Шопоты в ночи.

— Так ты у нас телепат, оказывается?! — улыбается Патрик. Джон недовольно морщится и трёт виски кончиками пальцев. — Ничего в этом нет хорошего, — ворчит он, — спроси меня, когда я в последний раз был в кино, театре, на выставке, на ярмарке — в любом публичном месте, когда вокруг полно народу? — И когда же? — спрашивает Патрик. Догадываясь, что услышит в ответ. — Очень давно не был, — вздыхает Джон, — все сидят, затаив дыхание — кульминационный момент, МОЛЧА, но они продолжают думать! Я почти не слышу актёров на сцене или на экране, музыку, что рассказывает экскурсовод и при этом не могу даже попросить думать этих болтунов потише! Такой страшный гвалт. И в библиотеке — для тебя только шелестят страницы, кто-то кашлянёт, шёпот, а я словно на стадионе, когда забили решающий гол! Там, я, кстати, сроду не был — для меня там не просто шумно, а адски шумно. И уши затыкать бесполезно. — И ты слышишь мои мысли всё это время? — Патрик с подозрением смотрит на друга. — Я научился не прислушиваться, не слышать, что там у кого в голове, — ухмыляется Джон. — Это много сложней, чем может показаться. И я слышу всех, но меня никто. Я не смогу предупредить об опасности, докричаться… Меня услышать сможет только другой такой же телепат. Это улица с односторонним движением. Я только приёмник. Патрик кивает головой и сочувственно улыбается, похлопывает Джона по плечу. Тот делает большой глоток из стакана: — Так ты согласен поменяться? Я буду дежурить по ночам, когда в библиотеке нет никого, а ты днём. Патрик пожимает плечами: — Почему бы и нет? Отдохнёшь немного от постоянного шума в ушах, бедняга. Джон отрицательно машет головой: — Не в ушах, а прямо в голове. Я же говорю — уши затыкать бесполезно… Первые полчаса Джон просто наслаждался тишиной — особняк был огромен и никого рядом, а в собственной квартире, когда внутренние голоса соседей проникают сквозь стены и звукоизоляции не сделаешь… В пустоте коридоров только звук его шагов и тихий скрип старого дерева пола. Даже урчание в желудке казалось необыкновенно громким. Но в читальном зале… Оказалось, что и в ночной тиши библиотечных залов Джон слышит этот неумолчный шёпот. Только очень тихий и странный. Больше похоже на заблудившееся эхо. Которое отражаясь от стен пещеры сильно ослабло, но не пропало до конца и если прислушаться… То громче, то тише. Знакомые цитаты. Формулы. Сессия, экзамены, страх… Перед придирчивым преподавателем, завалить экзамен. — Они словно зарубки, царапины, которые остались на старом дереве столов в читальном зале, — позже рассказывает Патрику Джон, — почти незаметные, но их можно разглядеть. Или, если провести пальцами по поверхности, почувствовать. Оказалось, что для меня это, как шрифт Брайля для чутких кончиков пальцев слепого. Я могу разобрать, понять, что значат эти выпуклости на поверхности бумаги. — Дал бог тебе талантик, — ёжится Патрик. — Врагу не пожелаешь. Раннее утро. Джон старался лишний раз не заглядывать в этот переулок — до сих пор. Полицейские ленты, тело накрытое с головой, знакомые очки — раздавлены каблуком убийцы, Джона тоже допрашивали, как и Патрика… Джон чуть не упал — под каблук попала какая то скользкая гниль и пальцы чиркнули по стене. «Помогите!» — яркой вспышкой в голове. Джон покрутил головой, чтобы прийти в себя. Почему бы и нет? Джон собрался с духом и положил ладонь на холодный камень… — Откуда вы узнали, мистер Голдсмит, такие детали произошедшего? — следователь хмуро смотрит Джону в лицо. — Об этом не было в прессе и если вы знаете, кто убийца… — Не стоит так рисковать, сэр, — улыбается Джон, — эти проклятые электровелосипеды… Уже было несколько пожаров из-за аккумуляторов, во время зарядки. Купите дочери обычный велосипед на её день рождения. Да, я читаю мысли. Тринадцать. — Я могу его услышать и по эту сторону стекла, — кивает Джон Голдсмит, новый консультант полиции, — не беспокойтесь. И ЭТОГО парня я буду слушать ОЧЕНЬ внимательно…