Часть 58

Что, если я скажу тебе,

Что я умираю тысячу раз,

Если дотрагиваюсь до тебя так.

Я ненавижу то, как я люблю тебя,

Я люблю тебя...

Loreen, Hate the way I love you©

Блейд сидел за столом, глядя в монитор ноутбука, уже давно не прикасаясь к клавишам или мышке, не пытаясь ничего напечатать, поработать. Окно текстового редактора парень закрыл уже минут семь назад и потому теперь просто смотрел на стандартную – совершенно скучную заставку рабочего стола. Проходит ещё несколько минут, и экран гаснет, оставляя перед взором блондина лишь тёмную матовую поверхность – чёрный провал, окно в никуда. Не утруждаясь тем, чтобы выключить компьютер, Блейд просто закрыл его крышку – он так делал почти всегда. Положив руки на стол, парень начал выстукивать ритмичный мотив по гладкой прохладной крышке ноутбука, но его мелодия очень быстро стихла, сошла на нет, резко обрываясь. Пальцы замерли в воздухе, а затем плавно опустились обратно на холодный материал, замерли. Взгляд его так и продолжал быть направлен вперёд, туда, где было уже не за что зацепиться – разве что за окно, которое располагалось перед столом, и то, что было там, по ту сторону стекла. Но перспектива смотреть в окно и наблюдать за чужими жизнями всех тех, кто куда-то торопился, был угрюм и нервничал, совершенно не прельщала Блейда. В последнее время в его доме стало как-то особенно тихо. И, пусть никогда Блейд не любил шумных сборищ и развлечений, не позволял шума прислуге, но сейчас тишина стала какой-то особенной. Нет, она не была гнетущей, слишком густой, какими бывают страшные грозовые тучи. Она была кристальной и похожей на прозрачную гладь тихого лесного озера. Просто тихо, просто немного пыли в воздухе, просто… Лили уехала пять дней назад. А четыре дня назад Блейд отпустил своих охранников: Эбу нужно было навестить семью, а Удо… тоже было бы неплохо отдохнуть. Блейд даже не вспомнил об обещании, данном Терезе – быть осторожнее. Раньше, до пленения Евы, он редко вызывал к себе охрану. И сейчас, когда в его доме вновь не было «сокровища», которое нужно было бдительно охранять и контролировать, блондин посчитал, что может обойтись без круглосуточного дежурства в своём доме. Так он, дом, и опустел. Остались только Блейд и Конрад. И эта тихая жизнь с мальчиком, за которого он был теперь в ответе не только перед собой, но и перед государством, так напоминала парню ту жизнь, которую он вёл когда-то – затворническую жизнь в своём маленьком мирке, в своей вселенной вместе с Майклом. Блейд возил Конрада к психологу и на занятия боксом. Парню и самому казалось, что его юному подопечному было бы неплохо заняться каким-нибудь боевым спортом для развития уверенности в себе и усиления чувства защищенности, а после того, как мальчик и сам изъявил желание заняться спортом, было единогласно решено, что так тому и быть. И, пусть Блейд считал, что бокс не слишком подходит Конраду по характеру, но он не отрицал того, что мог ошибиться, а Конрад выбрал именно этот спорт. Что ж, так тому и быть. Если что, потом сможет сменить спорт. Ещё они иногда играли и чаще – гуляли. Блейд готовил обеды и ходил за покупками. И каждый раз, когда он покидал стены дома, он невольно ловил себя на том, что хотя бы раз, но он оглядывался вокруг в поисках лица Евы, черты которого он бы смог выхватить из любой, даже самой большой толпы. Но её не было. Как видно, Ева на самом деле оказалась совсем не глупой и покинула город, чтобы не провоцировать свою смерть в лице Блейда. Было бы глупо полагать, что она останется и продолжит ходить по тем же дорогам, что и он, после того, как два раза она с таким трудом смогла вырвать себя и свою жизнь из его стальных объятий. В третий раз ей не повезёт. Третьего раза быть не должно. «Ты сделала правильный выбор, - на днях подумал Блейд, выйдя из того самого супермаркета, около которого в прошлый и последний раз он видел бывшую пленницу, и оглядевшись по сторонам. – Беги от меня, я не стану догонять. Беги…». Сегодняшний день был с каким-то особенным привкусом: «Как когда-то». Утром Блейд отвёл Конрада на бокс, после чего он отпросился погулять с другом, которым на радость блондина успел обзавестись всё в той же секции. Вероятность того, что мальчик будет гулять долго, была невелика – он не хотел волновать своего опекуна и задерживаться, но пока что звонка от него со словами о том, что он идёт домой, не поступало. Блейд опустил голову и прикрыл глаза, сжал переносицу и потёр её. Тишина вокруг была слишком уж мирной и чистой. От этого становилось даже непривычно. Навязчивые мысли почему-то не кусали парня и даже не шипели в его голове – так, разве что тихо и слегка утробно рычали, напоминая о том, что они по-прежнему есть. Всё было в точности, как когда-то, потому что только тогда – уже давно, Блейд умел профессионально убегать от себя и хоронить свои тёмные страшные истины, чтобы они не сгрызли его душу и не свели его с ума. И сейчас он вновь не мучился, не страдал от правды, которая лезла изо всех щелей тёмного подвала души. Одну правду он сумел признать перед собой, и этого стало достаточно для того, чтобы напряжение внутри ослабло. А остальные истины… Верно, со временем Блейд сможет поговорить с собой и о них. Он просто устал бежать от себя. И больше не побежит. Достаточно. Хватит. У него теперь есть тот, кто в нём нуждается. И ему действительно хотелось быть хорошим отцом Конраду. И он не желал повторять тех ошибок, которые он допустил когда-то и которые в итоге привели к смерти его любимого младшего брата. И теперь у него были возможности таких ошибок не допускать: он был взрослый и наученный опытом, у него были деньги и власть, потому ему больше не нужно было придумывать, как обеспечить их. И, главное, он более не хотел убивать – он не испытывал необходимости в таком «хобби», выплеске энергии. И, если впредь он убьёт, то только того, кто сам заслужит этого, потому что полностью разорвать свой «контракт со смертью» Блейд едва ли когда-нибудь сможет, слишком долго они сотрудничали и слишком давно он перешёл ту черту, после которой отнять чужую жизнь становится чем-то совершенно простым. Блейд откинулся на спинку стула и вновь положил руку на стол, начиная постукивать по столешнице пальцами – только в этот раз намного тише. После этого он взглянул на часы на правом запястье. Они показывали тринадцать часов тридцать пять минут – уже тридцать шесть минут. Поджав губы и слегка скривив их, парень вновь поднял взгляд, смотря в окно. День выдался тёплым и белым – когда всё небо представляет из себя одно сплошное облако и окрашивается цветом молока, которое пропускает через себя солнечный свет, но само солнца увидеть не позволяет. Бело-бело… Несмотря на совершенную тишину, правящую в его доме, Блейд не услышал того, как за его спиной открылась многострадальная дверь его кабинета. Он не услышал медленных бесшумных шагов – поступь была грациозной и профессиональной. От двери до стола примерно шесть шагов… Блейд не услышал их, и только почувствовал через минуту, как ему в затылок что-то упёрлось. Он не мог видеть этого предмета и никогда прежде с этим он не сталкивался, но спутать это чувство нельзя было ни с чем – к его затылку было приставлено дуло пистолета. Такие ощущения не обманывают. Блондин бесшумно сглотнул, движение не вышло нервным и беспокойным, страха не появилось в его глазах. Скорее, напротив, парень почувствовал, будто именно к этому и должен был привести сегодняшний день, будто именно этого он ждал. - Угадать, кто? – спокойно спросил Блейд, по-прежнему не предпринимая никаких действий, чтобы соскочить с мушки. Ответа не последовало, лишь тщательно сдерживаемый, но всё равно слышный вздох прозвучал позади парня. Неужели его киллер волнуется? Блейд ничего больше не говорил минуты две, с абсолютным спокойствием выдерживая гнетущую ситуацию, которая его совершенно не пугала. Если ему суждено умереть сейчас, то от этой пули он всё равно не убежит. Если же у него есть хоть один шанс, то он им обязательно воспользуется. Продолжая безразлично смотреть перед собой, блондин вновь обратился к загадочному охотнику за его жизнью: - Почему же ты не стреляешь… - он намеренно выдержал паузу прежде, чем озвучить имя, - Ева? Несколько секунд тишины стали ответом ему, но затем «киллер» всё-таки заговорил: - Как ты понял, что это я? Блейд не оборачивался, а на столе не было никаких отражающих поверхностях, в которых он бы мог разглядеть лицо незваной гостьи. Он просто понял, что это было именно она. Возможно, на его жизнь желали бы покуситься многие, но только она могла сделать это так – из-за спины и, одновременно, безрассудно смело. - Потому что ты не умеешь проигрывать, Ева, - ответил Блейд, продолжая ощущать затылком сталь пистолета. – И ты всегда доводишь начатое до конца. Это ведь не в твоих правилах – отступать на полпути? Он задал вопрос, но дожидаться ответа не стал, продолжая: - А тут дело ты не закончила. Я – твоё незаконченное дело, Ева. Так… чего же ты ждёшь? Девушка молчала долго, но, в конце концов, собравшись с силами, ответила: - Ты думаешь обо мне хуже, чем я есть. Блейд невольно усмехнулся, приподнимая уголок губ. Она отвечала ему его же словами, которые он сказал ей когда-то. - А кто ты есть? – спросил блондин. Он резко встал, разворачиваясь лицом к незваной гостье, даже не думая о том, что Ева может выстрелить. Он был уверен, что она этого не сделает, по крайней мере, сейчас, в ближайшие несколько минут. Девушка не выстрелила, но и пистолета не опустила, и теперь он смотрел Блейду в грудь. Дежа-вю. Она шумно сглотнула. Между ними вновь протянулся тот самый зрительный контакт, который им всегда было катастрофически сложно разорвать – невидимые нити были прочны, как тысячи алмазов. - Не хочешь со мной разговаривать? – спросил Блейд, поняв, что на предыдущий свой вопрос он ответа, как видно, не дождётся. Ева поджала губы, слегка кривя их. Блондин задел её. - Не хотела бы, не пришла бы, - ответила девушка, смотря на Блейда исподлобья. Блондин вскинул бровь, вопросительно смотря на бывшую пленницу, в глазах которой шёл бой, а в руках по-прежнему был зажат и поднят пистолет. Не разрывая их напряжённого зрительного контакта, Блейд шагнул вперёд. Теперь дуло пистолета не просто смотрело ему в грудь, а упиралось в неё: прямо туда, где мерно стучало сердце в клетке рёбер. - Тогда, повторю свой первоначальный вопрос – почему не стреляешь? Хочешь моментом победы насладиться? Блейд с каждым словом начинал говорить громче, звучнее, выдавая этим эмоции, которые взыграли в крови ядовитым коктейлем и, ударив точно в сердце, заставили его ускорить свой бег в груди. - Так, в чём проблема? – продолжил говорить блондин. Он положил свою ладонь поверх руки Евы, но не для того, чтобы убрать оружие от себя или попробовать его отнять. Он прижал дуло пистолета теснее к своей груди и чуть-чуть передвинул влево, чтобы оно смотрела точно туда, где громыхало сердце, пытаясь сорваться с вен и спрятаться от дозы раскаленного свинца. Но от этой пули было не убежать. - Стреляй, - произнёс Блейд, не моргая, смотря Еве в глаза тёмным и таким глубоким взглядом, в котором бушевали смерть и огонь. - Ты хочешь, чтобы я тебя застрелила?! – вопрос должен был быть спокойным, но голос подскочил. Еву тоже разрывали эмоции. – Ты совсем псих, что ли?! - А зачем ты пришла, если не за этим?! Ева не могла вспомнить, чтобы Блейд кричал, казалось, он вовсе не умел настолько терять контроль, но сейчас он делал это. А пуля с его именем по-прежнему ждала своего часа, затаившись в темноте холодного металла. - И, - продолжил говорить Блейд, но кричать перестал, - зачем ты взяла с собой оружие? И, не просто взяла, а сначала приставила его мне к затылку, а потом направила в сердце и продолжаешь направлять? Ко второй части высказывания парень уже полностью вернулся к спокойному тону. Договорив, он скрестил руки на груди, выжидающе смотря на девушку. - А, по-твоему, я должна была прийти в дом убийцы, от которого сбежала, без оружия? – спросила Ева, тоже перестав кричать. Блейд вопросительно вскинул бровь, продолжая смотреть на неё и ожидая дальнейших объяснений. - Мне нужна была какая-то страховка. Я же не могла знать, как ты отреагируешь на моё появление. - И, как, по-твоему, я отреагировал? – помолчав немного, спросил Блейд, вскидывая голову и смотря сверху, свысока на Еву. - Лучше, чем я думала… - То есть, ты была уверена, что я не буду рад тебя видеть, но всё равно пришла? Ева, откуда в тебе вдруг столько безрассудности? Я думал, ты уже где-нибудь в Австралии прячешься от меня… Даже тогда, три недели назад, когда я увидел тебя на улице, я был крайне удивлён. Неужели ты вдруг стала дурой? - Я не была уверена и именно поэтому пришла – хотела… убедиться. И, да, я – дура. Слова давались тяжело и всё время стремились зацепиться терновыми колючками за горло, чтобы не сорваться с губ. Правду всегда тяжело признавать. - И – ты прав, - продолжала Ева. – Я действительно не знаю, чего хочу, и не умею признаваться себе в своих желаниях. Блейду и до этого было интересно слушать Еву, пусть он особо и не показывал этого, всё-таки, он никак не ожидал того, что она добровольно придёт к нему, но после её последних слов интерес его усилился в несколько раз. Девушка продолжала говорить, начиная дышать тяжелее – эмоции рвали грудь изнутри и скручивали суставы: - Я стремилась к свободе и отрицала то, что мне и так было неплохо. Но, чёрт побери, - голос вновь подскочил, - мне нужна была эта свобода! Я не могла жить в клетке, никогда не могла! А ты меня не отпускал! - Но сейчас ты свободна, в чём проблема? Иди, - спокойно произнёс парень. - Нет, Блейд, - твёрдо ответила Ева, поджимая губы, - я хочу договорить. - Тебе не кажется, что я не тот, кому стоит ставить условия? Ева помолчала несколько секунд, смотря блондину в глаза, даже не моргая. Затем она ответила и ответ её парня немало удивил. Почему-то он продолжал удивляться характеру Евы. - Нет, не кажется, - ответила девушка, со спокойной уверенностью смотря в глаза собеседника. – Оружие по-прежнему у меня в руках, а, значит, я имею право говорить. Блейд вопросительно вскинул бровь. Кролик ставит условия и угрожает? Интересно… Но сопротивляться на самом деле и не хочется. - Если ты не помнишь, - спокойно ответил блондин, - то я намного сильнее тебя. - А, если ты не помнишь, то один раз я уже чуть не застрелила тебя, - со спокойным вызовом отозвалась Ева. - Играешь с огнём, - хмыкнул Блейд, тем не менее, отдавая должное стойкости и уверенности бывшей пленницы. Никто другой не умел с ним разговаривать так, как она. Никто не мог позволить себе этого. - Слишком давно играю, - поджала губы Ева. – Привыкла. И иммунитет к ожогам выработался. - Уверена? – поинтересовался парень, так обворожительно смотря на девушку. - Наверное, - напряжённо ответила Ева, голос едва заметно дрогнул. – Стопроцентной уверенности не бывает и быть не может. - А давай, проверим? - Что ты имеешь в виду? – недоверчиво уточнила девушка. - То, - вздохнул Блейд. – Ты утверждаешь, что не боишься меня, но, почему-то, по-прежнему целишься в меня из пистолета. - И что ты предлагаешь? - Предлагаю тебе проверить себя, - слегка улыбнувшись, лишь приподняв уголки рта, ответил Блейд. – Положи пистолет. Проверь, сможешь ли ты это сделать. Ева взглянула на оружие в своих руках, затем, вновь на блондина. В её глазах отражались растерянность и борьба ангелов с бесами и разума с сердцем. Хотя, изначально, приход сюда уже означал полное фиаско разума и логики, потому что на такой шаг способен лишь камикадзе или влюбленный человек, что, в принципе, является одним и тем же. - А без этого ты мне не поверишь? – спросила Ева. Ей и самой казалось странным и неправильным то, что она продолжала прижимать дуло пистолета к груди Блейда, но опускать оружие было страшно – впереди была неизвестность. - А как я могу поверить тому, кто не верит мне? – вопросом на вопрос ответил Блейд, вскидывая бровь, пристально и проникновенно смотря на девушку. Большую часть своей жизни Ева жила в этой бесконечной войне – войне разума и сердца. И всегда сердце проигрывало, потому что у неё была гордость, принципы и ещё много того, что не позволяло ей пойти не поводу чувств. Но они, чувства, победили в ней уже не раз, в противном случае, она бы не стояла здесь, рядом со своим другом-мучителем-пленителем-почти убийцей-любимым и любовником. Выбор был сложный и мог стоить Еве жизни, потому что, как бы хорошо она не знала Блейда, она не могла предугадать его действий. Но она его сделала. Медленно опустив пистолет, девушка протянула руку и положила его на стол, не отрывая при этом взгляда от глаз Блейда. Блондин спокойно наблюдал за её движениями и ждал, пока она вернётся в исходное положение. Когда это случилось, он обратился к ней: - А теперь мы можем поговорить, Ева. - Если ты меня не будешь перебивать, то сможем. - Повторюсь – не ставь мне условия. - Вот, зачем ты обвинял меня в том, что я чрезмерно люблю свободу и контроль, если сам не меньше меня боишься их потерять?! Да ты же просто не можешь представить себя без этого тотального контроля! Опять этот вызов, этот огонь в глазах и тяжёлое дыхание, эмоциями рвущее грудную клетку на части. Блейд резко развернул Еву, прижимая спиной к стене и упираясь в стену руками по бокам от её плеч. Его взгляд стал ещё темнее, он, не моргая, смотрел девушке в глаза. Она шумно сглотнула, тоже не отводя взгляда, смотря прямо в глаза, в душу. Они так молчали несколько минут – никто не хотел сдаваться, никто не хотел отводить взгляда. Но, наконец-то, Ева заговорила, не продолжая прошлого разговора, начиная новую и самую главную тему. - Тогда, - произнесла девушка и отвела взгляд, огонь внутри поутих и сменился трепетом и дрожью, - когда я выстрелила в тебя и убежала, я думала, что всё сделала правильно, пыталась ликовать от того, что ты больше не найдёшь меня. Но… я не смогла. Я шла и постепенно всё больше начинала думать и всё меньше радоваться свободе. Я вспомнила про тот раз, когда я убежала от тебя четыре года назад. Вспомнила, как много тогда крови было. И вспомнила, как много её было в этот раз. И я… просто поняла, что я не хочу иметь эту кровь на своих руках. Тогда я не вернулась, а потом закрутилась такая карусель следствия, в которой мой голос уже ничего не значил. И это привело к тому, что мой друг Дональд превратился в чудовище, а ты потерял Майкла. Блейд сглотнул, слышать имя брата по-прежнему было больно и горько, наверное, так будет всегда. - Но я решила, - продолжала Ева, - что в этот раз я этого не допущу. Я просто представила себе, как ты лежишь тут, в кабинете, без сознания и медленно умираешь и поняла, что я не смогу себе этого простить. Вот такая вот я нелогичная! Разум кричал мне: «Пусть умирает, это точно подарит тебе свободу! Зачем тебе он, он – убийца, он заслужил!», а я развернулась и, нагнав мужчину с телефоном, который до этого прошёл мимо меня, отняла у него мобильный и вызвала скорую помощь! Ева говорила уже с улыбкой и со смехом, но они выглядели истерическими. Именно в тот момент она впервые по-крупному проиграла своему сердце. Об этом было сложно говорить вслух, тем более с тем, кто и стал причиной сердечной слабости. Слова Евы удивляли до глубины души, поражали. Она выстрелила в него, чуть не убив этим, и она же спасла его. Она сбежала на свободу, но вернулась в свою клетку – пусть с оружием, вызовом в глазах и прежней самоуверенностью, но вернулась. Глупый, нелогичный кролик… - И с того момента я начала ждать, когда ты вновь придёшь за мной… - продолжила говорить девушка. – Я была просто уверена, что совершила колоссальную ошибку, которая будет стоить мне жизни. Но ты не пришёл. Так продолжалось месяц. Всё это время я собиралась уехать, я ведь купила билеты на самолёт в первый же день, как оказалась на свободе, но билеты так и остались лежать в ящике тумбочки. Потом я снова решила, что нужно уехать, твёрдо решила, но опять билеты остались валяться неиспользованными. И я поняла, что почему-то я не могу уехать, я не… хочу этого. А потом, пару недель назад, я увидела тебя… Она опустила глаза, замолкая на какое-то время. Но затем Ева вскинула голову, смотря на Блейда и вновь заговаривая, продолжая: - Я подумала сначала, что ты придёшь ко мне в тот же день, но ты не пришёл. Потом мне начало казаться, что ты отпустил меня, что всё кончено и что ты больше никогда не появишься в моей жизни. - Разве не этого ты добивалась? - Нет, не этого… Вернее, этого, но… - Но ты вернулась, - перебил девушку блондин, кивая. – И ты вернулась не за тем, чтобы убить меня. И даже не за тем, чтобы убедиться, что я тебя больше не трону. Парень резко сократил расстояние между ними. Прижимаясь телом к гостье и оставляя между их лицами лишь жалкие миллиметры. Ева отчётливо почувствовала, насколько мощно бьётся сердце в груди парня, а её собственное сердце в этот момент вовсе пустилось в сумасшедший галоп. - А теперь, Ева, - произнёс Блейд, понижая голос и склоняясь к уху девушки, - скажи мне, чего ты хочешь. И, что-то мне подсказывает, что наши желания совпадут… Говоря это, парень незаметно дотянулся до стола и взял с него пистолет, принесенный Евой. - Вот только есть одна проблема, - вздохнул блондин и вновь заглянул в глаза пленницы. Подняв оружие, он приставил его дуло к её нижней челюсти так, чтобы, если он спустит курок, пуля вонзилась огненной стрелой в её мозг. - Я обещал убить тебя, если ты ещё хоть раз попадёшься мне на глаза. А я никогда не бросаю слов на ветер, - договорил Блейд. Выражение его лица стало серьёзным, жёстким. В глазах появились холод и сталь. Ева шумно сглотнула, чувствуя, как тесно и сильно холодный опасный металл вжимается в её челюсть. Она смотрела на Блейда, не моргая, не пытаясь оказать сопротивление или попытаться отговорить его от страшного шага. Она просто молчала. - Ты доигралась, Ева, - холодно произнёс Блейд. – Допрыгалась, мой милый глупый кролик… - Ты правда хочешь убить меня? – произнесла Ева, перебивая Блейда, ещё больше закапывая себя, ведь он этого так не любит… Несколько секунд тягучего молчания показались вечностью, в которой один мог убить и наконец-то освободиться, но навеки этим перечеркнуть свои шансы на счастье, а второй мог умереть, впервые пойдя на поводу сердца. Эти мгновения решали всё. - А чего хочешь ты, Ева? – спросил наконец-то Блейд, неотрывно смотря в глаза девушки. Его голос был таким бархатным и чарующим, но в то же время жутким, что мурашки бежали по телу. – Давай, скажи это. Или ты даже на пороге гибели не можешь быть честной с самой собой? - Только после тебя, - как-то слишком спокойно ответила Ева. – Как видно, моё слово здесь ничего не решает, потому что, у кого в руках оружие, тот и ставит музыку, под которую должны плясать все остальные. Блейд несколько секунд молчал, тяжёлым нечитаемым взглядом смотря на девушку, а затем… улыбнулся. Он отстранился и, не смотря, бросил пистолет за спину, на диван. Ева, молча, наблюдала за его таким странным движением. Оно говорило красноречивее любых слов. Но ещё ярче прозвучали «слова» следующего действия блондина. Вновь шагнув к Еве, он обхватил её лицо ладонями и впился в губы таким крепким и жадным поцелуем, словно он был странником, трое суток плутающим по пустыне, а она – водой. Мозг Евы подал сигнал: «Оттолкнуть! Бороться!». Но глупый разум уже никто не слушал. Обхватив шею парня руками, девушка притянула его к себе ещё ближе, начиная отвечать на его поцелуй с не меньшей страстью, чем он сам. Дыхание сбилось в доли секунды, начав разрывать грудную клетку изнутри сумасшедшим давлением, срываясь с губ между поцелуями хрипами. А то, что творилось с их сердцами, было вообще не описать – впору звонить в скорую и требовать реанимационную бригаду! Сумасшествие… Не разрывая поцелуя, кусая губы Евы и тут же зализывая свои укусы, Блейд подвёл её к столу и, подхватив под бёдра, усадил на него. Папки с документами слетели на пол – плевать. А следом последовала и настольная лампа, которую Ева скинула неосторожным движением руки, стягивая с себя майку. Пуговицы с рубашки Блейда разлетелись по всей комнате, с такой силой и нетерпением Ева рванула вещь. А её лифчик отправился в полёт и приземлился около двери. Ева вцепилась в края стола, чтобы не упасть, когда блондин стягивал с неё тёмные джинсы. Оставшись без штанов, девушка схватилась за ремень на джинсах Блейда, рваными движениями расстегивая его и выдёргивая из петель, отбрасывая в сторону дивана. Джинсы парня тоже очень быстро оказались на полу. Они остались в одном нижнем белье, и оно им обоим сейчас очень мешало. Сейчас не было места долгой прелюдии и напускной нежности. Она оба сгорали в собственной коже, задыхаясь слишком горячим воздухом и желая, не то разорвать тело, находящееся рядом, не то овладеть им и больше никогда не выпускать из своих объятий. Они наконец-то признались. И они наконец-то обрели то, без чего счастье является невозможным – искренность с собственной душой. Блейд стянул с себя трусы, а после избавил от этой ненужной части белья и Еву, отбрасывая их к лифчику, к двери. Схватив девушку за талию и крепко прижав её к себе, блондин резко вошёл в неё, ворвался. Это могло бы принести боль, если бы не было столь необходимо: именно сейчас, именно так – время на романтику и промедления у них ещё будет. А, может, и нет… Они не могли быть ни в чём уверены: «кролик» мог вновь сбежать, а Блейд мог закончить начатое четыре года назад и наконец-то прикончить её. Но сейчас они об этом не думали. Сейчас не было никаких «потом» - только эти секунды и минуты, только жар тел, мягкость губ, сумасшедший набат сердца в груди и обоюдное желание-необходимость – быть рядом. Блейд двигался так мощно и быстро, что Ева ударялась бёдрами об край стола, на котором сидела, при каждом его движении. Блондин хрипло вздыхал и шипел от эмоций, нахлынувших и разрывающих его изнутри, ищущих выхода. И сейчас он наконец-то понимал, что они, эмоции, накрыли его не сейчас и не два месяца назад. Их зерно поселилось в его душе ещё тогда, в детской юности, но он давил его и лишал подпитки, прятал от солнца. Но оно всё равно проросло, когда он вновь оказался рядом с той, которая кем только ни была в его жизни: подругой, ненужной жертвой, врагом, пленницей и самой желанной женщиной… А Ева, пусть часто боролась с этим чувством, зародившимся ещё в школе, никогда не могла отрицать того, что оно жило в ней. Хотела отрицать, пыталась, но не могла. И даже тогда, когда Блейд был её ужасом из прошлого, она продолжала его любить – глубоко-глубоко и предельно тайно от своего тираничного разума, но продолжала. Их вздохи и стоны заполнили всю комнату, а жар разгоряченных тел настолько перегрел воздух, что оба уже давно задыхались, хватая ртом спасительный кислород, но его всё равно было критически мало. Движение за движением, навстречу, сильнее и ещё сильнее. Ева уже давно цепляется руками за плечи Блейда и спину, царапая его кожу короткими ноготками, а ноги её были закинуты на поясницу парня и сцеплены там, удерживая их в надёжной связке, в замке. На бёдрах Евы точно останутся синяки от ударов об край стола. Они практически не переставали целоваться, вот только в губы попадали редко, оставляя влажные следы на шее, лице, плечах, груди другого. То и дело поцелуи перемешивались с укусами, которые были сильными и пронзали нервы стрелой боли, но это лишь подливало керосина в этот огонь. Совсем скоро дышать стало совсем невозможно, воздух просто перестал проникать в дыхательные пути. Вот она – самая сладкая смерть. Блейд выдыхает в губы Евы, опаляя их обжигающим дыханием, и тут же кусает. Он сжимает бёдра любовницы так, что её кожа алеет под его пальцами, и, жмуря до боли глаза, кончает, продолжая врываться в её жаркое нутро, потому что это самый ошеломительный оргазм в его жизни, потому что просто невозможно остановиться. И этих мощных невероятно глубоких движений Еве хватило, чтобы достигнуть пика и протяжно застонать, чертыхаясь сквозь сжатые зубы и чувствуя, как спазмами пронзает всё тело и судорогой сводит пальцы на ногах. Они не могли остановиться ещё несколько минут, жадно двигаясь навстречу друг другу. Наконец-то остановившись, даже не пытаясь восстановить дыхание и понимая, что в ближайшие минуты это сделать будет просто невозможно, Блейд шумно выдохнул и приоткрыл глаза, неясным после столь сильного оргазма смотря на Еву. Ева открыла глаза всего на секунду позже, таким же мутным взглядом смотря на блондина. Вновь вздохнув, парень покинул её тело, но отстраняться не стал, по-прежнему тесно прижимаясь к девушке и удерживая её в своих объятиях. Склонившись к лицу Евы, Блейд поцеловал её в щёку рядом с губами, а затем и в сами губы, награждая их теперь уже тягучей и усталой лаской. Девушка ответила, но поцелуй всё равно очень быстро сошёл на нет. Взглянув на Еву из-под опущенных ресниц, Блейд негромко произнёс: - Держись, - и, подхватив её под бёдра, оторвал от стола. Ева удивилась такому повороту, но протестовать не стала, только крепче ухватилась за Блейда руками и ногами, потому что перспектива упасть казалась ей совсем не привлекательной. Крепко удерживая девушку, блондин открыл дверь кабинета и вынес её в коридор, достаточно быстро преодолевая расстояние до спальни и переступая её порог. Подойдя к кровати, он опустил Еву на неё и сам сел рядом, ближе к другому краю. Ева посидела несколько секунд, а затем замоталась в тонкое одеяло, прикрываясь, как делала это всегда. Прикрыв свою наготу, она вопросительно и исподлобья посмотрела на парня. - А зачем ты принёс меня сюда? – наконец-то спросила Ева. Блейд слегка улыбнулся, не обнажая зубов и медля с ответом. Он медленно приблизился к девушке, останавливаясь в нескольких сантиметрах от её лица, проникновенно смотря в глаза. - Блейд, у меня с этой комнатой не совсем хорошие ассоциации, - слегка поморщилась Ева, туже закутываясь в одеяло. - Да, я тебя понимаю… - задумчиво кивнул Блейд. Посидев немного, он склонился к плечу Евы, целуя в него, в ключицу, а затем поднимаясь к её губам. Девушка на поцелуй ответила и совсем скоро почувствовала, как её мягко заваливают на спину. - Но потом я всё равно уйду, - прошептала Ева. Её дыхание вновь сбилось, а внизу живота начало ныть от сладкого предвкушения того прекрасного действа, которое развернулось каких-то десять минут назад. - Конечно, уйдёшь, - ответил Блейд, продолжая целовать девушку в шею, находя её руку и поднимая её к подушкам, накрывая ладонь своею ладонью, а затем слегка сжимая её тонкое запястье, ощущая под кожей нити сбитого пульса. Прозвучал негромкий щелчок. Ева распахнула глаза, почувствовав холодный металл на своём запястье, а Блейд ухмыльнулся. - Уйдёшь, когда сможешь, - договорил блондин, дьявольски ухмыляясь, и отстранился от девушки. Он встал и направился к шкафу, чтобы одеться. - Ты что делаешь?! – закричала Ева, дёргая скованной рукой, но наручники были качественные и поддаваться не собирались. – Немедленно сними их! Блейд! - Нет, - спокойно ответил парень, застёгивая джинсы и ремень, беря из шкафа светлую рубашку. - Ты с ума сошёл?! – Ева вновь дёрнула рукой и встала на кровати на колени, придерживая на груди одеяло свободной рукой. – Отпусти меня немедленно! Это не смешно! - А это и не должно быть смешно, - продолжая говорить совершенно спокойно, ответил Блейд. Он взял из тумбочки ключ от наручников и подразнил им Еву, тряся им перед её носом. Но он успел убрать его и увернуться от её руки, которой она пыталась отнять свою свободу, а потом и от ноги, потому что девушка попыталась его ударить. - Блейд! – крикнула Ева, кипя от возмущения. Нет, неужели, она пришла сюда, поверила и… вновь угодила в ловушку? - Зачем ты меня приковал? – постаравшись хотя бы чуть-чуть совладать с эмоциями, спросила Ева. - Всё просто, Ева, - ответил парень, складывая руки на груди и вставая. – Конечно, ты спасла мне жизнь и пришла сюда, чем призналась, что я нужен тебе. И ты тоже нужна мне, я не буду этого отрицать. Но изначально ты от меня сбежала и ты в меня стреляла. А за это я просто обязан тебя наказать. Он отошёл к двери и добавил: - Так что, сиди и думай о своём поведении, Ева. И, заметь, я соблюдаю все твои правила и предпочтения – ты привыкла всё контролировать и всего добиваться сама, - он взял ключ и положил его на раму картины. – Ты любишь, когда всё в твоих руках. И именно так будет сейчас. Только от тебя зависит, снимешь ли ты наручники. Всё, как тебе нравится, - он ухмыльнулся. – Так что – дерзайте, комиссар Сарториус! Сказав это, Блейд открыл дверь и вышел из комнаты. А через секунду в дверь ударила подушка, брошенная Евой вслед парню. Зарычав от бессилия, девушка упала набок, подтягивая колени к груди и последними словами ругая про себя Блейда. Что-то подсказывало ей, что как прежде уже не будет, что он не будет вновь держать её рядом с собой против её воли. Но, с другой стороны, речь шла о Блейде и потому ни в чём уверенна Ева быть не могла.