Часть 31

Если под маской бойца

Я буду жить до конца?

Как стерпишь ты, ты, ты?

Как много хочешь ты,

Ждешь чего же ты?

Я не бросил тебя.

30 seconds to Mars, The kill©

Блейд проснулся раньше Лены и, отложив душ на потом, спустился на первый этаж, на кухню, где застал Лили. Женщина, вооружившись шваброй, мыла пол. Бесшумно подойдя к столу и устроившись за ним, блондин сложил руки в замке и, подперев ими голову, начал наблюдать за домработницей, которая, как обычно, не заметила тихо подкравшегося парня. Только очистив пол от следов пролитого масла и разогнувшись, смахнув с лица, выбившиеся из низкого хвостика, пряди волос, Лили обернулась и заметила Блейда. - Доброе утро, - произнесла женщина, полностью разворачиваясь к парню. - Доброе, - с неопределённой интонацией ответил Блейд, продолжая поддерживать руками голову, словно та была очень тяжёлой. В некотором смысле так и было. Каждый свой день, каждую свою минуту парню нужно было слишком много информации держать в уме, учитывать слишком много переменных, которые могли повлиять на судьбу многих людей, бывших в его подчинении, а также на его личную судьбу, а, вернее, на исполнение его плана. О том, что отмщение может закончиться для него чем-то плохим, Блейд даже не думал. Он больше не допустит прошлых ошибок. А полиция и закон… Парень хмыкнул, едва заметно изогнув губы в усмешке. Полиция более не захочет иметь с ним дело. Единственным, кто мог бы пойти против него, мог быть Дональд Шрёдер, но он уже едва ли сумеет что-либо сделать и предпринять против него. Мертвецы не умеют бороться за справедливость. А ещё против него могла пойти Ева, не будь она главным участником его плана и останься она сотрудником полиции Берлина. Но эта слишком смелая девушка, которая так любила в своей жизни защищать невиновных и бороться за справедливость, сейчас сама была жертвой и ей самой нужна была помощь. Какая ирония. Конечно, Блейд понимал, что дело об исчезновении Евы рано или поздно дойдёт до полиции, но о том, что её будут искать, волноваться не приходилось. Не приходилось потому, что уже как полгода начальником отдела, где ранее работала девушка, был человек Блейда – мистер Кауфман, тот самый мужчина, который был «борцом за соблюдение правил» и запретил своим подчиненным иметь дело с Евой, которая более не числилась сотрудником немецкой полиции. Конечно, Блейд знал о том, что Еву отстранили от расследования дела об убийстве Артура, он приложил к этому свою руку. Ему нужно было, чтобы девушка более не проводила дни и ночи в участке, чтобы иметь возможность легко и без свидетелей захватить её в свои «объятия». Сначала Блейд, вообще, думал забрать Еву прямо из участка, он мог это сделать. Но после отказался от этого плана, решив, что свидетели, пусть даже те, которые будут молчать, ему не нужны. Это было их личным делом, пусть некоторые и знали о том, что девушка не просто пропала со связи, а стала пленницей. Об этом знала Лили и, конечно, об этом знал мистер Кауфман. И именно этому мужчине Блейд был обязан тем, что так легко справился с Евой, похищая её, предвидя каждый её шаг. Всех полицейских одинаково хорошо учат сражаться даже без оружия. Но ключевое слово здесь – одинаково. И мистер Кауфман с радостью поведал Блейду о полицейском «бойцовском наборе» и научил, как правильно уходить от ударов и делать так, чтобы служитель закона оказался бессилен и обездвижен. «Бедная-бедная Ева, - думал блондин. – Ты думаешь, что тебя будут искать. Я уверен, что ты просто не ставишь под сомнение тот факт, что тебя уже хватились и что хвалёный мистер Кауфман, тот ещё борец за соблюдение правил и чтец справедливости, уже поставил на уши не одно подразделение. Тебя ведь все любят, Ева. Ты правда так думаешь. Ты веришь в справедливость и в то, что правый всегда побеждает. Вот только ты забыла о том, что в этой истории, отныне, ты совсем не правая. Ты, Ева, теперь ничем не лучше меня. А ещё ты даже подумать не можешь о том, что это именно я «встал из могилы» и пришёл за тобой, и о том, что у меня могут быть слишком длинные руки…». Он откинулся на спинку стула и вытянул под столом одну ногу, вторую подогнул под стул. «Говорят, - продолжал мысль блондин, прикрыв глаза и смотря в никуда из-под опущенных ресниц, - что мертвецы приходят, когда их зовут, пусть даже беззвучно. Интересно, Ева, а ты звала меня?». Он усмехнулся и покачал головой, сам удивляясь своим мыслям, тому, как бредово они звучали. Блейд никогда не верил ни в бога, ни в чёрта, ни в призраков или вампиров, потому мысли об эзотерике и паранормальном никогда не посещали его. Но сейчас, когда Ева вновь была в его руках, чего только не приходило ему на ум. Он сам удивлялся тому, что у него не получается её искренне ненавидеть, желать разорвать на куски. Но, зато, у него получалось смеяться над ней и искусно издеваться, капля за каплей высасывая душу, пока внутри совсем ничего не останется. «Ты сильная, Ева, - думал он. – Но я сильнее. А ещё я тоже люблю справедливость. Так получилось, что я по объективным причинам не мог и не могу отомстить главной виновнице своих бед, своей «дорогой» мачехе, - его губы презрительно изогнулись. – Я это понимаю. Но тебе…», - он вздохнул и огляделся в поисках пепельницы, пачка сигарет, как всегда, лежала в кармане штанов. Поняв без слов, Лили поставила перед Блейдом пепельницу. Слегка кивнув в знак благодарности, блондин закурил и, выпустив из лёгких первую порцию горького крепкого дыма, продолжил размышлять: «Но тебе, Ева, я отомстить могу. И это будет справедливо. Ты ведь любишь справедливость? – Блейд обращался к Еве так, словно она сидела перед ним и действительно могла ему ответить. Он не думал о том, насколько это глупо и бессмысленно. – Любишь, - ответил за девушку блондин. – Ты отняла у меня душу, вырвала её. И я отплачу тебе тем же. Я вырву из твоей груди душу, выпью её до капли, а потом отниму и жизнь». Резко затянувшись и шумно выдохнув облако сизого дыма, Блейд стряхнул пепел в хрустальную вазочку и взглянул на Лили, обращаясь к ней: - Приготовь завтрак, Лили, - женщина кивнула. – И отнеси его Еве. - Еве? – пискнула Лили, голос против воли подскочил. Не сводя глаз с домработницы, блондин встал, медленно подходя к ней и вставая с ней вплотную, смотря в глаза, казалось, сжимая чёрным тяжёлым взглядом горло души Лили. Домработница нервно сглотнула, смотря в глаза блондину, не смея отвести взгляда. Она не понимала, чем вызвала гнев парня, но уже сто раз отругала себя за свои необдуманные слова. - А что тебя удивляет? – спросил Блейд после долгой паузы, продолжая смотреть в глаза женщине, подавляя её волю. - Ничего, просто, - начала мямлить Лили, - я не совсем понимаю, почему она здесь и… Закончить она не успела, потому что Блейд резко и сильно ударил ладонью по тумбочке. Этот звук ударил по ушам и заставил Лили вздрогнуть, распахнуть в недоумении глаза, смотря на своего начальника. Лили стояла, не смея произнести и звука, практически не моргая и огромными глазами смотря на Блейда. Его черты лица вмиг стали какими-то невероятно жёсткими, а в потемневших глазах появилось что-то такое, от чего бросало в дрожь и становилось по-настоящему страшно. - Жалеешь её? – ледяным тоном произнёс блондин, с лёгким прищуром смотря на Лили, пронзая её этим взглядом насквозь. Лили тихо сглотнула, не зная, что ответить и потому сохраняя молчание. Блейд вновь подошёл к ней вплотную, так близко, что коснулся груди женщины. Он вновь заговорил, говоря невероятно звучно и чётко разделяя слова. - Я спросил – ты жалеешь её? – повторил блондин. Лили стало стыдно за то, что она почувствовала острое желание расплакаться, как какая-то маленькая девчонка. Никогда прежде она не видела Блейда таким, никогда прежде она не сталкивалась с тем, чтобы его гнев был направлен на неё. Сглотнув, опустив взгляд, женщина тихо ответила: - Нет, не жалею. - Чего же ты мямлишь, Лили? Не уверена в своих словах? – невероятно ядовито поинтересовался парень. - Нет, я уверена, - громче ответила женщина, но заставить себя поднять взгляд не смогла. – Я не жалею её. - Она здесь не просто так. Лили не знала, нужно ли это сделать, но ей показалось, что в голосе блондина звучали вопросительные нотки, потому она решила повторить его слова, только утвердительно. - Она здесь не просто так, - произнесла Лили, действительно веря, что это так и что та хрупкая девушка сделала Блейду что-то по-настоящему страшное и отвратительное. Блейд несколько секунд стоял, продолжая сверлить Лили непонятным взглядом, затем слегка улыбнулся, словно оттаивая, и произнёс: - Молодец. Он слегка похлопал Лили по щеке, а после притянул к себе, заключая в крепкие, но недолгие объятия. Женщина в первые секунды даже перестала дышать от шока, но потом расслабилась, прикрывая глаза и наслаждаясь теплом тела Блейда и тем, что он вновь спокоен и благосклонен к ней. Он всегда прав, верила Лили. И в этой вере её нельзя было разубедить. Она помнила Блейда ещё юным и растрепанным, и именно тогда, восемь лет назад, она полюбила этого парня какой-то непонятной любовью. И, возможно, даже тогда, раньше, узнай она о его деяниях, она бы смогла молчать и быть на его стороне. Смогла же сейчас… Отпустив женщину, Блейд вернулся за стол и, взяв сигарету и не закуривая, проникновенно взглянул на неё. «За один такой взгляд можно простить всё и на всё согласиться», - невольно подумала Лили. - Приступай к завтраку, - произнёс Блейд, оглядываясь в поисках зажигалки, но потом вспомнил, что убрал её в карман штанов. Подкурив и затянувшись едким дымом, он добавил: - У нас ещё много дел. Лили кивнула, не желая более доставать Блейда расспросами или злить его, и направилась к холодильнику, доставая оттуда продукты и выкладывая их на тумбочку возле плиты. - А твоя гостья будет завтракать? – поинтересовалась женщина, не отрываясь от нарезки продуктов. Ответ последовал не сразу. Лили даже успела подумать, что опять что-то сказала неправильно, но в следующую секунду ей на шею опустилась петля фартука. Она так растерялась после разговора с Блейдом и странных смен его настроений, что совсем забыла про него. - Спасибо, - улыбнулась Лили, оборачиваясь на блондина и самостоятельно завязывая фартук на спине. Блейд кивнул в ответ и, поставив вариться кофе, вернулся за стол. - Ты имела в виду Лену, спрашивая про мою гостью? – спросил блондин, крутя в руках пустую чашку. - Я не знаю, как её зовут, но, наверное, да. Я имела в виду ту девушку, которая ночевала с тобой. - Теперь знаешь, - вздохнул Блейд. – Её зовут Лена. И с ней мы разберёмся потом. Занимайся Евой. - А ты не будешь завтракать? – бегло обернувшись через плечо, спросила домработница и едва не попала ножом по собственному пальцу. - Я пока не голоден. - Я могу приготовить сейчас и на тебя завтрак, - предложила Лили. - Лили, - произнёс Блейд, поджимая губы, - просто делай то, что сказал я. И не нужно лишней инициативы. - Как скажешь. Блейд слегка ухмыльнулся. Вновь это «Как скажешь». И почему всех тянет произносить это сочетание слов при общении с ним, автоматически отдавая бразды правления ситуацией в его руки? Да, всё будет именно так, как скажет он… Завтрак Лили приготовила быстро, но блондину показалось, что она провозилась с ним целую вечность. За это время он успел выпить кофе и выкурить ещё несколько сигарет, а потом стал просто ждать, когда женщина закончит. И, когда это случилось, парень просто сухо отдал ей приказ: - А теперь собирайся и иди к Еве. - Сейчас… - произнесла женщина, беря поднос и начиная выставлять на него завтрак. - Нет, - одёрнул домработницу Блейд. – Сначала ты сводишь её в душ и обработаешь её раны. - Раны? – удивилась Лили и обернулась на начальника, но, увидев его взгляд, быстро сникла в своём удивлении и произнесла: - Хорошо, Блейд. - Отлично. После душа отнесёшь ей завтрак. - Мне можно оставаться у неё или уйти? Блейд вопросительно взглянул на женщину. Несколько секунд посмотрев на неё так, он ответил: - Можешь остаться с ней. Только, Лили, помни, ни слова обо мне. - Да, Блейд, я помню. Лили покинула кухню, отправляясь, как и было приказано, в подвал. Спустившись вниз, она сказала охранникам, что её прислал Блейд для ухода за «гостьей» и, получив от них одобрение, смогла войти в темницу Евы. Пройдя в просторную комнату, женщина быстро нашла взглядом девушку, лежащую, свернувшись калачиком, на полу. Она так ярко выделялась на фоне общей пустоты этого просторного помещения. Поджав губы, Лили приказала себе не думать, а просто выполнял свою работу, и направилась к Еве. Девушка спала и даже не сразу почувствовала аккуратное прикосновение к своему плечу. Поморщившись, Ева вынырнула из объятий сна, возвращаясь в реальность и вновь не имея возможности открыть глаза, потому что их по-прежнему укрывала плотная повязка. - Это я, - произнесла Лили. – Я сниму это? Она потянулась к повязке на голове Евы и, расправившись с завязками, сняла её с глаз девушки. Ева несколько секунд моргала, глаза отказывались быстро привыкать к свету и к тому, что они вновь могут видеть. Проморгавшись, девушка перевела взгляд на женщину. Лили открыла рот, чтобы сказать, что сейчас освободит её и отведёт в душ, но не сделала этого, задумываясь, а должна ли она освобождать пленницу от пут? Она обернулась на дверь, будто ожидая, что сейчас сюда войдёт Блейд и отдаст более точный приказ, устраняя все недопонимания. Но на это было надеяться глупо. Гулко сглотнув, Лили вновь повернулась к Еве, которая продолжала пристально смотреть на неё, не двигаясь с места, не пытаясь заговорить первой. Решив, что вести Еву в душ со скованными руками не слишком удобно, Лили вздохнула и, потянувшись к её связанным запястьям, произнесла: - Я сейчас развяжу тебя. Ева не ответила, продолжая смотреть на женщину, затем медленно повернулась спиной к ней, чтобы ей было удобнее её освобождать. Увидев исполосованную хлыстом спину Евы, Лили прикусила губу. Это смотрелось жутко и совершенно непонятно. Но задавать себе вопросы Лили не могла позволить и потому, вновь погнав их, стиснула зубы и развязала руки девушки. Ева аккуратно переместила жутко затёкшие руки вперёд, потёрла ноющие запястья. Память вновь услужливо подкинула ей картины того, как она бывала не раз скованной в доме Блейда и как тогда ныли её руки. Но тогда всё было иначе. Тогда её никто не бил, никто не держал в неизвестности и не морил голодом и жаждой. Тогда перспектива была ясна, пусть и страшна. И перспективой этой была смерть. Но от неё Ева смогла уйти, сбежать, буквально вырвав свою жизнь из костлявых пальцев смерти. А теперь… А теперь всё было иначе. Она не знала ничего. Она не могла быть уверенной даже в том, что её хотят убить. Как бы абсурдно это не звучало, но даже такое знание казалось Еве лучшим, нежели полная неизвестность. - Зачем ты пришла, Лили? - вздохнула Ева, устав от молчания. Она слегка поменяла позу, тут же морщась от боли в затёкших мышцах и в исполосованной кровавыми бороздами пятой точке. - Б… - произнесла всего одну букву Лили и тут же прикусила язык, поняв, что едва не озвучила имя Блейда. Она хотела сказать: «Блейд прислал меня», это было бы непростительной глупостью с её стороны. Ева подняла брови, вопросительно смотря на женщину, ожидая продолжения её нелепо оборванного высказывания. - Что «б»? – спросила девушка. Лили растерялась, кляня себя за то, что всё время делает что-то не так. Стараясь сделать вид, что просто оговорилась, она продолжила мысль, изменяя её и очищая от тех слов, которые нельзя произносить. - Я сейчас отведу тебя в душ, а потом принесу завтрак, - произнесла женщина. Ева слегка нахмурилась. Какое-то шестое чувство подсказывало ей, что её гостья недоговаривает, причём, что-то очень важное. А внутренний голос её «услужливо» связал эту такую простую букву «Б», с целым именем совсем непростого человека, выплёвывая в сознание девушки: - Блейд. Ева шумно вдохнула и прикрыла глаза. Как же она устала, просто безумно устала, от постоянных напоминаний о Блейде. Причём, самым отвратительным в этой ситуации было то, что никто ей и не пытался напомнить о нём, а ассоциирование его со всей этой ситуацией было делом её собственного, как видно, воспалившегося разума. «Никакого Блейда нет», - мысленно прорычала на себя Ева, открывая глаза и вновь закрывая их. - А как же голос? – не успокаивался мерзкий внутренний голос. Проигнорировав вопрос внутреннего критика, девушка сжала зубы и встала, но тотчас охнула и упала на колени, ещё больше раздирая их, срывая подпёкшуюся кровавую корочку об шершавый каменный пол. Она до судороги стиснула зубы, чтобы не застонать от боли. Она была повсюду, всё тело ужасно болело, ломило. Казалось, будто на ней нет ни единого участка кожи, который не был бы так или иначе ранен. - Тихо, - немного неуверенно произнесла Лили, протягивая руку и касаясь плеча Евы. – Давай, я помогу тебе. Она встала и попыталась помочь Еве встать, но девушка от помощи отказалась, уворачиваясь от рук домработницы и, превозмогая боль, встала на ноги, не позволяя себе больше упасть. Теперь Лили смогла увидеть, что и ноги Евы сверху были исполосованы алым и кровавым. Её сердце защемило от жалости, но она тотчас дала себе ментальную пощёчину, запрещая жалеть пленницу и обидчицу Блейда. - Пошли, - уже уверенно произнесла Лили, беря Еву под руку. Ева вновь не послушалась женщину, с трудом натягивая обратно онемевшими пальцами джинсы, и только потом направляясь к двери. В её голове мелькнула отчаянная мысль: «Может быть, попытаться сбежать?». Она обернулась на Лили, слишком лихорадочно сверкая взглядом, выдавая свой план с потрохами этим диким мятежным блеском. Лили этот взгляд заметила, но не придала ему значения, открывая тяжёлую дверь и, сама того не зная, предоставляя пленнице шанс. Ева шумно вдохнула и задержала дыхание, в сотые доли секунд думая и принимая решение. Сорвавшись с места, девушка проскользнула в ещё совсем чуть-чуть приоткрытую дверь, в узкую щель, выскакивая в коридор. Но тут же дорогу ей преградили два огромных угрюмых охранника, которые смотрели на неё сверху и, казались, собираются разорвать её на куски. Она невольно сжалась, волком смотря на рослых мужчин, которые непробиваемой стеной преграждали ей дорогу к свободе. Взгляд Евы упал на пояс одного из охранников, прикрытый пиджаком. По тому, как слегка топорщилась ткань, девушка легко смогла понять, что там спрятан пистолет. «Всего одно движение, - мысленно инструктировала себя Ева, смотря охранникам в глаза и отвлекая их внимание. – Всего одно точное движение, забрать пистолет и бежать. У второго тоже есть оружие, но я смогу отбиться, я точно стреляю лучше них». Она сделала маленький шажок назад, группируясь, готовясь к самому важному и безумному рывку. Но сделать его она не успела. Эб заговорил, обращаясь к Лили. Удо продолжал следить за Евой. - Лили, тебе нужна помощь? – спросил Эб. - Н-нет, наверное, - неуверенно ответила домработница, не понимая, насколько мятежна и отчаянна в своём желании свободы пленница. - А, по-моему, нужна, - подал голос Удо, продолжая хмуро следить за Евой, сверля её взглядом. «Сейчас», - мысленно сказала себе Ева и резко сорвалась с места. Поскольку со стороны выхода перед ней стояли охранники, она побежала в противоположную сторону, ещё больше уходя от свободы. Но она этого не знала. Она попала в этот подвал в бессознательном состоянии и не могла знать о том, что он мало чем уступает катакомбам и что выбраться из него немногим легче, чем из лабиринта с Минотавром. Ева бежала так, что сердце через раз ударялось о стенку грудной клетки. Она была тренированной и легко пробегала длинные дистанции, но сейчас на её состоянии сказались шок и стресс, а ещё совершенно неправильное дыхание, к которому она прибегла изначально, потому лёгкие её очень быстро начали гореть огнём. Она завернула за угол и, не успев затормозить, с разбегу влетела в стену, которая располагалась сразу же за поворотом. От удара девушка отлетела и упала на пол, не сразу приходя в себя и теряясь в пространстве из-за головокружения. Комната ещё не перестала кружиться в глазах Евы, когда она вскочила на ноги. Иного выхода не было – подоспела охрана. Девушка вжалась в стену, показывая мужчинам, что боится, что не будет больше убегать, а на самом деле пытаясь придумать, как ей оббежать их и вырваться из этого немого ада. Всё. Больше время на мысли нет. Один из охранников, Эб, двинулся к ней, желая схватить и вернуть на место. Стараясь уйти от его рук, Ева ринулась в сторону Удо, практически проскакивая между ним и стеной. Но в самый последний момент мужчина резко двинулся в сторону, не просто прижимая Еву к стене, а ударяя об неё. По всему телу девушки прошлась волна боли от удара, особенно сильно болью прострелило затылок, которым Ева ударилась об стену. Как только Удо отошёл, Ева, потеряв опору, упала, пытаясь устоять хотя бы на четвереньках, упираясь коленями и ладонями в шероховатый каменный пол. После двух ударов голова её жутко кружилась, гудела. Ева даже подумала мельком, что получила сотрясение мозга, но быстро отбросила прочь это предположение. Она просто отказывалась верить в то, что ей может настолько не везти, чтобы заработать травму в столь ужасных условиях, где твоя жизнь ничего не значит. «Если у меня откажет ещё и голова, - думала девушка, плохо различая голос собственных мыслей сквозь гул в голове, - то у меня не останется совсем ни одного шанса выбраться отсюда». - Она пыталась бежать, - с трудом разобрав слова одного из охранников, услышала Ева. Она подняла голову, смотря на Эба, который по гарнитуре звонил Блейду. О последнем Ева, конечно же, не знала. Блейд, услышав такую неожиданную новость, скривил губы и поставил чашку с кофе на стол. - Пыталась сбежать, говоришь? – странным тоном переспросил блондин, хотя он всё прекрасно расслышал с первого раза. - Да. Что нам с ней делать? - Отпустите! – надрывно закричала Ева, надеясь докричаться хотя бы до кого-то: хоть до этих скалоподобных охранников, хоть до их начальника. Услышав такой искрений и полный отчаянной слабости перед судьбой крик Евы, Блейд не смог сдержать ухмылки. «Как же ты красиво кричишь, Ева», - подумал парень, потирая подушечками пальцев. Он резко прекратил движения руки и положил ладонь на колено. Выражение его лица стало жёстким, а взгляд похолодел. - Ничего не делайте, - наконец-то ответил блондин на вопрос Эба. – Верните в её комнату и снова свяжите. И повязку наденьте. - Как скажешь. - Я скоро спущусь, - произнёс Блейд и, не дожидаясь ответа мужчины, отклонил вызов. Не особо спеша, он вернулся к кофе, делая несколько неторопливых глотков, а, затем, вставая. Подойдя к двери, Блейд остановился, смотря на большую напольную вазу, в которой стояла охапка непонятных сухих стеблей, так напоминающих розги. Блондин никогда прежде не обращал внимания на эту деталь интерьера кухни, но сейчас эти стебли привлекли его внимание. Еву нужно было наказать за непослушание и мятежные мысли и, тем более, поступки. А порка розгами может быть очень болезненной, особенно, если твоё тело и так располосовано предыдущим наказанием. В это время Ева отчаянно сопротивлялась, пытаясь не дать вновь заточить себя в четыре стены. Она дёргалась и брыкалась, пытаясь ударить, даже укусить, борясь, как привыкла, до последней капли крови. Но Эб и Удо были слишком сильны и слишком хорошо умели выполнять приказы. Открыв дверь её темницы, мужчины втащили Еву внутрь и силой усадили на пол, складывая её руки за спиной. Девушка продолжала отчаянно дёргаться, пытаясь бороться с теми, кто был в разы сильнее её. И, хоть душа её уже и захныкала, приняв поражение, но тело продолжало сражаться. - Отпустите меня! – криком потребовала Ева. От её резких движений её распоротая на спине майка съехала – ещё чуть-чуть и совсем упадёт, обнажив девушку по пояс, сделав её положение ещё более неудобным и унизительным. Связав руки Евы за спиной, мужчины переключились на повязку. Удо держал голову девушки, чтобы не дёргалась и не мешала, а Эб крепко завязал ей глаза. - Я всё равно выйду отсюда! – в сердцах крикнула Ева, поняв, что вновь связана и ослеплена. Ей хотелось взвыть от ощущения собственного бессилия. – Вы пожалеете о том, что помогали какому-то психу держать меня здесь! Блейд едва слышно хмыкнул, что осталось не услышанным Евой. Даже охранники не заметили появления начальника. Парень прислонился плечом к дверному косяку и сложил руки на груди, с интересом наблюдая за происходящим. - Какому-то психу? – вскинув бровь, повторил Блейд слова Евы. Девушка резко замолчала, выпрямляя спину и поворачивая голову в сторону парня. «Он снова пришёл, - подумала она. – Чёрт, как же голос похож… Нет, - твёрдо отрезала она, - это не он, а голоса его я не могу помнить так хорошо, чтобы кричать, как дура: «Это он! Он воскрес!». Блейд совсем не Иисус, чтобы верить в его второе пришествие». Блейд продолжал стоять, склонив голову набок, с лёгкой улыбкой наблюдая за бегом мыслей девушки, за её тяжёлыми размышлениями, которые буквально были написаны на её лице. И, пусть конкретных слов блондин разобрать не мог, но он был точно уверен, что его пленница думает о нём. «Впрочем, - подумал он, - у неё нет выхода. Когда я не с ней, она гадает о том, кто же кроется под маской её похитителя, и, автоматически, думает обо мне. И, когда я рядом, когда она слышит мой голос, она тоже думает обо мне, я в этом уверен. Думает и не может понять, почему она его слышит, ведь я уже мёртв». Злость и желание жестоко наказать, появившиеся внутри в тот момент, когда Эб доложил о происшествии, вновь куда-то улетучились. Блейду было просто невероятно забавно наблюдать за негодованием и слабостью Евы. Ему даже нравилось, что она боролась, потому что борющегося в десять раз приятнее ломать. Но, с другой стороны, девушка нарушала его идеальный план, а этого Блейд не любил… - Достаточно, - громогласно произнёс блондин, перебивая охранников, которые что-то говорили между собой, обращались к Еве. Голос его эхом отозвался от глухих каменных стен. Ева вновь напряжённо повернулась в сторону Блейда, вслушиваясь в стихшее эхо. - Кто ты? – спросила девушка. Она стояла на коленях и, если бы не повязка, она бы смотрела прямо на парня. Блондин отлип от дверного косяка и, жестом показав охранникам, чтобы уходили, прошёл на середину комнаты, останавливаясь в двух шагах перед Евой. Девушка не слышала его шагов, он ходил бесшумно. Она не могла его видеть, но всем своим естеством она ощущала, что он рядом. И, более того, сейчас к этому ощущению прибавилось ещё одно, парадоксальное: «Я его знаю». Блейд молчал, холодно смотря на свою пленницу. Ева тоже молчала, продолжая стоять на коленях и вслушиваясь в стук своего сердца, звуки дыхания. Вскоре из этого шума она смогла вычленить новый, опознать его и обозначить – ЭТО ДЫШАЛ ОН. Слишком рядом, слишком близко. Слишком опасно, слишком странно. Слишком… Слишком… - Кто ты? – повторила свой вопрос Ева, но теперь она не кричала, её голос даже слегка дрогнул. Блейд ничего не ответил. Он постоял ещё несколько секунд перед девушкой, а затем, обойдя её со спины и бегло взглянув на воспаленную его ударами кожу, занёс руку с импровизированными розгами, обрушивая их обжигающие удары на спину Евы. После первого слишком неожиданного удара, который обжёг болью, Ева вскрикнула, не сдержавшись, дёргаясь вперёд и пытаясь встать. Но второй удар пришёл слишком быстро, раня так сильно и болезненно, что ноги у неё подкосились, и она упала на живот, вновь чиркая подбородком по прохладному камню. Несколько секунд передышки. Придя в себя от боли, Ева вновь попыталась встать, но в этот раз она не сумела встать даже на колени, лишь едва приподнимаясь, что было так сложно сделать со связанными за спиной руками, и вновь падая под новым ударом. Это был третий, а передышка перед четвёртым не составила и одной секунды. Ева вновь вскрикнула. Розги били в разы больнее, чем хлыст, а, может, дело было просто в том, что на её спине не было живого места, боль была ужасной, пронзающей, пронизывающей. Только в тот момент, когда Блейд дал ей пятисекундную передышку, перестав пороть, она смогла почувствовать противную щекотку, которую приносили капли крови, сочащиеся из свежих ран и стекающие по коже. Занеся в очередной раз руку, Блейд замер, смотря на окровавленную спину Евы, на запачканную мелкими каплями крови татуировку на её лопатках. Она была сейчас такой слабой, такой хрупкой. Блондин бы даже пожалел её, если бы не знал, что на самом деле она совсем не такая. «Таких, как ты, не жалеют», - холодно подумал парень, отгоняя от себя секундное сомнение, и, замахнувшись, ударил в очередной раз. Этот удар был особенно сильным. Чтобы не закричать, Ева прикусила губу, случайно прокусывая её до крови. Это было унизительно. Это было страшно. Это было отвратительно. И от этого было не спастись. В этом месте Ева не имела ни прав, ни свобод. Это как тюрьма в эпоху средневековья – попав в неё однажды, ты едва ли имеешь шанс вновь выйти на свободу. Перестав наносить удары, Блейд опустился на колени и склонился к девушке, которая тяжело дышала, пытаясь справиться с болью и не показать того, как ей на самом деле тяжело. Блондин помедлил со словами, рассматривая капли и разводы рубиновой крови на голой спине Евы, её красивые лопатки, прогиб поясницы и неяркий пунктир позвоночника. Протянув руку, он прикоснулся к пояснице девушки, медленно ведя вверх, размазывая кровь и оставляя за своими пальцами алый след. Ева вздрогнула, съёживаясь, пытаясь уйти от прикосновений незнакомца, который мучил её и держал в плену. Дойдя до лопаток девушки, Блейд остановился, а затем убрал руку, растирая между пальцами капли бархатной крови. - Зачем тебе это? – спросила Ева, поворачивая голову вбок и стараясь не двигать руками, чтобы не тревожить болезненную спину. Блейд промолчал в ответ. Вздохнув, Ева вновь обратилась к нему, повторяя свой «любимый» вопрос: - Кто ты? - А как ты думаешь? – резко сменив тактику, вопросом на вопрос ответил блондин. Девушка подумала несколько секунд, затем, вздыхая, ответила: - Я тебя не знаю. - Ошибаешься, - ответил Блейд. Он резко придвинулся к ней, прижимаясь грудью к её спине, отчего Ева шикнула от боли, и добавил, шепча ей на ухо: - Думай, Ева, думай. Обычно, у тебя это неплохо получается. - Ты… Она хотела спросить: «Ты Блейд?», но не сделала этого, подумав, что это предположение слишком глупо. Вздохнув, она спросила другое: - Почему ты скрываешь от меня своё лицо? - Я скрываю не только лицо. - Ты понял, о чём я говорю. Зачем ты завязываешь мне глаза, когда приходишь, но позволяешь мне увидеть своих подчиненных? - Потому я хочу, чтобы ты узнала меня, угадала. Знаешь, мне пришлось потрудиться, чтобы дойти до тебя и понять, кто ты на самом деле. - Ты псих, - горько воскликнула Ева. Она села и покачала головой, держа голову так, словно могла видеть собеседника. Её распоротая майка уже практически упала с плеч. - Не повторяйся, Ева, - спокойно ответил Блейд и встал, подбирая розги. - Почему ты не хочешь, чтобы я поняла, кто ты? – вновь попыталась завязать нужный ей разговор девушка. В ответ Блейд лишь усмехнулся и, ничего не сказав, вышел за дверь, запирая её и оставляя пленницу одну. Ева сидела ещё минуты две, ожидая чего-то. Поняв, что её пленитель ушёл, она согнулась, утыкаясь лицом в колени и всеми силами пытаясь не разрыдаться. - Кажется, я схожу с ума… - горько прошептала девушка, чувствуя, как слёзы всё-таки проливаются из-под её закрытых век и промачивают едкими каплями повязку. Вздрагивая от сдерживаемых рыданий, которые породили страшная реальность и ещё более жуткая неизвестность, девушка аккуратно легла набок, пытаясь устроиться так, чтобы спина не так сильно болела, и надеясь поспать. Больше надеяться ни на что не приходилось. После её выходки ей едва ли светит душ или обед. - Я не знаю, кто ты, - думала она, сжимая зубы, - но я тебя ненавижу. Ненавижу… - она судорожно вдохнула и попыталась расслабиться. Впереди могло быть ещё немало страшного и болезненного, а, если всякий раз разбиваться на кусочки и заходиться в рыданиях, то можно долго не протянуть, сдаться душой, что является равносильным смерти. Блейд быстро преодолел расстояние до кухни и зашёл в неё, сразу же натыкаясь взглядом на Лену, которая сидела за столом, забравшись на стул с ногами и обнимая ладошками чашку с горячим чаем. На ней были надеты только трусики и рубашка Блейда. Последнее парню не понравилось. Проследив взгляд блондина, Лена спросила: - Ты не против, что я взяла твою рубашку? Парень смерил её ледяным взглядом и, поджав губы, ответил: - Против. Лена удивлённо распахнула глаза, хлопая ресницами. Ничего более не говоря, Блейд подошёл к девушке и, поставив её на ноги, стянул с её плеч свою вещь. Недоумение в глазах Лены стало ещё сильнее, и она инстинктивно прикрыла голую грудь руками. - Это так мило, - безразлично произнёс Блейд. – Я тебя не раз видел голой, а ты всё равно прикрываешься. И, почему-то, это является привычкой всех женщин. Услышав про всех, Лена поджала губы и демонстративно убрала руки, вновь возвращаясь за стол и беря чашку. Блейд несколько секунд постоял, затем, тоже сел за стол, придвигая к себе пепельницу и закуривая. Подождав несколько затяжек, внимательно наблюдая за тем, как блондин курит, Лена произнесла: - Знаешь, Блейд, наверное, нет ничего хуже, чем влюбиться в тебя. Надо постараться этого не сделать. - Да, ты права, - спокойно ответил парень, стряхивая пепел в хрустальную вазочку. – Не нужно этого делать.