Глава 4 - Раздолье

4 глава - Раздолье Все как в тумане, опять очнулся слишком поздно, позднее чем надо. Я проснулся в холодном поту. Моя рука дёрнулась, пытаясь ухватиться за руку сестры, будто меня все еще держат во власти грёз. Почувствовав мягкую детскую ручку в своей ладони, мне наконец-то полегчало. Так хотелось спросить у Аси помнит ли она события сегодняшнего утра, но мне так хотелось насладиться темнотой еще несколько мгновений. В этой темноте было так прекрасно. Нарушить её мог только глухой удар, будто бы кто-то хлопал в ладоши. Именно этот звук распространился по всей округе и достиг в том числе и меня. Я неохотно освободил свои глаза от темноты, полюбившейся мне за время моего путешествия. Как только мой разум освободился от пустоты, мое тело сразу почувствовало прохладу. Белки моих глаз обволакивало нежное серое небо. В этот момент меня обдало леденящим ветром. Эти холодючие порывы словно дотронулись до моего скелета, я непроизвольно вздрогнул. В этот момент я отчётливо почувствовал , земля была влажная, такое ощущение, влажность и холод создавали ощущение мерзопакостного болота. Не знаю сколько я смотрел в небо, но из этого транса меня вывела тряска. Для начала я не обратил внимания, от холода меня начало колотить еще давно, но в этот раз меня трясло, нет, трясли за плечи. Пелена перед глазами медленно развеевалась. — Мальчик! Ма-а-а-льчик - говорил юноша - поднимайся, - он махал руками перед моим лицом - давай, давай, твоя очередь. Я видел его так, словно заволоченный белой дымкой, я могу слышать только голос и видеть его силуэт. Почему меня называют будят? Хотя, в моей ситуации это неважно. Я стал потихоньку поднимать свое неконтролируемое ватное тело. В этот момент мои руки почувствовали то, насколько же был холодным кирпич, на который мне пришлось опираться все эти часы. Мои руки были ослабшими, хоть я и очень старался поднять себя. Меня взял под руку человек, который говорил со мной. (Я был не в состоянии идти сам) Я чувствовал как свежие капли дождя падали мне на голову и лицо, а потом струйками стекали с головы. Шли мы так несколько, минут, хотя, учитывая то, насколько мне было тяжело идти, скорее всего расстояние было не очень большим. Мой попутчик, который вызволил меня из пасти белёной пелены, снова заговорил за мной — Ну, - он сделал паузу и указал вперед - вот и пропускной пункт, просто скажи свое имя там, возраст - он задумался прежде чем продолжить - место откуда тебя привезли. В этот момент я увидел его большие голубые глаза, смотрящие на меня, измождённого и находящегося в замешательстве. Он искренне помогал и поддерживал мое существование, но мне нечего было ему сказать, точнее я не хотел. Как я могу сказать, что не знаю откуда меня привезли? Где мы? Я знаю только кто я. Хотя мне и очень хотелось бы забыть об этом. Я сделал вид, что все еще не совсем понимаю. Уловив мой рассеянный взгляд, он отпустил меня и похлопал по плечу — Удачи! Он уходил все дальше и дальше, махая мне в след. Полагаю, пытаясь меня подбодрить. Надеюсь мне еще удастся его поблагодарить. Если бы не он, то своими силами я вряд ли добрался да пункта. Я плелся как побитое животное по заросшей дороге еще около минуты, добираясь до пункта. Меня встретил нетерпеливый офицер или, возможно военный, пограничник? Он постукивал рукой по балкам, отрезающим пункт от остального мира. — Долго же ты - пробормотал военный с особым нетерпением - тебя уже все дождались. Я поднял взгляд и увидел несколько десятков детей. Уже смеркалось, но я прекрасно понимал, что скорее всего это те же мальчики и девочки, с которыми я сюда ехал. Взглянув дальше, за рядками детей, я увидел несколько кирпичных домов, видимо я провел несколько часов именно возле подобной стены. Я бы могу даже сказать, что это напоминает мне о деревне, но нет. Эти бараки не вызывают у меня таких теплых чувств. — Довольно. - военный с грохотом ударил по ограждению, - зашёл. - он с презрением посмотрел на меня. - быстро. Мне было неприятно, но я потупил взгляд и зашёл за ограждение. Я ощущал на себя молчаливые взгляды детей, которые точно презирали на меня, смотрели с высока. Но почему они злятся? Я ведь не хотел, да и они должны были видеть... — Имя? Возраст? - я слышал как что-то шелестело в его руках - Откуда везли? Мои губы тряслись и голос вместе с тем тоже. — Ян-н - мои зубы выбили лишнюю букву в моем имени - девять Я почувствовал как на меня опускается тяжелый взгляд военного. — Вот как - очень равнодушно ответил мужчина - В честь святого Иоанна? Я не ответил. Он еще что-то какое-то время черкал, писал, с невыносимым скрежетом в абсолютной тишине. — Девять чего? - это было сказано с явной усмешкой - собак? коров? Или голубей? И зачем он это сказал? Публика, состоящая из детей, взорвалась от смеха. Кто-то гаготал как птица, а кто-то сдерживал смех, но все равно всех это явно повеселило. Кто из толпы выкрикнул : — Мясцев! - кто-то крикнул, задыхаясь от смеха - Девять месяцев ему, не видели что-ли, как плелся! — Ага, разве что по собачье! - выкрикнул кто-то еще. Это вызвало новую волну смеха, тот же гогот, хиханье, я готов поклясться, что военный, устроивший мне допрос ухмылялся в этом сумраке, видя реакцию на свою «остроумную» шутку. Меня не прекращало колотить, но теперь не только от холода, но и от горькой обиды. Я скретил руки на груди и сжался, что есть мочи. — Довольно. - тут уже офицер строго сказал, останавливая детей - продолжим. Впервые с того момента, как зашёл за ограду, я поднял взгляд и посмотрел на моего допросчика. Он молча, как бы намекая на то, что я ответил на все поставленные вопросы. Но мне действительно нечего было сказать. — Мне повторить? - строго повторил мужчина - откуда ты? Он подошел ко мне на пару шагов. Я смотрел на него снизу вверх, как он возвышался, загораживая все своей высокой стройной фигурой. — Я - я сделал глубокий вдох, уже предполагая что-то хуже - я не знаю. Я был готов к худшему, но к моему удивлению все затихли. — Ударился головой что ли? - военный сказал это с раздражением и похоже весьма серьёзно - Ладно, пойдем другим путем. Военный отошёл от меня (я испытал несказанное облегчение, поскольку эти несколько мгновений, что мне пришлось провести с ним почти лицом к лицу были ужасными). Он прошел еще около десятка шагов прежде чем остановиться и начать. — Кто-нибудь знает - он достал бумажку, в которой по всей видимости, были выписаны мои данные - Иоанна - он сказал это громко и, сложив левую руку таким образом, чтобы большой палец указывал точно на меня продолжил, ждал ответ. Неужели так было трудно запомнить моё имя? Я-Н, с таким же успехом мог Ваней назвать меня. Я очень хотел возразить, но явно был не в том положении. Гробовая тишина. Конечно, они не знают меня, я и сам не знаю как называется моя деревня на карте мира. Мне было стыдно о ней говорить, я не хотел, чтобы кто-то узнал о случившемся. Я сжался ещё сильнее еще сильнее, когда мужчина продолжил. — Ну-у же? - он расставил руки как бы демонстрируя недоумение - Никто? Вы все в одной машине ехали, даже не познакомились? Он говорил это с наигранным разочарованием в голосе, будто пытаясь пристыдить детей(или вызвать отвращение своей актёрской игрой?) Я стоял в стороне, надеясь на чудо, надеясь на то, что все просто пророчат и меня выпустят. Я взглянул на свои руки; на них красовались красные пятна, самые крупные шли предплечью, переходя на плечо. Интересно, оставил ли синяк мне синяк на затылке тот утырок? Я потянул руку к основанию черепа, чтобы проверить, но не смог закончить начатое. Из толпы выступила девушка и я не мог не обратить на это внимание. Я сразу узнал её. Та самая измождённая девочка, которая держала лампаду до изнеможения, а после избитая и униженная животноподобным офицером. — Он, я, эм, мистер Аврелий - она потупила взгляд - я, ну, то есть, он из той... той деревни; в горах. Все внутри меня в этот момент опустилось. Возможно, она действительно была свидетелем того, как мое тело забирали из деревни? Я ведь действительно помню только о том, что пришел в сознание лишь в повозке. Может быть я проговорился? Я не знаю. Но это и не главное, мне нужно что-то сделать. — Неправда! - выкрикнул я - Это не правда, я просто не знаю названия, вот и все. Вот на что хватило мне ума. Это обратило внимание моего допросчика. Он стал приближаться ко мне, но в этот раз не планировал опускать голову, надо заканчивать этот разговор. Офицер приблизился ко мне вплотную и присел, чтобы наши взгляды были на одном уровне — Ты должно быть понимаешь, что значит «та самая деревня» - его бездушные напряженные глаза заглядывали мне прямо в душу, видимо, пытаясь найти ответ уже в моих глазах - её ведь больше нет, верно? Я промолчал. Он сам подтвердил это, мне нечего сказать. Военный глубоко вздохнул, так и не получил хотя бы какого-то ответа от меня. — БЕЗБОЖНИК И ЯЗЫЧНИК! - громогласно заявил мужчина, словно судья озвучивает приговор. После этого он черкнул что-то на бумаге и быстрым шагом стал удаляться от меня. Все наконец-то кончилось... Я закрыл глаза и выдохнул с облегчением, но оно длилось так не долго. — А это правда, что ты веришь сразу в семь богов? Эти слова как нож вонзились мне прямо в сердце. Ко мне стали постепенно подходить ребята и задавать свои мерзопакостные вопросы. — Это же мерзко! - воскликнула девочка - как так можно? Всем своим существом я постарался исключить даже звук своего собственного дыхания. Толпа детей относится ко мне бесчеловечнее, чем вояка. — Так же этот - говорил мальчишечий голос с усмешкой - девятимесячный! Говорить не умеет, что вы спрашиваете у него И снова хохот, снова гогот. — Ээ-й! Ну хоть что-то скажи - неожиданно для себя я ощутил прикосновение к спине - говори! говори! Все скандировали это, пока я вертелся, пытаясь угнаться за тем, кто схватил меня. — Не ваше дело! - выплил я - Отстаньте! Я чувствовал, как говорю в нос, будто бы сейчас заплачу. Но я не собирался сдаваться. Чтобы поймать обидчика я наклонился и дернулся в сторону. Мальчишка, который до этого тряс меня за плечи и спину, был явно озадачен. Пацан ниже меня на две головы тупо уставился на место, где должен был быть я. Веснушчатый, сальный, противный, меня аж затрясло от злости и непонимания когда увидел его лицо. — Гляньте! - девочка из толпы указала на меня - у него синяк на шее и руки мерзкие, ФУ! «Все же остался» подумал я. В этот момент круг замкнулся и все начали демонстративно фукать и бекать. — Безбожник! - крикнул пацан, который тряс меня за плечи - щас как получишь! Этот ненормальный разбежался и пнул меня в живот со всей дури. Если бы я перед этим унижением съел бы хотя бы что-то, то оно бы вышло из меня в то же мгновение. Но вместо этого у меня на лице выступили слезы, а не остатки фантомного ужина. Я съежился из-за постепенно нарастающей боли. — Так еще и плакса! - кто-то выкрикнул из толпы — Ну так он же девятимесячный! - снова, тот же голос. Смех детей и мои слезы слезы стали близкими соседями в этот момент. Воспользовавшись моментом, я собрал всю силу в кулак и рванул. Я бежал лишь чтобы убежать, мне было плевать чем это кончится. На протяжении всего забега я плакал и плакал, слезы и пот лились ручьем с меня, попадая мне в глаза, создавая так знакомую мне пелену перед глазами. Я остановился только когда мои силы окончательно иссякли. У меня не осталось сил, чтобы продолжать плакать. Перед мной раскинулся ручей, располагающийся как сток рядом с полем. Дальше молодых кустов гречихи я не видел, ночь в этих местах удивительно черна. Я упал на колени и стал жадно пить воду из этого стока. Она была просто отвратительной, землянистой на вкус, но я не пил уже так давно. Даже эта мерзкая вода казалась настоящим спасением. Я отдышался и тогда же заплакал ещё раз, горько и несчастно. Мой живот очень сильно болел, то ли от голода, то ли из-за того, что меня пнули, а возможно из-за моих содраганий во врепя бесконтрольных рыданий. В любом случае мой желудок не выдержал и избавился от своего содержимого. Для начала из меня выходила только вода, но меня не переставало тошнить, я плевался и тошнился противной желчью и водой. Во рту пекло, такое ощущение, словно по моему языку пришлись наждачной бумагой. В этот момент пошел пронизывающий холодный дождь. «Если бы он пошёл раньше, смог бы ли я напиться его водой?» - с этой мыслью я мое сознание стало покидать меня. По телу расползлось такое приятное тепло. Мне сразу вспомнилось как тепло всегда было дома, даже жарко в летний сезон, как ходил купаться в холодную реку, как я мог не ценить это нежное домашнее тепло. Какие нежные и добрые слова всегда говорила моя любимая мама. Ах, ее лицо, я почти вижу его сквозь эту пелену. Ее нежное смуглое лицо, добрые, хоть и вечно уставшие глаза, как же я их люблю. А как же Ася? Думаю у нее все хорошо... Она такая хорошая девочка.