То, о чем никто не говорит

В студии снова звучала музыка. Нора стояла у микрофона, по привычке держа руки в карманах. Она пела, но в её голосе не было той живости, что раньше. Каждая строчка звучала правильно, чётко, но без души. Том, сидя за пультом, украдкой бросал взгляды на неё. Он замечал, как за последние дни она изменилась — стала молчаливой, отстранённой. Даже её движения казались скованными. — Окей, стоп, — он нажал на кнопку. — Давай ещё раз с третьего куплета, там не хватило эмоций. Нора коротко кивнула. Билл облокотился на спинку кресла, глядя на неё. — Ты вообще сегодня что-нибудь ела? — спросил он, будто между делом. — Я не голодна, — Нора даже не взглянула на него. — Ты говоришь это третий день подряд, — заметил Том, скрестив руки на груди. Она раздражённо вздохнула: — Всё нормально. Вы можете не устраивать допрос? — Это не допрос, — Билл наклонился вперёд. — Мы просто волнуемся. — Не нужно, — коротко ответила она и посмотрела на экран, будто намекая, что хочет вернуться к работе. Георг молча наблюдал за этим разговором. Он тоже видел, что Нора изменилась. Она ела меньше, избегала ненужных разговоров, а сейчас ещё и резко отреагировала. Он не знал, что именно произошло на той вечеринке, но чувствовал — она не справляется. Том вздохнул и, не зная, что сказать, просто протянул ей бутылку воды. — Возьми. Нора потянулась, но в момент, когда их пальцы почти соприкоснулись, она резко дёрнула руку. Будто её ударило током. Все замерли. Том посмотрел на неё в замешательстве. — Всё нормально? — Да, — слишком быстро ответила она. Но её глаза выдавали обратное. Билл и Том переглянулись. Георг заметил всё. Каждый мелкий жест, каждую эмоцию, промелькнувшую у неё в глазах. Она будто боялась любого контакта. — Давайте просто работать, — твёрдо сказала Нора и вернулась к микрофону. Напряжение в комнате было ощутимо, но никто больше не стал давить на неё. Музыка снова заиграла, но теперь никто не мог сосредоточиться.

***

Нора ушла. Она сказала короткое «до завтра» и исчезла за дверью, даже не оборачиваясь. Георг вышел следом за Томом и Биллом, закурил, слушая, как тихий рок едва слышно доносится из студии. Вечерний воздух был прохладным, и дым сигарет растворялся в его густоте. — Ты тоже заметил? — первым заговорил Билл, щурясь от дыма. — Что именно? — Том выпустил струю дыма в сторону. — Нора. Она изменилась. Георг молчал, вглядываясь в темноту улицы. — Конечно, заметил, — хмыкнул Том. — Она стала, не знаю, другой. Взрывной, но при этом будто бы загнанной в угол. — Это наша вина, — Билл провёл рукой по волосам. — Если бы мы не оставили её тогда одну… — Она стала остро реагировать на всё, — продолжил Том, не слушая брата. — Сегодня я просто дотронулся до неё, а она вздрогнула, как будто я ударил её током. Георг сузил глаза, продолжая смотреть на Нору. Она шла медленно, не оглядываясь, её руки были глубоко засунуты в карманы, а худые плечи слегка подрагивали. Он думал о её песне. О той демо-версии, которую он услышал. «Can somebody help?» Эти слова врезались в его голову. Они звучали иначе, чем он привык слышать в музыке. Там не было метафор. Не было красивых фраз о несчастной любви. Это был крик. Тихий, но такой громкий для того, кто умеет слушать. — Ты чего молчишь? — Том повернулся к нему. — Вы ей об этом говорили? — спросил Георг, не отрывая взгляда от уходящей вдаль фигуры. — О чём? — О том, что она изменилась. Билл покачал головой. — Нет. Мы не знаем, как. — Да и нужно ли? — Том пожал плечами. — Может, у неё просто такой период. Георг не ответил. Он видел, как Нора скрылась за поворотом, и ему вдруг стало не по себе. «Ты что-то решила, да?» Эта мысль пронзила его, и он почувствовал странный холод внутри. Он сжал сигарету пальцами, наблюдая за тем, как её дым растворяется в ночи. Георг медленно выдохнул дым, продолжая смотреть в темноту, где Нора уже исчезла из виду. Но в его голове она всё ещё стояла перед ним — молчаливая, уставшая, чужая. «Ты правда хочешь уйти, Нора?» Он закрыл глаза, пытаясь выбросить эту мысль. Но перед ним всплыло её лицо — те же глаза, которые раньше светились азартом, теперь казались потухшими. «Ты ведь не такая. Ты борец. Ты шла к этому так долго, а теперь просто откажешься? Почему? Из-за одной ночи?» Он вспомнил, как она стояла в студии сегодня — напряжённая, как натянутая струна, будто одно неосторожное слово могло её сломать. «Ты же не думаешь, что это место не для тебя? Что ты чужая здесь?» Он вспомнил её песню. Тот страх, который пробирал до костей с первых нот. Георг провёл рукой по лицу, чувствуя неприятное покалывание в груди. «Ты просишь о помощи, но никому об этом не говоришь. Даже мне.» Он сделал ещё одну затяжку и взглянул на братьев. Те молчали, будто тоже чувствовали напряжение в воздухе. «Ты правда решила уйти, но я не могу в это поверить. Я не хочу в это верить.» Георг бросил окурок на землю и раздавил его носком ботинка. «Если ты уйдёшь, то больше не вернёшься, правда?»