Han Jisung

Интересно, сколько бы времени он сэкономил, никогда не столкнувшись со мной. Я все еще на проезжей части, и автомобили сигналят мне, но я не двигаюсь с места. Я жду. Жду, когда парень пробежит мимо, не отвлекаясь на препятствие в виде меня. Мне так паршиво, что хочется реветь. У меня ведь почти получилось… почти получилось. Но, как оказалось, ничего не получилось. После полуночи не было ничего. Ни света. Ни взрыва. Ни боли. Просто пустое ничего, вернувшее меня обратно. Я прямо долбанная Золушка. Но даже той предоставился шанс увидеть, как спадают чары. А я такого, видимо, не заслуживаю. Ну, она, в отличие от меня, не пыталась суициднуться, потому что недалекого ума принц не смог запомнить ее лицо. Какая ирония. А у меня теперь есть принц, который не помнит вообще НИЧЕГО. Я направляюсь в школу, забираю сумку у Миссис Лим, а затем иду в раздевалку. Снимаю школьный пиджак и хватаю джинсовку, чтобы ни у кого не возникли вопросы, что школьница делает в школьное время не в школе. Никакой сегодня математики. Вообще ничего, связанного со школой. Когда-то я мечтала вернуться, хоть на день. Думала, что буду там самой умной. Как бы не так. Все это просто бесконечный кошмар, и я даже боюсь подумать, сколько должно пройти времени, пока я окончательно не свихнусь. И вау, Хёнджин… Оказалось, он не такой бесчувственный, каким я его считала. Извини за сегодняшнее. Он в самом деле искренне извинился? Но мой план, которого у меня не было, провалился. Я не могу заставить кого-то полюбить себя за день. Любовь так не работает. Солнце безжалостно печет, и мне душно в школьной рубашке. Она ужасно тесная, а ткань будто наждачка. Я больше чем уверена, что тот, кто придумал эту форму, никогда сам ее не носил. Кожа на шее взмокла от духоты, и я развязываю галстук, расстегивая верхние пуговицы. Прохожу мимо невысокого деревца у входа в кафе, поднимаюсь на носочки и привязываю галстук на ветку. Интересно, сойдет ли это за своеобразный ритуал, подобный тому, когда японцы и китайцы повязывают ленточки на деревья, загадывая желания. Может, тогда смогут осуществиться мои мечты? Мечты, которые я теперь даже не могу сформулировать. Я не знаю, о чем мне теперь мечтать. Мечты не существуют без будущего. Как добро не существует без добра. Как свет без темноты. Мои мечты тоже, к сожалению, не могут существовать. Я вхожу в кафе, и прохладный воздух из кондиционера снисходит на меня, как благословение с небес, только с потолка. В будний день кафе ожидаемо полупустое. Я занимаю мое любимое место у окна. Мы раньше часто ходили сюда с Джису. У них здесь довольно большой выбор обедов для студентов и школьников, но мы, как правило, брали зеленый чай и какой-нибудь салат, потому что подруга вечно сидела на диетах. Я открываю сумку и обнаруживаю там книгу. «Пятьдесят оттенков серого» Чего? Как оно у меня оказалось? А, точно, мне же одолжила ее Джису. Клянусь, я ее никогда сама не читала. Но в то время она была супер популярной. Точнее, в это время. Я открываю первую главу. Ого, оказывается, все не так уж и плохо, начало даже довольно интересное и неожиданно не пошлое.   Я так увлечена чтением, что совсем потеряла счет времени, и отвлекаюсь от книги только тогда, когда вокруг за окном темнеет. Так резко, будто солнце просто выключили как обычный светильник. Первые капли ударяют в окно. Я откладываю книгу и наблюдаю за мелкими капельками, похожим на сотни комет. Они падают на стекло и летят вниз, оставляя за собой влажный след. Мне бы следовало пойти домой, иначе я понятия не имею, как доберусь потом в такой ливень. Так странно, но даже сейчас я не хочу расстраивать родителей. Мои моральные принципы не позволяют мне провести весь день, бог знает где, не поставив их в известность. Но домой мне не хочется. Мне хочется побыть где-то, где нет этой тянущей тишины, где я не останусь одна. Дождь льет сильнее, и кафе начинает заполняться людьми, спасающимися от непогоды. Надо бы что-то заказать, как-то неудобно, что я одна заняла целый столик. Ну и ладно. Спустя некоторое время развлекательная программа прерывается срочными новостями об аварии. Люди устремляют глаза на телевизор, висящий под потолком в углу. Со всех сторон доносятся тихие голоса и шокированные возгласы. Я возвращаюсь к чтению, но поднимаю глаза, когда колокольчики над дверью начинают звенеть, и я слышу знакомые мне голоса. Хёнджин и Чанбин торопливо забегают в кафе, взъерошенные, как два мокрых цыпленка. — Арин? — Они тут же замечают меня, к моему удивлению. — Ну и видок у вас, — комментирую я, когда они садятся за столик. — А ты что тут делаешь? — Школу прогуливаю, — пожимаю плечами я. — Вовремя ты. Прикинь, Пак на последнем уроке устроила контрольную, походу, весь класс ее завалил, — усмехается Чанбин, откидывать на спинку стула. — Ого, ничего себе. Жалко как, — я щелкаю языком, — завалили что: контрольную или Пак? — А? — Да ничего, — безнадежно вздыхаю я. — Какая ты дерзкая сегодня, — подмигивая, усмехается Хёнджин, — на проблемы нарываешься? — Проблемы слишком переоценены, — отвечаю я и, подперев ладонью щеку, зеваю. — Ладно, не знаю, как вы, а я голодный как псина, — говорит Чанбин, выхватывая меню из подставки на краю стола. Я улыбаюсь. Узнаю Бинни. Интересно, он и сейчас так же много есть? Точнее… сейчас, ага. Я вздыхаю. Где это утопическое сейчас? — Не понимаю, как ты вообще можешь спокойно сидеть, когда все так заманчиво едят, и читать… что там у тебя? — Чанбин наклоняется, пытаясь разобрать название. — Ничего! Я краснею, понимая, что мне как-то не сильно хочется, чтобы кто-то увидел, что я читаю. Снова напоминаю себе, что мне должно быть все равно, но мне до смешного неудобно. Я хватаю книгу со стола, пытаясь спрятать ее за спиной, когда Хёнджин бросается ко мне, пытаясь выхватить ее у меня из рук. Пытаясь спрятать ее от Хвана, я случайно поворачиваю ее обложкой вверх, и Чанбин вытягивает шею и громко читает: «Пятьдесят оттенков серого». На лице Хёнджина появляется удивление, а затем он начинает громко хохотать. — Шин, ну ты даешь сегодня, уроки прогуливаешь, порнуху читаешь тут на людях! Я краснею еще больше. — Знаете что? Я хотя бы не играю в карты на телефоне, чтобы анимешных девочек раздеть. Еда, которую они заказали ранее, наконец прибывает, и оба накидывают я на нее, как двое изголодавшихся волков. Кажется, будто всего мгновение назад передо мной вот так же сидел Минхо, поглощавший свой обед так, будто ест в последний раз. Наверное, так и вышло. Вряд ли он и теперь поел. Пока Хёнджин склонился над своей тарелкой, полностью поглощенный ее содержимым, я украдкой наблюдаю за ним. Поверить не могу, что он вообще способен на те слова, что написал мне днем ранее. Мне хочется сказать, что я его прощаю, но не могу. Он ведь понятия не имеет. Ни о ссоре, ни о своем же сообщении. В этой вселенной? он не сделал ничего плохого. — Арин? — Шин Арин, алло, пятая база, прием! Я моргаю, возвращаясь в реальность. — Что? — растерянно спрашиваю я. — Поешь чего-нибудь, — говорит Хван, кивком указывая на еду на столе. Чанбин, как наседка, подается вперед, руками прикрывая свою сторону стола. — Не-не-не, сюда даже не смотри! Я голодный человек, мне нужна моя доза дневной энергии! Я усмехаюсь. — Не переживай, не буду я у тебя последний кусок отбирать. Нет, спасибо, мне не хочется, — обращаюсь я уже к Хвану. Вообще-то, мой желудок пуст, но меня съедает тревога, так, что, кажется, мне и кусок в горло не влезет. — Последние новости о происшествии... Спасатели все еще находятся на месте... В кафе наступает тишина. Взгляды всех устремлены на экран. —… мы собираемся сообщить имена жертв, которых удалось опознать на текущий момент... На экране мелькают фотографии. Имена, имена, имена. До меня вдруг доходит, что весь ДЕНЬ меня буквально преследуют новости об аварии, а я так и не догадалась хотя бы узнать подробностей. Рабочий завода, Ким Вон Хо, 54 года… домохозяйка, Ву Наён, 32 года… студент колледжа, Хан Джисон, 19 лет… студент колледжа, Ли Чихё, 21 год… Я всматриваюсь в фотографию с изображенным на ней молодым парнем и замираю. — Хан Джи… — сама того не замечая, проговариваю я, — … сон. Его лицо до боли знакомо. Та самая улыбка… колечки в ушах, непослушная челка, лезущая в глаза… О. Мой. бог.