Я буду ждать тебя

«По велению Богини для всех, кто познал потерю открыты Врата Ореола — места, где души мёртвых обрели вечный покой. Но время живых никогда не бывает вечным. Только те, кто ценят его найдут утешение по ту сторону Врат» — Что это значит, госпожа Фрирен? Та отошла от таблички и ответила: — Думаю, это означает, что времени на разговоры у нас будет немного. Хорошо, если в распоряжении будет хотя бы час… — Да, не густо, — почесал затылок Старк, — Но мы, по крайней мере, точно знаем, кого хотим видеть, а значит и заминки не будет, да? Ферн кивнула, а потом спросила: — Вы готовы к встрече с героем Гиммелем, госпожа? Фрирен не ответила.

***

— А я думала, будешь выглядеть как старик… — Наверное, ты видишь меня таким, каким запомнила, — задумчиво ответил Гиммель. — А, ясно. — Значит, моя красота запечатлелась в твоей памяти на десятки лет? — тотчас патетично приподнял подбородок тот, выставляя напоказ своё лицо в лучшем свете. — Всегда знал, что в молодые годы был совершенно неотразим! — Ну да, — скучающе буркнула Фрирен, — Я видела тебя таким десять лет, а стариком всего неделю… — И всё такая же холодная, — понуро протянул Гиммель. Вдвоём они вышли к лугу. Всё здесь было в цвету: ярким, насыщенным и благоухающим, совсем не таким, как по ту сторону купола, где царила вечная зима. А потом Гиммель протянул Фрирен руку, чтобы она могла ухватиться и сесть на землю. Однако тут же, в одно мгновение отнял её с виноватой улыбкой. Так, словно это по его вине она не могла коснуться его. Будто он был причастен к тому, что его руки, лицо, его кожа, волосы и даже одежда — всё было блёклым, полупрозрачным и неплотным. Точно дымка, которая может в любое мгновение развеется на ветру. Неспешно он присел на траву, и Фрирен опустилась рядом. Гиммель пригладил волосы на затылке. Фрирен почесала висок. Потом сорвала ближайший цветок и вперилась в него. Покрутила стебелёк в одну сторону. В другую. — Ты был прав, голуболунки и правда очень красивы. Он повернулся к ней всем телом и уставился на цветок, что она держала. Но то была не голуболунка. Фрирен скучающе выпустила цветок из рук и быстрее, чем Гиммель успел бы что-то сказать, произнесла: — Я всё ещё пополняю свою коллекцию. Несколько заторможенно он ответил: — Правда? Рад это слышать, Фрирен. — И захаживаю на места, в которых мы проходили. — Вот как… — Мы с Ферн добили Кваля, как ты обещал жителям той деревни. Поразительно, что спустя восемьдесят лет, он не представлял никакой угрозы… — Я в тебе не сомневался, но… — И с Аурой тоже покончено. Она пыталась захватить город, что в северных землях и даже сумела собрать целую арми… — Фрирен, — мягко, но настойчиво перебил Гиммель, прервав её нескладную речь. Ей пришлось замолчать. «Вы готовы к встрече с героем Гиммелем, госпожа?» Правда была в том, что хотя дорога к Ореолу оказалось почти столь же долгой, как и путь во владения Владыки, Фрирен никогда не размышляла о том, что скажет Гиммелю при встрече. Ей думалось, правильные слова сами придут. Вот только отчего-то они не шли. Разумеется, Гиммель должен был это заметить. — Я не совсем понимаю, — осторожно подбирая слова, начал он, — Ты проделала такой длинный путь, чтобы найти пристанище душ… и из множества умерших пожелала увидеть меня. Это совсем на тебя не похоже. Так… почему? Конечно. Вот причина, по которой она не была готова встретиться с Гиммелем столь долго — он ведь всегда читал её, как открытую книгу. Даже сейчас, спустя почти сотню лет он без сомнений может сказать: «это на тебя не похоже». И будет прав. Ведь Фрирен, которую он знал, была холодной и чёрствой, точно сухарь. Но, что более важно, в его глазах, она не была достаточно привязана к нему, чтобы искать этой встречи. И он ещё спрашивал почему. «Ты пожалела, что не попыталась узнать его получше. Эти слова Гиммель должен услышать лично от тебя» Ответ мог быть простым — Айзен направил её сюда. Ему стало жаль их — их обоих. В этом заключалась его просьба. И даже если бы ей это было ни к чему, Гиммель всё ещё заслуживал правды. Однако же… она соврёт если скажет, что всё дело лишь в помощи старому другу. В конце концов, мало что в жизни она делала из чувства долга — немалую долю вещей она делала для себя самой. А потому она прямо сказала: — Гиммель, мне жаль, что я не попыталась провести с тобой больше времени. Рот Гиммеля приоткрылся, но слова не выходили. Его брови взметнулись, когда он пробормотал: — Ты была рядом целых десять лет. Я благодарен тебе за них, Фрирен. И я бы не стал просить о большем. Невольно её руки сжались на краях подола. Десять лет. Было ли дело на самом деле во времени? Её глаза сами собой нашли Гайтера и Ферн. Тот гладил воспитанницу по голове и смеялся, а она гордо вытягивалась на носочках, как делала всегда, когда была рада. — Я взяла в ученицы воспитанницу Гайтера, Ферн, — словно со стороны услышала Фрирен собственный голос, — По началу я мало, что о ней знала и, честно говоря, мне было трудно понять её. Но со временем… — уголки её рта сами собой слегка приподнялись, — Мне кажется, со временем, я разобралась. Я знаю, что ей нравится, а что нет. Что её злит и расстраивает. Мне даже удалось выяснить, как её успокаивать. Я знаю, когда у неё день рождения и что ей было бы приятно получить. Я знаю о ней всё. И всё я знаю про Старка, — твёрдым, прямым взглядом она посмотрела точно в глаза Гиммеля. — Знаешь почему? Тихо он спросил: — Почему, Фрирен? — Потому что ничегошеньки из этого я не удосужилась узнать про тебя! Её голос был злым и полным горечи, но она больше не собиралась сдерживаться. — Я знаю их ничуть не дольше тебя с ребятами, — проскрежетала она, — Но всё что могу рассказать о них в разы больше! Мы же провели вместе долгих десять лет, но я даже не попыталась, даже не попробовала понять тебя! Она опустила глаза и закончила: — Я так сожалею! Ну вот. Она сказала это. Ей оставалось ждать, что ответит Гиммель. Она не ждала прощения — её слова не были извиненями, ведь Гиммель никогда на неё не злился. Но она ждала, что он согласится с ней и, быть может, отругает, как делал раньше, когда она совершала оплошность. Или скажет «мне тоже жаль», и тогда они погрузятся в мрачную тишину до тех пор, пока их время не истечёт. В конце концов, годы не обернуть вспять; прошлое и упущенные возможности не вернуть. Что ещё он мог сказать? — А я… Фрирен вздрогнула — так долго он молчал — а потом, наконец, подняла взгляд к его лицу. И замерла, точно внезапно ослеплённая слишком ярким лучом света. Гиммель улыбался. Всё его лицо, казалось, сияло. Он раскинул руки и позволив себе упасть на спину, выдохнул: — Я так счастлив, Фрирен! Не сразу заметив её оцепенение, он прыснул, а потом мягким голосом произнёс: — Спрашивай меня, о чём пожелаешь. «Упущенных возможностей не вернуть» Но разве это было не то, что он предлагал ей прямо сейчас? Просто и открыто. И она видела — Гиммель действительно имеет ввиду именно то, что сказал: она могла задать любой вопрос, и он на него ответит. Но что ей следовало спросить? Она подумала о тех вещах, какие пыталась узнавать о Ферн, Страке, Зайне и людях, какие встречались на их пути: какую еду они любят, что им нравится носить, их любимые цвета, книги и песни. Однако, все эти мелочи жизни… все они не имели значения после смерти и казались далёкими и пустыми. Фрирен хотела узнать его. Гиммель выглядел расслабленным и спокойным и, покачивая ногой из стороны в сторону, терпеливо ждал. — Ты всегда был ко всем добр и стремился помогать людям… Почему? Это заставило его рассмеяться — тихим и лёгким смехом. — А что, разве для этого нужна какая-то особая причина? — спросил он, беспечно склонив голову набок. — Ты поэтому и авантюристом стал? Или и правда только лишь из-за фальшивого меча? Он отвёл взгляд и уставился в небо. Его длинные пальцы переплелись друг с другом, а между бровями залегла глубокая морщина. Вся его прозрачная фигура приняла вид серьёзный и вдумчивый. — Что ж, может быть, помощь другим и была для меня важна. Но если так, то только отчасти, — после небольшой паузы признал он. — Но знаешь — он посмотрел на неё, — Не всё, что я делал было для других. Было и то, что я делал для себя. И в приключения я отправился потому, что мне нужен был повод. — Повод? — Победа над Владыкой демонов. Разве не хороший повод навестить одну эльфийку-затворницу и взять её с собой? Он вновь отвернулся. На лице появилось нежное, умиротворённое выражение, когда он закончил: — Не слишком благородная причина для героя, правда? Но для меня она именно такая. Тишина окутала луг, как его окутывал приятный цветочный аромат. Фрирен легла подле Гиммеля и взирая на бесконечное, обширное ярко-голубое небо не могла не позволить себе ещё немного правды. — Я ведь так никогда и не поблагодарила тебя, Гиммель — сказала она. Он повернулся к ней, и его волосы опали на траву. — За что? — После смерти Фламме все мои дни были одинаковыми. Я не делала ничего полезного, ничего стоящего. Только заклинания копила. В некотором смысле, это вина моей наставницы, но в какой-то момент мне и правда начало казаться, что так пройдёт вся моя жизнь, — теперь и она позволила себе посмотреть на него, — Так что, спасибо что нашёл меня и позвал с собой. Улыбка Гиммеля, казалось, озаряла собой всю поляну. — Ты ведь первой нашла меня, Фрирен. И на этот раз она улыбнулась в ответ. И тогда рябь пробежала по всей фигуре Гиммеля. Он медленно сел. — Похоже, время подходит к концу… Она была подле него десять лет. Десять лет они путешествовали вместе, делили еду и крышу над головой. Но сегодня, ей думалось, она впервые по-настоящему поговорила с ним. По-настоящему узнала его… хоть немного. Но время утекало. Оно всегда было слишком быстрым. — Не надо. Не смотри на нас так понуро, Фрирен, — ухмыльнувшись попросил Гайтер, когда они встретились на пути к вратам. — Однажды тоже будешь здесь, тогда и наговоримся от души. — Разве ты не должен молиться за её здоровье и длинную жизнь? — пихнул его под рёбра Гиммель. — Я свою службу ещё на земле оставил, — рассмеялся тот. — Да и молитвы на небесах — странное дело. Гиммель закатил глаза и, когда они остановились у Врат, приблизился к Фрирен. — Живи эту жизнь, — мягко попросил он её, — Наслаждайся ей. Бери всё, что можешь взять и отдавай всё, что можешь отдать. Встречай новых людей, находи новые места, исследуй мир в поисках сокровищ. И когда придёт время, я буду ждать тебя здесь у Врат рая. И он кивнул на то самое место, где её ждали Старк и Ферн. — А сейчас тебе нужно идти. Их время кончилось.