Часть 38

Несколько дней Блейд не заходил к Еве. Первые два дня это было его личной инициативой, он не видел смысла в том, чтобы каждый день навещать пленницу, а заодно решил дать себе время, чтобы подумать. Но потом ему пришлось сорваться в незапланированную рабочую поездку и лететь в Лондон, благодаря чему отдых Евы от него растянулся на целых четыре дня. Первые два дня, когда Блейд был дома, к Еве приходил только врач, который следил за состоянием её опаленной спины, ни Лили, ни охранников девушка не видела в это время. Без Лили не было ни еды, ни воды, хорошо хоть, что в её новой «камере» была ванная комната, и девушка могла хотя бы утолить жажду. Впрочем, есть ей особо-то и не хотелось, по крайней мере, первые полтора суток. Потом голод пришёл, но мучиться долго Еве не пришлось, потому что уже следующим утром порог её темницы переступила Лили и принесла завтрак. Девушка только успела взглянуть на закрывающуюся дверь и даже не успела подумать о том, чтобы попытаться бежать, ведь она действительно легко могла справиться с Лили, когда за порогом тёмными глыбами показались охранники Блейда. Её комната была под охраной. Ничего другого и не следовало ожидать. Вздохнув и приняв то, что выбраться прямо сейчас не удастся, девушка, молча, приняла еду, благодарно кивнув той, которая о ней заботилась. Всё время, пока Ева ела, они обе молчали. Девушка лишь изредка и мельком бросала взгляд на домработницу, которая присела на край её кровати в ногах, и в какой-то момент вдруг поняла, что не испытывает к этому человеку ненависти или злости, хотя они были бы уместны. Лили, пусть и заботилась о Еве, продолжала оставаться приспешницей Блейда, она плясала под его дудку и исполняла каждый приказ, порожденный его больным сознанием, следуя за «пастухом», словно глупая овечка. Но Ева не злилась на неё за это, чем была крайне удивлена, осознав это. Эта женщина была помощницей её мучителя, но, верно, девушка понимала то, что у неё просто не было выбора. Страх ли, нечто ли иное двигало Лили в её слепой преданности Блейду – Ева не могла знать. Но ей почему-то казалось, что Лили не является плохим человеком, а просто связалась с таковым. Да, Блейд всегда был безумно обаятелен и умел повести за собой, усыпив любую бдительность… Задумавшись, ковыряясь в завтраке, Ева как-то незаметно перенеслась мыслями в далёкое-далёкое прошлое, туда, где она была несуразной тонконогой девчонкой, а Блейд был её другом. Ей вспомнились картины их недолгой дружбы, часы, проведённые в беседах, странная уклончивость Блейда в некоторых вопросах, которая присутствовала уже тогда, и его безумно обаятельная улыбка с неявной тенью грусти. Со временем эта улыбка утратила налёт тоски и замёрзла, как и её носитель, а потом и вовсе исчезла, растаяв инеем на губах. Ева невольно задумалась о том, как теперь улыбается Блейд, и поняла, что не знает. Он ни разу не улыбался при ней: ни тогда, четыре года назад, ни, тем более, сейчас. А те улыбки, которые он дарил ей, когда она приходила в его дом полицейским, расследующим загадочное убийство, были не в счёт. Они были не настоящими, совершенно бездушными, пусть и очень красивыми и обаяния своего не утратили. Настоящей же, искренней улыбки Блейда Ева не видела, что было совершенно неудивительным. Раньше она была для него нечаянной и ненужной жертвой, а теперь… «А теперь я жертва, - подумала Ева, вздыхая и опуская голову. – Вот только интересно, он с каждой своей жертвой так заморачивался? Каждой уделял столько времени и сил?». Боковым зрением девушка заметила, а скорее просто почувствовала пристальный взгляд Лили. Нахмурившись, она повернулась к домработнице. - Что случилось? – спросила Ева, немного исподлобья смотря на женщину. - Ничего, просто, ты уже примерно минуту по пустой тарелке ножом и вилкой водишь, - слегка улыбнувшись, ответила домработница. Ева опустила взгляд в тарелку. И, действительно, она уже была пуста, а вот сама девушка продолжала механически работать столовыми приборами, словно пытаясь отрезать кусочек от посуды и отправить в рот и его. - Задумалась, - пожала плечами девушка и, отставив поднос с посудой на тумбочку, прилегла на бок, поджимая ноги и подкладывая руку под голову. В этот раз она даже не взглянула на нож, даже не подумала о том, что можно это сделать. Но Лили, помня слова Блейда об опасности, казалось бы, хрупкой пленницы, на всякий случай поспешила убрать поднос подальше от девушки. - Ева… - зачем-то обратилась к пленнице Лили, толком не зная, что хочет сказать, и потому замолкая. - Что? – без особого интереса поинтересовалась Ева, продолжая лежать на боку, спиной к Лили. - Ты… не хочешь поговорить? Ева в ответ лишь пожала плечами, продолжая лежать в прежнем положении, смотря из-под опущенных ресниц на стену напротив. - Я не знаю, Лили, - всё-таки ответила девушка. – Мои права и желания никого не интересуют в этом доме, а, вернее, они не интересуют твоего начальника, как видно, я сама начинаю забывать их… «Красиво сказала, но соврала безбожно», - сразу же подумала Ева, на мгновение повеселев и подняв уголки губ в улыбке, но это длилось лишь секунду. Вздохнув, девушка села, вновь оказываясь лицом к своей гостье. На самом деле, ей сейчас было действительно всё равно, что будет делать Лили. Но дело было не в том, что Ева забыла про свои желания и перестала слышать их голос, просто, ей было как-то не до Лили. Обычно, Ева радовалась её приходу, пыталась как-то использовать женщину в своих целях, чтобы выйти отсюда, но сегодня ей почему-то не хотелось этого делать. Кажется, это называется ленью. - Мне уйти? – спросила Лили, видя слишком блеклую реакцию пленницы на свои слова. - А ты не знаешь, почему ко мне не заходит Блейд? – вдруг спросила Ева, не смотря на домработницу и игнорируя её вопрос. Такому вопросу Лили удивилась, вскидывая брови и непонимающе смотря на пленницу. Блейд держит её здесь против её воли, истязает, а она хочет его видеть? Неужели, она тронулась умом? Или, может быть, Лили чего-то не знает и положение Евы совсем не так бедственно, как ей кажется? - А… зачем тебе он? – тщательно подбирая слова, осторожно поинтересовалась женщина. Ева усмехнулась и покачала головой, почему чего, продолжая улыбаться, и наконец-то взглянула на Лили. - А мне казалось, что только я одна не желаю его видеть, а ты его любишь и ждёшь его возвращения, - произнесла девушка. «А, нет, всё в порядке», - подумала женщина, услышав ответ пленницы и едкие нотки, которыми был пропитан её голос. - Так, - продолжила Ева, - ты так и не ответила, где Блейд? Лили отвела взгляд, медля с ответом, всем своим естеством ощущая выжидающий взгляд Евы и не зная, как ответить правильно, потому что блондин не проинструктировал её по этому поводу. Он просто сказал, что уезжает и вернётся через два дня, и уехал. - Я не знаю, - скосив под дурочку, ответила женщина, пожимая плечами. Такой ответ казался самым правильным. К тому же, в нём была доля правды – Лили действительно не знала о том, где в данный момент был Блейд и куда он поехал, парень никогда не откровенничал с ней по поводу своей работы, что раньше, что теперь. - Не знаешь? – по интонации Евы было понятно, что она не очень-то верит словам Лили. – А мне казалось, что вы достаточно близки… Как же ты не можешь знать о том, где он? «Чего она от меня хочет?!», - нервно подумала женщина, бросая взгляд на пленницу, которая чем-то сейчас напоминала ей самого Блейда, у неё был сейчас такой же уверенный и спокойный взгляд. - Он не отчитывается мне по поводу своих планов, - ответила женщина и засобиралась уходить. - Он не разрешает тебе со мной разговаривать? - С чего ты взяла? Мы же прямо сейчас разговариваем? - Я не об этом. Блейд не разрешает тебе отвечать на мои вопросы? Лили слегка скривилась. Ей не нравились дотошность Евы и её странное стремление разговорить её. «Уж лучше бы она и дальше лежала, отвернувшись к стене», - вздохнув и опустив взгляд, подумала домработница. Задумавшись, она пропустила тот момент, когда девушка подошла к ней, и заметила её присутствие только тогда, когда она уже встала напротив неё и взялась двумя руками за поднос. - Лили, можно мне выйти? – невинно хлопая ресницами, спросила Ева, так искренне заглядывая Лили в глаза. – Я просто пройдусь по коридору под твоим присмотром, ноги разомну. Там же охрана, я никуда не денусь, не сбегу. Пожа… Женщина вздрогнула, словно её током ударило, и отшатнулась, вырывая поднос из рук Евы и испуганно смотря на неё так, будто она была зверем и пыталась наброситься на неё. - Лили… - вновь попыталась заговорить девушка, протягивая к домработнице руку и делая шаг в её сторону. - Нет! – громче обычного воскликнула Лили и, сжав в руках поднос, буквально вылетела за дверь. Секунда и Ева услышала, как защёлкнулся замочный механизм, вновь запирая её в одиночестве. Жалкая и достаточно глупая попытка выйти из своей темницы закончилась провалом. Ева так и осталась стоять, смотря на уже закрытую дверь и всё больше хмурясь. Она не могла понять, что движет Лили в её слепом поклонении Блейду. Но это и не было важным. Важным было то, что это поклонение лишало девушку надежды на помощь домработницы. А это было очень плохо, потому что, пусть Ева и была уверена в своих силах, но она всегда оценивала их трезво и потому понимала, что без посторонней помощи ей едва ли удастся выйти отсюда. В прошлый раз, пусть и невольно, но ей помог в её спасении Майкл. А сейчас… А сейчас её взор был устремлён на Лили, потому что она была единственной, помимо Блейда, кто приходил к ней, а ещё она виделась достаточно слабой морально, что могло сыграть Еве на руку. Вздохнув, девушка вернулась на кровать, вновь ложась набок и подкладывая под голову руку, закрывая глаза и планируя немного вздремнуть. Постоянно спать казалось странным и совершенно непривычным для Евы, но больше ей было делать нечего. Единственными её «развлечениями» в этом доме были Блейд и Лили. Но парень не приходил к ней уже три дня, а Лили только что ушла. Следующее «развлечение» обещало случиться только завтра… Назавтра всё повторилось: Блейда не было, а Лили продолжала уходить от её вопросов, в конце концов, вынуждая Еву отказаться от них, потому что бить в наглухо запертую дверь было бесполезно, но зато очень выматывающе. Девушка всё больше убеждалась, что Лили бесконечно предана Блейду, а, значит, она не станет помогать ей. Это было ужасно, но лучше было понять это сейчас, чем связывать пустые надежды с домработницей и тешить себя иллюзиями, а потом столкнуться с реальностью, которая просто возьмёт и раздавит. Ева вновь осталась одна и то, сможет ли она выжить и выйти отсюда, зависело лишь от неё самой. И, пусть Блейд ничего не говорил о том, что собирается убить её, девушка по умолчанию взяла это за аксиому. Других вариантов не было. В прошлый раз он тоже собирался убить её, а то, что ей удалось не только спастись, но и победить его, было заслугой случайности и её отчаяния, которое толкнуло её на действия, что помогли ей вырвать свою жизнь из лап смерти. А сейчас… А сейчас случайность могла оказаться не на её стороне, на неё глупо было рассчитывать, а рассчитывать приходилось только на себя. Но как спасти себя Ева пока не понимала. Она не понимала ничего, хотя бы потому, что не понимала поведения Блейда и его мотивов. Предположений о том, за что она могла попасть сюда, было много, но ни одно из них не было подкреплено сухим фактом, а именно – словами самого Блейда. А Ева, как настоящий полицейский, привыкла работать только с идеальными «уликами». Так прошло четыре дня. Пошёл пятый день отсутствия Блейда. Ева уже почти привыкла к тому, что его нет, а её действия сужаются до круга: «проснуться, помыться, поесть, снова лечь спать». Лили вопросами она больше не донимала, а сама женщина особо не разговаривала с ней, ограничиваясь редкими обыденными фразами, которые были так неуместны в тех совершенно необычных условиях, в которых они сосуществовали. В этот раз домработница не стала оставаться с Евой, а просто принесла ей еду и ушла, запирая. Такое действие женщины казалось необычным на фоне бесконечного «дня сурка», но вопросов Ева задавать не стала, это было не самым главным, что волновало её в сложившейся ситуации. А вскоре этот вопрос и вовсе потерялся на задворках сознания, став ненужным, потому что появилось кое-что более важное… Услышав, как открылась дверь, Ева подняла глаза и увидела Блейда. Блондин, не спеша и совершенно спокойно, зашёл в темницу девушки, закрыл дверь, запирая её и пряча ключ в карман. Задержавшись около двери на несколько секунд, он подошёл к кровати пленницы, вставая в изножье. - Привет, - произнёс он, пристально смотря на Еву. - Привет, - ответила девушка, отворачивая голову и перебирая пальцами край покрывала. Парень помолчал какое-то время, затем сел на кровать в ногах. Откинувшись чуть назад и склонив голову набок, он вновь принялся внимательно рассматривать свою пленницу. - Ты можешь на меня так не смотреть? – спросила девушка, мельком взглянув на мучителя и вновь отвернувшись. - Как спина? – проигнорировав вопрос пленницы, спросил Блейд. Девушка повернула к нему голову, хмурясь. Ей не нравилась эта привычка Блейда – не обращать внимания на чужие вопросы и задавать свои, а ещё ей не понравился его слишком спокойный, даже почти дружеский тон, которым он спрашивал о её травме. - А ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос? – спросила девушка, теперь тоже смотря на пленителя. - Ты сейчас делаешь то же самое, - слегка пожал плечами Блейд. – И - ты мне ответила. - Хорошо, - поджав губы, ответила Ева, складывая руки на груди и слегка отодвигаясь от мучителя ближе к спинке кровати. – Это было очень мило с твоей стороны – прислать ко мне врача, который будет облегчать мою боль и следить за тем, чтобы я не заработала заражение. Но это и очень странно. Странно сначала калечить человека и причинять ему боль, а потом лечить его. Зачем тогда было калечить? - Я тебя не калечил, Ева, - совершенно спокойно и серьёзно ответил блондин. – И я не хотел причинять тебе боли, я не стремился к этому. Девушка, аж, рот открыла и поперхнулась воздухом от такого заявления, но Блейд не позволил ей озвучить негодования, ровным тоном продолжая: - Я просто хотел сделать показательную вещь – избавить тебя от вопиюще самоуверенного рисунка. - Тебе так не нравилась моя татуировка? – глупый вопрос и, в то же время, такой логичный. - Не нравилась. Девушка вновь нахмурилась, отводя взгляд. Какое-то время они сидели молча, затем Ева вдруг повернулась к Блейду, спрашивая: - А ты знаешь, что она означает? Кому она посвящена? - Нет, - слегка пожал плечами блондин, равнодушно смотря на пленницу. Девушка думала, стоит ли озвучивать правду, но раздумывала она всего несколько секунд. Желание бороться вновь победило, а бороться во взаимодействии было проще всего. - Она означает мою победу над обстоятельствами, которые были намного сильнее меня, и над смертью. Блондин слегка вскинул бровь, вопросительно смотря на пленницу и начиная предполагать, кому посвящён этот наглый рисунок. Ева продолжала: - И посвящена она тебе. Я сделала её спустя полгода после того, как сбежала от тебя. - Мило, - поджав губы, ответил парень. Он помолчал несколько секунд, затем добавил: - Получается, я всё правильно сделал, - он ухмыльнулся и чуть подался вперёд, к Еве. – Зачем тебе напоминание обо мне, если я и так рядом? Девушка вжалась спиной в кровать и выставила перед собой ногу, готовясь защищаться. Блейд усмехнулся и покачал головой, после чего кончиками пальцев прикоснулся к тонкой щиколотке пленницы и отвёл её чуть в сторону. - Глупая, - на губах продолжает играть насмехающаяся улыбка-ухмылка. – Думаешь, это остановит меня? - Я надеюсь… - процедила Ева, напряжённо смотря на парня, боясь пропустить его рывок в свою сторону и чувствуя, что начинает пахнуть жареным. Вновь усмехнувшись и покачав головой, Блейд резко схватил пленницу за обе щиколотки и дёрнул на себя, укладывая на спину. Падая, Ева ударилась затылком об спинку кровати и зашипела от боли, но уже через секунду забыла о ней, потому что почувствовала тепло чужого тела. Распахнув глаза, она испугано и непонимающе уставилась на Блейда, который накрыл её, держась на локтях, чтобы удерживать, но не придавить. Девушка упёрлась ладонями ему в грудь, даже не пытаясь оттолкнуть, а надеясь не допустить хотя бы ещё большего сближения. - Блейд, что ты делаешь? – без капли едкости спросила Ева, напряжённо и испуганно смотря на пленителя, в его смеющиеся над ней янтарные глаза, в которых плясали просто обворожительные черти. - А ты сама как думаешь? – понизив голос, спросил блондин, опуская одну руку вниз и проводя кончиками пальцев по бедру Евы. - Не надо, - выпалила девушка, дёргаясь, но бежать было некуда: под ней была кровать, а перед ней был Блейд. Блондин помедлил с ответной фразой. Он склонился к самому уху Евы, девушка почувствовала, как царапнула кожу его отросшая щетина и нервно сглотнула. Медля, намеренно растягивая своё удовольствие от победы над пленницей, Блейд разомкнул губы, произнося и опаляя кожу девушки горячим дыханием: - Ты боишься меня. И мне это безумно нравится. Сказав это, он прикоснулся губами к шее пленницы прямо под ухом, мягко целуя, и встал с девушки, покидая её кровать, а после и комнату. Ева какое-то время продолжала лежать на спине с разведенными ногами, словно оглушенная, затем резко села, сводя колени, и, схватив с тумбочки тарелку, оставшуюся после завтрака, запустила ею в дверь. Тарелка разбилась и осыпалась осколками у порога, оглушив мгновенным звоном битого стекла небольшую комнату. - Я ненавижу тебя! – истошно заорала Ева, кипя от негодования и злости на Блейда и на саму себя. Зарычав от бессилия, она упала на кровать, сворачиваясь клубочком и обнимая себя за плечи. - Ненавижу… - продолжала шипеть девушка, сжимая зубы и кулаки, словно надеясь на то, что в её руках материализуется Блейд, и она сможет со всей страстью неподдельной ненависти сдавить ему горло.