Тепло…

Во всех семьях происходила обыденность. Это когда день был заполнен какими-то делами для каждого. Шведские семьи ничем не отличались от старомодных семей каких-нибудь Калленов или Адли — и там, и там, порой, все раскидывались по разным углам дома, занимаясь определенной задачей. В гостиной, за новеньким компьютерным столом, который приятно почесывал эго славного парня, ибо был куплен на его деньги, Ханна прилипла взглядом к ноутбуку. А ее пальцы, тем временем, выдавали не меньше тысячи знаков в минуту в текстовом редакторе. Ни в коем случае она не должна была останавливаться, дабы не позволить вдохновению вылететь, не простившись. Эмбри сидел на диване, окруженный разной учебной литературой, шпаргалками Карлайла, для более быстрого изучения, военным дневником Джаспера, рассказывающим всю историю гражданской войны США. Медовый блондин подумал, что репетитором не будет. Так как в опасной зоне его не спасет ни один защитный костюм. Пол был на кухне, заканчивая один из заказов с медиа-агентства. Он и Ханна занимались любимым делом, выглядя довольными. А пессимизм Эмбри и его легкая досада, с огромного количества материала, занимали достаточно места на новеньком диване Элис, чтобы квилет с этого чертыхался, не понимая, как ему это все выучить. Но были плюсы. Конечно, ведь их можно было найти везде — даже на кладбище, а в доме, где Ханна была окружена любовью со всех сторон, и подавно. Ей Ким на недавних гонках говорила правду — коробило любимых, когда их губы и руки не касались бледнолицую непозволительно долго. Все они были заняты своими делами уже больше часа. И за этот час Ханна успела проникнуться восторгом к природе квилетов, которая неприятно щекотала их нервишки, толкая назад к девушке хоть ненадолго. Как и сейчас, когда Эмбри резко вскочил с дивана, тихо рыкнув себе под нос. Ханна успела только поднять глаза, как захлебнулась приступом любви. Эмбри поставил девушку на ноги, обвивая руками ее талию и прикасаясь к губам жадным поцелуем. До существования шведской семейки, Колл не был таким диким, разгоряченным всякий раз, как Ханна была близко. Но та только внутренне щемилась от страсти, отвечая на поцелуй Эмбри. Если Колдрой перестанет позволять себе быть податливой девочкой, то ее жизнь лишится доброй половины удовольствий. Ханна удобно сегодня надела широкую футболку на одно плечо. Для Эмбри это действительно было удобно, даже очень удобно — ему ничего не мешало приложиться губами к обнаженной коже, пройдясь цепочкой из рваных поцелуев до ключиц, к шее и мочки уха, ставя на том точку. Ханна хихикнула от безболезненного укуса и горячего шепота: — Я никак не могу нормально сосредоточиться на учебе из-за тебя, степлер. Ты дикая нахалка, — он быстро увлекся. Естественно, а то Ханна выдала слишком соблазнительный стон, когда губы прижались к жилке. Зарыв руку в распущенных волосах, Эмбри чуть склонил голову девушки, продолжая нежить ее шею. — Сидит тут, бесстыжая, за моей спиной. Пахнет сладким шоколадом, такая красивая и сладкая, сладкая. И даже не думает уйти наверх, чтобы мне не мешать. — Ой, ой, — замурчала Колдрой, щерясь от каждого слова. Ее кулачки в притворном возмущении застучали по крепкой груди, а ее обладатель игриво дернул бровью, не собираясь отстраняться. — Ты меня тут тоже отвлекаешь, славный парень. И если я из-за тебя потеряю вдохновение, то ты у меня получишь! И ты просто читать не умеешь, оттого и пыхтишь! Эмбри расширил глаза, дернув бровями в возмущении. Он вскинул ладонь, намекая, что бледнолицая будет наказана за подобные дерзости. Она взвизгнула, спрятавшись за закрытыми веками от неожиданной атаки. Но Колл хохотнул, не шлепнув ее. Прижался губами ко лбу, виску и щелкнул по носу, ухмыляясь от уха до уха. Свое дело он выполнил — поцеловал и потискал любимую девочку, после чего вернулся к учебе, слегка успокоившись. И действительно — какой же нахалкой была Колдрой, раз не скрылась восвояси, хотя прекрасно знала, что одним своим присутствием подогревает в Эмбри кровь. Ханна в полном довольстве вернулась за стол, пригладив волосы и дожидаясь смены караула. Да, и у Пола терпения не было. Бледнолицая начала смеяться заранее, еще когда только услышала громкие шаги. Ноги их обладателя неслись в гостиную, также соскучившись. Колдрой успела дописать одно предложение и, вдруг подумала, что попробует отбиться. Почти все планы Ханны кажутся той гениальными в момент прихода в голову, без сучка и задоринки в них раскладываются тонкие нюансы по полочкам. И блестяще проваливаются уже с первой секунды осуществления. Ханна даже кулак не успела вскинуть, как планировала. Пол поднял ее на ноги, вскидывая в воздух. Перед поцелуем Колдрой успела заметить на лице мужчины вопиющее нахальство, сообщающее, что абсолютно все ее попытки тщетны. Ханна сдалась, с привычным упоением отвечая и Лейхоту, а тот себя никогда не сдерживал. В его поцелуях девушка задыхалась, не в силах нормально отвечать проворному языку. Но всегда в горячих руках, как и в руках Эмбри, привычно дрожала каждой клеточкой тела. До чего же любовь была приятной — ну не зря она была на слуху у каждого. — А я почти дорисовал, — нараспев доложил Пол, когда поставил Ханну на паркет. Мужчина был в беспроводных наушниках, откуда девушка слышала вызывающие нотки тяжелой музыки. С кончиками ее длинных волос мужские пальцы начали играться, когда губы встали перед ее губами, согревая горячим дыханием. — Еще минут десять, и ты перестанешь трепать мне нервы, куколка. — Ох, простите, что я вас возбуждаю одним своим существованием! — с театральной печалью произнесла Ханна, закатывая глаза. Ее окружили ехидные смешки от квилетов. Пол оставил поцелуй на макушке, сделав над ней глубокий вдох. После чего вылетел достаточно молниеносно из дома на перекур, так, что Ханна и моргнуть не успела. Вновь она захихикала и вновь заворожилась от того, насколько была желанной. Но ей поплохело. Это было нормально, так как даже у полностью здоровых людей, временами, от резкого вставание на ноги голова чуть кружилась. Но для Эмбри и Пола не существовало никаких «чуть». Забавно, что большинство вещей в их глазах выглядели достаточно просто. Но, когда надо было, то у них даже все деревья в лесу были разными. Как и сейчас, когда Эмбри вспыхнул за спиной Ханны, не давая ей упасть и взяв одну ладонь в свою руку. Он не собирался раздумывать, что у бледнолицей легкое недомогание, а не страшный инфаркт. — Все окей, любимый, — спокойно ответила Ханна, держа слабую улыбку. Она уже сидела на диване, а Эмбри перед ней, на корточках, смотрел достаточно обеспокоенно, чтобы Колдрой засмеялась. — Ну, блин, я просто слишком быстро встала, поэтому голова слегка закружилась. Спроси Карлайла, Беллу или Ким — они же медики, ответят тебе тоже самое, что нет причин для паники. — Точно? Ничего не болит? Не хочешь что-нибудь скушать, выпить, полежать? — Эмбри! — в недовольстве выкрикнула Ханна. Громким голосом она накликала на себя другую беду. И, глядя на вернувшегося Пола, который опрокинулся на диван возле нее, была уверена, что тот не докурил. Ханна закатывала глаза, принимая от Лейхота поцелуй в щеку, от Эмбри — краткий чмок в губы, а потом прокашлялась, выдав неоспоримую правду с выражением: — Я не умру в любую секунду чего вы так боитесь! Параноики! Реально, вам нужно пропить успокоительные! — Сердечко нормально бьется, — Пол, кажется, пропустил крик души Колдрой, даже для приличия не отдав ему должное. Он приложился ухом к сердцу бледнолицей, а то моментально застучало быстрей от очередной паники. Конечно, Лейхот это воспринял по-другому, метнув сощуренный взгляд на Эмбри. Тот поднялся на ноги. — В ее спальне, на комоде, пакет с новыми успокоительными от доктора Клыка. Тащи. — Да ебаный рот! — Ханна вспыхнула, разозлившись ни на шутку. Но они ее не слушали. Лейхот также встал, собираясь пройти на кухню за стаканом воды. Тогда Колдрой во что бы то ни стало собралась прервать это безобразие. Она вмиг вдохновилась Джаспером, которому когда-то великолепно помог толстый учебник. Но Ханне, в силу невысокого роста, пришлось подпрыгнуть, чтобы огреть литературой каждого поехавшего волка по голове. Помогло, поняла девушка, когда мужчины остолбенели, поморгали, пересеклись взглядами, а потом пригвоздили им Ханну к месту. Та светилась, покачивая учебником в воздухе и говоря: — Еще ударю! Будет вам такое успокоительное! Я в по… Ай! Ха-ха-ха-ха! — Ну это уже вообще перебор твоей наглости, малышка, — Эмбри быстренько нашел всем пальцам применение, загуляв ими по телу бледнолицей с неожиданной щекоткой. Пол ухмыльнулся, собираясь присоединится. Удар привел его в чувства, как и Эмбри, но все равно — позволить Ханне одержать победу без ее громких визгов позволять не хотелось. Та смеялась, бесполезно пытаясь выкрутиться. Но в мыслях фырчала с их беспокойства. Было бы из-за чего переживать этим мужчинам. Если она захочет, то умрет и без посторонней помощи. Сначала Ханна составит завещание, потом чиркнет прощальную записку, примет душ, переоденется в удобные лосины и толстовку, да и вообще, в последствии еще десять раз передумает. Ибо устанет от количество дел. — Да это безобразие, блять! — возмущалась Колдрой уже на плече Лейхота. А Эмбри перед ее глазами улюлюкал, покачивая головой. — Один не дорисовал, другой не доучился, а виновата — я! Бесстыжие! Нахалы! А ну, поставь меня на ноги, Пол, у меня там глава не дописана! — Ну, ну, — цокал Пол, нежно оглаживая мягкое бедро и переходя на грязный шепот. — Сама уже горишь, девочка, но не перестаешь ворчать. — Очень вкусно пахнешь, степлер, — таким же шепотом включился Эмбри, но более охриплым. Он сделал показательный громкий вдох перед тем, как приложится к подрагивающим губам Ханны и выдать после. — Сладкий, сладкий гормон возбуждения пропитал все твое тело. Не стыдно бросать нам вызов? — Опять я виновата! — Эмбри и Пол залились смехом. Ханна покраснела от недовольства, всерьез думая, что вину переваливают на нее. — Требую вернуть меня за стол, пока я снова не взялась за учебник! Произошло нечто невероятное. Ханна своего добилась, но, стоя на ногах, хлопала ресницами в искреннем непонимании. Она метнула взгляд на окно, но за ним мир был прежним. Солнце скрылось, дождь накрапывал, как и было положено в самом пасмурном штате страны. И Апокалипсисом, вроде как, не пахло. Тогда почему два нахала ее послушались? Объяснение Колдрой получила вместе с поцелуями в обе щеки, и недовольным говором Лейхота: — Гребаная блондиночка нашла, когда прийти. О, теперь все понятно. Ханна, вернувшись к компьютерному столу, взяла свой телефон, проверяя время. Любимая блондиночка волков, Розали, пожаловала как нельзя вовремя. Она утром созванивалась с Колдрой, сообщая, когда привезет Билли. — Раз, два… Эмбри не успел закончить свой отчет. Хорошо, что Ханна уже сидела на стуле. А тот отважно выдерживал все ее вспыхнувшие эмоции, распирающие Колдрой от резкого телепорта. Опять кровососы ни во что не ставили ее требование хотя бы иногда прибегать к нормальному шагу. Но остротами Ханна не успела разразиться, ибо Розали, вставшая перед ней и зажимающая тонкими пальцами нос, обшикала девушку приторными духами с ног до головы. Пол моментально вставил раздраженное: — Юмористка, нахуй! — Так хоть чуть-чуть полегче, — шикнула Роуз, сделав вдох над волосами Колдрой. Взбешенных квилетов она оставила без внимания, лишь закатив глаза. Ругань мужчин прекрасно сопроводила ее назад до своей машины. Когда Ханна обнюхивала свои волосы, находя запах духов Розали достаточно приятным, она взглянула на притихших Эмбри и Пола. Хорошо, что удержала истерику от их перекошенных лиц, а то бы на Розали точно набросились. Очевидно, что запах им абсолютно не зашел. В дом Каллен вернулась обычным шагом, так как держала в руках автолюльку. — Отошли, — потребовала девушка. Эмбри и Пол преграждали ей дорогу до дивана. Отойдя, они не запятнали свою честь, отвесив издевательские театральные поклоны. Для Ханны мужчины остались без внимания. Обидой их не обожгло, так как перед глазами встала умилительная картина, где светящаяся бледнолицая присела на диван, возле автолюльки. В глазах Розали сверкали такие же звезды, когда она доставала маленького Билли, укутанного в мягкую пеленочку. Двухмесячный малыш отдался сну. Роуз, с необъятной любовью в золотых глазах, аккуратно передала его в руки Ханны, погладив смуглую щечку и оставив на ней краткий поцелуй. Пока Билли чмокал губами во сне, бледнолицей едва слышно докладывали: — Маленький покушал пару часов назад. Я привезла новую смесь, так как на прошлую у него пошла аллергия. Как проснется, покорми его еще раз, потом поиграй, поласкай, поцелуй… — Да, да, — Ханна должна была ответить недовольно. Но ей Билли, будучи маленьким ангелом, мешал выдать что-то, кроме широкой улыбки. — Знаю. А смесь разбавлять коровьим или козьим молоком? — Козьим. Я привезла. — У меня есть. — Но я еще привезла. Ренесми его заберет после школы. Пол несдержанно хмыкнул, находя информацию о недавно родившей школьнице весьма уморительной. Можно было пойти дальше, вспоминая, что эта школьница еще и бессмертная, вдобавок — бойкая и загнанная назад на учебу столетним отцом-вампиром. Но мужчина притих моментально, в мыслях попрекнув себя за излишне громкий звук. Обжигающие взгляды Роуз и Ханны ему были не нужны, ибо и без них Лейхот бы защелкнул на губах невидимый замочек, тихой поступью возвращаясь на кухню. Эмбри не уходил. Он всегда отличался от Пола во многих вещах и, в отличии от того, питал особую любовь к детям еще тогда, когда сам был ребенком. Ханна укачивала на руках Билли, пока Розали рассказывала последние новости из его прекрасной жизни. Ей любовь мешала даже слегка морщиться, как бы не раздражала волчья вонь. А потом Каллен окончательно растаяла, выдав на губах сахарную улыбку, когда взглянула на Эмбри, приложившегося спиной к стене. Роуз была уверена, что он был бы замечательным отцом. И Ханна в этом не сомневалась, взметя глаза на Колла. Девушка дернула бровью, проговаривая с улыбкой: — Наши детки будут самыми счастливыми, любимый. Роуз подпрыгнула на диване, расширив глаза и приоткрыв рот. Эмбри вмиг перевел на нее взгляд, почуяв в мертвом теле вспыхнувший сератонин. Ханна в последнюю секунду удержалась от недовольного визга, когда Билли из ее рук забрали. Пока Роуз тихо уносила малыша на второй этаж, Пол вернулся в гостиную с недоумением на лице. Либо он пришел на непонятную радость Каллен, либо на запах злости бледнолицей. Но никто не успел обмолвиться и словом, как Розали бодрым шагом спустилась по лестнице, подходя к Колдрой и звонко спрашивая: — Детки? У вас будут детки? Ты беременна? — Эм… — Ханна зарделась. Ее краснота великолепно сочеталась с потерянностью на лицах Эмбри и Пола. Роуз, обратив на них внимание, повторила свой вопрос с нажимом, на что Ханна понурила голову, кое-что вспомнив. — Ну, вообще я на таблетках. Но у меня небольшая задержка, поэтому завтра я иду к Карла… А! Ханна вновь разозлилась для приличия. А потом отогнала от себя это ненужное качество, серьезно вспыхнув. А то ноги Пола и Эмбри не думали нестись к ней на помощь, хотя надо было — чтобы Колдрой не лопнула и от смущения, пока Роуз держала ее в воздухе, прикладываясь ухом к животу, а потом к сердцу. — Ничего не слышу, — речь шла о сердцебиении возможного плода, если бы он был. Розали навострила ухо получше, а еще одернула футболку Ханны, чтобы та не думала пресечь ей попытку порадоваться возможной беременности. Но и так Розали ничего не услышала. Отпустив Ханну, вампирша расстроенно покачала головой. Но глаза ее продолжали сверкать. Эмбри и Пол под них попали, отчего изумленно выдохнули, никак не подготовившись к неожиданному свету от толстокорой Каллен. — Если срок очень маленький, то сердечко малыша бьется слишком тихо. Но если действительно беременна, то как, оставите ребеночка? — слово «оставите» Роуз произнесла таким тоном, будто говорила о пуле, которую выпустит в висок каждого, если решат не оставить. Пол цокнул, дернув головой и отвечая за поплывших Ханну и Эмбри: — Естественно, блондиночка. Что тебе еще поведать о нашей жизни, раз она тебя так заинтересовала? Ты даже не морщишь рожу. Удивительно. — Дети не виноваты, что родятся в конченой семье, шавка, — Розали решила не портить себе репутацию, из-за чего фыркнула, скрестив руки на груди. Но плохо она притворялась — ее выдавала искренняя улыбка, адресованная Ханне. — Я пойду с тобой, чтобы сразу узнать добрые новости, если они будут. Во сколько? — К двенадцати, — ответила Ханна, не думая спорить. Также бесполезно, как сделать вид, что счастливая Розали внушает ей какое-то недовольство. — Отлично. Я свободна. А узнать отца ты собираешься? Или это неважно? И вообще, как будет с остальными детьми? Вас обоих будут считать отцами? — Розали пошла напролом, подлетев к квилетам. Лейхот закатил глаза, отвесив блондиночке средний палец в качестве ответа на все ее вопросы. А Эмбри померк, прикусив губу. Великолепно позволил Каллен насесть именно на него. Но, вопреки своей природе, блондинка смягчилась еще больше, заговорив ласково: — Ханне нужно родить ребеночка и от тебя, Колл, и от Лейхота. Чтобы вы оба были не в обиде. И так у вас будет много детишек! Прекрасно! Но без понятия, как вы будете им в будущем это все объяснять. Все равно ваша семейка ненормальна и омерзительна, но я смирюсь, если в ней будет много малышей. — О, большое тебе спасибо за такую щедрость, Роуз! — ответила Ханна, встав на иголки. Она тут же заслонила собой Эмбри, одаривая блондинку злобным прищуром. — То есть, ты считаешь, что объяснить детям наличие разных отцов — это пиздец какая проблема? А то, что они оба — волки, я — бывшая проститутка с покалеченной психикой, а их очевидная нянька — мертвая столетняя вампирша, которая сосет кровь животных, на пару с остальной своей семейкой, это ничего, да? Вот это они воспримут абсолютно адекватно? Вопросов у них никаких не возникнет? Так и вижу, как мы рассказываем своим детишкам, что Брук — от Эмбри, а Картер — от Пола, после чего говорим им, что все не так страшно. Мол, пошлите, папы вас покатают на своих волках, а потом тетя Роуз полетает с вами в воздухе, отдаст вас дальше Эдварду, который прочитает ваши мысли, после чего обратится за помощью к Джасперу, чтобы он вас еще успокоил своим охуительным даром. А вечером Элис увидит ваше будущее, скажет, что у дяди Джейкоба и тети Ренесми вы заночуете, когда они оба вернутся с охоты на диких зверей! Да? Вот тут у Брук и Картера не возникнет никаких вопросов? Пылкая речь Ханны была достойна, как минимум, не изящного падения в обморок всех присутствующих. Или ядовитого шиканья Роуз помолчать и не нести глупости. Но блондинка захлопала густыми ресницами, не отвечая. А дальше, в унисон с громким смехом Пола, залилась таким же смехом. Только Эмбри продолжал таить молчание, из-за чего Ханна одарила любимого и вампиршу громким хмыканьем, дальше взглянув на славного парня. Он не выглядел слишком печальным, скорей — завороженным. Ну очень ему понравилась история Ханны о будущих детях. Даже слишком очень. Настолько «очень», что бледнолицая прикусила губу, понимая, какие эмоции захлестнули ее любимого от одной мысли об отцовстве. — Ой, все. Отстань, Колдрой. Все равно вы отвратительны, — Роуз быстренько натянула лицо, но улыбку не потеряла. Ее она оставила для Эмбри перед тем, как поставить в холодильник бутылочки со свежим козьим молоком. — Я предложила тебе годную идею, Колл. Сам держи ее в уме, а то Ханна — тупорылая, а Лейхоту в принципе пока все равно на детей. Я уверена. — Нам достаточно твоих комментариев, вонючая блонди, — вставил Пол. Он собирался проследовать на кухню за Розали, привычно закатывающей глаза, но приостановился возле Ханны и Эмбри. Последний как-то слишком потерялся, раз на близость бледнолицей, прижавшейся к его груди, ответил не жадным поцелуем, а дерганьем уголка губ. Ханна тихо ахнула, когда Пол, приобняв ее сзади, повернул голову под свой взгляд. Тот был удивительным — таким нежным и, кажется, достаточно заботливым. Последнее было адресовано славному парню. Лейхот переварил каждое слово Розали. Нигде не нашел подводных камней, сочтя ее идею о детях и от него, и от Эмбри достаточно сносной. Но Каллен проявила проницательность, сказав, что Полу пока все равно на потомство. Его более чем устраивала жизнь без него, пока рядом была счастливая Ханна. Ее неожиданному животу он бы не противился, но и не думал торопить. Эмбри тоже — не торопил, но думал о малышах так часто, что даже рядом с Билли нередко представлял, что это его сын. Пол примерил один из своих любимых нарядов. Эмбри, взглянув на него, увидел не самодовольного Лейхота, а брата, на что хмыкнул, покачивая головой. Как мило со стороны Пола уступить Эмбри. Он заработал себе парочку плюсиков к карме. Лейхот нежно поцеловал Ханну в губы и, кладя руки ей на плечи, аккуратно толкнул к Эмбри. Конечно, мужчина не прям намекал, что именно сейчас они должны взять и завести дитенка, на всякий случай, если задержка Колдрой вызвана только гормональным сбоем. Пол просто показал один раз, что Эмбри будет первым. Чтобы потом ему не пришлось это повторять. Когда Лейхот ушел на кухню, Розали уже скрылась, отвесив на прощание напоминание, что приедет за Ханной в полдвенадцатого. Та взяла Эмбри за руку, усадив его на диван. Колл пропах легким расстройством, но ничем не поделился. Был он большим дурачком, ибо не понимал, что, если не хочешь себя выдать, то надо хотя бы громко дышать, а то тишина настораживает еще больше. Но он ожил, когда гормоны больно ударили под дых, едва Ханна с удобством разместилась на его коленях, вперив ладони в обивку нового дивана. — Кажется, что кое-кто совсем поплыл, — когда Ханна тихо запела, прилипнув взглядом к Эмбри, тот прикусил губу и, сделав вдох и выдох, собирался ее поцеловать. Но вскинутая ладонь между их губами намекала Колла попридержать свое желание и слушать дальше. — Любимый, я только «за», если у нас будет ребенок. И Пол, вроде как, аккуратно намекнул, что он не против уступить тебе место. Поэтому, если я все-таки не беременна, то почему бы и нет? — Сейчас? — хрипло выдал Эмбри, расширив глаза. Ханна кокетливо надула губы, но вновь пресекла поцелуй, на что под удар попала уже ее ладонь. Колдрой продолжила мурлыкать, чувствуя, как ее кожу приятно обжигало любимыми губами: — Чувствую, что ты еще о чем-то беспокоишься, Эмбри. О маме? — Есть такое, — не спорил Колл, прервавшись. Умела Колдрой испортить приятный момент, даже не стараясь. — Боюсь, что когда-нибудь она узнает правду и получит инфаркт. — И чего боишься? Она же о Поле ничего не знает. И дальше он будет прятаться. Остальные Фелиссе не расскажут. А свадьбу мы, как договаривались, сыграем по очереди… Ох, славный парень, эта твоя тревога по любому поводу — то, что нас особенно с тобой объединяет. — Прости, степлер, что так беспокоюсь о здоровье моей впечатлительной матери, — парировал Колл, покачивая головой. Но он не попрекал Ханну всерьез — это было ясно как день. Та, улыбнувшись, прижалась губами к мужской щеке, ощущая ладони на своей талии. — Какой же ты душка-а-а, славный парень. А о ребенке Пола будешь также заботится, как о своем? — Естественно, — хриплым рыком выдал Эмбри. Всему виной была бесстыжая Ханна, гуляющая цепочкой из поцелуев по его шее. Прилетело обивке нового дивана, по которой Эмбри несдержанно стукнул кулаками. — Так ты на мой вопрос ответь, девочка. Хочешь сейчас? Или потом? — А ты? — От тебя зависит, малыш, — Ханна громко ахнула. Моргнула, как на зло, и пропустила, как Эмбри прижал ее к дивану, договаривая рваным шепотом в самые губы. — Не мне же их вынашивать. Но вообще, сначала тебе надо вновь полностью провериться у Карлайла. Чтобы он лично дал добро, можно ли тебе становится мамой в ближайшее время или нет. Все-таки, твое сердечко, ну. — Сердечко, сердечко, — дразнилась Ханна сквозь зубы. Опять ее топили в маниакальном беспокойстве. — Снова завел шарманку, Эмбри. Что, умру при родах? — Не наговаривай, блять, — Ханна дернулась, моментально притихнув. Эмбри вылил ей воду за шиворот ледяным тоном. — Не смей даже в шутку о таком говорить, поняла? — Только попробуй, Ханна, серьезно. Тогда тебе никакие ебаные учебники не помогут. Ханна не отказала себе в громком смехе. Не менее грозный голос Пола с кухни окатил ее искренним весельем. Эмбри, сделав вдох и выдох, должен был по традиции обрушить на Колдрой виток поцелуев и ласк, но пока он не действовал. Что Пол, видимо, почувствовал, раз опрометью выскочил из кухни, пройдя в сторону лестницы на второй этаж, бросая на ходу: — Я мелкого заберу, а то вы его разбудите. И вообще, у тебя в запасе не больше получаса, Колл. После чего она моя, на то же время. Такой тебе подарок на Рождество, Новый Год, День Благодарения. — Лучший, Лейхот, ты просто лучший. Самоконтроль Эмбри явно играл против внутреннего мира хозяина, грохочущего от желанной Ханны под его телом, но он все еще к ней не прикасался. А потом отвлекся, обязательно, ибо Лейхот вернулся в гостиную с Билли на руках, хватая с пола брошенную автолюльку. Поцелуй опустился на лоб Ханны, а та послала мужчине воздушный поцелуй, слушая тихий и довольный рык. Выйдя из дома, Пол оставил после себя твердую истину, что будет не менее хорошим отцом, когда созреет. Ханна взвизгнула, когда Эмбри присел, уместив ее на своих коленях. Она с радостью поддержала бывшего ханжу, ибо любую позу для секса находила удобной. Главное человек, с которым им занимаешься. С нужным и любимым даже мокрая земля становится самой мягкой в мире кроватью. Колдрой стянула с себя футболку, обнажая маленькую грудь. Губы Эмбри тут же разгулялись, лаская розовые соски, цепочку из родинок, пигментное пятнышко у пупка. Но он вновь нагнал на Ханну веселье, перемешанное с ее восторгом к домашнему славному парню, который, как Розали, приложился ухом к ее животу. — Да, действительно ничего не слышно. — Посмотрим, посмотрим, — пела Ханна, зарыв волосы в мягких волосах Эмбри. Чтобы он, как бы, не смел обделять ее своими губами даже минуту. Эмбри рыкнул, утягивая бледнолицую в очередной поцелуй. Весьма жадный, мокрый, жаркий — как всегда, когда она действительно одним своим существованием игралась на всех его нервишках. Руки мужчины безболезненно, но достаточно крепко сжимали тонкую талию, вызывая скоп приятных мурашек. Кожа Ханны постепенно нагревалась, забирая себе жар волчьей сущности. И гормоны девушки поддерживали прекрасную идею заставить ту гореть все больше и больше, пока Эмбри упивался ее грудью. Он просунул руку через пояс черных лосин и нижнее белье, чтобы пальцы на ней огладили чувствительный клитор. Ханна, захлебываясь стонами, собралась в кучу и резко привстала. Колл ударился позвонками об спинку дивана и дернул бровью. Колдрой игриво подняла свою. С улюлюканьем она взмела на ноги, пошатываясь и нарочито медленно стянула с себя лосины, вместе с нижним бельем. Эмбри отважно держался, не думая поторопить дразнящуюся бледнолицую. Та, на свое же счастье, до конца разделась, но пока не возвращалась. Ханна опустилась перед мужчиной на колени, слушая приятные звуки — громкие рыки Колла, приподнявшегося и позволившего стянуть с себя черные шорты. Перед учебой он намотал много километров по лесу, чтобы спустить пар и сесть за книги почти не раздраженным. Колдрой чмокнула губами, взяв член в рот. Конечно, она умела делать минет — была обязана научиться этому щекотливому для всех мужчин мастерству, чтобы стать профессиональной проституткой. Неизвестно, вспоминал ли Колл работу своей любимой девочки, когда давился тихими стонами от ее проворных губ и языка, четко надавливавшего в самые чувствительные точки. Но Ханна вмиг разозлилась, когда Эмбри, не закончив, резко дернул ее за волосы, освобождая свой член. Вопросов у бледнолицей было достаточно для того, чтобы Эмбри ими захлебнулся и начал оправдываться. Но тот все пресек, возвращая Ханну на свои колени. Он шлепнул мягкое бедро, потом другое и, когда Ханна великолепно открыла рот в возмущении, пояснил: — Это было, как всегда, охуенно, девочка. Но так будет еще лучше, — не дав ей и секунды, Эмбри резко приподнял тело девушки, продолжая. — Ну? — Ох… — мыкнула Ханна, закатив глаза. Просьбу она выполнила. Ханна очень любила такие просьбы, которые нагоняли на нее только восторг. Насадившись на член Эмбри, девушка громко выдохнула, привыкая к нему. И, когда Колл обрушивал на ее тело и лицо поцелуй за поцелуй, Ханна начала двигаться. Сначала осторожно и плавно, чтобы самой растянуть удовольствие и раздразнить Колла еще больше. Тому это не понравилось — чтобы Колдрой не говорила, но она не меньше любила над ними издеваться. Девушка поперхнулась громким стоном, когда мужчина толкнулся в нее глубже, без предупреждения. То бы мешало ему поймать возмущенный прищур, а дальше язык, мазнувший по верхней губе. Эмбри должен был выдать какую-нибудь остроту или ехидно обвести Ханну поплывшим взглядом. Но та пошла дальше, продолжая двигаться и грязно стонать, запрокинув голову. Все из Эмбри, помимо возбуждения и любви к этой девушке, вылетело без остатка. Секса было достаточно для того, чтобы Ханна под конец вопила во все горло, а Эмбри натурально рычал, терроризируя ладонями обивку новенького дивана. Судя по звукам, ткань пошла по швам, но да Бог с ней. У взбешенной Элис в запасе был еще ни один диван, а у Эмбри и Ханны всего полчаса, прежде чем в этом доме возникнет Лейхот. Колл не спорил с его ограничением по времени, ибо слишком редко им обоим подворачивалась возможность побыть с Ханной наедине. Та вскрикнула имя славного парня так, как всегда умела — громко и с желанием, когда он толкнулся в последний раз. Пробрался до таких глубин ее удовольствия, нахал, о которых она и не подозревала. Отдавшись горячему спазму, проскользнувшему по всему телу, Ханна поджала пальчики на ногах, с довольным скулежом принимая крайние поцелуи по шее. И Эмбри, опустив губы на сладкую жилку, шепнул: — Девочка... Как же я тебя люблю… — И я люблю! — согласилась Колдрой. Но в мыслях добавила, что себя тоже любит не меньше. Так ей было положено после ни одного сеанса с Карлайлом, после ни одного килограмма таблеток и после ни одного горячего индейца. Эмбри опустил обнаженную Ханну на диван, с молниеносной скоростью одевшись и выскользнув из дома. Она бы обиделась — обязательно, если бы не знала, что ее любимого магнитом притягивает маленький Билли. В доме возник Пол, подходя к дивану со скрещенными руками на груди. Он покачивал головой, а Ханна вальяжно вытянулась под его взглядом, улюлюкая. — Как сердечко, малышка? — Да вы, блять, издева… Пол еще не был разгорячен так сильно, чтобы не отвесить подобную колкость. А еще он пока великолепно контролировал свое тело, которое ему позволило поднять Ханну на руки, дальше слушая ее непонимающий визг. Тому было объяснение — пусть они и занимались сексом у стены, но сегодня она, как бы, отлично расположилась на диване. А Полу идея вскинуть девушку в воздух, зажатую подле окна, показалась в разы заманчивей. Ну и пусть. У всех отпетых сумасшедших были свои загоны и маленькие, приятные слабости. Лейхот медлить не стал, поскольку Ханна одним своим запахом, оттеняющим вонючие духи, и громкими стонами, даже пока он ее особо не касался, намекала — пора. Еще как пора. И Пол слушался. Каждый угол в гостиной пропах сексом, а стоны Колдрой, перемешанные с рыками другого мужчины, казалось, впитались в гладкий паркет и синюю краску на стенах. Стена за спиной Ханны была твердой, из-за чего Лейхот, в моменте, прижал ее к своему крепкому телу. Удивительно, но, какой бы каменной не была кожа ее любимых, Ханне она казалась очень мягкой. Давясь захлебывающими поцелуями и ощущая глубокие толчки, достаточно грубые и очень, очень приятные, Колдрой думала, что все порядочные любовные истории заканчиваются либо смертью, либо свадьбой. Тут дело явно шло ко второму. — Громче, девочка, — нередко Пол любил заставить даже одну извилину Ханны смущенно сжаться в комочек. Такое требование скользнуло в ее ухе громким рыком. — Громче, громче… — Ах! По-о-о… — Еще громче, — он не унимался. Ханна должна вопить во все горло, как с нее требовалось. — Как сильно ты мне хочешь? — Ах! — Еще. — Ммм! — Громче. — Люби-и-им… Ах! Пол! Люблю! Чаще всего, вопли Ханны для мужчин превосходили самые смелые мечты, нередко приближаясь к области сказки. Как сейчас, когда девушка просто не могла не выполнить указ Пола, ведь он начал вбиваться в нее сильней, быстрей, обжигая губами тело и лицо. Разрешение на то, чтобы кончить в бледнолицую, Пол никогда не спрашивал. Еще чего — она, как бы, сразу заявила, что полностью им принадлежит. Вся она их. Ханна отдалась ностальгии, выкрикнув теперь имя Пола, когда они закончили одновременно. — Черт… — шептала Колдрой, щерясь от поцелуев по шее. Дежавю. — Кажется, что главу сегодня я не допишу… Нахалы… — А ты бы и так ее не дописала, — приторным голосом отвечал Пол. Его ухмылка встала перед глазами бледнолицей абсолютно безнаказанной. — Тебе бы Билли привезли. Или забыла? — Да что ты, Лейхот, — прошипела Колдрой в лютом недовольстве. А то пошло дальше, когда Пол издевательски прыснул. — Точно, именно малыш Билли помешал бы мне дописывать, а не два наглых индейца, у которых всегда кое-что чешется. — Кое-что? Это что? — Ты в курсе. — А? — Лейхот! Неси меня в душ, а потом мне надо кормить Билли! — А потом…. — Ханна вдруг зарделась до кончиков ушей. Это было нормально. Пол резко прикусил ее сосок, добавив. — А потом, когда-нибудь, вот эта сладенькая грудь будет кормить молочком дитенков. — Ты… ты не против? — Нет. А надо? — Пол! Пока квилет, щерясь от уха до уха, уносил Ханну в ванную, в дом вернулся Эмбри. У него это получилось почти спокойно, так как помогал Билли, проснувшийся на его руках. Но у стены, которая пропиталась запахом недавнего секса, Колл почувствовал ожидаемую испарину на лбу. Ему пришлось самому себя успокоить, отдавшись приступу любви. Когда он укачивал Билли в своих руках, с удовольствием вслушиваясь в детские улюлюканья, Ханна вернулась в гостиную, приняв душ. Кончики мокрых волос упали на грудь Эмбри, пока тот с улыбкой отдавал малыша девушке. Та ушла с ним на кухню, подогревать козье молоко и отбиваться от бесконечных ехидств Лейхота. И Эмбри вновь оторвался от учебы, громко рассмеявшись, когда услышал: — Простите, Люси. Я позже сдам заказ. Просто меня жена весь день отвлекает, никак не мог от нее отвязаться. Женщины, сами понимаете. — Что… что… ЧТО?! Эмбри прыснул громче. Разумеется, ибо Ханна разоралась, несмотря на начальницу Люси и малыша Билли. Колл моментально забрал его, спиной дослушивая визги Колдрой и смех Пола. — Я отвлекала?! Я?! Ты… ты! БЕГИ! УБЬЮ! Удачно, что Пол сбросил вызов моментально, едва договорил свой донос. Он изящно вырулил из кухни, послав Ханне воздушный поцелуй. Эмбри в пол оборота обернулся, провожая взглядом грациозного брата, выскользнувшего в прихожую и неуклюжую Ханну, чуть не споткнувшуюся об синий ковер. Но она вперила в него кроксы, чтобы обязательно вскинуть пальцем на ухмыляющегося Эмбри и сказать ему: — Ты следующий на очередь умереть от своей наглости, Колл! — Ура! Я знал, что ты любишь меня больше, если я еще поживу! — ЭМБРИ! В принципе, особо важного в этот день больше ничего не произошло. Ханне не удалось расправиться с Полом, ибо тот вмиг остановился, когда она подскочила к нему. Похлопала бледнолицая глазами, похлопала и фыркнула, вскинув ладони в поражении. А потом сжала их в кулаки, но опять — бесполезно. Ханна думала, что отмахнется от губ Пола, уже заскучавших? Ханна — большая оптимистка? Ну-ну!