У врат Рая

Спустя тысячу лет после посещения Ореола

Врата возвышались над ней, как и прежде. И Гиммель стоял там, как и обещал. Его руки раскрылись и, быстрее, чем Фрирен успела бы подумать об этом, они сомкнулись вокруг неё. И на этот раз она почувствовала его прикосновения. Его тёплые, крепкие объятия. Время больше не было против них. Потому что здесь не было времени. — У тебя была отличная жизнь, правда, Фрирен? — прошептал Гиммель ей на ухо. Фрирен задумалась… Она могла бы рассказать ему столь многое. Множество разных историй. Ведь в конце концов, он оказался прав — у неё была длинная жизнь. Длиннее, чем любой из её друзей мог представить. Она сразила сотни демонов, побывала в тысячах мест, познакомилась и узнала бесчисленное количество людей. Ей удалось узнать столь многое и многим успеть поделиться самой. А ещё она встретила эльфа и стала свидетельницей продолжения их вида. И она тоже сумела оставить после себя наследие. Но ничего из этого не было произнесено вслух, потому как Фрирен чувствовала: Гиммель уже всё это знал. Она не сомневалась — он наблюдал за ней. Он слышал её. Он следил за каждым из путей, которые она выбирала в жизни, и останавливался с ней на каждом перепутье судьбы. Поэтому она только отпрянула, посмотрела в его глаза и сказала: — Я хранила память о вас, как и обещала. Он наклонился ближе. — Хорошо. — И твои дурацкие памятники тоже хранила. Смешок вырвался из него, когда он повторил: — Хорошо. — А в коллекции у меня более десяти тысяч заклинаний. Он наклонился совсем близко и со значением произнёс: — Фрирен… — Гиммель, ты ведь знал значение кольца, когда дарил его мне, правда? Негромко он рассмеялся; его плечи затряслись под руками Фрирен. Склонив голову, он спросил: — А разве оно не оправдало своего значения? Поразительно, как короткой человеческой жизни Гиммелю хватило, чтобы осознать свои чувства и, прочитав Фрирен, как открытую книгу, оценить её собственные. У неё на это ушло более тысячи лет. Но теперь она всё понимала, а потому потянулась на цыпочках и коснулась губами его губ. Так хладнокровно и спокойно, будто делала это тысячу раз прежде. Будто их никогда не разделяли года, десятилетия и века. Будто Гиммель был с ней её долгую жизнь. И в некотором смысле, он был. Они отпрянули друг от друга, и Гиммель улыбнулся ей самой яркой из своих улыбок — той, что иногда напоминала ей солнце. Той, которую никогда не мог передать бездушный камень любого из памятников, поставленных в его честь. — Пойдём, — протянул он ей руку. — Все уже заждались. Он отошёл в сторону, и тогда она увидела всех. Гиммель посмотрел на неё. Так же, как и много лет назад. И так же, как и много лет назад, его ладонь была перед ней. Он звал её в новое приключение. Приключение, в котором не было месту сражениям, кровопролитиям и затаившемуся на пути злу, которое нужно было сразить. Но каким бы оно не было, Фрирен была к нему готова. Она вложила свою ладонь в его и вместе, рука об руку, они ступили во врата Рая. Впереди у них была вечность.