Часть 41

Под водой отражались

Вспышки жизни,

Поднимающиеся из твоих легких,

Срывающиеся с твоих губ.

Когда ты решил плыть в другую сторону,

Тогда же ты решил утонуть.

Прощай, моя колыбельная,

Я буду скучать по тебе.

Delain, Lullaby©

Ева проснулась около одиннадцати, сонно щурясь и оглядываясь по сторонам. В комнате она была одна, но на прикроватной тумбочке уже стоял поднос с накрытым крышкой завтраком. И когда Лили успела его принести и как Ева не услышала её прихода? Девушка вздохнула и переползла к краю кровати, взяла поднос, после чего вернулась к уютным высоким подушкам и убрала крышку с блюда. В последнее время, верно, Ева отоспалась за предыдущие лет восемь, потому что с того момента, как она приступила к работе в полиции, здоровый и полноценный сон ей даже не снился. А, может быть, и до этого она уже не высыпалась – ещё учась в академии. Ева не помнила, она просто давно привыкла, что восемь часов сна – огромная роскошь для неё. А, если он будет ещё и лишенным тревог и мыслей о деталях очередного дела, то он и вовсе виделся чем-то нереальным, принадлежащим к чьей угодно жизни, но только не к жизни Евы. Девушка скривилась, поняв, что слукавила перед самой собой. Конечно же, не все предыдущие годы она не высыпалась, пусть так было и большинство ночей. Взять хотя бы месяц, проведенный в «ледяном замке» Блейда четыре года назад. Тогда Ева отлично высыпалась, потому что у неё просто не было другого выбора, как и других дел. Впрочем, как и сейчас. Сейчас Ева вновь спала по десять-одиннадцать часов в сутки и стремилась к тому, чтобы ещё больше увеличить эту цифру, потому что развлекать себя ей было нечем. Лили не задерживалась у неё и особо с ней не разговаривала, а в последние дни и вовсе начала приходить к пленнице в то время, когда она спала, чтобы оставить пищу. Блейд тоже не уделял Еве слишком много внимания и времени. Обычно, их встречи могли длиться максимум два часа, но, кажется, такое было всего раз или два. Чаще блондин проводил с девушкой от силы час, а потом вновь бросал её в одиночестве. Всё это привело к тому, что Еве начало казаться, что она здесь не жертва и даже не пленница, а нечто, вроде домашнего зверька. И, если бы Блейд не продолжал периодически истязать её, девушка бы окончательно уверилась в том, что этому парню просто скучно и потому он её похитил – чтобы было чем занять себя в перерывах между работой и ещё бог знает чем. «Да уж, - думала девушка, лениво ковыряясь в остатках завтрака, - сама называю себя домашним зверьком этого психа и больше не думаю о побеге…». Она вздохнула, опуская плечи и прикрывая глаза. «Хотя… - продолжила мысль Ева, - а как мне об этом думать? Я здесь уже бог знает сколько, а до сих пор ничего не узнала, не поняла! Зачем я здесь? Из-за чего? И к чему, чёрт побери, ведёт свою игру Блейд?!». Спешно затолкав в рот остатки завтрака, девушка отставила поднос на тумбочку, пытаясь пережевать слишком большое количество пищи, которое она затолкала себе в рот. Кормили её исправно, но привычка наедаться, боясь, что следующий приём пищи будет совсем не скоро, осталась. С завтраком было покончено. Чай тоже очень быстро оказался выпитым. А больше дел у Евы не было. Оставалось только лежать и смотреть в потолок, ожидая прихода Блейда и его новой выходки или странного диалога, из которого, как обычно, ничего не станет понятно, но в котором Ева неизменно станет виновной во всех грехах. Или можно было попытаться занять себя чем-нибудь. Но – чем? Чем можно занять себя в четырёх стенах, где нет ни телевизора, ни компьютера, ни книг или ещё чего-то, при помощи чего люди устраивают свой досуг? Ничем. - Разве что душ… - прошептала Ева, лениво смотря на белое и высокое полотно потолка. Она села и переползла к краю постели, добавляя уже в мыслях: «Точно, нужно сходить в душ». Выбравшись из кровати, девушка скрылась за дверью ванной комнаты и быстро сунула в рот зубную щётку, спеша закончить с водными процедурами до прихода мучителя. А Блейд как раз чаще всего приходил примерно во время обеда или после него. Расправившись с гигиеническими процедурами с солдатской скоростью, Ева вернулась в комнату и облегчённо выдохнула, поняв, что по-прежнему одна. Забравшись в постель и сложив ноги по-турецки, девушка подпёрла кулаком голову и задумалась, смотря на прямоугольник двери и ожидая непонятно чего. Время текло незаметно и быстро, но не для Евы, которая не могла следить за ним, потому что в её темнице не было часов, и которой было совершенно нечем себя занять. Вскоре такое сидение и смотрение в одну точку надоело Еве, и она покинула постель, перемещаясь к окну, выглядывая на улицу. Окно всегда было наглухо закрыто и ничего не изменилось сейчас. Нагнувшись, девушка положила руки на подоконник, а на них голову, смотря сквозь слишком прочное и глухое к её желанию свободы стекло на улицу, где вдали проезжали автомобили и куда-то бежали прохожие. Они могли сами решать, куда им идти и когда это сделать. Они были свободны, относительно свободны, потому что каждого человека что-то сдерживает и держит, сковывает, будь то другой человек, работа… «Большинство из них сами выбрали свой плен, - подумала девушка, провожая взглядом красивую ретро-машину. – А я… А я его сама спровоцировала, - она вздохнула и прикрыла глаза. – И теперь у меня тоже нет выбора. Самое страшное, что я действительно начинаю в это верить…». Забравшись на подоконник, девушка прислонилась лбом к стеклу и продолжила следить за свободными, но плененными самими собой, людьми, редкими машинами и дуновениями ветра, которых она не ощущала, но видела в шелесте листвы и покачивании ветвей деревьев. Из этого окна был отвратительный обзор, потому что дом Блейда стоял в отдалении от других домов, от дороги, потому Ева могла видеть чужую жизнь лишь издали, словно воруя её кусочки, как подпольная мышь крошки с хозяйского стола. Но это окно было всяко лучше, чем вообще никакого окна. Так девушка хотя бы могла видеть хоть какую-то жизнь за стенами темницы, наблюдать смену дня и ночи и солнечный свет, который она едва не забыла за время заточения в глухих стенах подвала. «Какой же ты псих», - вздохнула Ева, очередной раз возвращаясь мыслями к своему похитителю, что с завидным постоянством возникал в её жизни и переворачивал её с ног на голову. Девушка как-то не думала о том, что Блейд может сказать о ней ровно то же самое. Она была его бедой, занозой, камнем на дороге и палкой в колёсах. Она успела побыть для него и подругой, и ненужной жертвой, и лютым врагом, и ещё чёрт пойми кем! Блейд был намного сильнее Евы во всех смыслах, он был её ужасом и мог превратить её жизнь в ад, что он и делал. Но, в некотором смысле, и Ева была его кошмаром, который случался не во сне, а наяву и был слишком сложным для его понимания. И сложность его была в простоте. Что тогда, четыре года назад, что сейчас, Блейд мог в любой момент прикончить её, он полностью владел ею и её жизнью. Но, отчего-то, он не мог сделать этого и причины этому парень найти не мог. «Наверное, пора заканчивать с этим, - думал Блейд, точно так же, как Ева, смотря в окно и наблюдая за течением жизни по улицам города. – Что-то я и так затянул с ней… три недели… Три недели она здесь, а я так ничего и не смог понять. Но, главное, я ничего не смог сделать. Я не понимаю того, что всё чаще вижу в глазах Евы, но точно знаю, что это не то, что я хочу в них видеть». - Всё, хватит, - вслух произнёс парень, ударяя ладонью по подоконнику. Продолжил он уже мысленно: «Хватит думать о ней и о том, что происходит. Я не для того всё это затеял, чтобы тратить время и силы на мысли о ней. Она – лишь моя пленница, жертва, будущий труп…». Блондин слегка нахмурился от того, что последнее утверждение прозвучало в его голове как-то неуверенно и бесцветно, словно он и вовсе не хотел убивать Еву. Мотнув головой, парень спешно покинул комнату, желая переключиться на что-нибудь и отвлечься. Идти к пленнице пока не хотелось, но мысли его с завидным постоянством возвращались к ней, создавая иллюзию их бесконечной близости. «Да, узнай Ева, что я думаю, она бы точно посмеялась. Так и вижу этот огонёк победы в её глазах», - невольно подумал Блейд, зверея от этого ещё больше и смерчем влетая на кухню, чем напугал Лили. Тем временем Ева, продолжая смотреть в окно, наблюдая тем, что происходило на воле, думала: «Господи, почему так? Блейд приходит ко мне не так часто, не мучит меня своим бесконечным присутствием, но, чёрт побери, такое чувство, что он находится рядом со мной двадцать четыре часа в сутки! Этот псих поселился в моей голове и… груди… - мысли начали путаться, потому что признавать что-то настолько потайное страшно и трудно даже перед самой собой. – Слишком давно поселился…». - Я не хочу о нём думать, - прошептала Ева и закрыла лицо ладонями, прячась в них. – Он и так забрал у меня всё, так теперь он ещё и отнял у меня право на вольный полёт мысли! Она надавила на кожу, проводя по ней пальцами, хорошо, что ногти у неё были короткими, иначе бы расцарапала себе лицо. Ева невольно подумала, что уже не только Блейд, но и она сама пытается причинить себе боль. Хотя, в этом была доля истины – когда человеку больно, он отвлекается от настырных мыслей и полностью переключается на страдающую плоть и ненависть к тому, кто причиняет ему эти страдания. «Всё, хватит, - твёрдо решила девушка, отнимая ладони от лица и смотря перед собой. – Ещё немного таких размышлений и я сойду с ума. Хватит». Она соскочила с подоконника и, поправив сползшие штаны, вновь направилась в ванную комнату. Закрыв за собой дверь, девушка заткнула слив в ванной и включила тёплую, даже горячую воду, наблюдая за тем, как ванна быстро наполняется, а после добавляя пену из одной из многочисленных бутылочек, что стояли на полках. Она присела на бортик ванны, наблюдая за стремительно растущими облаками пены. Никогда Ева не любила бесцельно валяться в ванной, тратя на это время и воду, но сейчас у неё было настолько много свободного времени, что даже на такую блажь часок выделить можно было. Перекрыв воду, девушка сунула в воду пальцы, проверяя её температуру и убедившись, что она комфортная, встала, стягивая с себя одежду, в которой спала и из которой даже не потрудилась переодеться после душа. Оставшись голышом, Ева залезла в ванную, осторожно ложась и опуская голову на бортик в изголовье, прикрыла глаза. Было так непривычно – просто лежать в ванной и отмокать, чувствовать, как горячая вода расслабляет мышцы и сморщивает кожу на подушечках пальцев. Так странно – никуда не бежать, ничего не делать и не предпринимать, ни за кем не гнаться, а просто пытаться занять себя и заполнить чем-то своё свободное время. - Поздравляю, Блейд, - прошептала Ева, поджимая губы. – Тебе удалось сделать меня похожей на мою мать. Она тоже только и знает, что искать - чем бы себя занять? Сказав это, девушка хихикнула, а после по-настоящему рассмеялась: рассмеялась слишком громко и нервно, запрокидывая голову и ударяясь затылком об бортик ванной, но совсем не замечая лёгкой вспышки боли. - Поздравляю, - вновь прошептала девушка, перестав смеяться и открыв глаза. – Ты сделал меня таким же психом, как сам. Произнеся эту фразу, Ева задержала дыхание и съехала вниз, погружаясь с головой под воду и замирая так, наслаждаясь коконом горячей влаги, что теперь окутывал её с ног до головы. «Хуже не придумаешь», - подумала Ева, продолжая прятаться под водой. Удивительно, но она не испытывала совсем никакого дискомфорта из-за отсутствия дыхания. Лёгкие не жгло недостатком кислорода. Наверное, прошло слишком мало времени. «Хуже того, - продолжала она мысль, - чтобы самой начинать думать о собственной ненормальности. Господи, я сама с собой сделала и продолжаю делать то, чего со мной не сделал даже Блейд! Я заковала себя в непонятные оковы и не могу перестать думать о каком-то бреде! Верно, если именно этого он и добивался, то его план гениален! Вот только аплодисментов он всё равно не услышит от меня…». Ещё немного и Ева бы получила все шансы потерять сознание из-за кислородного голодания, но этого не случилось, потому что организм девушки резко вспомнил о том, что нужно дышать. Резко сев, она шумно вдохнула ртом, втягивая воздух. Потерев глаза и избавив их по возможности от остатков пены, девушка открыла их, поворачивая голову вбок и тут же вскрикивая от неожиданности. Рядом с ванной, прямо над ней стоял Блейд. Руки его были скрещены на груди, а непонятный и странный взгляд блуждал по лицу пленницы и телу. - Что ты здесь делаешь?! – спросила Ева, отодвигаясь от мучителя и вжимаясь в противоположную стенку ванной, даже ударяясь об неё плечом. Ванна была глубокой, потому вода и пена надёжно укрывали наготу девушки от глаз Блейда, но Ева всё равно инстинктивно прикрыла грудь руками, продолжая прижиматься к стенке ванной. - Я пришёл к тебе и не застал в комнате, - спокойно ответил блондин. – Конечно, я честно хотел подождать твоего возвращения и даже сделал это. Но надолго меня не хватило. Ты слишком долго моешься. - И поэтому ты вломился ко мне в ванную? - Вообще-то, это моя ванная. - Но сейчас в ней я! - Не дерзи. Поджав губы, Ева воздержалась от хлёсткого ответа и, вздохнув, спросила: - Ты можешь уйти? - Насовсем? Девушка нахмурилась, непонимающе смотря на мучителя. Опять эти его странные штучки… - Хотя бы на сейчас… - пробормотала Ева, отводя взгляд. Если не смотреть на Блейда, то было проще сохранять спокойствие и не огрызаться, девушка уже давно это поняла. Вот только парень тоже понял это и потому всё чаще начал требовать от пленницы того, чтобы она смотрела на него во время разговора. Ева дёрнулась, почувствовав прикосновение к щеке. Вздрогнув и уйдя от руки Блейда, она исподлобья взглянула на блондина. «Чего он опять от меня хочет? – подумала девушка. – Что на этот раз он задумал?». - Зачем ты меня трогаешь? – спросила она, продолжая исподлобья следить за мучителем. - А почему ты так нервно на это реагируешь? - А тебе бы понравилось, если бы тебя трогал тот, кто тебе отвратителен? - А я тебе отвратителен? – слегка вскинув бровь, поинтересовался парень. - Да, - напряжённо ответила Ева. – И ты можешь перестать отвечать на мои вопросы вопросами? - Уверена? – склонившись к пленнице и понизив тон голоса, спросил Блейд. Девушка попыталась отодвинуться от пленителя, но позади неё была стенка ванной. Вжавшись в неё, Ева напряжённо смотрела в такие глубокие янтарные глаза её мучителя, который вновь нагло попирал её границы и подходил слишком близко, почти интимно близко. - И, - добавил блондин, - разве ты не заметила, что сама поступаешь точно так же, как я? - И как это? Парень слегка ухмыльнулся. - Отвечаешь вопросом на вопрос, - ответил он. Ева слегка скривила губы и бегло глянула в сторону полотенца. Находиться рядом с Блейдом голышом было слишком неуютно. Но крючки для полотенец располагались в полутора метрах от ванной и, чтобы дотянуться до них, нужно было встать из воды и сделать эти несколько шагов, лишившись прикрытия воды и пены. - Встань и возьми, - услышала Ева голос Блейда. – Я разрешаю. Девушка поджала губы и вновь повернулась к парню, одаряя его убийственным взглядом. И почему он не только жестокий, но и настолько самодовольный, чтобы позволять себе подобные слова? - Спасибо, я воздержусь, - поджав губы, ответила Ева, слегка отодвигаясь от Блейда. - Как хочешь, - слегка пожав плечами, безразлично ответил блондин, но в его безразличии были нотки чего-то ещё. Вот только – чем были эти нотки, Ева понять не могла. Блейд опустил руку в воду, касаясь локтя Евы. Девушка от прикосновения вздрогнула и поёжилась, сильнее обнимая себя руками и бегло оглядываясь в поисках путей спасения. - Ты можешь меня не трогать? – стараясь не кричать и держать тон ровным, спросила Ева. - Если не нравится, - равнодушно ответил Блейд, - встань и отойди от меня. - Ты специально надо мной издеваешься? – спросила девушка, но, увидев бесовской огонёк, мелькнувший в глазах мучителя, и ухмылку на его губах, вздохнула, сама отвечая на свой вопрос: - Издеваешься… - Это так заметно? - Это слишком очевидно. Но способы у тебя для этого несколько странные… - И чем тебе не нравятся мои способы? «Хотя бы тем, что ты заставляешь меня чувствовать себя дурой!», - подумала девушка, но озвучивать мыслей не стала и лишь по негодованию, блеснувшему в её глазах, можно было догадаться о том, что Блейд уже на самом деле вытрепал ей все нервы и вывернул душу. - Ты ведёшь себя, как настоящий маньяк, - совладав с эмоциями, ответила Ева, отворачиваясь. – И псих. - То есть, ничего нового обо мне ты не узнала? - Чего ты добиваешься?! – вновь забывшись, почти закричала Ева, поворачиваясь к мучителю и сверля его взглядом гневных зелёных глаз. – Чего?! – повторила она. Эмоции настолько взяли сейчас верх над девушкой, что она даже сама подалась ближе к мучителю, смотря ему в лицо бегающим взглядом, требуя ответа и чувствуя, что ещё чуть и она просто взвоет от того чёртового спокойствия, с которым Блейд издевался над ней, и той недосказанности, которую блондин всё больше взращивал. - Чего? – уже тише повторила девушка, смотря Блейду в глаза. Первые несколько секунд она готовилась к вспышке боли, которая точно должна была прийти вслед за её наглым требованием ответа. Но вскоре стало понятно, что ничего такого не будет. Блейд продолжал неподвижно сидеть, смотря ей в глаза, а затем соскальзывая взглядом на губы. Взгляд парня ощущался почти физически, и Ева облизала губы, словно действительно почувствовала на них что-то. - Блейд, а… - негромко произнесла Ева, но фразы не закончила, потому что почувствовала, как блондин прикоснулся ладонью к её щеке. Девушка гулко сглотнула, теряясь в собственных мыслях и в совершенно непонятной реальности, в своих желаниях, которые были чересчур странными – ей не хотелось сейчас бежать. Ева неотрывно смотрела в глаза мучителю и едва заметно вздрогнула, когда он приблизился к её лицу. Между их губами остался всего сантиметр, не больше. И Ева действительно не знала сейчас, чего она хочет – оттолкнуть парня от себя и убежать прочь или наконец-то поцеловать его? А сам Блейд… А для Блейда это не было осознанным и тем более запланированным шагом, действием – просто порыв, просто такой странный момент, когда сознание на секунды гаснет, а возвращается уже тогда, когда сердце взяло верх и привело на дорожку, с которой возврата не будет. И он действительно не понимал, чего хочет сейчас – прикоснуться к губам пленницы или переиграть всю эту ситуацию и превратить в очередную издёвку? «Когда же ты уже начнёшь совершать понятные поступки?», - подумала Ева и Блейд, словно услышав её мысли, окончательно сократил расстояние между ними. Почти почувствовав прикосновение на своих губах, Ева разомкнула их и закрыла глаза, готовясь сделать самый нелогичный шаг в своей жизни – поцеловать своего мучителя. Но Блейд в самый последний момент изменил тактику, в очередной раз удивляя свою пленницу. Так и не коснувшись губ Евы, блондин положил ладони ей на плечи и резко надавил, толкая под воду и удерживая там. Ева от шока открыла рот и вдохнула, тут же давясь водой и вновь судорожно вдыхая. От понимания того, что уже наглоталась воды, девушку накрыла паника и безысходность. Она вцепилась руки Блейда, пытаясь убрать их со своих плеч и вынырнуть, вдохнуть, но блондин был слишком силён для неё. Чувствуя острую боль в лёгких, в которые попала мыльная вода, Ева пыталась бить Блейда по рукам, потом начала даже пытаться ударить его ногой, расплёскивая воду на пол и скользя по дну ванной. Совсем скоро боль в груди стала нестерпимой, лёгкие горели огнём, и Ева против воли вновь вдохнула воду, давясь, кашляя, запуская сотни пузырей на поверхность. Руки начали неметь, она до белых костяшек вцепилась в запястье Блейда, постепенно понимая, что бороться уже не имеет смысла, потому что тело перестаёт слушаться, а сознание начинает гаснуть из-за дефицита кислорода. «Это конец», - подумала Ева на грани сознания, готовясь окончательно потерять его. И тут Блейд резко перестал её держать и топить. Дёрнув пленницу за плечи, блондин посадил её, вновь возвращая возможность дышать, но Ева не сделала этого, потому что сознание работало уже на какие-то жалкие несколько процентов, а лёгкие не могли самостоятельно восстановить свою функцию и избавиться от воды. Видя, что пленница ещё в сознании, но вот-вот потеряет его, Блейд вновь приблизился к её лицу, но на этот раз прикоснулся к губам. Только это был не поцелуй, а искусственное дыхание. Крепко сжимая подбородок девушки и удерживая её за плечо, чтобы не упала, блондин выдохнул в рот пленницы. Сознание Евы прояснилось, но только после третьей порции кислорода, подаренной мучителем, она полностью вернулась в реальность, широко распахивая глаза и смотря на блондина, который крепко держал её и касался губ. Это было слишком странно и ненормально. Ева толкнула Блейда в грудь, отворачивая голову, морщась. Ей вновь казалось, что она исполняет роль в каком-то совершенно иррациональном кино, в котором режиссер никак не может определиться, какой сценарий ему нравится больше и потому скачет с одного на другой. - Могла бы спасибо сказать, - произнёс Блейд, вновь вставая и складывая руки на груди, смотря на совершенно растерянную пленницу сверху. - Спасибо за то, что чуть не утопил меня? - Спасибо за то, что не сделал этого. - Ты сумасшедший… - покачала головой Ева, вновь съезжая пониже, чтобы пена стала ей покрывалом. - А ты? - А я проклинаю тот день, когда познакомилась с тобой, - слишком серьёзно ответила девушка и слова её были пропитаны самым страшным ядом. Они задели Блейда, хотя он и не подал вида и даже сам толком не смог понять, отчего вдруг внутри что-то сжалось – словно крепкая ладонь схватила сердце и сжала, выдавливая из него всю-всю кровь. Взяв странное наваждение под контроль и отмахнувшись от него, парень ответил: - А я жалею, что жалел тебя тогда, четыре года назад. Нужно было убить тебя сразу же. - Ты жалел меня? – от слишком искреннего удивления, граничащего с сарказмом, у Евы подскочил голос. - Да, жалел, - холодно ответил Блейд и вновь склонился к пленнице, упираясь руками в бортик ванны и смотря ей в глаза. – Если бы я не жалел тебя, ты бы сейчас была не здесь, а уже четыре года лежала под землёй где-нибудь неподалёку от моего дома. - И зачем же ты меня пожалел? Почему? Блейд слегка усмехнулся. Несколько секунд он молчал, сверля пленницу взглядом, изучая её лицо, затем разогнулся и, сложив руки на груди, наконец-то ответил: - А ты бы предпочла, чтобы я этого не делал? Так хотелось умереть? - Ты прекрасно знаешь, что это не так. - Тогда, почему ты интересуешься о причинах моих поступков? - Потому что я не могу их понять. «Я тоже», - подумал Блейд и едва не озвучил свои мысли, но вовремя сжал губы, проглатывая непрошеный ответ. - А зачем тебе понимать мои причины? – спросил блондин. – Что, Ева, везде и всюду хочется докопаться до сути и раскрыть «дело»? Так, спешу вас разочаровать, комиссар Сарториус, у вас ничего не получится. - Однажды я тебя уже посадила за решётку, - процедила сквозь зубы Ева. Разговор вновь не получался спокойным. - Меня посадила не ты, а твои коллеги. Ты выступала в моём деле скорее свидетелем и пострадавшим, нежели сотрудником полиции. И ты же не работала ни тогда, ни следующие полгода. - Откуда ты знаешь? Блейд вновь ухмыльнулся уголком губ, произнося: - А я многое знаю. Он вновь упёрся руками в бортик, склоняясь к пленнице и добавляя: - Ты правда думаешь, что я ничего не разузнал о тебе, готовясь принять тебя в свои «объятия»? - Я ничего не думаю, - буркнула в ответ девушка. – В твоей голове творится что-то слишком сложное, чтобы я имела возможность понять это и что-то думать о тебе. - Неужели ты сдалась и больше не считаешь себя всесильной и всезнающей? - Хватит… - процедила Ева, её голос дрожал. - Разве я говорю что-то дурное? Я просто интересуюсь, задаю вопросы. - Твои вопросы несут не интерес, а яд. - С чего бы это? – искренне удивился блондин и опустился рядом с ванной на корточки, кладя руки на бортик. – Неужели ты так боишься стать слабой, что не можешь даже слышать о такой возможности и предполагать о ней? Слух резко оглушило хлопком, а щёку парня обожгло. Ева, вскипев от слов Блейда, больше не смогла себя сдерживать и влепила мучителю звонкую пощёчину. Блондин даже не ожидал, что у неё окажется настолько сильный удар. Как видно, она вложила в него всю страсть и всю ненависть. Коснувшись горящей после пощёчины щеки, Блейд вопросительно взглянул на пленницу, которая тяжёло дышала и, кажется, сама испугалась того, что сделала. - А, нет, ошибся, - совершенно спокойно произнёс парень. – Слабостью от тебя пока не пахнет. Ева смотрела на него теперь уже с недоумением в зелёных глазах. - Ты ничего не сделаешь мне за это? – спросила девушка. – Даже не ударишь? - А ты так хочешь, чтобы я тебя ударил? - Я не мазохистка. - Тогда, зачем спрашиваешь? - Лучше быть готовой. - Как хочешь, - равнодушно ответил Блейд и через несколько секунд замахнулся, но не ударил Еву. Девушка сделала это сама, пытаясь увернуться от удара и делая это крайне неудачно – она ударилась скулой об бортик ванной. В правом глазу потемнело и вспыхнули звёзды-искры. Зажмурившись, Ева зажала ушибленное место ладонью и вновь села ровно, прикрывая второй рукой грудь, потому что за время своих дёрганий приличную часть воды из ванной она расплескала. - Вот видишь, - произнёс Блейд, - ты причиняешь себе больше боли, чем я тебе. Он наклонился к Еве и коснулся её ладони, которой она зажимала ушибленную скулу, прося, а скорее требуя: - Убери руку. Не дожидаясь ответа пленницы и её действий, блондин самостоятельно оттолкнул мешающуюся руку девушки, придирчиво оглядывая скулу, на которой уже начал наливаться кровоподтёк, настолько сильно Ева ударилась. - Вот видишь, Ева, иногда твоя непокорность может сделать больно тебе же самой. - Я просто пыталась увернуться от твоего удара. Неужели ты считаешь, что я должна была сидеть и смиренно ждать, пока ты меня ударишь? Может быть, ещё и вторую щёку подставить?! - Ну... – протянул Блейд, медля, зная, как это бесит Еву. – Ты же носишь библейское имя, так, почему бы тебе не вести себя соответственно? - Может быть, я бы и вела себя так, но не с тобой. - А чем я хуже других? – вскинув бровь, спросил блондин, но по обыкновению ответа не стал дожидаться, а продолжил говорить: - И так же, как и от библейской Евы, от тебя, дорогая мисс Сарториус, одни проблемы. Ты точно так же, как она, посягнула на запретный плод, желая всё знать и быть впереди всех, и поплатилась за это. Но поплатилась за это не одна ты… - А всё человечество в твоём лице? – вновь позволяя себе непозволительную дерзость, перебила мучителя девушка. - Наконец-то мы начинаем думать в одном русле, - ухмыльнулся Блейд. - Какой же ты самодовольный… - покачала головой Ева. - Не больше, чем ты сама. Только в тебе ещё и очень много гордыни, а во мне её нет. - Но из нас двоих только ты один возомнил себя богом и присвоил себе право вершить человеческие судьбы, - поджала губы девушка. - Нет, не только я, - покачал головой блондин. - И чью же судьбу, по-твоему, свершила я? - Мою. Ева удивлённо вскинула брови. Блейд продолжил, поясняя: - Если бы ты, Ева, вновь не возникла в моей жизни тогда, четыре года назад, моя жизнь сложилась бы совершенно иначе. И, я уверен, она бы была намного счастливее. - То есть, ты сейчас весь такой несчастный, а я выступаю в роли твоего мучителя? Ты смеёшься надо мной?! - Не забывайся, - холодно ответил парень. – Если я нормально с тобой разговариваю, это совсем не значит, что я не сделаю тебе больно за твою дерзость. Господи, Ева, - он вздохнул и вновь склонился к пленнице, которая отодвинулась и прижалась к противоположной стенке ванны, - почему ты никак не поймёшь, что твоя вздорность тебя губит? - Я вздорная? - Да, - спокойно ответил Блейд. – Ты была такой всегда, я помню это в тебе ещё со школы. Уже тогда ты была жутко характерной. - А четыре года назад ты утверждал, что совсем не помнишь меня. Ты даже не вспомнил меня, пока я сама не сказала тебе о том, что мы знакомы. - С тех пор много воды утекло, Ева. И теперь моя память, как бы это сказать? Начала работать активнее. - А, может быть, ты просто не хотел меня помнить? Ева сама не поняла, зачем спросила это. Этот вопрос был, одновременно, и желанием поддеть мучителя, и искренним желанием узнать, и какой-то глупой наивной надеждой непонятно на что. Всё-таки, тогда, четыре года назад, Ева продолжала отчаянно любить своего похитителя, пусть и отрицала это в себе и ненавидела себя за это. Чувства были сильнее неё, но слабее желания свободы и справедливости, потому, несмотря на свою любовь, Ева не сломалась и попробовала убить Блейда, а после ударила по его самому слабому месту… Блейд молчал достаточно долго, разглядывая пленницу непонятным взглядом, но наконец-то ответил: - А зачем мне было тебя помнить? - Тебе незачем, - буркнула девушка, отворачиваясь и пряча ту обиду, что скользнула в её глазах и сдавила грудь. Детская любовь бывает самой сильной, самой глупой и самой безрассудной… «Нет, Ева, ты ошибаешься, - думал парень, смотря на девушку, на её профиль. – У меня была причина, чтобы забыть тебя». Он нахмурился, вдруг осознавая, что признался себе в своей слабости. Чёрт побери, Ева ведь тоже была для него не просто подругой детства и девчонкой из параллельного класса. Она была той, с кем была связана неосознанная надежда на свет впереди, но так и не смогла ему его дать, потому что парень добровольно отказался от неё и от этой надежды, выбрав тьму, холод и стабильность, которой Ева могла помешать. Оставь он её тогда рядом с собой, она бы могла узнать о том, что происходит в жизни братьев, и по детской глупости проговориться кому-нибудь об этом. А это бы сломало им жизнь. Кто бы мог знать, что много лет спустя Ева всё равно это сделает… - Ты считаешь меня таким бесчувственным? – спросил блондин. Ева удивилась тому, что в его вопросе не было иронии или желания поддеть – лишь чистый интерес. Девушка медленно повернула голову, вновь смотря на своего мучителя, смотря вопросительно и немного непонимающе. Она всё больше путалась в Блейде и всё больше не могла понять, кто же он на самом деле? «Кто ты? – подумала девушка, смотря на мучителя. – Падший ангел или прирожденный демон?». - Почему ты молчишь? – вновь задал вопрос Блейд, говоря уже более привычным, холодно-ядовитым тоном. – Язык проглотила? - Я не знаю, как ответить на твой вопрос, потому что я совсем тебя не понимаю. - А раньше ты утверждала, что отлично меня знаешь. - Я так думала, - проглотив ком в горле, ответила Ева. – И я… ошибалась. Блейд медленно поднял руки и похлопал в ладоши, аплодируя пленнице. Ева непонимающе вскинула брови. - Честно признаться, я поражён до глубины души. Ты умеешь признавать свои ошибки. Для меня это – новость. - В отличие от тебя, Блейд, я раскаиваюсь в каждой своей ошибке, - стараясь не подавать вида о том, что слова блондина задевают её, ответила девушка. - Во всех ли? Ева промолчала в ответ. Она не понимала, к чему Блейд ведёт их диалог и ей не нравилось это чёртово ощущение бесправности и того, что тебя просто ведут за собой, вынуждая плыть по течению. - Можешь не отвечать, - внезапно сжалился парень. – У тебя ещё будет время, чтобы всё осознать. - Ты не остановишься? – спросила Ева, смотря вниз. - О чём именно ты спрашиваешь? - О том, что ты продолжишь меня мучить, а потом убьёшь? Блейд слегка улыбнулся, смотря на девушку, которая продолжала смотреть вниз. Он ответил: - Я ничего не говорил о том, что собираюсь убить тебя… Ева вскинула голову, непонимающе смотря на блондина. Неужели, он не собирается её убивать, а она действительно думает о нём хуже, чем он есть? Блейд продолжал: - Но ты смогла догадаться об этом самостоятельно. Вот видишь, Ева, я всегда говорил, что ты смышлёная. «Жаль, что моего интеллекта не хватает для того, чтобы понять тебя, - подумала девушка. – Как видно, для этого нужно иметь больной разум». - То есть, я уже не жилец? – спросила Ева, вновь смотря в глаза Блейду. - Получается, что так. Так было и в прошлый раз, но тебе удалось вырваться из моих рук. Вот только Майкла больше нет и в этот раз тебе никто не поможет. Ева сникла и отвернулась. Посмотрев несколько секунд на пленницу, Блейд развернулся и пошёл к двери, не оборачиваясь и покидая ванную комнату, оставляя пленницу наедине со своими тяжёлыми разномастными мыслями. На самом деле парень был не против задержаться ещё с Евой, поговорить с ней, но он понимал, что их диалог не ведёт ни к чему и, одновременно, выворачивает наружу некоторые моменты, которые блондин совершенно не хотел не только озвучивать, но и осознавать. Ева повернула голову только тогда, когда за Блейдом уже закрылась дверь, когда она была вновь наедине со своим спутанным слишком различными чувствами разумом и зябнущим из-за остывшей воды телом. Вздохнув, она встала и, обернувшись полотенцем, открыла слив, оставляя воду спускаться и покидая ванную комнату. Открывая дверь, девушка думала – а, может, надеялась – что обнаружит в спальне Блейда, что он не ушёл окончательно. Но комната была пуста, парень ушёл и в очередной раз бросил её наедине с коктейлем эмоций, ощущением собственной слабости и близости смерти. И пусть сейчас, во время разговора с блондином, Ева ощутила некоторую свою силу, даже превосходство над ним, она не знала, как пользоваться ею и чем был её таинственный источник. «Интересно, - думала девушка, одеваясь и периодически оглядываясь на дверь, - а что он чувствует, смотря на меня? И чувствует ли хоть что-то?». Память мгновенно вбросила в сознание картины из прошлого, напоминая Еве о том, сколько раз тогда, четыре года назад, они накидывались друг на друга с каким-то коротким замыканием в голове, сколько раз они едва не сливались в близости. Но всякий раз что-то мешало. Блейд так и не стал её первым мужчиной, хотя когда-то, ещё в школе, украдкой видя его на переменах и думая о нём перед сном, девушка именно об этом и мечтала. Но тогда, когда непонятный препарат притупил контроль сознания и Ева была готова отдаться парню, он сам отступил, оставляя пленницу, не пользуясь её состоянием. Хотя, это казалось таким глупым – зачем он её опаивал, если не хотел трахнуть? Во второй раз, когда их бросило в объятия друг друга, в Еве взыграло что-то непонятное, возможно, это был страх, и она оттолкнула парня. А в третий… А в третий раз всё было лишь хитрым планом, но таким на самом деле приятным в исполнении. Тогда, в ту кровавую июньскую ночь, Ева жарко целовала своего самого желанного и любимого мучителя и действительно бы рада была отдаться ему, наконец-то получить его, если бы жажда свободы не была в ней сильнее жажды его любви и исполнения детских мечтаний. Тогда она попыталась убить его, а потом он едва не убил её. А потом… Ева мотнула головой и нахмурилась, громко захлопнула дверцы шкафа. Она не любила вспоминать о той кровавой ночи – последней ночи в «ледяном замке», просто ненавидела… Эти воспоминания не имели никакого смысла, а приносили только боль, горечь и чувство вины, хотя она и поступила единственно правильным образом, чтобы спасти себя. Она поступила так, как поступила, и этого уже никогда не исправить. А Блейду уже никогда не стать первым, потому что им стал другой, которого Ева выбрала просто для того, чтобы забыть и забыться, подавить в себе назойливые мысли о блондине, который должен был состариться в тюрьме. Но всё случилось иначе… Тем временем Блейд вышел в дом и спешно пересёк дом, заходя в гостиную и находя там Лену. Подойдя к девушке, парень обратился к ней: - Ты что здесь делаешь? - Тебя искала. - Поздравляю, нашла, - без особых эмоций ответил блондин. Он огляделся по сторонам, будто желал найти что-то, увидеть что-то, чего не было. Вернув внимание к любовнице, он добавил: - Я собираюсь выпить кофе. Если хочешь, пошли со мной. - Да, - улыбнулась девушка. – Я как раз тоже хотела это сделать. Молодые люди удалились на кухню, так и не заметив Лили, которая из-за угла наблюдала за ними напряженным взглядом. Происходящее всё больше тревожило её и всё больше беспокоило её то, что происходит в жизни Блейда и с ним самим. Лили замечала, что в последнее время парень изменился, она слишком хорошо знала его, чтобы не заметить этого. Но причин этим изменениям она понять не могла и потому переживала за небезразличного ей начальника. Вокруг него было слишком много женщин и создавалось такое чувство, что он уже и сам запутался в них и в своём отношении к каждой. Он метался, это было заметно даже под маской его спокойствия и холодности. И эти метания Блейда очень тревожили Лили, пугали. Она боялась того, что парень будет страдать или даже уже страдает. Она любила его и не хотела, чтобы ему было больно. Потому что Лили была уверена, что боли Блейд и так натерпелся, иначе такими, как он, не становятся. А ещё Майкл… Лили, вообще, удивлялась тому, что смерть младшего брата не убила Блейда. Как оказалось, он ещё сильнее, чем она думала. «Что-то мне подсказывает, что с этой Евой нечисто дело, - думала женщина, смотря на дверь на кухню, за которой скрылись Блейд и его гостья. – Именно после того, как она появилась здесь, Блейд стал сам не свой. Скорее бы она исчезла из этого дома и из его жизни, иначе, боюсь, она его погубит».