I. Парашютист

***

      Отсутствие связи с внешним миром, осознание потери времени, борьба за уважение и репутацию, стремление к собственной безопасности и базовым удобствам — удел непослушных животных, осмелившихся бросить вызов настоящим зверям, дарующим "свободу-для". Тем, посчитавшими себя достойными смотрителями зоопарка под кодовым названием "исправительная система". Удивительно, как лихо прогнившая насквозь система вносит правки в прошивку наивных стукачей и лакеев, подстраивая их под свои нужды, создавая при этом послушный скот для пахотных работ.       Тюрьма - единственное место на свете, где человек истинно испытывает на себе по-настоящему животный уровень бытия. Однако, в государственной тюрьме "Айронгейт" есть существо, чей уровень потребностей никогда не поднимался выше физиологического.       — Мэрилин, спокойнее... — Пятидесятитрёхлетний заключенный гладил короткошерстную кошку, держа её в руках сидя на скамейке в тюремном дворе у решетчатого забора. Питомцу было сложно привыкнуть к внезапным выкрикиваниям взаимных оскорблений, доносящихся со сторон групп, объединившихся по расовому признаку — единственному, различавшему сброд в одинаковых джинсовых крутках, темно-синих брюках и кедах.       Находящийся по другую сторону забора охранник постучал стальной дубинкой по сплетению металлических звеньев, привлекая внимание хозяина Мэрилин. Заключенный обернулся на шум.       — Истморленд! К тебе посетитель! — Сообщил невысокий полный надзиратель.       — Какой? Разве сейчас не время для свиданий? — Насторожился Чарльз. Даже ему, примерному заключенному без единого замечания, не позволяли встречать посетителей в любое время.       Охранник ушёл, не ответив на вопрос. Через две минуты открылась дверь во двор, из-за неё выглянул тот самый толстячок, подзывая Чарльза рукой. Истморленд встал и направился в сторону тюремного блока с кошкой в руках, остановившись у охранника.       — А как же сопровождение? — Снова поинтересовался заключенный.       — Идёшь один. — Охранник подтолкнул Чарльза, чтобы тот прошёл через дверь быстрее. — Я открыл нужные двери. У тебя двадцать минут, затем вернёшься во двор. Если не увижу вовремя, станцую у тебя на костях. Двигай!       Услышав весьма странные указания, Истморленд направился в комнату для свиданий, через опустевший тюремный блок во время прогулки и без какого-либо сопровождения, нарушая местные правила. Тем не менее, прижимая Мэрилин крепче к себе, Чарльз ускорил шаг, чтобы не попасть в неприятности.       Спустя две минуты заключенный проходил последний коридор. За решётчатой дверью спереди виднелась обширная комната, с приваренными столами и стульями к полу. Помещение было совершенно пусто, кроме единственной фигуры в красном, сидящей в пол-оборота, с одной ногой на другой, опираясь левой рукой о стол. Хвост был спрятан под одеждой. Тесно, но безопасно.       — Приветствую, Мистер Истморленд! — Маммон помахала свободной рукой, положив её обратно на трость. На ней были одеты чёрные перчатки, скрывающие проклятие.       Чарльз вошёл внутрь, не сводя взгляд с красных глаз неизвестного посетителя.       — Рад встрече, Мисс-       — Можно просто Эм. — Кивнула Маммон, приглашая сесть за стол.       — Хорошо, Эм. — Чарльз сел напротив с кошкой на руках. — Вы выглядите как представительница аристократии. На чью компанию работаете, какие услуги?       — Представляю брэнд «Бёрберри», хотите тренч или качественное английское пальто? — С насмешкой спросила Маммон.       — А одежда для кошек в наличии имеется? — Подыграл Чарльз, поглаживая Мэрилин.       — Может быть. Кхм. — Маммон выпрямилась и полностью повернулась к собеседнику. — Мистер Истморленд, вы здесь уже давно... Как вы себя чувствуете?       — Что ж... — Чарльз сделал паузу, задумчиво почесав затылок. Он опустил взгляд на Мэрилин. — Я здесь уже тридцать два года. Ко мне никто не пристаёт, директор хорошо ко мне относится... Разве что покоя не даёт ситуация с моей дочерью, она госпитализирована. Врач звонил мне, диагноз я не запомнил, но он говорит, что дело очень плохо. Нужны деньги.       — И... О какой сумме идёт речь? — Заинтересовалась Маммон.       — Много, миллионы. Боюсь, что лекарства вовремя достать не получится, так как таких... денежных средств я... не могу предоставить.       — "Не можете предоставить" или "у вас их нет"? — Переспросила демон, намекая на то, что знает больше, чем старик.       — Извините? — Чарльз поднял взгляд со своей кошки на Маммон.       — Сэр, к вам не приставали с вопросами об угнанном «Боинг 727» более тридцати двух лет назад? — Надавила Маммон.       — Ко мне? Что вам нужно и кто вы? — Стал опасаться заключенный.       — Меня прислало Федеральное бюро тюрем. Ответьте на вопрос. — Настояла Маммон.       — Федеральное бюро тюрем? Здесь, в штатном учреждении? Хорошая сказка, удачи вам с продажами одежды. — Указав на ложь, Чарльз собрался уходить.       Девушка схватила его за рукав, удерживая за столом. — Может, стоит дослушать? Невежливо прекращать диалог, не узнав намерений другой стороны.       — Вам нечего мне предложить. Оставьте меня! — Попытался вырваться Чарльз.       — Как насчёт свободы? — Предложила Маммон. — Можете мне верить, я способна организовать вам выход отсюда через главные ворота.       — Мне не нужна свобода, я хочу, чтобы моя дочь прожила долгую и здоровую жизнь. — Истморленд снова попытался уйти.       — Ту женщину вы сбили случайно, был дождь. Но случайных угонов не бывает, да ещё и недалеко от границы с соседним штатом. — Маммон препятствовала уходу заключенного из-за стола, держа его за рукав. — Этого вы хотите для дочери, отец? Ждать, пока она погибнет? Или эти деньги считаются гарантом собственной безопасности, иначе заключенные и их друзья с воли захотят себе кусочек пирога?       — Да отпусти ты меня, ведьма! — Вырвался Чарльз, отойдя от стола.       Маммон не стала драться, а просто направилась к своему выходу. Уходя, она добавила, — У вас очень хороший питомец.

***

      Через несколько часов, лёжа в своей камере на верхней койке во время свободного времени, Истморленд слегка напугался от стука металлической дубинки о решётку камеры. Кошка забежала под койку, не ожидав шума.       — Истморленд, на выход! Тебя вызывает директор. — Приказал темнокожий охранник.       Чарльз поскорее слез с койки и подчинился. На него надели наручники.       Заключенный был доставлен в комнату ожидания под конвоем. Всю дорогу Чарльз думал о том, выполнит ли директор просьбу заключенного.       — Садись и жди. — Сказал кто-то из сопровождающих охранников.       Спустя пять минут дверь в кабинет директора открылась снаружи, из проёма выглянул директор, держащий в руках подписанные бумаги.       — Заходи, Чарльз. Присаживайся. — Пригласил он заключенного внутрь, открывая дверь пошире.       С заключённого сняли наручники и тот прошёл в кабинет с табличкой на двери "Г. Поуп". Истморленд занял кресло напротив стола директора.       — Мистер Поуп, вы же в курсе о состоянии здоровья моей д-       Директор остановил его. — Да, я всё понимаю Чарльз, я получил твоё прошение, но в твоей просьбе повидать её было отказано. — Генри протянул ему документ с отказом. — Мне прискорбно об этом говорить, но... У тебя есть право повидать Анну лишь на её похоронах.       Чарльз с раскрытым ртом читал текст документа. — Но... Почему? Отправьте меня в её госпиталь в сопровождении охранников, в кандалах, да хоть в мешке! Позвольте мне-       — При всём моём уважении, особенно к тебе, Чарльз, я не в силах помочь тебе. Ты отбываешь срок уже тридцать два года, не получил ни одного замечания, но в сочетании режима содержания и твоих преступлений... Суд не одобрил этого, извини. — Директор нервно стучал пальцами по столу.       Чарльз отложил документ в сторону. Он вытащил карманные часы и открыл их. На внутренней стороне крышки была вклеена фотография десятилетней девочки с подписью "Анна".       Генри налил ему стакан воды. — Если я чем-то могу помочь, дай мне знать.

***

      Возвращаясь в тюремный блок, подавленный Чарльз заметил столпотворение заключенных у своей камеры. Изнутри доносился гомерический хохот с редкими выкриками: "Я попаду в Голландию!". Не было ни типичной болтовни, ни дурацких шуток на расовой почве. Лишь перешёптывания в глубине толпы и концентрированные взгляды заключенных с верхнего уровня.       — Эй! — Крикнул Чарльз, пытаясь пробиться через толпу к своей камере.       Заключенные расступились, предоставив старику проход, а также открывая безумное и отвратительное зрелище.       — Я попаду в Голландию! — Снова крикнул псих, попавший в камеру Чарльза.       Руки были покрыты кровью от пальцев до локтей, тюремная форма испачкана кишками животного. На нижней койке лежало бездыханное тело Мэрилин с грубо вспоротым брюхом. Органы вырваны прямо изнутри, глаза выколоты, уши срезаны. На стене пальцами нарисована кровавая пентаграмма.       Кому-то в толпе стало не по себе, заключенный с прикрытым ртом побежал до туалета, пробиваясь через толпу.       — Хэйвайр! Какого хрена ты наделал? — Не выдержал Чарльз, подходя ближе к психу и нанеся удар ему в челюсть.       — Она выпустит меня отсюда и подарит билет в Голландию! — Убийца кошки словно не ощущал ничего вокруг себя, а был погружен в единственную мысль. От удара он чуть не упал, но удержался на ногах. — Меня ждёт мой домик на ферме с мельницей! Счастливо оставаться!       После этих слов обезумевший заключенный воткнул себе заточку из зубной щётки в шею. Ту самую заточку, которой он вспорол тело Мэрилин. Кровь хлынула фонтаном, Хэйвайр перестал смеяться, послышались хрипы.       — Эй, что здесь происходит? — В блоке показались охранники с тэйзерами.       Столпившиеся заключенные отошли от камеры. Кто-то из охранников увидел валяющегося на полу Хэйвайра и нажал на тревожную кнопку на рации. В тюрьме поднялась тревога.       — Локдаун! Все по камерам! Локдаун! — Стали кричать охранники.       Подходя к камере, все пятеро приказали Чарльзу выйти и лечь на землю. Ошеломлённый Истморленд подчинился не сразу, но вскоре устроился лицом на холодом тюремном полу. Трое охранников надевали на него наручники, оставшиеся двое вызвали по рации медицинский персонал и попытались оказать первую помощь задыхающемуся психопату, валяющемуся в собственной крови.

***

      — Руки.       Чарльз просунул закованные в наручники руки через окошко для подачи еды в тёмном тюремном изоляторе. Охранник достал ключ и снял наручники с заключенного.       — Добро пожаловать в отель Хилтон. Две звёздочки. — Охранник закрыл окошко и ушёл прочь. — Приятного отдыха! — В коридоре послышался звук запирающейся двери.       Четыре стены и сырое пространство три на три метра. На потолке не было ни лампочки. Условия содержания соответствовали самым непослушным животным.       Чарльз ожидал дополнительное пожизненное к его сроку в шестьдесят лет. За преступление, которое он не совершил. Однако старику было плевать на приговор, плевать на то, что случилось с Мэрилин. Сейчас его интересовали лишь две вещи: судьба дочери, и та в красном, что разрушила остаток его жизни.       — Кто новый постоялец? — Спросил неизвестный заключенный, отбывающий тридцать суток в изоляторе, пойманный на воровстве на тюремном производстве.       Было невозможно установить визуальный контакт с наглухо закрытыми дверьми без окон. Голос отражался эхом по всему коридором.       — А какое тебе дело? — Ответил утомлённый Чарльз. — Я здесь ненадолго, меня переведут в место похуже, к насильникам и убийцам. В Атланту, например.       — Знакомый голос. Как ты сюда попал, примерный?

***

      — Он в изоляторе. Я рискну головой, если попытаюсь организовать ещё одну встречу. — Вышедший покурить за пределами тюрьмы полноватый охранник не хотел принимать ещё одну взятку от Маммон.       — Мистер Маккинни, или... Маккендрик, или как тебя там... — Демон попыталась уговорить охранника. — Что вы цените больше всего на свете?       — Мисс, вы уже обеспечили мне безбедную старость в домике на пляже на берегу моря. Денег мне достаточно, и я вам за это благодарен. — Охранник бросил окурок на землю.       — И всё же, ответьте на вопрос. Я могу упростить его специально для вас. Для вас важнее свобода или душа? — Маммон наклонилась плечом к тюремной стене, опираясь о неё.       — Всего доброго. — Мужчина затушил окурок ботинком и направился к главным воротам.       Маммон не оценила жест. Она вытащила из внутреннего кармана диктофон и нажала на кнопку проигрывания. Началось воспроизведение компрометирующей записи диалога, в течение которого демон договорилась с этим же сотрудником о взятке.       — Стоп, какого чёрта? — Охранник остановился и обернулся на звук, узнав собственный голос на записи.       — Ответьте на вопрос. — Маммон нажала кнопку "стоп".       — Сколько копий? — Мужчина показал пальцем на диктофон в руке.       Маммон спрятала запись обратно в карман. — Одна.       — Да тебе, видно, жить надоело? — Охранник вытащил рацию и приготовился сообщить о посторонней.       — Я бы не стала... — Красные глаза Маммон сверкнули на долю секунды. — Душа или свобода? Отвечай, или сядешь.       — Где гарантии, что я не попаду за решётку? — Сотрудник не спешил включать рацию. Он не заметил моментального демонического проявления прямо перед собой.       — Ничего лучше моего слова у тебя нет. Я уничтожу запись, как только поговорю с заключенным Истморлендом лично. Ну что? — Маммон вытащила из кармана плотно скрученные 100-долларовые банкноты рулетиком. Так скромно выглядели пятьдесят тысяч.       — Свобода. — Охранник смягчился и улыбнулся при виде денег.       Маммон одобрительно кивнула, удовлетворившись ответом. Она протянула деньги. — Ваша душа только что была продана за грязные американские бумажки.

***

      — Я не встречал никого, подходящего под такое словесное описание. Ты точно не под веществами, Чарльз? — Спросил заключённый из соседней одиночки.       — Чёрт возьми, я рассказал тебе всю историю! — Чарльз нервничал. — Бледная кожа, монокль с тростью, да она легко в душу вкрадывается! И Хэйвайр! Она точно промыла мозги и без того умалишённому психу!       — Ни малейшего представления не имею. — Ответил сосед. — Демон, наверное.       Чарльз вздохнул. Но он не подозревал, что тот парень был чертовски прав. С другой стороны, они оба не верили в это. — Спасибо за поддержку...       Оба заключенных погрузились в тишину.       Наступила ночь, в тюрьме прошла поверка заключенных, каждый удалился в свою камеру на время отбоя. Уснул каждый, кроме Чарльза. В его голове прокручивались сегодняшние события, вызывающие весь спектр эмоций, а также много вопросов.       Заснуть не дали звуки открывающихся и закрывающихся по очереди дверей.       — Истморленд, тебя переводят! — Говорит охранник, постучавший в одиночную камеру Чарльза.       — А не слишком ли поздний час для перевода? — Протирал глаза заключенный.       — На выход! — Открывал дверь охранник.       Уставшего Чарльза сопроводили через лабиринт из тюремных коридоров, по пути было открыто около двадцати дверей. Однако, путь был проложен отнюдь не к транспортной колонне, а в комнату свиданий.       — Мы идём не на выход? — Удивился Чарльз.       — Двери дальше открыты, идёшь один. Шевелись. — Приказал охранник.       Проходя дальше, заключенный открывал дверь за дверью на пути, проложенном подкупным охранником. Наконец, Чарльз увидел девушку в красном, сидящую с полузакрытыми глазами, удобно устроившуюся за прикованным к полу столом.       — Если бы у меня был список гостей, то ты была бы в самом конце, Эм. — Вошёл в комнату Чарльз.       — Здравствуй, Чарльз! Как дела? Как семья? — Маммон жестом пригласила его сесть за стол. — Как называет тебя сокамерник?       — Это новая высокооплачиваемая работа? Даже здесь не пытаются сломать людей так, как это делаешь ты. — Заключенный сел напротив.       — Не стоило мне грубить. — Изменилась в лице с Маммон на более серьёзное. — Что насчёт моей сделки? Либо ты отвечаешь, либо аккуратно разложенная красная дорожка свернётся для тебя раз и навсегда.       — Какая сделка? Ты буквально сводишь людей с ума, заставляешь их идти на безумства. Зачем было губить Мэрилин? — Спросил Чарльз.       — Не я её убила. Это была справедливая плата за сквернословие и бестактность. Откуда у тебя вообще взялась кошка? Здесь, в таком заведении, где обстановка совсем не смахивает на домашнюю. — Поинтересовалась Маммон.       — Справедливая... — Саркастично вздохнул заключенный. — Раньше здесь можно было содержать питомцев. Директор разрешил мне оставить кошку даже после запрета на домашних животных. Это был добрый знак за хорошее поведение.       — И много ли для тебя значило это животное? — Маммон наклонила голову вбок.       Чарльз призадумался. — Очень многое. После развода и смерти моей жены.       — "Развода"? Кто кому разбил сердце? Ты ей? — Демон закинула ногу на другую.       — Она мне.       — Оу... — Притихла Маммон. — И что ты желаешь спустя тридцать два года своего заточения и её гибели?       — Повидать Анну. — Чарльз сделал паузу. — Я хочу, чтобы она жила. Больше мне ничего не нужно.       — Что ж... — Выпрямилась на стуле демон. — Ты спрашивал меня насчёт сделки? Я могу доставить тебя в госпиталь. Но у меня есть условие. Ты отдашь мне всё драгоценное, что у тебя есть. — Она протянула руку, требуя у старика последнее.       Чарльз вытащил золотые карманные часы и посмотрел ещё несколько секунд на вклеенную фотографию молодой дочери. Затем он закрыл их и положил в ладонь Маммон.       — Тридцать два года в неволе, тридцать два года сироте, тридцать два года с момента смерти. — Демон довольно забрала часы и положила себе в карман. — Где ты спрятал украденные деньги?       — Штат Юта, сумка зарыта в силосной яме на ранчо Дабл-Кей. — Чарльз назвал настоящее место. — Парашютист. Так меня стали звать в этом месте, когда кто-то пустил слух о том, что сам Ди Би попал за «железные врата». Многие пытались узнать о деньгах, чтобы их друзья с воли ничего не забрали, но я всё отрицал.       — Отлично. — Маммон встала со стула и отошла к стене с направленной на стол камерой видеонаблюдения. — Сделка есть сделка.       После своих слов демон замахнулась тростью, держа её в обеих руках. Последовал сильный удар прямо в объектив, затем ещё несколько по корпусу. За разбитой камерой последовала тюремная тревога, двери автоматически заблокировались.       — Эй! Какого чёрта? — Крикнул Чарльз.       — Тише! — Подошла Маммон и схватила его за рукав.       Пол под заключенным окрасился в чёрный. Затем под ногами появилась красная вращающаяся пентаграмма, Чарльз сразу провалился в неё.

***

      Сначала удивление, затем шок, и наконец, потеря сознания от увиденного. Неизвестно, сколько прошло времени с момента разговора Маммон. Неизвестно, состоится ли ещё один.       — Сэр! Вы в порядке? Вы меня слышите? — Послышался женский голос.       Чарльз очнулся, лёжа на полу госпиталя у палаты собственной дочери. Ему пыталась помочь молодая медсестра.       — Да, прошу прощения. — Сбежавший заключенный попытался подняться на ноги. — У меня случается подобное в последнее время. Ничего страшного.       — С вами точно всё хорошо? — Медсестра помогла Чарльзу присесть. — Может, стакан воды, лекарство?       — Не стоит... Всё нормально. — Мужчина отмахнулся. — Не подскажете время?       Медсестра посмотрела время на телефоне. — Два часа, тридцать семь минут до полудня. Вы кого-то искали? Вы чей-то родственник?       — Ах, да, я... — Чарльз почесал затылок. — Я ищу Анну Купер. Она где-то здесь?       — Секунду, пожалуйста. — Медсестра принялась переворачивать бумаги в планшете для документов, лист за листом. Она пробегалась глазами по списку пациентов, взгляд остановился на строчке с фамилией «Купер» и причиной смерти.       Девушка замешкалась и наскоро придумала ложную историю, лишь бы не сообщать дурную весть. — Извините, я позову врача, он всё скажет. Я заступила на дежурство только сегодня, а список обновить не успела.       — Понимаю, я подожду здесь. — Кивнул Чарльз.       Медсестра покинула разговор ускоренным шагом. Через три минуты показался врач.       — Приветствую. Это вы родственник? — Начал мужчина.       Чарльз молча кивнул.       — Сожалею, сэр. — Врач протянул ему документ. — Анне собирались провести несколько несложных операций на кишечнике, но в последствии была обнаружена ошибка в диагнозе. Врачи обнаружили опухоль. — Мужчина сел рядом с Чарльзом, с раскрытым ртом читавшим отчёт о вскрытии. — Операция была доведена до конца, но сердце Анны не выдержало многочасового наркоза.       Чарльз отложил документ и прикрыл лицо ладонями.       — Если хотите, я оставлю вас, дам вам немного времени всё обдумать. Затем я проконсультирую вас во всех юридических моментах. — Врач похлопал старика по плечу и собрался уйти.       — Где я могу совершить звонок? — Спросил опечаленный Чарльз.       — Телефон висит в конце коридора. — Врач ушёл в свой кабинет. — Если что-то будет нужно, позовите меня.       Посидев несколько минут с тяжёлыми мыслями, Истморленд подошёл к телефону на стене и набрал номер "911". Последовал моментальный ответ оператора.       — Девять-один-один, что случилось?       По щеке Чарльза пустилась слеза. После недолгого молчания он заговорил.       — Меня зовут Ди Би Купер. Я сбежал из государственной тюрьмы «Айронгейт» и хочу сдаться.

***

      Несколько часов спустя.       Маммон сидела за компьютерным столом, составляя отчёт о проделанной "работе". Она описывала всё в мельчайших подробностях и, что самое важное, поведение Чарльза Истморленда во время "эксперимента". Демон отразила детали диалога с Хэймайром, его психическое состояние, а также увечья, нанесённые им кошке по кличке Мэрилин. Также она писала про коррупционных охранников и денежном объёме, потраченном на взятки из казны её Величества. Двести тысяч долларов — щепотка в огромном золотом океане.       Кто-то постучал в кабинет казначея.       — Маммон! Ты там? — Голос принадлежал Джастис.       — Заходи, не споткнись о порог. — Предупредила Маммон.       Ручка провернулась и внутрь ступила Джастис, держа в руках тарелку с чем-то вкусно пахнущим, прикрытым сверху белой тканью.       — Приветик. Азазель хотела знать, готов ли-       — Как раз закончила. — Маммон сложила распечатанные листы в файл. — А выпечку тоже хотела передать Азазель?       — Нет, это моих рук дело. — Джастис поставила тарелку на её стол. — Ты же не против?       — Не откажусь. — С довольным видом Маммон отдала файл.       — Супер. — Перед тем, как уйти, Джастис остановилась на пороге, вспомнив нечто ужасное. — Я услышала судьбу Купера из телевизионного репортажа, который просматривала Азазель. Так это правда?       Маммон постучала пальцами по столу, затем ответила.       — Я кое-что сделала.

***

      Истморленд, после звонка в "911".       Чарльз повесил трубку и стал дожидаться ареста. Потеря последнего члена семьи не оставила и капли надежды на счастье. До прибытия полиции в здание оставались считанные минуты. Сидя в коридоре госпиталя с отчётом о вскрытии в руках, Чарльз решил напоследок зайти в уже пустую палату его дочери. Внутри не было ничего необычного: отключенное медицинское оборудование, свободная койка, а также некоторые личные вещи, среди которых была стопка книг, в том числе и Библия. Однако кое-что странное привлекло внимание Чарльза. Это была небольшая картонная посылка, к одной из сторон была прикреплена записка каллиграфическим почерком, в углу которой была нарисована пентаграмма.       «Здравствуй Чарльз. Сожалею, что так вышло. Не думаю, что мне стоит обманывать тебя фразами в стиле "всё будет хорошо". Правда в том, что ни хрена хорошего не осталось: ни семьи, ни свободы. Я размышляла о том, стоит ли мне делать тебе такой подарок... Преступники по твоим статьям, ведь, не попадают за золотые врата рая вместо железных врат тюрьмы «Айронгейт»? В любом случае, решать тебе.»       Чарльз распаковал посылку, внутри которой было два предмета: его золотые карманные часы, а также... верёвка, завязанная в петлю, используемую для казни.       — Чёрт... — Истморленд был поражён такой посылкой. Он сел на койку, думая о худшем, что он может совершить.       Через минуту послышались сирены полицейских автомобилей, приближающихся к зданию госпиталя. Сбежавший заключенный выглянул из окна третьего этажа, его заметил кто-то из полицейских.       Приняв решение, Чарльз обмотал петлю вокруг шеи, другой конец верёвки он привязал к тяжёлой медицинской койке. Он широко открыл окно и принялся неспеша выбираться из него. Снизу доносились крики полицейских с призывами остановиться. Случайные прохожие снимали происходящее на камеры телефонов.       — Я не успел, Анна... — Чарльз последний раз взглянул на фотографию дочери внутри карманных часов.       Ещё несколько мгновений, и тело со сломанной шеей повисло из окна госпиталя на всеобщее обозрение.

***

      Десять часов после смерти Купера.       — Чувствую стороннее присутствие. — Говорит Джастис, стоя посреди лаборатории Азазель. Кто-то приближался сзади.       Всё ближе и ближе, шаг за шагом. И наконец...       — Мм... — Маммон обняла Джастис со спины.       — О-о-оу? Внезапный знак привязанности? — Джастис улыбнулась, не поворачиваясь. — Кому-то понравился яблочный пирог?       — Потрясающе. — Казначей отпустила её. — Ты. Ты потрясающая.       — Испекла с заботой. — Джастис повернулась и обняла Маммон. — Но неужели нельзя было поступить иначе? Я говорю про Купера.       В помещение вошла Лормастер, проходя мимо обнимающихся демонов.       — Извиняюсь, что прерываю вашу милую беседу. — Азазель села за стол, закинув на него ноги. В руках она пролистывала заранее прочитанный отчёт Маммон. — Нельзя сказать, что всё прошло гладко, но... — Лормастер подняла взгляд на казначея. — Я уважаю твой труд!