Глава 1. Блаженный и безумный

Я хочу снимать кино из крови, спермы и слез. Это основа жизни. Мне кажется, это должно быть в фильмах, или фильмы должны быть сделаны из этого.

Мерфи

Любовь, реж. Гаспар Ноэ

      Утро ничем не отличалось от обычного. Отбросив одеяло, Драко Малфой направился в душ, чтобы побыстрее смыть с себя следы жестокого липкого сна, который уже много лет терзал его почти каждую ночь.       Сегодня было просто переключиться. Вечером в Мэноре планировался министерский прием с гостями из МАКУСА. И это значило, что он наконец увидит Грейнджер.       Думая о предстоящей встрече, Драко быстро подрочил. Пожалуй, даже чересчур быстро. Он оправдал свой фальстарт тем, что фантазии о ее буйных кудрях на его кулаке были слишком горячими.       Выйдя из душа и наспех вытерев тело, он заклинанием протер запотевшее зеркало и тяжело посмотрел прямо в глаза своему отражению.       — Ты жалкий дрочила. Довольно.       — Давно пора, — сварливо парировало зеркало.       Терпеть пренебрежительный тон от вонючего зеркала было выше его сил. Оно должно было отмечать лишь идеальную пропорцию его лица и завораживающий оттенок волос. Похвалить за берпи, в конце концов. Но печальная правда заключалась в том, что зачарованное зеркало никогда не врет.       Возможно, Драко Малфой был не настолько жалок, как сам о себе думал. Ведь буквально в следующую секунду он мужественно принял сложное решение, от которого до этого бежал десятилетиями. И внезапно это оказалось до абсурда просто. Настолько, что поначалу он даже не воспринял ничего всерьез.       Но одна лишь дерзкая и шальная мысль, подобная вирусу, уже успела что-то непоправимо изменить в его сознании. Драко неожиданно почувствовал себя легким и одновременно очень сильным. Словно даже стал выше ростом. Стало совершенно очевидно, что дороги назад для него больше нет.       Тогда он вполне справедливо решил, что может позволить себе еще капельку удовольствия. Драко, прямо как был — голышом, уселся на коврик и, растягиваясь в блаженной улыбке, представил, как вылизывает стопы Гермионы Грейнджер. Пальчик за пальчиком.       В этот раз он мастурбировал долго и очень основательно, подстегивая себя неприлично развратными фантазиями и жадно собирая слюни в кулак. Оргазм был ярким и сильным, впрочем, как и все другие, что были подарены ему сладкими мыслями о золотой киске. Но было и кое-что удивительное, бодрящее своей новизной. Впервые после своей грязной дрочки Драко не чувствовал ни стыда, ни вины.

***

      Перед тем как спуститься встречать гостей, Драко окликнул жену.       — Астория, дорогая… — Она подняла на него свой вежливый и оглушительно пустой взгляд. — Ты должна знать кое-что. Во-первых, ты особенно прекрасна сегодня. И во-вторых… Я пригласил Забини.       Астория испуганно ойкнула. В огромных синих глазах плескалась причудливая смесь паники, неверия и восторга.       — Ты… Ты передумал?       — Скорпиус отправляется в Хогвартс… Думаю, наше родительство больше не требует от нас таких болезненных жертв.       Его жена выглядела сейчас уязвимой и хрупкой. Он редко видел ее такой. Если быть честным, он в принципе нечасто смотрел не нее. Салазар, лишь бы не расплакалась.       — Мы справились, Тори, мы отличные родители. Спасибо тебе.       Драко мягко притянул ее к себе и поцеловал в лоб.       Астория лишь ошарашенно молчала, словно не веря в происходящее. И все же быстро взяла себя в руки — истинная леди никогда не позволяет себе потерять лицо. Она надела привычную маску вежливой невозмутимости, улыбнулась и светским тоном произнесла:       — Наконец-то, дорогой. Пойдем же.

***

      Грейнджер надела красное. Блядь. Нужно побыстрее сбагрить Асторию.       Он нашел взглядом Забини и кивком подозвал его, тот подошел с плохо скрываемой опаской. Драко нетерпеливо закатил глаза и, не тратя слов, передал жену ее любовнику на руки. Затем взял у официанта бокал шампанского и направился прямиком к Грейнджер. Она стояла в компании Поттера и рыжей фурии, его жены.       — Поттер-шмоттер-обормоттер. Миссис Поттер, мое почтение. Гермиона.       — Малфой, вектор твоего юмора сегодня мне понятен, — мрачно процедил Поттер и утащил хохочущую жену танцевать.       Жопоголовый и в целом был в последнее время ничего. Но сегодня оказался прямо-таки красавчиком. Он оставил их вдвоем! Член сразу же немного привстал.       — Драко, — улыбнулась Гермиона.       Ее глаза сияли. А эти ее губы… С чувственным, немного драматичным изгибом. За губы Грейнджер он отдал бы родовое поместье.       Она загорела. Снова гостила у родителей? Загар еще больше подчеркнул ее изящность. Плечи такие хрупкие, геометричные. Разве можно быть такой красивой?       Шея длинная и тонкая. Кажется, он сможет полностью обхватить ее в кольцо пальцев, как в ошейник.       А уши такие крошечные, словно кукольные. Хочется лизнуть ушко и послушать, как она дышит, когда ей хорошо.       — Я слышал, ты открываешь фонд имени Люпина… Отличная идея, Грейнджер.       Сегодня она надела изящные черные туфли на шпильках-убийцах. Вызывайте колдомедиков, у пациента горячка: Драко Малфою жизненно необходимо незамедлительно облизать подъем Гермионы Грейнджер.       — Спасибо, Малфой. Я направлю тебе презентацию для спонсоров.       Она сказала это с улыбкой женщины, которая уже почувствовала свою власть над мужчиной. Какая же горячая. И все это было сейчас для него. Невероятно!       Главной целью Драко сейчас было не обделаться от радости прямо при Грейнджер, поэтому он постарался ответить как можно более равнодушно:       — С радостью приму участие. Так как твоя программа носит фамилию моего племянника, мы не можем ударить лицом в грязь.       — Мы? — рассмеялась она и продолжила: — Вы бежите вперед шального нунду, господин Малфой. Нет никаких «мы». Ты сможешь внести свой вклад, если сделаешь пожертвование.       Господин? Идеально, киска. Умоляю, продолжай.       — Плевать, Гермиона, раз там стоит фамилия Тедди, значит, все должно быть идеально.       Это было очевидной провокацией. Драко старался звучать твердо, уверенно и спокойно. Но он вовсе не был спокоен. Разве может сохранять спокойствие человек, который больше всего на свете хочет встать на четвереньки прямо посреди зала, заползти этой стерве под юбку и вылизать ее так, чтобы она кричала?       Грейнджер не была ни рассержена, ни оскорблена. Она лишь насмешливо закатила глаза, что больше походило на кокетство. Расслабленная и то же время игривая, она выглядела так, словно ей нравилось находиться рядом с ним.       Абсурд. Ей не может нравиться его компания.       Драко было все равно. Невыносимо хотелось зарыться ей в шею и вдохнуть ее запах. До тех пор, пока Грейнджер позволяет ему так близко любоваться ее оголенными плечами, он будет ими наслаждаться.       Еще чуть-чуть, и его стояк точно станет заметен публике.       — Грейнджер, поужинаешь со мной?       — С чего бы вдруг?       — Просто свидание.       — Это граничит с хамством, Малфой, — ответила Гермиона, но ее глаза послали ему противоположный сигнал.       «Я знаю, что ты хочешь меня», — вот что он прочитал в них. Ни капли возмущения, лишь азарт.       Драко блаженно улыбнулся ей в ответ, не до конца осознавая свои чувства. Его ослепило удивительное ощущение — впервые ему не нужно было делать вид, что ее присутствие не вызывает у него болезненной эрекции. И сразу захотелось большего — позволить себе думать, что она не просто позволяет хотеть себя, но и тоже хочет его. Он посмел представить, что может возбудить ее.       Очевидно, он окончательно отлетел головой. Не вполне отдавая себе отчет в том, что делает, он невесомо, словно случайно, провел костяшкой по ее бедру.       — На тебе нет трусиков?       Сейчас она пустит ему Аваду в висок. Но она и бровью не повела:       — На мне бесшовные трусики.       Во рту пересохло. Она говорила с ним о своих трусиках.       — Бесшовные? — глухо повторил он и чуть придвинулся ближе.       — Да, из специального технологичного материала. Магловского.       — Браво маглам. Какие же они выдумщики…       Она ничего не ответила и даже казалась вполне довольной. Возможно, Драко умер и попал в рай. Или кто-то вероломно наслал на него чары грез. Член пульсировал. Казалось, еще чуть-чуть — и он кончит прямо в штаны. От этой мысли на его лице нарисовалась совершенно безумная улыбка.       Они молча стояли рядом, потягивая шампанское. Гермиона лениво разглядывала гостей. Драко жадно любовался ее лицом.       — По поводу фонда…       — Обсудим это завтра за ужином, Грейнджер, — поморщившись, отрезал Драко и продолжил, вернув на лицо жутковатую маниакальную улыбочку: — Сегодня я планирую думать только о твоих трусиках.       — Что ж, Драко... — она произнесла его имя нежно, почти шепотом, член сразу дернулся. — бесшовное белье настолько невесомое, что совсем не чувствуется на теле. Я стою сейчас рядом с тобой, и мне кажется, что на мне вовсе нет трусиков.

***

      Грейнджер не поужинала с ним на следующий день. Совы вернулись без ответа.       Он хотел было отправить эльфийку проследить за ней, но тогда ему пришлось бы признаться себе, что безумие окончательно поставило его на колени.       Эту возможность Драко решил приберечь на самый крайний момент, здраво посчитав, что всегда сможет найти время, чтобы окончательно ебнуться.       Драко метался в агонии. Недолгий покой ему приносила лишь постоянная дрочка, срежиссированная воспоминаниями о жарком диалоге, когда они с этой гриффиндорской занозой обсуждали ее восхитительные крошечные трусики.       Его могла бы спасти работа, но в тот день и она оказалась связана с Грейнджер.       Драко не сразу осознал: судьба настойчиво шептала ему, что он наконец-то сделал правильный выбор — отдался своему безумию.       И тогда он решил обнять это безумие и полюбить. У Драко Малфоя был железный аргумент: теперь он точно знал, какие трусики носит Гермиона Грейнджер.