Часть 3: Парное одиночество...

«Моя боль — это только моя боль.

Она никогда и никого не интересовала, так всегда было и так всегда будет.

Она останется только со мной». © Иар Эльтеррус

             ***                     Казанцев остановил машину перед своим домом — высокой многоэтажкой из серого кирпича, такой же мрачной и неприметной, как и его жизнь, скрытая от чужих глаз и городской суеты.              В панорамных окнах встречались редкие огни — кто-то допоздна засиживался за книгой, кто-то лениво бродил по комнате, а кто-то просто не мог уснуть. Во дворе царила тишина, нарушаемая лишь приглушённым шумом далёких машин и мерцающим светом фонарей, отражавшимся в мокром асфальте.              Он заглушил двигатель и повернулся к пассажирскому сиденью. Девушка так и не проснулась. Её дыхание казалось ровным, глубоким, с чуть дрожащими ресницами, будто даже во сне она проживала тревожные моменты.              Вадим медленно выдохнул, открыл дверь и обошёл машину. Осторожно, с той бережностью, с какой держат что-то по-настоящему хрупкое и важное, поднял её на руки. Она инстинктивно прижалась ближе, словно в полудрёме искала защиту, зарывшись носом в его шею. Тёплое дыхание обожгло кожу, заставив мужчину напрячься.              Поднявшись на нужный этаж, он свободной рукой открыл дверь. Квартира была просторной, но минималистичной — выдержанные в тёплых оттенках стены, мягкая подсветка в коридоре, веяло приятным ароматом кофе, смешанным с древесными нотками. Всё выверено, всё слишком аккуратно — никакого уюта, до невозможности идеально.              Вадим внёс Ольгу в спальню, не спеша расставаться с женским теплом. Его руки словно были созданы для того, чтобы никогда не отпускать её. Нехотя, но всё же уложил на кровать.              Плащ был бесполезно испорчен, платье безнадёжно разорвано. Стараясь не касаться лишний раз, он аккуратно расстегнул молнию на спине, придерживая девушку, и медленно стянул с неё тонкую ткань, затаив дыхание. В свете единственного ночника её фигура казалась почти нереальной — мягкие изгибы, гладкая кожа, на которой уже проступали багровые следы грубых рук тех, кого он не забудет. Тех, кого он обязательно найдёт.              Вадим сжал челюсть, заставляя себя не задерживать взгляд дольше, чем позволяла выдержка. Осторожно укрыл девушку одеялом и отступил, чувствуя, как внутри разливается глухая злость.       ***              Вадим устроился на диване в гостиной, позволяя себе наконец расслабиться, но внезапный крик выдернул его из сна.              — Как ты посмел?! В нашей постели… В нашей ванной… Убирайся!              Немедленно подскочив на ноги, он бросился в спальню. Сердце гулко стучало в груди.              Ольга сидела на кровати, сжимая простынь в кулаках. Её глаза отражали весь спектр прожитых эмоций — распахнутые, наполненные ужасом и болью. Она явно не осознавала, где находится.              Мужчина, не сказав ни слова, просто сел рядом и обнял хрупкую, словно — фарфоровую фигурку.              Ольга замерла, но, недолго думая, медленно прижалась, всхлипывая, будто наконец осознав, что кошмар остался в прошлом.              — Останься пожалуйста, — прошептала она.              — Даже не собирался уходить, прекрасная.              Она чуть отстранилась, внимательно посмотрела на него, скользнув взглядом по своему телу, по открытому плечу, заметив, что ней не осталось платья. Усмехнулась, но в этой усмешке не было лёгкости — лишь горечь.              — Раздел меня, не удосужившись даже именем поинтересоваться… — …оригинально.              — Мне было важнее, чтобы ты отдохнула.              Она устало выдохнула и поколебавшись спросила:              — Покажи, пожалуйста, где здесь душ. Мне нужно срочно смыть этот отвратительный день. Если ты понимаешь, о чём я…              ***              Вадим включил свет в ванной, оставил на комоде свежие полотенца и необходимые для ванной принадлежности. Ольга, не стесняясь, подошла к зеркалу. Тонкое кружево темного, как ночь — белья, казалось хрупким, будто могло порваться от любого неосторожного движения. Она провела пальцами по плечу, скользнувши взглядом по отражению. В глазах мелькнуло что-то такое, что заставило Вадима отвернуться.              Она молча скрылась за дверью, и мужчина остался один.              ***              Открыв шкаф, он достал одну из своих любимых рубашек, дабы девушка могла хотя бы на миг почувствовать себя комфортнее. Сам того не осознавая, выбрал белую — цвет, который идеально подходил ей; который словно подчеркивал женскую сущность. Такой же чистый, как её обнаженная душа, что пока была скрыта от посторонних глаз.              Из раздумий Казанцева вырвали, пробивающиеся сквозь шум воды глухие — душераздирающие всхлипы.              — У тебя все в порядке? — спросил мужчина, всё ещё не зная её имени. Ответа не последовало.              Поколебавшись ещё секунду, более не раздумывая, открыл дверь.              ***              Густой пар заполнял пространство, капли воды стекали по стенам. Вадим шагнул внутрь и замер.              Ольга сидела на холодном кафеле, сжавшись, терзая мочалкой кожу. Красные следы от бесконечных движений пылали на бледном теле. На свету стали явными недавно приобретённые отметины — тёмные, предательские отпечатки чужих рук.              При виде этого, гнев вспыхнул в мужчине мгновенно.              Вадим опустился рядом, не замечая, как под мощными горячими струями, промокает собственный костюм — последнее, что сейчас заботило. Как только она выдерживает такую температуру?..Осторожно, но твёрдо остановил её руку и забрал мочалку.              Девушка подняла на него взгляд — растерянный, потухший, будто застывший где-то в прошлом, в том ужасе, из которого она всё ещё не до конца выбралась. Ресницы слиплись от воды, капли стекали по бледным щекам, смешиваясь с тихими слезами. В уголке губ дрожала едва заметная складка — не то от боли, не то от сдерживаемого крика.              Не говоря ни слова, Вадим заботливо закутал её в полотенце, накинул рубашку, поднял на руки и унёс в спальню. С того момента, как он занес её в квартиру прошло совсем немного времени, но мужчина уже успел соскучиться по теплу, исходящему от её тела.              Москвина едва слышно всхлипывала, отводя взгляд и помогая ему застёгивать пуговицы. Пальцы дрожали, но движения были осознанными, словно она пыталась сконцентрироваться на чём-то простом, чтобы не потеряться в нахлынувших эмоциях.              — Ты мокрый… Прости, — прошептала она, едва слышно извиняясь. — И…спасибо за рубашку.              — Я скоро вернусь, — не в силах выпускать идеальную фигуру из вида, ответил он и ушёл в душ, где яростно смывал остатки этого тяжёлого дня. Избавиться от ощущения её дрожащего тела в его руках мужчине так и не удалось. Девушка напоминала беззащитного котёнка, нуждающегося в защите, но в то же время в ней чувствовалась сдержанная сила — дикая, как у загнанной, но всё ещё опасной пантеры.       Когда мужчина вернулся, она всё ещё не спала. Сидела на кровати, медленно покачиваясь, словно убаюкивая себя.              Вадим не стал ничего расспрашивать и без того пережившую столько за день девушку, поэтому просто лёг рядом. Молча сгреб её в охапку, уткнулся в мокрые, но восхитительно пахнущие волосы. Одна его рука покоилась на её талии, чуть опускаясь к бедру, а вторая идеально расположилась под грудью, на рёбрах.              Она больше не плакала, но дышала прерывисто. Мужчина лишь прижал Москвину крепче, не желая отпускать…наоборот, вызвавшись охранять её сны.                     ***                     Утро пробивалось сквозь тяжёлые шторы, заполняя комнату мягким золотистым светом. Было ещё очень рано. Ольга мирно спала, уткнувшись носом в его грудь. Её дыхание осталось ровным и спокойным. Нога девушки оказалась небрежно закинута на него, а его рука по-прежнему покоилась на женском бедре, будто даже во сне он не смог отпустить её. Вадим медленно открыл глаза, чувствуя тепло её тела, и вспомнил всё, что происходило, казалось, бесконечной ночью.              Аккуратно, чтобы не разбудить, он осторожно перевернул девушку на бок и мягко выбрался из-под её лёгкого, почти невесомого веса. Быстро привёл себя в порядок и отправился на кухню.              Движения были быстрыми и чёткими — словно пытался заполнить пустоту, которая осталась после пробуждения. Он приготовил средство от похмелья, лёгкий завтрак: нежные блинчики с разными соусами, свежие фрукты и питательный смузи. Затем занялся одеждой.              Её испорченное платье давно отправилось в мусор, и теперь мужчина впервые за долгое время заказывал женскую, доверяя своему вкусу, одежду — удобный, но элегантный костюм, балансирующий между деловым и повседневным стилем. Подбирая размеры по вчерашним вещам, он позаботился и о верхней одежде: взамен испорченного пальто выбрал элегантную чёрную шубу-трансформер. С одной стороны — мягкий, меховой уют, с другой — строгий крой, подчёркнутый лаконичной лентой на бок и потайными пуговицами.              Перед уходом он оставил для неё записку, рядом с которой лежал телефон с записанным номером водителя:              «Как только будешь готова, сразу звони водителю, садись в машину, не стой на улице. Он отвезёт тебя, куда скажешь. Вадим».              Задержавшись у двери, мужчина бросил последний взгляд на спящую Ольгу –такую хрупкую, свернувшуюся в его постели. Она выглядела спокойно, размеренно дышала…сжимая край его рубашки. Вадим на секунду сжал челюсти, затем взял ключи, застегнул пиджак и…              — Как бы я хотел уберечь тебя от всего, неземная…Прощай…              А в разрывающейся от событий голове прозвучало лишь глухое:              — Ты так и не успела назвать своё имя…а я, похоже, запомнил тебя навсегда.              Он провёл ладонью по лицу, выпрямился и, не оглядываясь, вышел, оставляя за собой только тёплый аромат кофе и присутствие, которое не развеется даже после его ухода.                     ***