Часть 50

- Ты как? – спросил Блейд, заметив появление Конрада и поднимая взгляд от экрана планшета. Мальчик проснулся около получаса назад и, полежав, решил отправиться на поиски кого-нибудь из хозяев дома. Ещё ему безумно хотелось есть, но, понятное дело, что он бы не решился взять что-нибудь из холодильника без спроса. Он нашёл кухню, но даже не решался подойти к столу и сесть, оставаясь мяться на пороге, придерживаясь за дверной косяк. - Конрад? – вновь обратился к мальчику блондин, потому что на первый вопрос он ответить не спешил и смотрел на него немного испугано. – Ты как себя чувствуешь? Мальчик кивнул, но сам, без напоминания Блейда понял, что, наверное, стоит ответить словами. - Нормально, - произнёс он, бегая глазами и пряча руки за спиной, заламывая их там. Ему было непонятно, страшно и он безумно стеснялся. - Сядь, Конрад, - произнёс Блейд, отодвигая стул рядом с собой. – Ты, наверное, голоден? Мальчик постоял несколько секунд, сомневаясь, затем утвердительно и так ярко кивнул. - Да, очень, - произнёс он. Решившись, Конрад отпустил дверной косяк и на не очень послушных ногах подошёл к столу. Задержавшись так на несколько секунд, смотря на Блейда, он всё-таки решился и сел. - Не бойся, Конрад, - мягко произнёс Блейд, хотелось взять мальчика за руку, но он воздержался от этого. – В этом доме тебя никто не тронет. - Спасибо, - после нескольких секунд молчания ответил мальчик. Он опустил взгляд в стол и положил на него сцепленные в замке забинтованные руки. - Вы очень добры ко мне, - добавил мальчик. - Обращайся ко мне на «ты», Конрад, - ответил Блейд и отошёл к плите, на которой уже стоял приготовленный Лили завтрак. Поставив тарелку с ароматным завтраком перед мальчиком, Блейд вернулся на своё место и взял с тумбочки чашку с кофе, есть ему пока не хотелось. Конрад осторожно взял вилку, в глазах его читался голод, но движения его были неловкими – слишком болели руки. Отправив первый кусочек в рот, он даже закрыл глаза от наслаждения. Еда была очень вкусной, а с учётом того, что мальчик не ел уже почти четыре дня, у него случился абсолютный гастрономический экстаз. События последних четырёх дней были для этого мальчишки настолько ужасными, что пока он даже не мог их осмыслить в полной мере. Психика защищалась, как могла, а тело пыталось поддерживать свои функции, требуя еды и воды, которых Конрад был лишён в последние дни благодаря отчиму-извергу. Блейд неотрывно следил за мальчиком. У него были тёмные густые и такие взлохмаченные волосы, бледная кожа, большие голубые глаза с примесью серого и боль на дне глубоких зрачков-колодцев. Сейчас, будучи взрослым человеком и смотря на этого несчастного ребёнка, Блейд хотел защитить его, помочь, потому что детская боль казалась просто невыносимой. - Пожалуйста, не возвращай меня отчиму, - попросил Конрад, пряча взгляд на дне тарелки. - Не верну, не волнуйся. Он получит по заслугам и отправится в тюрьму, - мальчик поднял на него взгляд. – Если то, что ты сказал сегодня ночью, правда, то этот человек заслуживает смерти. Мальчик несколько секунд сидел, опустив взгляд в стол, затем всхлипнул и отвернулся, утирая тыльной стороной ладони горькую слезу. - Я хочу к маме, - всхлипнул Конрад и закрыл ладошками лицо, растирая по коже солёную жидкость. – А она… она… Блейд придвинулся к мальчику ближе и обнял его, прижимая к себе. - Тише, тише, - прошептал блондин и невольно вспомнил, как его самого когда-то папа обнимал и успокаивал, когда умерла их с Майклом мать, как он говорил, что всё будет хорошо и что она по-прежнему осталась рядом, просто теперь её не видно. Но на старшего сына Чарли в скором времени начал обращать всё меньше внимания, потому что все силы отбирал Майкл, которому не было тогда ещё и года, и для которого смерть матери стала намного большей травмой на тот момент. А потом появилась Фелиция и Чарли забыл о скорби. Он помнил и по-прежнему любил почившую супругу, но ему хотелось смотреть в будущее и идти в него вместе с новой возлюбленной, которая дарила ему свет. Тогда братья остались наедине со своей скорбью и болью из-за потери матери, а всего через пять лет потеряли и отца… - Это так страшно… - невнятно и несвязно шептал Конрад. – Я видел, как её… Я всё видел… Я… Я ненавижу его! Он… Он… пил и всё время бил нас… А четыре дня назад он начал очень сильно избивать меня за то, что я случайно опрокинул стакан, в котором был алкоголь… Мама вступилась за меня… мы всегда пытались защищать друг друга, но от этого становилось только хуже, потому что он злился и начинал бить сильнее… Она попыталась защитить меня, а он… он… Он начал бить её… Мальчик болезненно всхлипнул и даже задержал дыхание, потому что боль рвала его изнутри, закрыл глаза. Из-под закрытых век катились новые и новые слёзы, попадая на разбитые губы и щипля ранки. - Сначала он несколько раз ударил её по лицу, - продолжил сбито рассказывать Конрад. – А потом… Потом мама сказала, что больше не может это терпеть и уходит от него… И… - За это он убил её? - Да, - даже не слово – просто всхлип с оттенком речи. – Он схватил её за волосы и… И начал бить головой об стол… Я пытался помочь ей! Но он каждый раз отшвыривал меня и ударял! А потом… Потом он её отпустил… Весь стол был в крови, она капала на пол… - мальчик вновь закрыл лицо ладонями, задушено всхлипывая. - А что он сделал с тобой? – дав Конраду достаточно времени на то, чтобы хоть чуть-чуть справиться с эмоциями, спросил Блейд. - Он начал бить меня… - о том, что отчим-изверг делал с ним, мальчик говорил намного спокойнее, как видно, привык. – И бил, пока я не начал терять сознание… Потом… Потом… Я не помню того момента, но пришёл в себя я в кладовке, думаю, он меня сразу туда и затащил. Так прошли три дня… - Он держал тебя в кладовке три дня? - И дольше бы держал, просто, он перепил и зачем-то решил проведать меня. Он снова бил меня, но в этот раз совсем чуть-чуть. А я вырвался из его рук и убежал, он даже на ногах стоял плохо, потому шансов на то, что он меня догонит, не было. Я только боялся, что он будет меня искать… - Поэтому ты оглядывался? - Да, - кивнул Конрад. - Если после побега я попадусь ему на глаза, он точно убьёт меня, просто забьёт насмерть, как… маму… Блейд вновь прижал мальчика к себе, поглаживая по волосам. Он произнёс: - К уроду этому ты не вернёшься. Сейчас я сделаю звонок, и он получит по заслугам. - А… Конрад поднял голову, закрывая и открывая рот, в его глазах появилась такая светлая надежда. - А вдруг мама жива? – произнёс мальчик, бегая взглядом по лицу блондина. – Вдруг тогда, когда он запер меня, она пришла в себя и сбежала? А за мной просто не успела вернуться? Блейд понимал, что едва ли такой вариант может быть правдивым, но поспешных выводов решил не делать и, тем более, решил не говорить об этом Конраду. Если мать этого мальчика жива, то её найдут и вернут ей сына, если же нет… «Если нет, то нужно будет постараться найти хоть каких-нибудь его родственников, чтобы Конрад не отправился в детский дом…». Убедившись в том, что мальчик более или менее успокоился, Блейд отправил его в душ, а сам зашёл в спальню, набирая номер мистера Кауфмана. Конечно, заявить в полицию на изверга можно было и без посредничества знакомых, но такой путь был более коротким, и он освобождал Блейда от лишних разговоров и дачи показаний, которых он очень не любил. Дозвонившись до полицейского и рассказав ему об отчиме-изверге, блондин сказал, чтобы его как можно скорее повязали, а мать Конрада, которая, возможна, была жива, начали искать. Мистер Кауфман вопросов не задавал, он всегда был понятливым.