***
Шэнь Шиин тревожно елозила по стулу; и если Лорды лишь косо поглядывали, потому что вели досужие пересуды о её ученике, то их преемники, стоящие позади, удивлённо таращились на ныне беспокойную — ранее, всегда казалось, возвышенную — женщину.
Пока всё идёт гладко, Сяо Цзю входит в пятёрку лучших. На первом месте, не удивительно, ученик с пика неотесанных вояк. Как его там, Байчжань? Пора запомнить, потому что Сяо Цзю уже начинает подшучивать и повторять за ней.
Глава Хребта Цанцюн по прежнему отсутствует, и место пустует. Как второй представитель школы, Шэнь Шиин искренне игнорировала взгляды организаторов с пика Аньдин; нет, я туда не сяду, пусть икается старому горному козлу.
По правую руку от неё сидела лорд пика целителей, которая любила восторженно перебрасываться словами. В обычное время Шэнь Шиин редко снисходила её развлечь, но сегодня компания другой госпожи как раз кстати.
— Мальчишка так же хорош, как о нём говорит Ваша старшая ученица.
Шэнь Шиин подняла бровь и спряталась за веером, непозволительно приблизившись.
— Моя ученица? Она что же, во время перерывов скачет по пикам и поёт диферамбы своему шиди?
— Дорогая, было бы смешно, если не было бы правдой. Если она зацепится языком с кем-то во время поручений, любой разговор сводится к обсуждению Сяо Цзю.
Шэнь Шиин удивлённо отпрянула.
— Милостивые боги, мы точно говорим о моей гордости на стезе наставничества? Я надеюсь, диферамбы хотя бы были складные и красивые, и каждый раз новые, иначе мне придётся поругать эту девчонку. Не сказала бы, что–
По арене для наблюдений прошелся удивлённый возглас, угасший в ропот. Ученики всегда честнее и открытее в своих реакциях. Но даже благородная дама с пика Сяньшу удивлённо приподнялась со своего места и легко постукала сидящего рядом неотесанного вояку, прося быть сдержаннее.
— Шиин-шицзе, скажи на милость, какого демона–?!
Между замешательством и простой глубинной мыслью "защищай" прошло меньше мгновения. Женщина громко хлопнула ладонью по столу и гневно зыркнула на мужчину.
— Не поминай при мне демонов! Что такого случилось, что ты решился искать моего гнева?
— Твой ученик случился!
— Вы должны быть готовы, что даже другие заклинатели в смертельной схватке не побрезгают хитростью. Я за всесторонне обучение.
— Это экзамен!
— В правилах экзамена запрещено сильно вредить другим ученикам! Такая хитрость максимум подорвет их самооценку. Сяо Цзю даже не против них выступил, а против гуая. В правилах запрещено жульничать, про неортодоксальные техники речи не шло, а значит можно. Ещё вопросы?
Всё остальные лорды обступили полукругом, иногда поглядывая на сцепившихся языками гончую и лисицу; это что-то уже привычное, просто ранее не на людях. Заметив оплошность, они перешли на яростный шёпот, стоя так близко, что почти обнимались.
— Я бы попросил! Чем этот Ваш неортодоксальный метод совершенствования не жульничество?
— Значит слушай сюда, пёсий лорд!
Лорды выбрали близкое им мнение и разошлись на два лагеря, молчаливо наблюдая за продолжением экзамена.
Не то что бы Шэнь Шиин не любила своего калеку, ой, коллегу с пика Байчжань. Там слишком давние тёрки, имеющие дружелюбный контекст. На удивление, вместо того, чтобы соревноваться с пиком, у которого более-менее похожая специфика, они нашли соперников друг в друге.
Он даже не обижается на оскорбления "пёсий лорд – главарь лохматых дворняг". Он называет её почти ласково "владычка песочницы – смотрилка лужайки".
Шэнь Шиин всё ещё помнит, как они поболтали тем вечером за сладким вином и мирно разошлись. Ах, её милый А-Цзю неправильно понял их отношения, возможно. А может, характер такой или что-то однажды не поделил с Лю Цингэ. Но он не хотел смерти. Без шансов. Как бы он с риском отклонения собственной ци помог человеку в несколько раз сильнее и в пике отклонения ци...
Всё закончилось вторым местом Сяо Цзю и первым за пиком Байчжань.
Наставница мягко оттеснила всех от изрядно помятого юноши и увела обратно на свой пик. Праздновали победу тихо-мирно, быстро попрощавшись с шицзе. Сяо Цзю не сопротивлялся, сел по струнке и выжидал, решительно смотря на хмурое лицо своей Госпожи. Он не верил, что всё закончится за ужином, он так ошибся, она собирается его отчи–
— Запомни, как мантру; пока ты можешь судить, что хорошо, а что плохо, то всё в порядке. Если нет, то ты не человек. Нет ориентира, понимания, сознания. Хуже демонов. Хотя, хуже демонов только люди, неспособные на моральное суждение,
а ведь это мой основной критерий для оценки человечности, ха.
Он не оспаривал её мнение. Запомнил, выбил татуировкой на костях. Шэнь Шиин ласково потрепала по волосам и проводила до его домика близ её собственной резиденции.
То место являлось для Шэнь Цзю сокральным, личным, самозванцу не дано знать это. Не дано понять. Они не злились, а Юэ Цинъюань не подал виду. К чему беспокойство, когда оно не поможет, ничего не исправит.
— Спи сладко, сообщи старшим ученикам или мне, если что-то случится ночью.
Юноша, всё ещё ниже и тоньше её, вопросительно поднял взгляд своих зелёных глаз. Напоминают о многом. О родной горе. О до–
— Что может случиться, шицзунь?
— Вдруг тебе нездоровиться будет. Не думай много на ночь, мы поговорим утром.
И правда, утром пришли навестить Шэнь Шиин с Госпожой пика целителей. Не то что бы Сяо Цзю не знал об отклонении ци. Просто кое-кто в своё время умолчал, что недуг отныне будет с ним повсюду и всегда. Слишком поздно начал совершенствование, превзошёл ожидания, оттого и плата будет больше, ценнее. Неважно. Юэ Ци нет. Зато есть Шэнь Шиин и шицзе. Шицзе, которую он собирается вызвать на поединок! О, голова кружится...
Через несколько дней во время полуденного перерыва все на пике сменили благочестие на возбуждение и помчались к арене, гомоня и ненароком притаптывая кусты. Там лениво стояли в ожидании зрителей старшая ученица и юное дарование их шицзуня.
Сюя звенел от восхищения перед сильной противницей. Сяо Цзю, если бы мог, тоже зазвенел бы. Обычно, на поединке должна присутствовать и Шэнь Шиин, но что-то случилось и пришлось покинуть Цанцюн.
Сяо Цзю понимал, что в случае благоприятного исхода битвы на него упадут многие обязанности. Это не просто титул, придётся решать многие вопросы, особенно сейчас, когда госпожи нет на пике. Шицзе молчала, слабо улыбаясь. Почти все собрались. После стоит расспросить о старший учениках с других пиков. Он никогда не видел ни главу Цанцюн, ни его старшего ученика. Всем заправляла его шицзунь.
— Готов?
— Да, шицзе!
Шэнь Шиин как сейчас помнит, какими потрепанными, но гордыми и счастливыми они к ней приползли, как обрадовались, когда поняли, что госпожа вернулась.
Шэнь Шиин как сейчас помнит, что произошло на церемонии приветствия нового главы. Затравленный взгляд Юэ Цинъюаня, обида – у Шэнь Цзю. Да, она отдала ему свою фамилию. И дала новое имя. Реакция была неоднозначной не только у Цзю, но и у молодого главы. Шэнь Цинцю. Она предложила поменять, но старший ученик отказался.
Шэнь Шиин никогда не выполняла обязанности заместителя или лорда должным образом; шифу для многих – да, всё остальное – нет. Ей столько лет, да и она не... Не человек. Ей много не понять с высоты лет, хотя казалось бы должно быть наоборот.
Логично, что Юэ Цинъюань и был тем Юэ Ци. Они о чём-то говорили, Шэнь Цзю вернулся с ней на пик мрачнее тучи. Она всю ночь не отходила от него, держала за руку и пела колыбели. Случилось первое и далеко не последнее отклонение ци. Сколько бы раз его не брали под контроль, чем дольше живёшь, тем сильнее недуг будет подтачивать рассудок. Шэнь Цзю просил её молчать об этом, она и молчала.
Ей жаль, что белая полоса закончилась. У Шэнь Цинцю настали тяжёлые времена, и она больше не может быть рядом. Ей не следовало передавать титул лорда пика Цинцзин. Она сожалеет.
Цинцю всю ночь лихорадило, сны не покидали кошмары прошлого, господин дома Цю и бродячий заклинатель. Тело сильно вздрогнуло, скрутившись в спазме, юноша резко сел на кровати, пытаясь сделать вдох. Заснувшая за столом Шэнь Шиин слабо дёрнулась на звук, но не пришла в сознание, слишком много сил потратила на зашивание ран в сознании ученика, с виду даже шрама не оставив. Босые ноги ступили на тёмные доски, остывшие за вечер.
Безветренно, но все равно холодно ночью в горах. На Цинцю едва накинута одежда, стоял, как одинокая сосна, перед домом шицзе. Отвернулся, ушёл. Ноги вели в город, меч летел медленно, виляя из-за слабости. Шэнь Цинцю в теплом павильоне быть не положено, но на Сяо Цзю запреты не распространяются. Прошло больше года, последний раз он был здесь при... до становления учеником Цинцзин.
Шэнь Цинцю доверял госпоже Шэнь Шиин и шицзе. Сяо Цзю не доверял почти никому, только этим обиженным жизнью девушкам и женщинам. Только они. Знают на своей шкуре.
Сяо Цзю с тревогой похлопал по груди. Мешочек с деньгами звякнул. Ему есть чем заплатить им.
— Давно не виделись. Пришёл так поздно ночью, снова не спится? Мэй-мэй скоро закончит с клиентом и споёт колыбельную. Проходи.
Чей-то мужской голос шептался.
— Это не юное ли дарование с пика Заучек часом? В Теплом павильоне? Не такой уж праведный, как о нём говорили.
— Отвратительный лицемер, весь из себя такой, на деле дылда без таланта, роду и племени, пытающийся казаться чем-то большим.
Мэй-мэй вошла в комнату с охапкой вееров, слабо прихрамывая, донельзя бледная, и широко улыбнулась, завидев Сяо Цзю. Бедняжка, заразили, заболела, недолго ей осталось.
— Мэй-мэй, что случилось?
***