Беспокойно…

Эмбри и Пол не занимались домашним хозяйством. Во-первых, им мешали извечные дела в большом Сиэтле, а следом мешала бесстыжая Ханна, которая всегда ждала мужчин дома слишком привлекательной и желанной. Их не волновала грязная посуда, когда девушка была близко. А в выходные они видели, что та сама успешно справлялась со всеми делами, не требуя помощи в мытье полов или в приготовлении огромного количества еды. К тому же, они ее радовали подарками и приятными мелочами. Все раскидались по заветам старомодных семейных устоев, занимая места настоящей женщины и настоящих мужчин. Но этим утром Ханна сама попросила любимых приготовить что-нибудь на обед. Может, она издевалась, ибо прекрасно ведала, что кухня для Эмбри и Пола — комната незнакомая, если не кишит заранее приготовленной едой. Но они ей не отказали, даже сочтя мысль о готовке своеобразным вызовом. И вот, на потеху какому-нибудь домашнему Квилу, мужчины пытались намудрить еды уже больше полутора часов. Эмбри взял на себя кусок смачной свинины, пытаясь сделать с ним что-то вкусное. В руки попался молоточек для отбивания, а в мыслях вспыхнуло воспоминание о матери, которая готовила вкусные отбивные. Эмбри этим вдохновился, но у него все пошло не по плану. Отбил он мясо, но чуть перестарался. Определенно. Мужчина отложил молоток и почесал рукой затылок, рассматривая такой тонкий кусок свинины, будто тот сел на диету. Сквозь прорехи в мясе просвечивалась деревянная доска. Ужин уже обещал быть интересным. В особенности когда Пол, сняв с огня кастрюлю с макаронами, слипшимися в одно целое, громко ругнулся, сказав: — И хули они слиплись?! — Ты их мешал? — спросил Эмбри, с печалью рассматривая кружевную салфетку из свинины. — Их, вроде как, надо мешать. — Ну, заебись, — чертыхнулся Лейхот, быстро найдя козла отпущения. Кастрюля с макаронной кашей с грохотом приземлилась в раковину, — А раньше не мог сказать? Ты что с мясом сделал? Его не надо было так сильно отбивать. — А раньше не мог сказать? — парировал Эмбри, сердито цокнув. Оба мужчин встали на дыбы достаточно быстро, но еще быстрей остыли, залившись смехом. Они честно пытались сварганить что-нибудь вкусное или, по крайней мере, съедобное, но провалились. У них лучше получалось заставлять Ханну захлебываться от удовольствия, а готовить — слишком сложно. Поэтому Пол вырулил в гостиную, прокашлявшись и громко подав голос, чтобы девушка на втором этаже его точно услышала: — Малыш, мы все просрали. Ты нашу стрепню есть не будешь. Что тебе взять в доставке? — Ничего страшного, Пол. Я пока не голодная. Пол нахмурился. А потом нахмурился Эмбри, также пройдя в гостиную. Тому было объяснение. Голос Ханны был печальным, а между строк скользила информация, что ей все равно на готовку мужчин и вообще, в принципе, на еду. Непорядок. Эмбри прошел к лестнице на второй этаж и, зависнув на первой ступеньке, выкрикнул: — Девочка, ты в порядке? — Нет. Порыв квилетов разобраться, что с Ханной случилось, прервался Ренесми. Та сегодня пришла в гости, никого не предупредив и поставив перед фактом, что перетягивает внимание девушки на себя. А сейчас она спустилась на второй этаж, отвечая на непонимание в глазах Колла твердым: — Оставьте ее. — Что случилось? — Пол услышал Несси. Ему ничего не понравилось. — Что ее расстроило? — Неважно! Судя по тону Каллен, она не собиралась добавлять больше информации. И вообще, тоже выглядела достаточно печальной. Достаточно для того, чтобы ближайший Эмбри, завидев Ханну на лестнице, преградил ей дорогу приступом любви. Бледнолицая действительно выглядела расстроенной, вдобавок, спустилась с красными глазами и опухшим лицом. Взгляда с Коллом Ханна избегала, но его объятьям не противилась. Несси прошла на кухню, пытаясь утянуть за собой хотя бы Пола, но это было также бесполезно, как пойти пилить опилки. Потому что опилки уже напилены, а Лейхот уже всполошился, готовясь грудью защищать бледнолицую от любых неприятностей. — Что такое, малышка? Ты плакала? — но Эмбри опередил, укрыв послушную Ханну в своих объятьях. Та шмыгнула носом — бросила красную тряпку, на что Колл насел на девушку побольше, прикладывая ладони к ее щекам и оставляя поцелуй на лбу. Зашептал он нежности, чтобы Ханна разложила по полочкам, за что и на кого спустить ее бешеных волков. Но девушка молчала, лишь тихо плача. Эмбри, сделав вдох и выдох, уступил место Полу, дабы тот попытал удачу успокоить больное сердечко бледнолицей, стучавшее рвано и тревожно. Поцелуй за поцелуем принимало лицо Ханны, вопрос за вопросом слышали ее уши и, по итогу, прервала это все Несси, ловко втиснувшись между Полом и девушкой. Последнюю она утянула за руку, слегка приобняв и уводя к выходу из дома. Эмбри и Пол услышали: — Оставьте ее! Мы пойдем погуляем! Удивительно, но следом мужчины не поспешили. Не потому, что временами серьезно боялись Каллен — ибо с ней шутки плохи, тем более, если рядом была грустная Ханна. Просто любимую девочку не разговорили, от слез не успокоили, потому оставалась надежда только на Несси. Очень удобно Эмбри и Пол остались одни. Ничего не мешало им перебрать в уме сотни вариантов, что могло вогнать Колдрой в слезы. А потом они разложили сотни предложений как ей поднять настроение, чтобы больше не думала плакать. — Может, что-то с родителями? Или с бабушкой? — спросил Эмбри, когда присел за стол к Полу. На скорую руку они разморозили себе химозных кебабов, чтобы их ворчливые желудки не вмешивались в разговор. — Нормально все было и с предками, и со старухой, — отвечал Пол, сделав один укус. Радовало, что поперек горла не встал, — Не знаю. Сильно устала? Встала ни с той ноги? Сказка не прет? — Или снова накрыла депрессия? — добавлял Эмбри, стуча пальцами по столу. — Хуй знает. Разговорим, если Несс не успокоит. — Доедим и пойдем за цветами. — И за печеньем. — Да, да. Перебрав другой миллион вариантов почему Ханна решила поплакать, хотя не имела на это никакого права, Эмбри и Пол молниеносно доели, убрали бардак на кухне и вывалились из дома. Там они еще думали и думали, как помочь. Вскоре, наверное, даже старый Додж Лейхота уже с трудом вывозил пассажиров, которые начали перебирать самые страшные варианты, касающиеся ментального здоровья бледнолицей. Надо было квилетам собраться со здравыми мыслями, но слишком велик шанс, что ни одна мысль на собрание не придет. В принципе, следующий день начался сносно. Ханна, конечно, со вчерашнего вечера не растягивала губы в лишних улыбках, да более того — пресекла бурный поток поцелуев и ласк, уйдя спать. Скрипя зубами, Эмбри и Пол уехали утром по делам в большой Сиэтл. Потому что в доме был слишком сильный магнит, притягивающий к себе беспокойством к прячущейся за семью замками бледнолицей. Но та весь день отвечала на их звонки, сообщения — даже разговаривала не с надломом в голосе, а достаточно звонко. Этого хватало, чтобы мужчины загнали свои тревожные мысли в угол. Но вечером Ханна их не встретила. Обычно она кубарем скатывалась со второго этажа, набрасываясь на каждого по очереди и щебеча о своей радости с их возвращения. А тут, в прихожей, пока мужчины скидывали ветровки и кроссовки было глухо, как в танке. Эмбри и Пол навострили чувствительное ухо и тут же запрокинули голову, простонав. Звуки они поймали неприятные — опять Ханна плакала, закрывшись в своей спальне. — Да что такое, блять, — вспыхнул Пол, опрометью бросаясь на второй этаж. Эмбри поспешил следом, но молчал, поскольку был занят важным делом — выстраивал в голове очередные наполеоновские планы, которые помогли бы добиться от Ханны объяснений. У двери в спальню Пол приостановился, устало вздохнув и отдавшись только нежности. В спальню он прошел тихо, кратко обернувшись на Колла. Неприятную квилеты видели картину, где Ханна свернулась комочком на кровати, тихо скуля и шмыгая носом. Дело явно было серьезное, раз она даже не дернулась от неслышного шага Пола, приблизившегося к кровати. Он присел на ее краешек, аккуратно убрав волосы с лица девушки и поглаживая ее щеку. — Ну, что с тобой? — Оставьте меня, — едва слышно ответила Ханна. Пол и Эмбри нахмурились, но в мыслях отдали оптимизму бледнолицей должное. Она не сдавалась, думая, что в этот раз победит и останется одна. Но Ханна чуть порадовала, когда недовольно фыркнула с рук Эмбри, утянувших ее к своей груди. Пол присел напротив. Всем мужским рукам нашлось нужное применение. Настоящая близость весьма глубже. В ласковых прикосновениях, в нежных взглядах и в ровном дыхании. Вот в этом вот всем. Но все равно не помогало, ибо Ханна продолжала тихо плакать, не реагируя на просьбы объясниться. Голос она подала лишь тогда, когда Пол отдал поводья раздражению, выдав с ним: — Ты пойдешь завтра к Карлайлу. — Мне просто нужно выплакаться и все! — мужчины дернулись, слушая громкий выкрик. А дальше она встревожила их еще больше, когда с фырканьем увернулась от поцелуя Эмбри, упершись кулаками в его грудь. Растерянный Колл убрал руки, а Пол попридержал свои. Ханна, повторив свои слова, вновь свернулась комочком и больше ничего не сказала. Половина ее плана остаться одной удалась — заговорить с ней теперь не пытались, но все равно не уходили. Бледнолицая в мыслях хмыкала, каждым сантиметром кожи ощущая на себе жгучее внимание. Нет ничего красноречивее безмолвных прикосновений. Но это не помешало ей с мокрыми слезами и внутренней истерикой провалиться в сон. Накрыв Ханну одеялом и выйдя из спальни, тихо прикрыв дверь, Эмбри и Пол взглянули друг на друга сощуренным взглядом, начав разговор: — Может, это у нее перед месячными? Я знаю, что у девушек бывают сбои, и они могут начаться раньше положенного. — А может случилось что-то действительно серьезное, Колл, настолько, что она либо стесняется, либо боится об этом говорить, — Пол скрипнул зубами, вперив мертвый взгляд в закрытую дверь. Эмбри сделал вдох и выдох, продолжая: — Весь день с ней все было нормально. Мы бы поняли, если нет. — Не знаю, — вновь скрипнутые зубы Пола прекрасно выделяли нарастающий гнев их хозяина, от собственного бессилия. — Надо сообщить Карлайлу. — Это ее еще больше расстроит, — вздохнув, честно выдал Эмбри. — Давай переговорим с Несси, она должна что-то знать. — Пошлет нахуй. — Поговорим получше. — Получше пошлет нахуй. — Блять! — выкрикнув, Эмбри тут же прикрыл ладонью рот. Но для пущей надежности сверху приземлилась ладонь Пола, на что квилет дернулся, освобождаясь и говоря сквозь зубы. — Надо самим что-то сделать, Лейхот. Чем-то порадовать. От вчерашних цветов она же светилась. — Тогда купим еще цветы? — И еще печенья? — Может, какую-нибудь цацку? Цепочку, браслет? Или шмотку? Что там еще бабское есть? — Выберем. Съездим с утра в Порт-Анджелес, оставим подарки в гостиной. Но вернемся из Сиэтла пораньше. Поговори с Дастином. — Заметано, Колл. Говоря, квилеты не сводили взгляд с двери, за которым Ханна нуждалась в помощи. Ох… И почему женский пол считался слабым, если отнимал столько сил? Следующий день был похож на предыдущий. Чертово дежавю — вновь Ханна отвечала на все звонки и сообщения, звонко докладывая малейшие подробности о своем дне. Не пресекала никакие вопросы. И вечером, когда Эмбри и Пол вернулись пораньше, прихожая дома встретила тех знакомым раздражением последнего. В этот раз его поддержал и Эмбри, не повесив свою ветровку на крючок, а швырнув ее на пол. Но Лейхот обогнал. Ханна громко взвизгнула, когда ее вскинули в воздух, посадив на кухонную тумбу. На соседней расположилась миска с тестом и доска с нарезанным сыром и ветчиной. Хорошо, что Колдрой собиралась испечь вкусных блинчиков. Но было бы в разы лучше, если бы она снова не плакала, заливая тесто своими слезами, вместо соли и перца. Пол приложил ладони к мокрым щекам, приостановив все поцелуи. Так как те мешали его громко спросить: — Что с тобой происходит, блять? — Что? — похлопала глазами Колдрой, растерявшись. Полу подвернулась великолепная возможность сделать вдох и выдох, чтобы в конец не взорваться. Но Ханна, шмыгнувшая носом и приложившая ладони к лицу, успокоила лучше. А еще лучше Эмбри, который громко ругнулся на Пола, отвесив ему подзатыльник. Лейхот бы обязательно извинился перед Колдрой за грубый тон и слюну, попавшую ей в лицо из пасти всполошенного зверя. Но ситуация становилась патовой — не спасали ни цветы, ни подарки. Так, Ханна надела на себя новенькую золотую цепочку, но на этой кухне сверкала только она, а не хозяйка. Эмбри напустил на себя нежности, вдохновившись природой славного парня. Но и тот подрагивал, чувствуя больные укусы от зверя, зацарапавшего ребра. Ханна закатила глаза, продолжая держать молчание. Она позволяла Эмбри себя обнять и поцеловать — обязательно, а потом и ласку Пола не пресекла. Кухня этого дома не заслужила участи быть разгромленной. Ханна устало вздохнула, прижавшись головой к плечу Пола и чувствуя руки Эмбри на своей спине, загулявшие в нежном порыве дополнительно успокоить. Позвонки, талия, поясница — все мужчинам было знакомо, но ни Колдрой, которая теперь даже не делала вид, что с ней все в порядке. — Ну, блять… — начал Пол, резко вскидывая Ханну в воздух. По ее шее прошлась цепочка из горячих поцелуев, в качестве еще одного успокоительного. Но такого же бесполезного, раз Ханна продолжила плакать. — Как тебе помочь, девочка? Расскажи, в чем дело. Мы же с ума сходим. Квилеты выждали минуту, но Ханна не подавала голос. Тогда взбешенный Пол, от греха подальше, передал девушку в руки Эмбри, укрывшись за гимнастикой Карлайла. Колл уморительно взял Колдрой на руки, укачивая ее как ребенка и тихо проговаривая в самые губы: — Поделись, малыш. Почему ты постоянно плачешь? Ханна… — Мне просто нужно выплакаться. Очень хорошо, что Ханна начала говорить. И очень плохо, что Ханна начала говорить. — Из-за чего выплакаться? — Эмбри попытался натянуть на себя улыбку, но та сдулась тихим писком Ханны, которая начала изворачиваться в его руках, с явным намеком ее отпустить. Эмбри тихо рыкнул, резко подкинув девушку и прижав ее еще ближе. — Нет, степлер, ты от нас не отвяжешься! Рассказывай! — Немедленно, Ханна! Рассказывай подробно, что происходит! — вскрикнув, Пол вдруг вспомнил давние слова Карлайла. Тот говорил, что без мужчин Ханна полетит вниз по наклонной. А она пошла дальше, собираясь это сделать и с ними, раз никак не давала себе помочь. Более того — когда Лейхот подошел, ласково погладив бледнолицую по волосам и склонившись над ней с желанием поцеловать, та вдруг завопила непреклонное: — Отпусти меня, Эмбри! Не трогай меня, Пол! Оставьте! Мне грустно, поэтому я буду плакать столько, сколько захочу! — Ну… Ханна… — Поставь меня! Ханна часто кричала, вопила. Может, ей даже нравилось веселить всех своей взвинченностью. Но в сегодняшним ее крике сквозили не просто требования, но и намеки мужчинам послушаться. Себе же во благо. А то Колдрой пойдет еще дальше — определенно, вообще перестав с ними разговаривать даже на левые темы. Эмбри поставил Ханну на ноги, а потом сделал вдох и выдох, великолепно попадая в один ритм с тихими рыками Лейхота. Колдрой шмыгнула опухшим носом, будто показательно, и вернулась к тесту для блинов. Девушка упорно игнорировала внимание двух горячих индейцев. В тесто она добавила еще муки. Та облачком взметнулась в воздух, оседая на распущенных волосах и красных щеках. За окном выл январский ветер, колотя ледяными пальцами в замерзшее стекло. — Минут через десять будет готова первая партия, — доложила Колдрой так непринужденно, будто ее терроризировали именно из-за еды. — Нахуй нам не нужна твои блины, Ханна! — Пол не пытался себя контролировать. И Эмбри тоже, ответив не менее резкое: — Объясни в чем дело, блять! Степлер! — Не хотите блинов? — тихо спросила Ханна, прикусив губу. — Окей. Тогда идите в душ и спать. Я последний раз повторяю, что мне просто нужно выплакаться. Удивительно, но Эмбри и Пол воспользовались предложениями девушки. Ту это действительно удивило, в особенности молниеносный побег из кухни, будто за ними шла погоня. Но пусть так, подумала Ханна — она квилетам сыпала правдой, а не притворными любезностями или напускными отговорками. Наедине девушка продолжила тихо завывать. Слеза скатилась по щеке, упав в миску с готовым тестом. Ханна вздохнула и продолжила мешать. Блины. Хоть что-то светлое за сегодня. Может быть, завтра все будет лучше. А пока блинчики. Для нее, отдельно, с медом и горячим чаем. Прекрасное утешение в маслянистом тесте, предсказуемость в золотистой корочке. А еше ноздри Ханны колол великолепный запах свежих роз, хризантем, лилий. На время удушающие слезы от Колдрой отступили. Очень важно быть довольным — и миру вокруг, и твоим местом в нем. Для Эмбри и Пола утро началось прекрасно. И Карлайл, спускающийся по лестнице с невозмутимым видом, словно потерял чувствительный слух и не слышал истерику Ханны, в которой та попрекала все семейное древо заботливых индейцев, добавлял особой комичности всей ситуации. Раньше мужчины бы успокоили любимую девочку звонким чириканьем, что приход великолепного Доктора для ее же блага. Потом бы они воспользовались своим магнетизмом, ловко переключая крики Колдрой на громкие стоны наслаждения. Но теперь они были достаточно взбешены для того, чтобы вообще ни во что не ставить бледнолицую, пока не переговорят с Карлайлом. Тот прошел на кухню, присев за стол. Мужчина поставил один из своих дежурных чемоданчиков на пол, начиная разговор: — С ней абсолютно все в порядке, друзья. Абсолютно, — прежде чем на Карлайла обрушился виток ожидаемых вопросов, тот продолжил сразу, едва заметил расширенные глаза Эмбри и Пола. — Я уже получил от Беллы анализ крови, которую брал у Ханны ночью. Она принимает все нужные лекарства. Пульс в порядке, сердце тоже. И дыхание. И нервы, исходя из проверки. Я нервную систему проверяю по молоточку, для исследования действия гармонического резонанса, на рапическую зону и с воздействием на группу сердечного нерва. — Док, — Пол попытался притворится образованным индейцем, но у него не получилось. — Я из последнего ничего не понял. — И я тоже, — а Эмбри не пытался. У него все волосы вставали дыбом от непреклонной бледнолицей, которая задыхалась от бешенства на втором этаже. — Иными словами? — Иными словами, с Ханной все хорошо. Нет ничего страшного, если она чем-то очень расстроена. И полностью ментально здоровые люди нередко имеют причины для беспокойства, волнения, тревожности. Попробуйте еще раз ее разговорить, друзья. — Пытались, — рыкнул Лейхот, вовремя придержав свой кулак от встречи со столом. А то перед ним сидел Карлайл, который по сей день собирал мужчину по частям, чтобы все кусочки превратились в картину из хорошего самоконтроля. Карлайл заметил, как Пол попридержал агрессию и улыбнулся. А дальше подкинул спасательный круг: — Попросите помощи у Эдварда. — О, нет. Она намеренно начнет вгонять его в краску, Док, вы будто ее не знаете, — фыркнул Эмбри, взмывая на ноги. А когда Карлайл вновь вынес предложение переговорить с Ханной еще раз, Колл закатил глаза, кивнув рукой на выход из кухни. Он напоминал Каллену о непробиваемой Колдрой, которая не унималась, уже вслух обещая держать от квилетов оборону даже на том свете. Раз они просто не могут дать ей время выплакаться, как она сама просила. Карлайл слабо улыбнулся, сказав: — Зато теперь не плачет, друзья. — Действительно, — Пол тут же почувствовал облегчение. — Пусть лучше орет. — Ну, ну, степлер! — громко рявкнул Эмбри, чтобы Ханна его услышала. А то она в конец осмелела, пообещав квилетам, что будет рыдать белугой тем на зло. Или вообще их оставит. — Рискни! В мыслях Карлайл потешался с заявления Ханны. Ведь он, как ее лечащий врач во всех областях, точно знал одну вещь — девушке не то чтобы никак без Эмбри и Пола, ей без них — незачем. И эту же правду знали и они, отчего не вставали на дыбы как следует, только тихо ругаясь под нос и махая сжатыми кулаками в воздухе. Выслушав благодарности за скорую помощь, Карлайл учтиво попрощался и выпорхнул из дома. На его место пришла Ханна, появившись на кухне в длинной черной футболке. Не своей, ибо вещи мужчин для нее были в разы привлекательней. А те, в любой другой день, завидев стройные и оголенные ноги, тут же бы показали, что бледнолицей нужно с ними сделать. Но не сегодня. Они не почувствовали ни капли возбуждения, но рта открыть не успели. Ханна успокоилась и тихо вздохнула, не менее тихо сказав: — Со мной все хорошо. Я просто плачу, потому что не могу не плакать. Это все! — девушка выкрикнула последнее, когда буквально почувствовала в квилетах желание подойти к ней ближе. — Я в душ и завтракать. Увидимся вечером. — Вечером опять будешь плакать? — выкрикнул Лейхот. — Если надо будет — буду! И этим вечером Ханне тоже надо было поплакать. Но в мыслях она отдала мужчинам должное, ведь они уже минут пять назад появились в доме, но до сих пор не подбирались к ее личным границам. Ханна спокойно плакала в своей спальне, удручающе вздыхая и вновь печалясь. А потом она прекратила — машинально, когда заслышала на первом этаже звон разбитого стекла. Кто-то из квилетов вылетел в окно или кого-то туда швырнули. Ни та, ни другая мысль не приносила Ханне удовлетворение. Но она продолжала держать оборону, не делясь причинами своего состояния. Эмбри и Пола девушка не разлюбила — ни в коем случае. Просто они бы ее не поняли. Точно не поняли. Да и к тому же — кто знает, вдруг неприятная щекотка на их нервишках поможет мужчинам не до конца отдаваться своему беспокойству, раз оно никак им не помогало. Ханна бы обрадовалась, если бы в будущем они сбавили оборот. А их советам с кем-то поговорить, у кого-то попросить помощи девушка не внимала. Сами оказались виноваты, когда ссаными тряпками загнали ее к Карлайлу. Ибо после его лечения Ханна больше не передвигалась по компасу чужих советов. Какими бы любящими сердцами они не были высказаны. Следующим вечером свершилось чудо, на которое Эмбри и Пол так рассчитывали. Зайдя в дом, они уморительно замерли, одновременно, готовясь уловить звуки очередных слез бледнолицей. Но услышали только довольный визг и ноги, устремившиеся их встречать. Все стало также, как было до неясных загонов Ханны. Пол первым попался под удар, ибо встал поближе к коридору, откуда вывалилась Колдрой, набрасываясь на мужчину и обвивая всеми конечностями его тело. Пол успел громко рыкнуть перед поцелуем с любимой девочкой, а дальше отдался чувствам. У них все неприятно чесалось, но о сексе с Ханной никто не думал, пока та сама была не в порядке. Эмбри прервал идиллию, возмущенно ругнувшись от слишком долгой близости девушки с Лейхотом. Тот со стоном оторвался от розовых губ, убрал ладонь, по привычке загулявшую без разрешения под широкой синей футболкой Колдрой. А та все светилась. Такой же ее встретил и Эмбри. И также не противился, не имея к этому никаких сил. Пол тяжело дышал, сомкнув веки и слушая пикантные звуки. Чмоканье губ, тихие стоны и, вдруг, визг молнии на джинсах Колдрой и резкий грохот. Лейхот должен был вспыхнуть недовольством с того, что славный парень с какого-то перепугу забрал себе первенство, когда скинул все вещи с тумбы на пол и посадил на нее Ханну, не прерывая жадный поцелуй. Но слишком велико было удовольствие помолчать, лишь привстав рядом и склоняя голову девушки. Чтобы всем его поцелуям, пустившимся в расход по шее, было удобно. Но неожиданно эта странная и напряженная неделя вспыхнула в поплывших сознаниях мужчин. Она, гадкая и все испортившая сука, напомнила им, что не плачущая Ханна — это прекрасно. И не менее странно, что она резко вернулась в колею. Колдрой готова была поперхнуться от возмущения, когда Эмбри убрал руки от синей футболки, в последнюю секунду оставляя ее на девушке. А Пол, за компанию, тоже отскочил. В подобных картинах, где Ханну показательно кинули через бедро, та должна была закатить театральный скандал. Но ей закрыли рот такими серьезными взглядами, что она не узнала мужчин. Да и голоса их были какими-то ледяными, даже пугающими. — Объясни, Ханна, что с тобой было. — Мы все во внимании, степлер. — Да блин… — девушка понурила голову, приобняв себя руками. Ей стало холодно без горячих рук и долгожданной близости. — Забейте. Я больше не буду плакать. — Отличная новость, что ты больше не будешь плакать, — приторным голосом донес Пол. Ему и Эмбри слова были очень приятны, но полная картина не складывалась. — Теперь расскажи почему ты постоянно рыдала! Ну?! Ха… Ханна, девочка… Извини, больше не буду кричать. В конце Лейхот действительно перешел на крик. И сам себя успокоил, моментально, едва больное сердечко бледнолицей словно трусливо сжалось в комочек, рвано застучав. Эмбри успокоился быстрей и, в тот момент, пока Пол делал вдох и выдох, он уже нежил Ханну в своих объятьях, опуская краткие поцелуи на ее щеки и губы. Пол дал глазам девушки время залиться спокойствием, после чего забрал ее, притянув на свою грудь и ласково приобняв. После поцелуя на макушку от Лейхота и на холку — от Эмбри, Ханна растянула губы в улыбке, сказав: — Очень, очень скучала. Хочу в кроватку, — надутые губы бледнолицей Пол поцеловал кратко, вызвав ожидаемый шквал возмущений. Но тихих. — Что это такое? Вы что, не скуча… Ах! — Очень, очень скучали, — ехидным передразниванием отвечал Эмбри. Ханна выдала соблазнительный стон после его губ, прижавшихся к жилке. — А еще мы очень, очень хотим услышать от тебя, малышка, причину твоих слез. — Но я уже не плачу, — закатывая глаза, отвечала Ханна. — Теперь вам это зачем? — За солью и хлебом, Ханна. Ожидаемо, Пол все еще был взбешен. На самом деле, он прекрасно гармонировал Эмбри. Ханна была окружена холериком и меланхоликом. А сама она так, если честно — была дура дурой. Эмбри и Полу удалось разговорить девушку, когда она начала задыхаться от их ласк и поцелуев. Ханне нужно было больше — больше, больше и тогда мужчины прервались, всем видом показывая, что продолжать не намерены. Либо Колдрой проходит в отдел самообслуживания, либо вываливает на них правду. — Сами скоро лопнете, — саркастичный комментарий она не сдержала. Но унялась под слишком серьезными взглядами. — Ох, ладно. Я же вам говорила, что со мной все в порядке, просто мне надо выплакаться. Я начала смотреть новое аниме — «Ангельские ритмы», а оно пиздец какое грустное. Мне так понравились все герои, и только потом я узнала, что после первой серии, в последующих, будет рассказываться об их смерти! А там такая тоска! Рыдала в конце каждой серии и потом, вот, долго не могла успокоиться! Несси со мной начинала его смотреть, но дальше не стала, не хочет постоянно плакать. Мы потом гулять пошли, как вы помните. В общем, вот. Не аниме, а драма на драме! Но из хороших новостей то, что я уже его досмотрела и больше плакать не буду! Вот! Рассказ Ханны не удосужился никаких комментариев. И девушка растерялась, увидев не менее растерянные лица Пола и Эмбри. Они взглянули друг на друга, сощурившись, словно не верили в реальность услышанного. Ханна громко фыркнула — ну, что за странные горячие индейцы? Таки добились от нее правды, а тут и слово не могли вставить. И заняться делом — тем более. Колдрой их тут же ждала с нетерпением. Так отдалась своим чувствам, что даже не злилась, когда до этого пыталась распутать допотопные проводные наушники. Те запутываются не для того, чтобы ее позлить. Они просто обнимаются — у них любовь. Кратко о том, в каком настроении сегодня пребывала Ханна. Злость от нее отступила, уступив место нешуточному испугу. Эмбри и Пол ожили после громкого рыка, а дальше заговорили наперебой. Ханна чуть не слетела с тумбы еще с первой фразы Пола: — Рыдала все это время из-за ебаного мультика, девочка? — Захлебывалась слезами, степлер, потому что твои анимешки подыхали в каждой серии? — Так сильно тебя это расстраивало, что мы утром ели блины не с солью, а с твоими слезами?! — Ханна! Какого хуя, Ханна?! Ты орешь над нами?! Аниме?! — Просто! Блять! Пять минут, девочка, подожди. Я пошел сносить половину молодого ельника в лесу, блять, иначе взорвусь, — Пол соответствовал своим словам, когда вибрирующей рукой схватился за ручку входной двери. Но приостановился, громко стукнув себя ладонью по лбу и запев приторным голосом. — Какой же грустный мультик, блять, но такой классный, чтобы заставить моих мужиков почти поехать крышей! БЛЯТЬ! Ханна должна была закричать, заворчать, запищать — она все могла себе позволить, но только открыла рот, когда Пол вылетел из дома. Эмбри медленно повернул к ней голову, чуть склонив ее. Ханна подумала — будь у нее воля, и она бы не сидела на тумбе, а растворилась в ней солью, пылью, ветром под злобным прищуром Колла. Но Колдрой могла их порадовать тем, что полностью понимала причину такой бурной реакции. Только очевидное до нее так и не дошло — о настолько нелепых причинах поплакать нужно квилетам рассказывать сразу, потому что только Ханна строила себе воздушные замки из любимых персонажей, а мужчины рыли себе могилу за собственную беспомощность. Но как есть. Такое им наказание в качестве расшатанных нервов от связи с бледнолицей. Влюбиться в нее было их трагедией, не ее. Эмбри в доме остался, потому что он достаточно адекватный и весьма сдержанный молодой человек, который переварил информацию об анимешках, быстро вернув себя в колею. Близость желанной Ханны вновь раздраконила, но слишком велико было удовольствие отвесить изумленно ахнувшей девушке остроту, когда та быстро вернулась на тумбу, машинально обвивая ногами туловище Эмбри. — А ты точно досмотрела свое аниме, степлер? Может, еще пересмотришь и снова поплачешь? Или начнешь читать какую-нибудь сопледавилку, ведь об анимешках мы уже знаем. Интригу у тебя держать не получится. — Не собираюсь извиняться! — громко выкрикнула Ханна. — Я сразу сказала, что со мной все хорошо! — Окей, Ханна. — Я ни в чем не винова… Ммм… Э-э-эмбри…. Мужчине еще какие-то слова бестолковой Ханны были не нужны. Ее открытая шея была непозволительно близко, вдобавок, принимала все горячие поцелуи. Девушка довольствовалась любимой лаской, сладкой, как нежный мед, проникающий под ее кожу. Но Ханна померкла — моментально, когда Эмбри прервался выровнять дыхание. А дальше и он померк, нахмурившись с расширенных глаз бледнолицей и с ее дрожащего голоса: — Ты… Ты почти не спал? И Пол? — вопрос Ханны остался без ответа. Да и не надо было открывать рот — зачем? Краешки глаз Эмбри, залившееся красным, прекрасно рассказывали историю о бессонных ночах. Как бы сильно на Колла и Лейхота не накатывала усталость, все равно они не могли нормально спать, пока сердце разрывалось от плачущей Ханны. И та быстренько сложила дважды два, видя, как остолбеневший Эмбри устало вздохнул, покачивая головой. — Девочка, пожалуйста, рассказывай о таких нелепых причинах для слез сразу. Ты действительно не думала, что мы настолько сильно переживаем от твоих недоговорок, что даже спать нормально не можем? — Прости, любимый, — с надломом в голосе ответила Ханна, сомкнув веки. Она хотела приложить ладони к лицу, но Эмбри не дал. Ханну он уже простил, даже не думая злиться на нее дольше. Просто такая Ханна Колдрой — девчонка, не видящая ничего дальше своего носа, если ей так было удобно. И для Эмбри был неоспоримый плюс, который направлял его, вынуждая дальше расцеловывать шею бледнолицей, будто та не потрепала им хорошенько нервы. Ведь если подумать — прекрасно, что Колдрой давилась соплями из-за тупенького аниме. Пускай и дальше страдает по вымышленным персонажам, а не вспоминает кошмары из прошлой жизни. Только всегда им все объясняет. Всегда. — Ну, малыш… Что теперь? — шепнул Эмбри. На его глазах лицо Ханны потеряло все краски, а глаза намокли. И теперь на другое аниме причину расстройства не свалишь. — Прости… Простите, я… Я правда не думала, что вы будете так переживать… — Все окей, девочка. Забудь, все хорошо, — Колл молвил, молвил молитву, чтобы Колдрой прекратила опять плакать, но она не останавливалась. Но слезы вызвала не печаль, нет. Скорей, очень знакомое и щемящее чувство, которое теплилось в груди Ханны, вынуждая ее находить радость в каждом новом рассвете. Любовь. Когда человека она переполняет до краев, то нередко тот начинает от нее задыхаться. Если можно было плакать от счастья, то почему нельзя плакать от любви? Всхлипнув носом, Ханна растерла кулаками глаза, а следом выдала для Эмбри искреннюю улыбку. Но тот только слабо дернул уголками губ, пусть и показывал взглядом, что да, Ханна — я тебя понял. Они молчали. Люди, на самом деле, вообще в словах не нуждаются. Достаточно взглядов и руки в руке. И только. Когда Пол вернулся в дом, нахмурившись еще на улице от странного затишья в доме, Ханна нежилась в объятьях Эмбри, чуть ли не мурлыча от его ласковых рук и тихого шепота в ухе, что все хорошо. Пола она не услышала — тот всегда ходил летящими шагами, невесомыми. Но у Ханны был прекрасный маячок, внутри — он слился с ее сердцем и всегда подсказывал, что кто-то из любимых рядом. Пол вернулся в дом обнаженным по пояс — видимо, нагулялся и спустил пар на несчастных деревьях резервации, ибо встретил Ханну с усталым вздохом, а за ним последовал поцелуй на макушку блеклых волос. — Прости, больше так не буду расстраивать, пугать, тревожить… — Опять плакала? — Пол, казалось, все пропустил мимо ушей, приложив ладони к мокрому лицу Ханны, а дальше метнув острый взгляд на Эмбри. Тот успокоил Лейхота, ибо чуть улыбнулся, передернув плечами. Всем показывал, что причин для паники больше нет. Ханна мазнула губами по мужской ключице, тихо мурлыкнув: — Плакала, да, плакала от того, как сильно я люблю каждого из вас. Пол слегка подвис. Тогда Ханна обернулась на Эмбри, но и тот также стоял, опустив руки по швам и не выдавая никаких эмоций на лице. Надо было девушке обидиться, да театрально топнуть ножкой. Она им тут о любви поведала, в миллионный раз за их отношения, а те будто привыкли. Но нет — как не привыкнешь, а все равно, выдашь счастливую улыбку, а дальше утопишь бледнолицую в приливе нежностей. Но опять мужчины прекратили в удачный для них момент, когда голос Ханны охрип от громких стонов. Бронежилет Эмбри и Пол не надели, но им хватало отваги отпустить тяжело дышащую бледнолицую, заранее подготовившись к взрыву. — Ты дальше будешь нам все рассказывать, степлер? — дернув бровью, поинтересовался Эмбри. Ханна одернула загнутую футболку, сощурив глаза в недовольстве и выдав: — Не знаю! Я еще не определилась! — Ладно, — ответил Пол, махнув рукой и развернувшись к выходу из прихожей. — Мы пошли ужинать, девочка. — Эм… Эм… — Ты уже поела? — спросил Эмбри так непринужденно, словно вообще не горел, не задыхался и вообще, никогда не жаждал Ханну так сильно. Та расширила поплывшие глаза, спрыгнув с тумбы и выкрикнув: — Нахалы! Мы будем заниматься любовью или нет? — Не знаю, — услышала Ханна с кухни от Пола. Это было одно полено. — Мы еще не определились, — добавил Эмбри, покинув прихожую. Это второе полено. Взрыв, взрыв. Вот это да — квилеты так осмелели, что решились на такую месть. С какого перепугу они решили атаковать Ханну ее же оружием? Стояла она в прихожей, ворчала и ворчала, пока не поняла, что скоро точно лопнет, если не посмотрит в бесстыжие четыре глаза. И от этой мысли Колдрой стало очень весело, ведь она поняла, что врожденную наглость мужчин увидит, но с ней заметит удушающее возбуждение. Ханна была в выигрышном положении — стоит ей только выдать напускной стон, как горячие индейцы проиграют. Но она не успела. Едва Колдрой собралась с мыслями, как дверь за ее спиной загрохотала громким приветствием неожиданного гостя. Дернувшись, Ханна дернулась еще раз, уже от громкого выкрика Эмбри: — Пожар, Джейк? Что случилось? Судя по всему, общества Ханны на сегодня мужчинам уже хватит. Не дождавшись их в прихожей, Колдрой закатила глаза и открыла Джейкобу дверь. Выглядел тот потрясающе. Таким испуганным, словно бежал не просто от пожара, но и боялся, что в этом доме он тоже будет. Ханна захлопала ресницами, когда Джейк положил ей руки на плечи, выдав поразительно серьезным тоном вопрос: — Ханна, ты разговаривала сегодня с Несси? — Ну да, — недоумение на лице Ханны прекрасно парировало резкой растерянности на лице Джейкоба. Тот продолжил: — С ней все было хорошо? Она не плакала? — А, поняла тебя, Джейк. Расслабься — с ней все хорошо. Просто пусть поплачет, если хочет. У Джейкоба еще было очень много вопросов. Внутренним воплем они проносились по сознанию, собираясь вместе ради одной цели — выяснить, что случилось. Почему Джейкоб вернулся сегодня домой, но застал любимую в слезах, а та не стала делиться с ним их причиной. Пол и Эмбри любезно просветили, когда с гоготом вывалились в прихожую. Ханна возмущенно сморщила лицо, скрестив руки на груди и выходя из прихожей. — Хули вы ржете?! Что смешного?! — ожидаемо, что Джейк растерялся еще больше. Пол прибегнул ко всем своим силам, чтобы сквозь смех ответить максимально ровным голосом: — Забей, Блэк. Все у нее заебись, просто как Ханна подсела на ебаную анимешку. Готовься, что будет рыдать теперь каждый день, пока не досмотрит. — Вы орете надо мной? — поморгав, спросил Джейк. Эмбри и Пол утихли. Ибо поняли, что причина для слез действительно смешная, но не тогда, когда она им неясна. Повезло Джейкобу, которого братья просветили в первый день рыданий Ренесми. Джейк держался хорошо, но из дома вылетел опрометью, бросив на ходу: — Что за пиздец! Аниме! Рыдать из-за ебаного аниме! — Сам ты ебаное аниме, Блэк! Это охуенное аниме! Вы ничего не понимаете, мужланы! — Ханна вылетела на улицу, поймав каждое слово. Джейк приостановился, попрощавшись с сестрой средним пальцем. На самом деле, как бы бледнолицую не злила непреклонность горячих индейцев, в которой они рассчитывали найти помощь и вынудить Ханну делиться абсолютно всем, та была довольна. Просто хорошо притворялась искренне раздраженной, но так, уже долгое время пребывала даже рыдающей в таком настроении, от которого конец света за окном казался пустяковым делом. — Вы мне проиграете, — нараспев доложила Ханна, вернувшись на кухню к Эмбри и Полу. Последний показательно хлебнул чаю, достаточно громко. Наверное, чтобы перебить громкое хмыканье Эмбри. Они уже поели, но еда, ожидаемо, с горячей кровью не справилась. Ханна резко забрала у Колла кружку с недопитым чаем, чуть склонив голову и тут же присвистнув. Прекрасные у Эмбри были джинсы — узкие, выдающие все секреты. Эмбри и Пол одновременно скрипнули зубами, начиная разговор: — Степлер, все нам рассказывай. Иначе мы отключим в доме интернет, чтобы больше ты таких анимешек не смотрела. — Серьезно, девочка. Плакай над ними дальше, но нам, блять, говори. — Ладно, любимые… — Наконец-то, — довольно выдохнул Пол, не уловив ни капли подвоха. Просто красивые глаза Ханны забирали к себе все внимание. Привстав со стула, Лейхот добавил. — Точно будешь всем делиться? — Точно, степлер? — Не знаю, — взрыв через раз, два… — Я еще не определилась. Поэто… А! Ааа! В своей речи Ханна смирно не стояла. Ни в коем случае, а то бы она точно не победила. Когда девушка перешла на визг, вылетев из кухни, она уже была без футболки. За ней устремились два взбешенных квилета, которые даже для приличия не поддались неуклюжей бледнолицей. Ту быстренько вынудили забыть родную речь, а дальше заставили вернуться к громким стонам, переходящим в рваные крики. Но в сексе самыми приятными для Колдрой были слова. Вот эти вот — «Девочка», «Куколка» и «Ханна, Ханна, Ханна» Все слетало с губ ее любимых пулеметной очередью. Наверное, Ханна найдет еще что-нибудь душещипательное. Но не аниме, а фильм или сериал. Хотя, зная Эмбри и Пола — те уже подготовились ко всему. Но она может попробовать. Обязательно. А то кроме наглости и абсолютной безнаказанности ей больше нечем с ними сражаться.