Часть 7: «Любить тебя... / Держи меня руками...»»

***

             

Держи меня руками, ночными звонками, Длинными гудками, держи; Коснись меня губами, сожги меня глазами — Ждала я этой встречи всю жизнь.

      

      

***

             Коридоры университета отзывались звонким эхом. Вадим бежал впереди, его сердце колотилось так, что казалось — вот-вот остановится. Арсений и Андрей едва поспевали за ним, от чего дыхание стало рваным. Их шаги гулко разносились, минуя пролеты; студенты в панике шарахались в стороны, напуганные лицами и оружием.              — Быстрее, — выдохнул Арсений. — Наш этаж!..              Проректорская.              Вадим налетел на дверь с размаху, но та не поддалась — была заперта изнутри.              — Замок! — рявкнул он, разбивая костяшки пальцев в мясо, пытаясь расправиться с образовавшейся преградой.              Арсений не колебался ни секунды. Из кобуры вылетел «Глок/Glock», после чего прозвучал резкий и хлёсткий выстрел. Замок разлетелся, когда, еще раз ударив ногой, Вадим ворвался в кабинет первым.       Его мир рухнул.              На краю стола, словно забытая, безжизненная кукла, лежала Ольга. Её тело было изломано, одежда извращенно испорчена: юбка задрана, а небесного цвета блузка разорвана и запятнана кровью…но стоило ему лишь взглянуть на полюбившееся родное лицо, как побелевшие губы выделялись на изувеченном ссадинами лице.              Рядом над девушкой возвышался Иван; его глаза сверкали безумием. Ссутуленный, с бешеным, мутным взглядом и дрожащими пальцами, что-то бормотал, тяжело дыша, будто в экстазе. На полу у ног валялись ножницы.              — Тварь… — выдохнул Вадим и набросился на мерзавца.              Первый удар пришёлся по лицу — скуловая кость хрустнула. Второй — настиг челюсть, третий — живот. Иван отлетел, ударившись спиной о стену; Казанцев не остановился. Вадим врезал коленом в пах и, навалившись сверху, с точной слепой яростью продолжил избивать — по голове, животу, рёбрам, приподнимая — отбивая почки.              С каждым ударом внутри разрасталась боль, страх, отчаяние и ненависть; каждое движение сопровождалось стонами и криками, но Вадим слышал лишь одно — как в его голове звучало имя той, которую он полюбил.       — Смотри на меня, урод, — прорычал Казанцев сквозь зубы. — Это тебе за неё! — Выбивая последние силы из истерически смеющегося Москвина.              В это время Арсений и Андрей расправлялись с двумя сообщниками. Один рванулся на Кисляка, из-за чего получил кулаком в нос и отлетел. Второй вытащил что-то похожее на кастет, но Арсений, увернувшись, сбил его с ног, и ударил коленом в живот. Когда тот скрутился, моментально прошелся по челюсти, так же разбивая нос. Пытаясь отбиваться, первый захрипел после очередного удара под глаз и сразу же упал на колени. Подельников скрутили и уложили на пол, рассекая лбы. Первый кричал, другой бормотал что-то, моля о пощаде. Кабинет проректора по учебной части всё больше утопал в болезных стонах.              Вадим, тяжело дыша, возвышался над Иваном. Тот сползал по стене, захлёбываясь кровью… Его лицо, не выражая ни капли сожаления, было искажено злобой.              — Она не достанется тебе… Эта сука моя и, значит, не останется никому… — прохрипел он и, метнувшись по полу, схватил ножницы. Попытавшись накинуться, резко поднялся и замахнулся над обездвиженной девушкой.              Вадим молниеносно перехватил его запястье, вывернул руку и, не раздумывая, воткнул лезвия ножниц в плечо, от чего тело мерзавца осело.              — Заткнись, наконец. Надеюсь, навсегда. — Прошептал Вадим, глядя в его бессмысленно расширенные глаза.              Иван простонал, теряя сознание.              В эту же секунду в кабинет ворвались Ермаков с бойцами СОБРа.              — Всем стоять! Руки за голову!              Спецназ действовал слаженно: двоих преступников в ту же секунду скрутили. Следователь бросил взгляд на Вадима, который сразу же кинулся к Ольге. Игорь лишь коротко кивнул, давая понять, что всё под контролем.              Казанцев не ответил, уже стоя рядом с Москвиной.              Мужчина аккуратно опустил и пригладил подол юбки, набросил на её окровавленные от многочисленных ссадин плечи шубу, ловко снятую с вешалки. Пальцы дрожали, когда он отстранил прядь волос от бледного лица. Такое родное — хрупкое, как фарфор, тело снова трепетно прижимал к себе.              Вадим аккуратно взял Ольгу на руки и вышел в коридор. Спецназ расступился. Она была неподвижна: кожа ледяная, дыхание почти неощутимо. В его руках казалась маленькой и беззащитной; он был единственным, кто мог удержать на этом свете.              — Оля… — прошептал он, склонившись ближе. — Моя сильная девочка, я рядом…              Скорая уже ждала у входа.              Вадим не отпускал её даже в машине. Только спустя время, когда фельдшер воткнул иглу в еле заметную вену, зазвучали мониторы, и Ольга едва заметно шевельнулась. Пересохшими губами произнесла немое:              — …Вадим…              — Я здесь, милая, — прошептал он, целуя её лоб. — Как же я испугался за тебя, — признался мужчина, не сдержав слёз.              — Я пыталась сопротивляться, но они…              — Тише, моя девочка, всё хорошо. Всё позади. Они ответят за всё. Обещаю.              

***

                    Несколько дней спустя Ольгу перевели из реанимации, где всё это время провела без сознания, в стационарную палату — просторную и тихую. ВИП-отделение — прихоть Казанцева, чтобы ничто не мешало отдыху.              Белоснежная простыня мягко обрамляла её измождённое тело, словно облако, пытающееся укрыть от воспоминаний, боли и ужаса. Дневной свет касался женских волос, играя бликами, словно день бережно склонялся над ней, боясь потревожить покой. Она смотрела в окно и молчала, будто искала верный ответ.              Рядом в кресле отдыхал Вадим: сидел у её изголовья, не отрывая взгляда. Мужская ладонь — тёплая и надёжная — сжимала тонкие пальцы. Он не отходил от девушки ни на шаг: изредка дремал рядом, поправлял плед и подушку, помогал сменить положение, читал вслух то, что она любила. Казанцев поклялся про себя, перед Богом — больше никогда не допустить, чтобы кто-то причинил ей боль.              В один из тех молчаливых дней, когда закат мягко растекался по стенам золотыми тенями, Ольга медленно повернула голову к мужчине. Голос её был хриплым, но в нём звучала нежность и тревога:              — Тебе нужно поспать… За всё это время ты ни разу даже на пару часов не вышел из палаты.              Вадим едва улыбнулся, глаза его были уставшими, но ясными — полными любви к этой девушке.              — Я уже однажды оставил тебя на час, милая, — тихо сказал он. — Боялся, что никогда не прощу себе этого.              Засмотревшись на мужчину, Ольга крепко сжала его пальцы, как будто этим прикосновением стирала остатки страха, наконец позволяя себе поверить.              

***

                    Зал суда был полон. Слишком людно. Гул голосов стих только тогда, когда судья вошёл и занял место за высокой трибуной. Все взгляды были прикованы к клетке в левой части зала, где находились трое обвиняемых.              Москвин, пришедший в себя после нанесенных Вадимом многочисленных переломов. Измождённый, с повязкой на плече, изуродованным лицом и потухшим взглядом. Его подельники — ранее судимые за изнасилования, участие в бандитских группировках и побег из-под стражи — выглядели не лучше. Их выражения лиц, в которых не было ни капли раскаяния, оставались мрачными.              Судья — пожилой мужчина с суровым лицом — начал озвучивать список преступлений, параллельно, опираясь на статьи:              1. Организация насильственного нападения:       Статья 33 (виды соучастников) + Статья 162 УК РФ + Статья 213 УК РФ — Разбой, совершённый группой лиц по предварительному сговору с применением насилия, опасного для жизни и здоровья.              2. Групповое изнасилование с особой жестокостью:       Статья 131 ч.3; п. а, е, ж УК РФ — Изнасилование, совершённое группой лиц по предварительному сговору, с особой жестокостью, угрозой убийства или причинением тяжкого вреда здоровью.       3. Покушение на убийство:       Статья 30 ч.3 + Статья 105 УК РФ — Покушение на убийство (неоконченное преступление).       4. Попытка сексуального насилия (если не дошло до завершённого акта):       Статья 30 + Статья 132 УК РФ — Покушение на иные действия сексуального характера с применением насилия.       5. Угроза свидетелю:       Статья 296 УК РФ — Угроза убийства, насилием в отношении участника уголовного судопроизводства или его близких в целях воспрепятствования правосудию.              6. Побег из-под стражи:       Статья 313 УК РФ — Побег из-под стражи, из места лишения свободы или из-под ареста.       7. Повторное тяжкое преступление, совершённое в составе организованной группы:       — «Совершено организованной группой» — утяжеляющее обстоятельство почти ко всем перечисленным преступлениям (ч.4 статьи 131 или 132 УК РФ);       — «Повторное совершение» — если ранее лицо уже судимо, это будет учитываться по Статье 18 УК РФ (рецидив преступлений).              Слова звучали как удары — каждое холодное и бесповоротное.              — Ввиду представленных доказательств, показаний пострадавшей и заключений экспертов, рассмотрев на открытом судебном заседании уголовное дело в отношении гражданина Москвина Ивана Ивановича, а также граждан Громова Никиты Викторовича и Смирнова Александра Дмитриевича, суд постановил: Москвина Ивана Ивановича, путём частичного сложения назначенных наказаний, окончательно приговорить к 23 годам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима. Громову Никите Викторовичу назначить наказание и приговорить к 21 году лишения свободы в колонии строгого режима. Смирнова Александра Дмитриевича к 19 годам, в связи с сотрудничеством со следствием. Меры пресечения оставить без изменения — заключение под стражу до вступления приговора в законную силу. Приговор может быть обжалован в течение 10 суток. — Судья опустил молоток.       В зале повисла тишина.       Вадим, сидевший рядом с адвокатом, сжал кулаки, но в его лице не было злости, лишь усталость и горечь. Его же признали действовавшим в состоянии необходимой для сохранения жизни обороны. Суд отметил, что его действия в корне изменили возможный исход нападения, и расценил это как проявление мужества. Претензий со стороны Москвина не было. Свободен.              Ольга, выдохнув, встала. Шаги по деревянному полу, когда девушка шла к клетке, отдавались звонко.              Иван поднял глаза. В его взгляде мелькнула надежда — тусклая искра того, кем он, возможно, когда-то для неё был.       Ольга смотрела на него долго. Спокойно. И глубоко.              — Ну ты и сука, Москвина. Ради дочери могла бы и приврать…              Повисла пауза, тогда девушка вздохнула.              — Не со мной…и давно не в моём сердце, — сказала она спокойно. — Прощай, Москвин. Ты заслужил всё, что с тобой случилось.              Ольга резко развернулась, окончательно ставя точку. Каблуки чётко отстукивали по полу, оставляя от её присутствия только тонкий цитрусовый шлейф духов.       

***

             Москвина и Казанцев вышли из зала суда, вдыхая пронзительно свежий весенний воздух. Ольга на мгновение застыла, через секунду оказавшись в родных объятиях Вадима. Мужчина крепко прижал девушку к себе, оберегая от всего того, что было, и всего, чего больше не будет. Солнце слепило глаза, лишь подчеркивая красоту и невинность момента.              — Всё закончилось, моя хорошая — сказал он. — Через этот ад мы прошли вместе, и я хочу, преодолеть с тобой оставшийся путь. Рука об руку. Время начинать жизнь заново.              — Заново? — Она улыбнулась. Слегка отстранившись от мужчины.              — Да. Сегодня. Сейчас. С этой минуты…              Одинокая слезинка скатилась по прекрасному лику, а глаза выражали только искреннее тепло и любовь, что, за столь короткий период времени, смог научить ощущать этот мужчина. Ольга смеялась и плакала одновременно, переплетая их руки, и с трепетом, зарывшись носом в районе шеи, вдыхала полюбившийся парфюм её мужчины.              

***

                    Прошло полгода. Осень неспешно касалась городских крыш золотой листвой, осыпая тротуары янтарным кружевом. В этот день они вышли из дверей ЗАГСа официально, как муж и жена, наслаждаясь светом влюбленных, искрящихся глаз.              Празднование решили провести скромно, но с душой. В уютной квартире, где давно пахло их общим домом, местом их силы. Приглушенный шепот свечей, старый плейлист, что однажды зазвучал в машине той зимой, великолепно засервированный стол, ломившийся от всевозможной еды, немного шампанского и самое главное — то, что разделить этот день они решили только с самыми близкими: Лизой с Арсением и Ермаковым с женой.       

***

             После той ночи, навсегда разделившей их жизни на «до» и «после» и всех последующих событий, Вадим попросил Арсения быть рядом с Лизой. Сам он почти не отходил от Ольги в больнице, и знал, что дочери возлюбленной — фактически уже его дочери, с которой было невероятно интересно беседовать и проводить время, ведь девушка была точной копией матери, нуждающейся в отце и мужской поддержке — нужен был кто-то надёжный рядом.              Так Арсений начал подвозить Лизу к больничному корпусу, помогал доносить пакеты с домашней едой для Ольги и Вадима; ждал внизу, когда она поднималась проведать маму. Они стали чаще разговаривать, обсуждая разнообразные темы: от музыки и книг, до планов на ближайшее и дальнейшее будущее.              Разница в возрасте между ними была почти незаметной, каких-то 6 лет, от чего ни Вадим, ни Ольга не имели ни малейшего возражения. Наоборот, понимали, что у Елизаветы появился человек, который сможет защитить её; который изо дня в день доказывал, что хочет быть рядом по-настоящему.              Однажды вечером Арсений подошёл к Вадиму и сообщил, чтобы тот начинал подыскивать нового водителя, ведь желание расти и развиваться в его профессиональной сфере открывало в дальнейшем более, чем перспективное будущее. Он хотел построить семью и сделать все, чтобы Лиза никогда ни в чём не нуждалась.              Казанцев, только искренне улыбнувшись, кивнул, подмечая, что тот может всегда обратиться к нему за советом или помощью.       

***

             — Ну, что, куда летим? — спросил Вадим, устроившись на диване с ноутбуком на коленях. В его голове было слышно счастье, он казался игривым, но глаза светились тем особым огнём, в котором виднелась искренность.              — Франция? — мечтательно произнесла Ольга, обняв подушку. — Утро в Париже, мы и кофе с круассанами…              — Там сейчас дожди, солнышко, — поморщился он. — Может, Бали? Песок, пальмы, и полное обнуление. Мозг уже от работы в трубочку сворачивается.              — Тогда уже лучше Япония, — улыбнулась девушка. — Сакура, чайные домики, листопад… Все, как ты любишь — романтика в полной комплектации.              — А я за Исландию, — рассмеялся Вадим. — Все, как любим мы: горячие источники, для тебя прекрасной, ледяной воздух. Главное — ни души… Только ты и северное сияние.              — Казанцев, мы летим в свадебное путешествие, а не в экспедицию! — фыркнула она, бросив в него подушкой, и по-детски рассмеялась. — Хочу повидать как можно больше. Чтобы в каждой точке земного шара, ты напоминал мне, как любишь.              Наклонившись над ушком жены, Казанцев произнес три заветных слова. Те три слова, что повторял по сто раз на день; с которых начиналось их утро и заканчивался день.              — Я тебя люблю, моя девочка…моя жена.              — Мм, милый, почему на ушко-то, мы ведь одни. — Пересев на колени супруга, вымолвила Казанцева.              — Потому что для меня весь мир, любая точка земного шара — ты. Обещаю, что мы посетим все места, которые предпочтешь, — после чего утянул Ольгу в долгий и нежный поцелуй.              Смеясь, споря и обмениваясь фантазиями, супруги листали сайты, мониторили прогноз погоды, спорили о маршрутах и количестве пересадок.              В итоге, когда за окнами уже стемнело, а в доме пахло еловыми нотками и цитрусами, они нашли то самое место. Билеты в тот же час были куплены и возврату назад не подлежали.              Чемоданы собирать не стали.              — Родная, если ты не против, необходимое купим на месте, — подмигнул Вадим.              — Главное — ты рядом, большего мне не нужно.              И уже ночью того же дня, лишь с паспортами в её сумочке и сердцами, бившимися в унисон, они улетели.              Растворились в друг друге, вместе ступая в новую жизнь.

***

      

Любить тебя, отчаянно как по телеку…

И нам плевать на этом мир бумажек и ценников.

Тепла, нежна, когда во огромном мире истерика…

Ты как моя Москва и мне нахрен не нужна Америка.

             

***

             В итоге они улетели в Грецию — на небольшой остров в Эгейском море, где белые дома касаются неба, а лазурная вода смывает всё, что было «до».              Ольга выбрала, как она сказала, «место, где даже ветер поёт про любовь».       Вадим лишь улыбнувшись добавил:              — То место, откуда не захочется возвращаться.              Так и отправились — туда, где рассветы утопают в солнце, а каждый вечер начинается со слова «мы».