Часть 1: «Любимые, я дома…»

      ***                     — Не со мной и больше давно не в моём сердце. Прощай…                     ***                     Предательство. Какое знакомое слово, несущее в себе огромный смысл.              Открытый эгоизм, полное равнодушие, улыбка, отображающая в себе искаженный — главные компоненты этого «блюда». А главное — сколько разбитых сердец и раненых, истерзанных в клочья душ, насчитывается в этой бездне.              Сильная, но, в то же время — ранимая. Независимая, скрывающая истинные чувства под привычной маской. Счастливая, отдав за счастье больше, чем возможно. Получила новые порезы на столь хрупком сердце. Раненая душой, которую отдала.              Сегодня девушка разорвала последние нити, что держали её крепче стальных оков, и отпустила того, кого любила до безумия — того, кто был её дыханием, её ритмом, её вселенной. Навсегда…                     ***                     В тот вечер Ольга спешила домой, чтобы скорее оказаться в объятиях супруга и успеть прочесть сказку их замечательной дочери. Годовщина.              10 лет душа в душу, рука об руку. Все, что есть пройденные этапы; от поражений к новым свершениям. Как можно было так беспощадно уничтожить то, что довольно успешно выстраивалось годами?              Та девушка, которая старалась улыбаться с каждым днём всё чаще, которая до безумия любила, в любой момент с лёгкостью нашла бы новую — взаимную мишень для счастья. А в её мыслях не было даже этого, ведь любила несмотря на всё, что он с ней делал. Прощала. Любила настолько сильно и продолжала любить только его.              До того злополучного дня…                     ***                     — Любимые, я дома… — в предвкушении замечательного вечера в компании самых близких произнесла девушка, но ответа ни от кого не последовало.              Она неспешно разулась, привычным делом оставила пальто в гардеробной. Затем собирая игрушки, рассыпанные дочерью по полу, невольно улыбнулась — Лиза, как всегда, превратила гостиную в маленький хаос детства, наполненный кукольными нарядами, плюшевыми зверями и разбросанными карандашами.              Тишина, что встретила её на пороге, показалась слишком пугающей, почти затаившейся.              Ненароком подумав, что муж уже уложил маленькую разбойницу и сам заснул, Ольга направилась в спальню.              Проходя по коридору, девушка услышала легкий скрип, доносящийся из комнаты — почти неуловимый, но всё же заставивший её сердце замереть в странном предчувствии. Стряхнув внезапное беспокойство, Ольга ускорила шаг, стремясь поскорее оказаться в тёплых, надёжных объятиях мужа.              Дверь поддалась легко, открывая перед ней уютное пространство. Постель оказалась пустой, только мягкое свечение пробивалось из-под двери ванной комнаты, явно выдавая присутствие Ивана. Девушка на мгновение прислушалась, стараясь уловить происходящее, но ни плеска воды, ни шагов, абсолютно беззвучно и непривычно одиноко — лишь напряжённая тишина, вязкая и чужая.              Что-то внутри дрогнуло, но Ольга, набравшись сил, отогнала тревожные мысли. — Может, заснул прямо там, устав после долгого дня? — Иван часто подолгу принимал ванну, поэтому ничего странного, кроме предчувствия не прокрадывалось в мысли девушки. Сделав глубокий вдох, она решительно толкнула дверь.              Картина, что предстала перед глазами, повергла голубоглазую красавицу, в не тем, словом, названо — шок.              Ещё влажные от душа, прикрытые лишь наскоро накинутыми полотенцами — её муж и молодая девушка, вероятно — студентка с растерянными, но не слишком виноватыми глазами, уставились на потревожившую их идиллию фигуру.              Это было не просто потрясение; это пронзила не просто боль. Ощущение, будто её одновременно окатили ледяной водой, сопровождая невыносимым звоном в ушах. Тело перестало поддаваться, а ноги вдруг перестали держать, отказываясь признавать реальность. В пустом, ошеломлённом взгляде застыла лишь одна мысль — вся её счастливая, пусть и хрупкая, картина семьи теперь разлетелась на тысячи мелких частиц, как и раненое сердце, и уже никогда не будет прежней.              Ольга не знала, сколько часов просидела в тишине, глядя в одну точку, пока внутри всё рушилось и перегорало. Иван, хоть и додумался оставить Лизу на ночь у свекрови, не посмел сам задерживаться дольше — выпроводила супруга без лишних слов, захлопнув за ним дверь вместе с прошлым.              Обсудив случившееся с матерью, она приняла единственно верное на тот момент решение: Лиза останется у бабушки, пока девушка сама не приведёт себя в порядок. Но что значило это «в порядок», Ольга не знала.              Дни тянулись вязко, бесконечно. Москвина не отвечала ни на чьи звонки, не появлялась на работе, просто лежала, глядя в потолок, пока внутри не осталось ни слёз, ни криков, ни надежды.              И когда, казалось, уже нечем было дышать в этом безвоздушном пространстве боли, девушка решила, что обязана жить ради единственной дочери. Её надежды на светлое и беззаботное будущее. Её всему.              Мир вокруг качнулся, время замедлилось, а в голове Ольги эхом прозвучало её же недавнее, наполненное теплом и любовью:              «Любимые, я дома…»              ***