Haunted

Выходной. Норе дали пару дней отдохнуть. Том сказал, что это поможет ей прийти в себя, а Билл кивнул, соглашаясь с братом. Она не стала спорить. Если бы она возразила, они бы начали расспрашивать, а ей меньше всего хотелось объяснять, почему всё это время она будто не в своей тарелке. На самом деле, она и сама не знала, поможет ли ей этот выходной. Музыка всегда была её отдушиной, а теперь…Теперь она чувствовала себя отстранённой даже от неё. Но оставаться в квартире, смотреть в потолок и слушать, как за окном шумит город, казалось ещё хуже. Она решила выйти.

***

Лос-Анджелес жил своей жизнью. Машины проносились мимо, вывески кафе заманчиво мерцали неоновыми огнями, туристы фотографировали здания, которые она уже видела сотни раз. Люди смеялись, разговаривали, казались довольными. А она просто шла. Ветер тянул её волосы назад, прохладный воздух приятно освежал, но даже это не приносило облегчения. Когда-то она любила гулять в одиночестве, но сейчас всё было иначе. Через какое-то время ей показалось, что за ней кто-то идёт. Не просто случайный прохожий, не человек, который идёт в ту же сторону, — а кто-то, кто следит. Она не стала останавливаться, но внутренне напряглась. Сделала пару шагов быстрее. Звук позади тоже ускорился. Нора почувствовала, как в груди сжалось что-то тяжёлое. Это всё паранойя, сказала она себе. Просто она накручивает. Резко обернулась. Никого. Только человек с телефоном у витрины магазина, парочка подростков, смеющихся над чем-то, и мужчина, заворачивающий за угол. Она глубоко вдохнула и выдохнула. Но ощущение не исчезло. Она продолжила идти, но теперь уже не наслаждалась прогулкой. Её мысли вновь возвращались к тому вечеру. К тому, как всё пошло не так. Нора знала, что музыкальная индустрия — это не только талант и сцена. Здесь были связи, деньги, вечеринки, алкоголь…Люди, которые пользовались теми, кто слабее. Она слышала истории. Видела, как люди терялись в этом мире. Но никогда не думала, что почувствует себя так же. Она не была святошей, она могла расслабиться, могла танцевать, могла пить. Но теперь… Теперь ей казалось, что этот мир опасен. И вдруг её охватила мысль. А что, если в следующий раз Георга не будет рядом? Что, если никто не поможет? Что, если она останется одна? Её шаги стали быстрее. А ощущение слежки — сильнее. Она снова обернулась. Никого. Но страх никуда не ушёл.

***

Георг ненавидит, когда его собственные мысли выходят из-под контроля. Но именно это с ним сейчас и происходит. Он не хочет думать о Норе, но думает. Он не хочет за ней наблюдать, но замечает каждую мелочь. Это бесит. Она изменилась. Стала другой. Он замечает это слишком отчётливо и, чёрт побери, он не хочет замечать. Какого хрена его вообще это волнует? Нора ведь в порядке. С ней ничего не случилось. Так? И всё же он видит, как она вздрагивает от чужих прикосновений. Видит, как её плечи становятся напряжёнными, как она держится особняком. Она будто бы постоянно начеку, будто чего-то боится. Но чего? Он не понимает. И это злит. Если бы случилось что-то очевидное, если бы был повод — он бы понял. Но ничего же не было. Тогда почему он смотрит на неё и чувствует этот раздражающий, липкий ком в груди? Почему этот чёртов голос в голове твердит, что ей плохо? И почему ему не наплевать?

***

А если бы не Георг? Нора не знает, что именно её пугает больше — сам этот вопрос или возможный ответ. Потому что если убрать его из этой истории, убрать его присутствие, его молчаливые взгляды, его руки, которые однажды отдёрнули её прочь — что бы с ней было? Кто бы тогда помог ей? Кто бы заметил, что она не в себе? Нора снова идёт по улицам, но ей кажется, что идёт по собственным мыслям. И среди них — его имя. Георг. Она слишком часто его думает. Слишком часто ловит себя на этом. Её ведь никто не просил запоминать его движения, его тяжёлый взгляд, его молчание, в котором порой было больше слов, чем во всех её диалогах с Томом и Биллом. Но почему-то всё это живёт в её голове. И почему-то именно сейчас, когда она убежала ото всех, она всё равно мысленно возвращается к нему. Почему именно он? Он ведь ей почти никто. Просто человек, с которым она работает. Просто музыкант, который живёт в этом мире куда дольше, чем она. Просто мужчина, который не спешит говорить лишнего, не лезет к ней с вопросами, не пытается заставить её что-то чувствовать. Так почему же она думает о нём? Почему не о Томе, который с самого начала поддерживал её? Почему не о Билле, который, казалось, всегда чувствует, когда ей плохо? Почему именно Георг стоит перед её мысленным взором — неподвижный, хмурый, как будто пытающийся понять её, но не приближающийся ни на шаг? Нора даже не знает, можно ли считать его своим другом. Они ведь почти не говорят. Он не делится с ней историями, не шутит так, как Том, не обсуждает идеи, как Билл. Он просто есть. Где-то рядом. Достаточно близко, чтобы она замечала, но достаточно далеко, чтобы не чувствовать себя с ним в безопасности. Но почему же тогда, когда ей становится по-настоящему страшно, её сознание всё равно тянется к нему? Может, потому что он видел её страх. Может, потому что он заметил её дрожащие руки. Может, потому что он не отступил.