Глава 1. За каждой тягостью наступает облегчение

В тебе столько обаяния.

Это вовсе

Не лесть.

Знаешь, ты как Испания -

В тебе

Солнце есть.

                    — Я нашёл тебя.              — Ты меня искал?                     Он готов попробовать начать всё сначала. Собирая. По щепотке. По ломтику. По крупинке.             

***

      Северная часть региона Венето, осень невероятно сложного две тысячи двадцать четвёртого года, конец ноября…              За приоткрытым, ветхим, деревянным окном слышен лёгкий, до сих пор тёплый ветер, который медленными порывами время от времени попадает внутрь помещения, а также ощутимо шелестит листвой увядших кипарисов.       В доме пахнет свежестью, свежим хлебом и до сих пор последним за день ароматным эспрессо.       Где-то внизу, на первом этаже едва слышно поскрипывают исхудавшие с годами половицы — это, наверное, хозяйка дома совершает последние, небольшие дела перед тем, как отправиться в спальню и начать готовиться к крепкому и долгожданному сну.              В полутёмной комнате старинного, итальянского дома, где сквозь сухие и потёртые ставни, а также прозрачные и чистые стёкла пробирается приятный свет яркого и насыщенного, вечернего заката, на двуспальной кровати, придвинутой к стенке, лежит молодая пара. Они расположились на просторном, спальном месте с резным изголовьем, покрытым мягким льняным покрывалом, небрежно откинутым в сторону. А между ними, на белоснежной и свежей простыне, тихонько возиться, играя, их маленький, трёхмесячный малыш.              Молодой человек с заметной небритостью и распушившимися от погоды волосами, лежит на боку, задевая спиной узорчатые, светлые обои, опираясь на локоть и с нежностью наблюдая за своей любимой.       Она со слегка влажными и волнистыми волосами цвета красного дерева, раскинувшись на чересчур воздушной подушке, внимательно смотрит на ребёнка, время от времени поглаживая его детское пузико, не забывая и про своего мужчину, который тоже жаждет её внимания.              В этом моменте — полное спокойствие, тишина, наполненная дыханием трёх любящих сердец. Время будто на момент замерло, уступая место лишь тёплой близости и ощущению бесконечного счастья.                     Николетта тянет бледную руку к лицу Беллингема, а затем подушечками длинных пальцев гладит его неровную на ощупь кожу, пока он в тот момент блаженно прикрывает глаза.              — Ты такой красивый, — она упираясь о кровать, ставит свободную руку возле сына Лиама и целует футболиста в пухлые губы — мягко, коротко и нежно. Она отстраняется и смотрит на него, лаская серыми глазами.              За эти месяцы разлуки Джуд изменился, повзрослел, но с другой стороны остался совершенно прежним. Таким особенным, с густой и тёмной растительностью на лице, постакне, родинками на кончике носа и левой щеке, только теперь, на его совершенном для неё лице, появилось ещё несколько, нисколько не портящих его притягательный облик, пигментных пятен от солнца.              — Люблю тебя, — мулат словно бы неохотно открывает глаза и встречается с мечтательным взглядом Ники, изучающим его. Уголки губ Джуда медленно поднимаются вверх, и он расплывается в улыбке, а затем смотрит на сына, который уже поднял маленькие ножки к небу и еле слышно тряс в руке свою телесного цвета, из натуральных материалов, интересную погремушку. В такой идиллии Лиам, конечно, даже и не думает плакать, наоборот, скорее всего, его скоро будет клонить ко сладкому, детскому и, к сожалению, короткому сну. — Вас люблю, — папа, который ещё пару дней назад не знал, что он является таковым, поглаживает крохотную ручку ребёнка, которая по рефлексу сжимает большие и мужские пальцы.              — Это взаимно, — ярковолосая медленно откидывается на спину и потягивается, задевая взглядом еле видимый при таком освещении потолок, а затем нежно и ласково шепчет, словно в воздух. — Зайчик, где папа? Ты рад, что он к тебе приехал, да?              Маленькие шарики от детской игрушки еле заметно болтаются в прозрачной сфере, пока родители мальчика просто напросто наслаждаются присутствием друг друга.       И этого мало.                     — Ладно, кое-кому здесь давно пора спать, — немного ухмыляясь, игриво произносит спустя определённое время девушка, а затем втыкается в шоколадный цвет радужек, пока чёрные, длинные, мужские ресницы медленно подрагивают, частично скрывая такие красивые, уставшие глаза. — Джуд, я уложу Лиама, — Ника принимает сидячее положение, берёт их общего ребёнка на руки, а затем вместе с ним поднимается на ноги. — Ты дождёшься меня?              — Сегодня, определенно, — Беллингем успевает перекатиться к краю кровати, аккуратно взять девушку за ногу, а затем оставить смачный поцелуй на розовом лотосе, увековеченном на коже с краю её правого бедра, а также нежно погладить пальчики на ноге сына, которые были облачены в светлые и приятные на ощупь детские носочки.                     Когда новоиспеченная мамочка с малышом уходит, футболист провожает их взглядом, а затем одновременно с закрытием двери ложится обратно, только теперь на спину.              Случается же такое в жизни.       Ему самому не верилось ни во что из всего этого.              Позавчера он нашёл Нику, познакомился со своим сыном Лиамом, а также с бабушкой девушки. Они приятно проводили время в обществе друг друга и в тот день проговорили до самой темной и поздней ночи.       Вчера они приняли решение уехать отсюда — все вместе, а дальше бумажная волокита в центре, звонок маме с неожиданной новостью, необходимые покупки, дела по дому — такая приятная и чуждая ему в последнее время спешка и суета.       Вечером сын капризничал, и его любимая девушка еле справлялась, так что Джуд спал, можно сказать, что совершенно один.              Правда, сегодня всё было иначе. Больше всего он хотел её, а завтра они уедут, будут жить в его доме все вместе и попробуют начать всё сначала.                     Когда спустя пол часа Николетта появилась в их спальне, она тихо прикрыла за собой дверь, оставляя на комоде видеоняню, а затем облокотилась спиной о стену и с облегчением выдохнула.              Уснул.              Она же, даже после сложного дня, совершенно не хотела этого делать.              Джуд в одном нижнем белье сидел на краю низкой кровати, вытягивая смуглые ноги вперёд по ковру, заманчиво улыбаясь.              — Сегодня быстро, ты умничка, сопит уже небось?              Ника довольно кивает в ответ и сверкает белоснежной улыбкой, а затем, чтобы немного оттянуть такой желанный момент, поправляет яркие волосы, слегка причёсывая их пальцами.              — Бабуля тоже спит?              — Да, — шепчет Ника, а затем стягивает с себя короткие, сиреневые и лёгкие, домашние шорты, отбрасывая их на ближайший к ней деревянный стул.              — Иди ко мне, — Джуд тянет к любимой руки, они от долгого отсутствия её в них, слегка трясутся, отдаваясь в пальцы.              Сердце испанки пропускает удар, честное слово. Её пробивает мелкая дрожь, она пытается набрать в лёгкие воздуха, пока медленно идёт к нему, а затем садится сверху на его ноги, обнимая коленями.              Беллингем прижимает девушку теснее к себе, его ноздри расширяются, чтобы сделать шумную и глубокую затяжку шоколадного и совсем не забытого им аромата. Он сжимает талию Николетты, а затем двигается вместе с ней и упирается спиной в прохладную стену.       Они соприкасаются лбами.              — Неужели это действительно ты? — Джуд задевает тёплым дыханием яркие от природы и сексуальные для него губы девушки. — Мне кажется, я не выдержал больше ни одного дня без тебя.              Ника не отвечает ему, лишь поворачивает голову в сторону и впивается в его губы, давая толчок к такому страстному и жадному поцелую.       Жаль, что нельзя возместить их все, за потраченные и проведённые не вместе месяцы.       Тем не менее, уже в конце кусая губы друг друга, вкушают они партнера предельно долго.       До того момента, пока Беллингем не отпускает девушку на прохладную постель спиной и не оказывается сверху над ней. Он снимает с неё атласную рубашку от домашнего костюма, любуясь слишком чувствительной сейчас грудью, которая теперь на пару размеров больше прежней, и это смотрелось внушительно. Мулат почти облизывает шею девушки, совершенно бессовестно всасывая нежную кожу в себя, а затем спускаясь к твёрдым от его действий соскам, втягивает их в себя, контролируя свои действия. Его смуглые, большие руки гуляют по её телу, нежно поглаживая большим пальцем шрам от кесарево сечения.              — Как же я скучал по тебе Ники-тики, — он почти рычит в рот девушки, чтобы снова упоительно целовать.              — Ты не представляешь, как скучала я, — она открывает глаза, сверкает довольной улыбкой, но тут же, от его действий, сексуально так и еле слышно постанывает.              — Ты так чертовски хороша…              Их томные вдохи соперничают друг с другом, пока они во время процесса лишают друг друга последних атрибутов одежды, нижнего белья.              Молодой человек сжимает указательный и средний палец вместе, а затем обильно смачивает их, проникая ими в рот Ники, а затем и обмакивает своими слюнями, усердно облизывая.       Всё для того, чтобы они спокойно вошли к девушке внутрь. Она встречая частичку его, выгибается. Отдаётся ему, тает в его объятиях, отпуская всё остальное, ненужное, не касаемое этого долгожданного и сладкого момента.              Свободной рукой парень тянется к пакетику с защитой, который он приготовил, и который Ника купила вчера в ближайшем к этому дому продуктовом супермаркете.              Он немного сомневается в себе.              Ника замечает его тревогу, находясь прямо под ним.              — Давай под одеялом, как в первый раз? — произносит она, Джуд кивает, немного отодвигается, и девушка достаёт из-под них простынь, а затем закидывает её на нижнюю часть мужского тела, укрывая их вместе. — Боишься, что мог отвыкнуть от меня?              — Всё возможно, — Беллингем собираясь, выдыхает, в принципе, его любимая более того вселяет в него уверенность и спокойствие.              Николетта смотрит на него, нежно поглаживая по предплечьям, тянется, целует в шею, а затем откидывается на подушке, поднимая красочные волосы кверху. Какая же прекрасная для Джуда картина. Девушка прикусывает нижнюю губу, словно вспоминая, так оно и было на самом деле…              — Ты так дрожишь, словно очень давно не был с девушкой.              Беллингем ухмыляется её словам, но он в действительности сейчас покрыт блаженными мурашками и слегка дёргается.       Всё как в первый раз. Между ними, да и вообще.              Он сглатывает и его кадык движется по смуглой шее вверх и обратно вниз.              — Давно не был, — он продолжает намного тише и сексуальнее, — и ещё я очень возбудился. Крайний раз спал со своей любовью, а это было достаточно давно. Это особенно сложно для такого молодого и жаждущего каждую минуту тебя человека. Если бы не спортивная сублимация, я бы не справился.              Немного приходя в себя в момент отдыха от невероятно-сладкой пытки и приятного диалога, Кано берёт член Джуда в свою руку, осторожно проводя по нему от основания до самого кончика.              — Всё у тебя в порядке, да ещё и в каком, — она размазывает мужскую жидкость по всему достоинству.              А затем Джуд аккуратно берёт её руку, поднимает и левую, и правую по обе стороны от неё и, сжимая запястья, страстно целует девушку, сминает полные губы и стонет, а затем резко отстраняется, зубами разрывает упаковку и надевает на себя средство защиты.              Он вошёл, как любил только он, ну и, конечно, она — резко.              Ника удовлетворительно взвизгнула, а затем Джуд начал эту долгожданную и неимоверную пытку, только потому что это было так хорошо, что казалось каким-то блаженным сном.              Как же ему напиться, как же удержаться, когда даже после родов её интимное место идеально для него — там тепло, тесно и невероятно мокро, что сквозь защиту он никак не может насытиться, а поэтому даже не смотря на долгую разлуку, держится относительно долго.              А когда Беллингем кончает, заполняя Нику своим теплом, он видит, что её голова запрокинута назад, волосы растрепаны, тушь немного размазана. И… Она смеётся, либо задыхается, а точнее жадно хватает воздух, скорее всего.              — Чёрт, как же классно…              — Ещё бы, — Джуд хмыкает, а затем опускается рядом, прижимаясь к Нике, прислушивается. Пауза. — Милая, кажется, Лиам плачет. Мне сходить?              — Нет, нет, — Ника словно просыпается, резко принимает сидячее положение, — он просто уже кушать хочет, ты ему не поможешь, — девушка кротко целует мулата, хватает смятую в кучу во время процесса простынь, укрывает своё нагое тело, а затем быстро босыми ногами стучит по полу к выходу из комнаты.                     Футболист слегка, совсем немного разочарован, а поэтому, полежав в одиночестве совсем чуть-чуть, он поднимается и отправляется в ванную комнату, а затем, вернувшись, ищет свои боксеры и надевает их, громко хлопнув по торсу резинкой.              При этом на столе у окна загорается экран телефона, принимая входящее сообщение, Беллингем подходит ближе и немного ежиться от прохладного с улицы ветра, а затем, не разблокируя гаджет полностью, видит следующее:              Тереза Гомес: «Джуд, ты куда пропал? У тебя всё в порядке?»              На лице молодого человека не проскальзывает ни одной эмоции, он не отвечает, смахивает уведомление, а затем опускает телефон обратно на стол, правда, экраном вниз.              Не сейчас. Не время.       Больше никогда?