что Пол абсолютно случайно дернул ее за конский хвост, засосав губами нежную кожу на шее, одновременно с тем, как Эмбри толкнулся глубже. Девушку обожгла горячая сперма. Эмбри склонился над ней с ехидным прищуром. Разум подсказал ему прекрасную идею прикусить язык Ханны, когда она им лизнула верхнюю губу. Девушка мурлыкнула, высунув его полностью. Весьма грязно играться своим языком с языком Колла, но еще грязней заниматься любовью под одеялом и исключительно в темноте. Такое признавалось только людьми, которых не распирало от страсти. В страсти без животной похоти — никак. Эмбри чуть отстранился, и Ханна незамедлительно одарила любовью другого любимого мужчину. Пол повалился на нее, порыкивая от хрупких ручек, обвивших его шею. Он медлить не стал — незачем, ибо Ханна вновь горела, к тому же, войти в нее резко, чуть грубо — до одури приятно, никак не мешало ему, одновременно с этим, начать расцеловывать маленькую грудь. Полу особенно нравилась цепочка из родинок на левом ореоле. Он обводил их языком, продолжая толчки. Самый приятный звук на свете — рваные и громкие стоны бледнолицей, переходящие в крики. Краешком поплывшего глаза она поймала Эмбри. Тот не думал вернуться, а напротив, уже натянул на себя одежду. Будто вышел из параллельной вселенной и даже перестал тяжело дышать. Колдрой должна была впасть в изумление и, кажется, в легкую обиду, что теперь будто вообще не возбуждала славного парня. Обладай она ни одной извилиной, то поняла бы, отчего он померк. Эмбри наполеоновский план мешал продолжать наслаждаться девушкой. И ни Колл, ни Лейхот не полезли бы на нее, если бы она сама их так не захотела. Пол резко присел, утягивая Ханну на свои колени. Член он не вытащил, но тот великолепно вошел в девушку глубже, в таком быстром движении. Потолок новенькой машины был достаточно высоким, чтобы бестолковая голова об него не ударялась. Ханна прыгала на члене Пола, чувствуя, как ее легкие насквозь прожигало своими стонами, жаром волчьей сущности и животными, громкими рыками мужчины. От поцелуев в нее лился огонь, сладким медом щекоча больное сердечко. Удивительно, как в таком грязном сексе Ханна ощущала, в первую очередь, именно любовь. Большинство людей сначала живут ту жизнь, которая им совершенно не подходит. Судьба почему-то обожает такие шутки. Ханна была по уши довольна новой жизнью. Когда Пол кончил в нее, не собираясь спрашивать разрешения, все ее тело затряслось. Горячий спазм охватил каждую клеточку, широко распахнувшим чувства к двум горячим индейцем. А потом и Пол утих. Как бы Ханна не понимала, чем вызван не грубый засос на шее, а краткий чмок, все равно — она не думала, что они оба быстро остынут. Ей хотелось, чтобы Эмбри и Пол разложили по полочкам, что они собираются делать с полученной информацией. Но она бы не получила ответа, даже если бы не задала никакого вопроса. Пол, прижавшись к губам Ханны с необъятной любовью, аккуратно встрепал ее щеку, хрипло сказав: — Теперь точно домой. — Домой, — не спорила она. Голос ее также хрипел. Пол убрал девушку со своих колен. Мир перед ней плыл, являя лишь нечеткие контуры салона машины. Лейхота перед глазами уже не было, и Эмбри тоже ей не попадался. Ханна сощурилась, пытаясь уловить взглядом свою одежду. Но ей помогли, подняв руки за хозяйку. Эмбри вернулся в машину, перекурив. Он помог девушке надеть свитшот, потом юбку и нижнее белье, избежав колготки. Кеды также остались без внимания, чтобы уставшие ноги бледнолицей расслабились. Ханна опять мурлыкала, не понимая, чем она это все заслужила. Эмбри, поцеловав ее в щеку, сказал: — Поспи, нам ехать около полутора часов. — Мур! Как бы мужчин не гнали ожидаемые загоны, но в близости с Ханной они терялись. Получая от Эмбри еще один поцелуй, но уже на висок, Ханна громко зевнула, вскинув руками. Носить в себе ее любимых было липко, но горячо и приятно. Когда она прилегла на сиденье, Пол закончил курить. Но прежде также поцеловал бледнолицую в красную щеку — естественно, а то бы этот незакрытый гештальт помешал бы ему нормально вести машину до их дома. Ханна, уложившись поудобней, заснула в обнимку с собственным счастьем. Сну она отдалась моментально. Ему поспособствовали приятная усталость, медленно сходящее удовольствие, да и ее любимые, которые не стали сразу наведываться к двум уродам из клуба. Но дурой девушка не была, осознавая, что ее правду они в рамочку не вставят, на стену не повесят и точно не собираются лишь изредка на нее смотреть, раздражаясь. Нет. Что-то, определенно, будет. Колдрой под защитой. Под лучшей для нее защитой.

***

Так уж устроено, что чудесные вещи случаются, пока человек спит. Для особого эффекта неожиданности. Проснувшись, на кухне Ханна планировала выпить воды, а не давиться восторженными визгами. Эмбри и Пол, как обычно, проявили свою бесстыжесть, ведь даже не предупредили девушку. Та действительно подобному возмутилась, но до тех пор, пока в пятый раз не вдохнула запах свежих роз. Наверное, она бы не подняла такой огромный букет. Но одну из семи пачек клубничных орео съела бы в легкую. Отличный у Ханны выдался завтрак. Да и ночь была не хуже. Уроды из клуба вылетели из головы Колдрой, не простившись. Чавкая печеньем, она вспоминала только танцы, веселые посиделки и жаркий секс в машине. В общем, как ей было положено — наслаждалась жизнью. В дом неожиданно явилась Ренесми. Для Ханны это действительно было неожиданно, ибо она — бестолковая. Так и не поняла, что семейка уродов в дверь не стучалась, а то так бы они проявили уважение к чужим личным границам. Оно им не надо. Девушки поздоровались улыбками, после чего Несси присела к Ханне за стол. Она украла один орео, потом украла у Ханны кружку с чаем и, сделав глоток, довольно выдала: — Молодец, что все им рассказала! Но нужно было сразу это сделать, Ханна, чтобы они не мотали круги! Колдрой чуть померкла. Конечно, она не думала, что Эмбри и Пол спустят это дело с рук. Но, судя по просвещенности Несси, они уехали той же ночью, когда уложили девушку в кровать. Сегодня мужчины были в большом Сиэтле. Нахальство Колдрой помогло ей выяснить, чем именно они занимались. Лейхот курирует открытие нового ринга, а Эмбри участвует в боях на другом. Ханне стало жаль любимых. Очевидно, что этой ночью они не спали. — Ханна, выплыви из своих бестолковых мыслей! — Ой, все, — фыркнула Колдрой, очнувшись. А потом стала собой, громко ругнувшись с того, что Несси успела съесть целую пачку печенья, а сейчас открывала следующую. Каллен на злобный прищур Ханны закатила изумрудные глаза, вынося очевидное: — Ханна, только свистни и получишь весь мир у своих ног. У тебя еще пять пачек! Жадная! — Давай ближе к делу, ну. Откуда ты знаешь, что я все рассказала? — Я все о тебе знаю. — Несс! По делу, быстро! Они с другими поделились? Орали, что все скрыли правду? — Нет, ничего не сказали. Но другие тоже скоро узнают, когда откроют фейсбук. Становилось интересней. Ханна дернула бровью, намекая Несси не жевать печенье, в наглую прихлебывая не своим чаем, а расписать по фактам, что и как произошло, пока Колдрой спала. Наверное, Несси выжидала момент. Она достала свой телефон и открыла новостную ленту фейсбука только тогда, когда Ханна начала вопить. Определенно, Несси выжидала момент. — Зацени. Ханна взяла телефон у Несси, всматриваясь в экран. Чем больше она прочитывала, тем больше начинала краснеть. Но не от страха, нет. От лютого веселья.

«Шокирующее происшествие в Сиэтле: вопиющая врачебная халатность могла оборвать жизни двум жителям города. Этой ночью в больницу западного района Сиэтла поступили двое мужчин в крайне тяжелом состоянии. Врачам с трудом удалось спасти жизнь неопознанным Джонам Доу. Но, по халатности главного их лечащего доктора, Маркуса Дирка, оставившего свой пост в рабочее время, потерпевшие подверглись нападению неизвестных. По информации, поступившей на наш новостной портал, Джон Доу и Джон Доу подверглись кастрации. Полные детали произошедшего нам пока неизвестны, но потерпевшие живы. Неизвестным удалось остаться незамеченными. По информации охранника больницы, записи с камер наблюдения отсутствуют. В момент произошедшего его не было на посте. Подпишитесь на наш новостной портал, дорогие читатели, чтобы следить за дальнейшим развитием событий.»

— Ха-ха-ха! Несси засмеялась вместе с Ханной. Ее очень обрадовала реакция бледнолицей. Конечно, она не думала, что та вдруг заплачет и начнет читать молитву Богу, о котором забыла моментально, едва позволила Эмбри и Полу подарить ей счастье. Но такого веселья Каллен точно не ожидала. И хорошо. Все самое лучшее случается внезапно. — Ору, Несс, просто ору. А почему записей нет? — Тетя украла, а дядя охранника отрубил. — Джаспер и Элис? — Несс кивнула, сияя. И Ханна не оставалась в стороне. — Рассказали или видение? — Видение! — Ох, передай им мою благодарность. А что сказали насчет этого? Осудили, пытались остановить? — Теперь ты надо мной орешь, Ханна? Вообще-то, дядя сам притащил нужные кусачки. — Ха-ха-ха! Несси закатила глаза в притворном недовольстве, цокнув. Но быстро вернулась в колею, повторяя факты из новостного портала с восторгом. Но вставила недовольный комментарий, что ее не взяли. А надо было — ибо обидели ее Ханну. Та, держа широкую улыбку, доставала свой телефон. Ей пришло уведомление. Его обладатель продолжал веселить. Джаред отправил ей ссылку на эту новость, добавив емкое: «Лол.»

Ханна не успела напечатать ответ. Пришло сообщение Квила с той же ссылкой. Но он был более многословен. «Мда, треш. А меня не позвали. Поставь их в угол, родная. Я обижен до глубины души!» Пока Несси без просьбы Ханны наливала той новый чай, та открыла фейсбук. У нее с любимыми был создан общий чат с лаконичным названием. Чаще всего они все общались именно там. Секретов ни у кого не было.

«Я и два нахала»

«И что это такое? Мне собирались об этом рассказать?»

«О чем ты, девочка?»

«Лови ссылку. Эмбри пусть тоже пишет. У меня к вам обоим будет серьезный разговор»

«Прикол, степлер. Какой кошмар, что такое происходит с ни в чем неповинными людьми.»

«Так вы мне об этом собирались рассказать или нет?»

«Есть новые мемчики?»

«Пол! Эмбри! Так да или нет?»

«Степлер, ты нам печенья оставила?»

«В смысле? Это мое печенье.»

«С чего вдруг? Реально не оставила? Ну ты и нахалка.»

«Смешно, Пол, смешно!»

«Мы в шоке, степлер. Никакого воспитания.»

«Ясно. Вы бы мне ничего не рассказали.»

«Ты про что, куколка?»

«До свидания!» Ханна закрыла чат. И Несси, улыбнувшись ей, протянула новый чай. День для Колдрой начался прекрасно. И каждый последующий будет таким же. Девушки пока молчали. Это мудрое решение. Молчать всем своим существом очень важно, чтобы не заглушать сердца!