Часть 2

Мистер Папа просто ворчит в ответ на его молчаливые извинения. Изуку предполагает, что он мог стащить всё, кроме своих любимых кошачьих ручек. Он заканчивает заплетать косу и завязывает её в спиральный пучок на макушке, прежде чем погладить его по голове и повернуться, чтобы взять что-нибудь из рук, поднятых очень взволнованным классом. Он слышит, как его будущий Папа укладывается спать, уронив голову на стол, и хихикает. Изуку размышляет про себя о том, кого бы ему выбрать, прежде чем посмотреть прямо в разноцветные глаза и сказать: «Нет. Я не дитя тайной любви Айзавы». Он наблюдает, как мальчик медленно опускает руку и зовёт Джиро Кёку. — Как тебя зовут? И почему ты так хорошо знаком с Ашидо и Каминари, судя по телефонному разговору ? Упомянутые студенты привстают со своих мест, услышав вопрос, и в замешательстве смотрят на Изуку, не понимая, о чём она говорит. — Меня зовут Мидория Изуку, я из класса 1-D. Я знаком со всеми вами, даже если вы не знакомы со мной. — Это был довольно загадочный ответ, если лёгкая дрожь, пробежавшая по их телам, что-то значила. Лёгкое фырканье мистера Папы позади него тоже не помогло. Бакуго Кацуки просто кричит: «Эй, как, черт возьми, ты можешь быть самым сильным, если ты всего лишь дополнительный ученик!» Он не обращает внимания на то, что Бакусквад говорит ему быть повежливее, и вместо этого просто смотрит на него, приподняв бровь. «(xxx)xxx-xxxx. Не испытывай меня. Я позвоню ему прямо сейчас». Кацуки пристально смотрит на него. Затем замолкает. Никто понятия не имеет, что этот номер телефона принадлежит отцу Каччана, и только Изуку знает, что он единственный, на кого Каччан действительно хочет произвести впечатление. Остальные всё ещё отчасти испытывают благовейный трепет и страх из-за того, что он заставил «Взрывного» замолчать всего несколькими цифрами. Оджиро спрашивает: «Какие у вас отношения с Айзавой-сэнсэем?» Лицо Изуку тут же расплывается в лучезарной улыбке : «Он мой будущий тесть!» Не обращая внимания на стон позади себя, он указывает на Каминари Денки: «У сенсея есть ребёнок?!» В конечном итоге это оказывается неправильным высказыванием. — Боже, он такой красивый, — начинает Изуку с глуповатой ухмылкой, — Он любовь всей моей жизни. Я мог бы выходить за него замуж снова и снова, пока не решу наконец умереть, — он слишком увлечён поэтическими излияниями, чтобы заметить слегка обеспокоенные взгляды, — Каждый раз, когда я встречаю его, я влюбляюсь заново. Он заставляет меня чувствовать себя так, будто я парю в воздухе, но в хорошем смысле, а не так, будто я действительно парю, потому что Очако случайно применила это на мне, когда была пьяна, а потом начала паниковать вместо того, чтобы просто опустить меня на землю. Все просто смотрят на Уракару в шоке от того, что, по-видимому, одна из их лучезарных одноклассниц напилась. В ответ они видят лишь прищуренные глаза и наклоненную голову, молча говорящие о том, что она тоже понятия не имеет, что, черт возьми, происходит. Прерывая его поэтические излияния, мистер Папа ворчит: «Они не знают о твоей причуде. Перестань настраивать их против себя. Они думают, что ты сумасшедший». Изуку лишь усмехается: «О, пожалуйста, как будто все в этом классе и так не сумасшедшие». Наконец он оглядывается на класс и видит настороженность, замешательство и, честно говоря, несколько глупых взглядов из-за того, как сильно он, очевидно, любит этого человека. — В любом случае, мне всё равно. Я уже рассказал нескольким людям, так что какая разница, если узнают ещё больше. К тому же я доверяю вам, ребята, вы никогда меня не предавали, — Кью прищурился, пытаясь понять, как можно предать того, с кем только что познакомился. — Значит так, моя причуда позволяет мне видеть чьи-то воспоминания, да? Если я сосредотачиваюсь на ком-то, то вижу что-то вроде монтажа из чьих-то худших воспоминаний — иногда туда вклиниваются несколько обыденных или хороших воспоминаний — и тогда я могу продолжить просмотр, чтобы увидеть ещё один монтаж из этих воспоминаний, если я их исправлю, а потом я могу потянуть за них, и тогда я, по сути, изменю чью-то жизнь и сделаю так, чтобы в ней было меньше боли, — объясняет Изуку, размахивая руками, как будто играет в шарады, а люди перед ним смотрят на него с недоумением, если не понимают, или со страхом, если понимают. «В любом случае, если я изменю чью-то жизнь, а этот человек не очень важен для меня или не повлияет на мир "Эффектом дикой бабочки" ,который сопровождается огромными переменами в мире, то для меня ничего не изменится, кроме того, что он проживёт более счастливую жизнь, а я буду уставшим до конца дня. Если изменение всё-таки повлияет на меня, скажем, я избавлюсь от боли того, кто изначально был моим учителем-чудаком в дошкольном учреждении, который вымещал свой гнев на учениках без причуд или со слабыми причудами, тогда я вернусь к своему рождению со всеми своими воспоминаниями. Они выглядят слегка напуганными. Изуку просто гордится тем, что с каждым разом его объяснения становятся всё более и более краткими. — В любом случае, я прожил свою жизнь довольно много раз, — смеётся Изуку. — В моей изначальной временной линии я на самом деле рос вместе с Кацуки — Я называл его Каччан, — но наши учителя-чудаки внушили ему, что он не может поступать неправильно, и у него развился комплекс Бога. Со мной же, у которого не было доказательств моей причуды, поскольку никто, кроме меня, не помнит изменений, обращались очень плохо из-за того, что я считался без причудным. С тех пор я помог многим из этих учителей стать лучше, а Каччан стал жить гораздо лучше и развил в себе лишь лёгкий комплекс Бога, а не огромный, — Изуку хихикает, глядя на покрасневшее лицо Кацуки. — Так что да. Я учился в этом классе. 1-Б, 1-В, я несколько раз был в группе поддержки, но никогда по-настоящему не беспокоился об этом… может, когда-нибудь? — Он замолкает, вспоминая кое-что из того, что делал. — Я несколько раз был линчевателем… это было весело. Однажды я попробывал себя в роли злодея… но не злым. Я случайно спас человека, который в итоге вдохновил крупного подпольного брокера стать пекарем, и это привело к длинной запутанной цепочке событий, которые привели к хаосу в нашем обществе. Через множество разных рук я в итоге получил причуду «Один за всех», и, будучи одним из немногих оставшихся в живых взрослых на тот момент, я просто раздавал причуды всем, кто их хотел. Я был кем-то вроде нелегального дарителя причуд. Так что, когда они стали называть меня злодеем, я попытался подыграть, но, честно говоря, трудно выглядеть злым, когда у тебя на руках улыбающаяся шестилетняя девочка, которая просто счастлива, что у неё есть причуда, которая позволяет ей прыгать, как зайчику, вместо того, чтобы каждые несколько минут видеть, кто умрёт. — Он снова замолкает и смотрит на множество разных лиц. “В любом случае. Следующий вопрос?” Все подняли руки.