Ce que j’ai détruit (То, что я разрушил)

— Тон твоей записки был таким тревожным, и на ней даже не было наклейки мелюзины, но я решила, что это все мои домыслы, ты просто устал или занят… Ризли молчал. Он хорошо владел этой тактикой. Если ему изредка приходилось участвовать в допросах, это обычно срабатывало: подозреваемые начинали говорить, лишь бы избежать давящей тишины и пронзительного взгляда герцога. В данный момент герцог внутренне недоумевал, как так вышло, что теперь в роли подозреваемого Жюльет, женщина, которая стала ему так близка. В кафе Лютес была обычная дневная суета. Синие зонтики отбрасывали тень на столики, слышался тонкий звон фарфора и негромкие голоса, кто-то смеялся, кто-то просил счет. Все выглядело почти так же, как в их первую встречу. Но теперь воздух был другим: плотным, напряженным, будто перед грозой. — Ты знал, что вон там, за той мраморной оградой, вход во Флев Сандр? — сказала она как бы между делом. — Конечно знал. Ты ведь, наверное, в курсе каждого тайного хода в этом городе. Жюльет говорила легко, почти шутливо, но глаза ее были насторожены. Она держалась спокойно, почти небрежно, и от этого все становилось только хуже. — Ты скажешь мне, что происходит? — наконец произнесла Жюльет. — Ты написал, что хочешь со мной поговорить, а теперь молчишь. — Знаешь, — она перешла в оборону, — у меня дела в гостинице, и я не хочу сидеть здесь и гадать, в чем дело. Это не имеет никакого смысла. — Вокруг меня кое-что происходит… — Ризли старался аккуратно подбирать слова. — И я вынужден быть начеку. Я чувствую, что перестаю доверять людям в своем окружении. — Он замолчал, внимательно глядя на Жюльет. — О-о-о, — протянула она, а потом поднесла руку ко рту, осознав, что имеет в виду Ризли. — Думаешь, я каким-то образом к этому причастна? — Я не… Я не знаю. Я сейчас в таком положении, что едва могу верить кому-либо. Все это началось, как раз когда мы познакомились. Оба потрясенно молчали. Ризли понимал что, возможно, дороги назад нет, и если Жюльет ни причем, вряд ли она простит его за недоверие и подозрения. — Ты прав, — неожиданно сказала Жюльет. Ризли не мог поверить своим ушам: — Что? Это правда? Ты… — Дослушай, пожалуйста. Ты прав, что подозреваешь всех и меня в том числе. Правда, не понимаю, в чем именно, но это сейчас не важно. Скорее всего, за то недолгое время, что мы провели вместе, я не заслужила твоего доверия. И тебе кажутся подозрительными все мои действия. Даже если я сейчас начну оправдываться, ты все будешь принимать с недоверием. Ризли внимательно слушал. — Все, что у меня есть, это мои слова, и я клянусь архонтами, что не имею никакого отношения к происходящему. Я даже не знаю, о чем ты говоришь! Твой выбор — верить мне на слово или нет. Ризли понимал, что все так и есть. Конечно, он мог бы приставить кого-нибудь следить за Жюльет, но почему-то эта мысль казалась ему отвратительной. — А Невиллетта ты тоже подозреваешь? — Невиллетта? Наверное, он последний, кого я бы стал подозревать, — сказал Ризли и тут же об этом пожалел. Жюльет грустно покачала головой. — Я поняла. Тогда последний вопрос: зачем ты решил озвучить свои подозрения лично? — Подумал, так будет честнее. Она посмотрела ему прямо в глаза. — Или хотел посмотреть на мою реакцию? Буду ли я оправдываться? Заламывать руки и убеждать тебя, что твои подозрения беспочвенны? И что ты увидел? Так и не притронувшись к заказанному кофе, она встала, отодвинув стул, и сказала: — Полагаю, у вас много дел. Не смею вас задерживать, прощайте, Ваша светлость. У Ризли не хватило сил даже подняться, как полагается джентльмену. Он остался сидеть, глядя, как Жюльет уходит из его жизни.

***

Ризли никогда не страдал паранойей, всегда трезво смотрел на мир, и поэтому, когда начал замечать буквально на периферии зрения какие-то движения, которых там быть не должно, насторожился. И не мог понять, это происходит, поскольку он стал чаще выходить из крепости, или потому что стал чаще выходить именно с Жюльет. Возможность ее причастности пугала больше потенциальной опасности. Сидя в своем кабинете тем же вечером, он думал о том, что услышал, и о том, чего не услышал. О себе. О ней. О том, как все началось. Слишком просто и слишком быстро. Слишком гладко. Но ведь и он сам не сопротивлялся. Я открыл ей дверь. Прежде чем спросил, кто за ней стоит. Не по глупости — по желанию. Я хотел, чтобы она вошла. А теперь сомневаюсь в своем же решении. Он закрыл глаза. Но если я не могу никому верить, что тогда? Жить в постоянной настороженности — значит не жить. Это не защита. Это отсроченное одиночество. Он медленно вздохнул. Да, я могу ошибаться. Я не исключаю этого. Но если цена — боль, я приму ее. Если окажется, что доверял я зря, то разберусь с этим, когда придет время. Но сейчас — я выбираю верить.

***

— Шарль попросил меня подождать на улице, не пустил даже в лобби, — удивленно произнес Ризли, вставая навстречу Жюльет с лавочки напротив «Ле Лабель». — По моей просьбе. — Что?! — Ризли не поверил своим ушам. — Давай присядем, — игнорируя его вопрос, сказала Жюльет. — О чем ты хотел поговорить? Герцог совсем не так представлял эту встречу. Он надеялся, Жюльет хотя бы улыбнется. Что он увидит в ее глазах хоть что-то, тепло, мягкость, знак того, что все наладится. Но она просто сидела на скамейке, вопросительно глядя на него снизу вверх. Ризли сел рядом, не решаясь взять ладонь Жюльет в свою, как он до этого себе нафантазировал. Ему сложно было начать разговор, но он заметил, что глаза Жюльет были слегка припухшими, будто от слез, из чего он сделал вывод, что она переживает. И это придало сил. — Прости меня, пожалуйста. Если сможешь. Жюльет опустила голову и продолжала молчать. Ризли продолжил: — Ты права, у меня нет оснований тебя подозревать. Могу я тебе кое в чем признаться? Она кивнула, но как-то неопределенно, словно ей было все равно. — Только я бы не хотел делать это посреди улицы. Мы можем куда-то зайти? Жюльет бросила взгляд на мелюзину, и Ризли пронзила догадка: — Ты боишься меня! — Почему ты так удивлен? Посмотри на себя, могу поклясться, что не только заключенные, но и работники крепости тебя опасаются. Тем более у тебя особое понятие справедливости. Я не знаю, насколько далеко ты зашел в своих подозрениях и что у тебя на уме. Ризли потрясенно молчал, стараясь подобрать слова. — Я бы никогда… Ох, — он оставил попытки и просто вздохнул прикрыв глаза. Собрался с мыслями. И продолжил: — Не могу поверить что я все испортил. Жюльет, есть ли хоть один шанс, что я могу все исправить? Даю тебе слово герцога что никогда не причиню тебе вреда. — Да, всего лишь одно слово, и все станет как прежде, — горько усмехнулась Жюльет. — Можно я попробую вернуть твое доверие? — Как? — Пока не знаю. Но мне нужно твое согласие. Я не хотел бы преследовать тебя, если ты больше никогда не захочешь меня видеть. — Мне нужно время подумать. Прямо сейчас я не могу принять никакого решения. — Жюльет встала со скамейки. Ризли поднялся вслед за ней. — Но… я помню, каким ты был еще месяц назад. И какой была я. — Я напишу, — сказала она уже почти у дверей. — Если решусь поговорить.