Сотни лет

Спустя сто лет после посещения Ореола

— Я сотру память о героях с лица земли! Хищная улыбка. Бесчувственный взгляд. А на лице то же высокомерное выражение, что было присуще всем демонам. — Скоро все воспоминания о подвигах будут забыты, — восклицала она. — Люди ведь так легко забывают! И настанет новая эпоха. Эпоха демонов. Фрирен ничего не говорила. И только хвостики да полы платья колыхались на ветру, пока она парила в двух метрах над землёй, заслоняя собой памятник героям, победившим владыку демонов. Её лицо сохраняло каменное, нечитаемое выражение. Во многом точно такое, какое изображала скульптура позади неё. — И что? Ничего не скажешь перед будущей властительницей? — вскинула подбородок демоница. — Властительницей? — скучающе переспросила Фрирен. — Значит, надеешься стать новой владыкой демонов? Весьма самонадеянно. — Это мы посмотрим! Моя магия незыблема! Она повела рукой, и камни, застилавшие улицу, вихрем повскакивали со своих мест и, словно мозаика, уложились один за другим в гигантскую стену. Щелчок пальцев — и стена накренилась. Лавиной она хлынула на Фрирен. Но один лишь удар Зальтраака — и она осыпалась каменным дождём. Демоница вскинула бровь и недовольно повела плечами. Её самоуверенность, впрочем, никуда не делась. — Этот удар ты выстояла. Но как насчёт удара моего друга? Фрирен вновь ничего не ответила. Она уже давно смотрела на этого друга. Его нельзя было не заметить. Невероятных размеров голем следовал за демоницей, подчиняясь каждому взмаху её руки; каждому шевелению пальцев. Однако, волновало вовсе не это. Каждая его часть — часть памятников умершим героям. Разломанные на куски, они составляли всё его тело. — Впечатляет? — ухмыльнулась демоница. Медленно Фрирен повернула посох и направила точно на неё. — С каждым веком демоны всё невежественнее и невежественнее… Демоница насупилась и выкрикнула: — Ты меня не остановишь! — Испытай меня. Демоница вновь щёлкнула пальцами, и через секунду на площади прогремел первый взрыв. Единственный взрыв. Зальтраак пробил руку голема, как если бы её не было, а демоница была убита раньше, чем единая песчинка успела слететь с памятника Герою Гиммелю и его спутникам. Фрирен опустилась на землю. А вслед за ней, развалившись на части, опал голем. Всё вокруг заволокла пыль. А как улеглась, на улицу повалил народ. Пожилой мужчина подошёл к Фрирен и прохрипел: — Вот вы удружили. Ещё и века не прошло со смерти героя Гиммеля, а демоны уже норовят у нас память отнять. Где ж это видано… Он лепетал что-то ещё, но Фрирен не слушала. «Мы не сказка, Фрирен. Мы действительно были» Памятник стоял всё там же. И был всё таким же. Только теперь осталась лишь она одна. Она почувствовала, как рядом кто-то появился, будто вырос прямо из воздуха. Конечно, это был Штольц. Она знала, что он уже давно был здесь. Просто ему не было никакой надобности ей помогать. — Вы ведь сделали это не только ради жителей деревни, — догадливо спросил он, — Правда, госпожа Фрирен? — Верно, — она подошла поближе и посмотрела на лица старых друзей. «Чтобы в будущем ты не была одна» — Глядите! Это ж части памятников героям! — выкрикнули в толпе. Тогда Фрирен посмотрела на каменные обломки. — Ну вот… теперь надо собирать их воедино. — Госпожа, перестаньте корчиться, — пожурил её Штольц. — Давайте вернём памятники на место. Она опустила взгляд, и невольно он зацепился за раскуроченную голову одной из статуй. Фрирен наклонилась и посмотрела поближе. Зачёсанные назад волосы, острые уши и знакомое ей лицо… — Да. Хорошо.

Спустя двести лет после посещения Ореола

— Разве не забавно, что судьба свела нас при тех же обстоятельствах. — О-очень, — стуча зубами и придвигаясь к огню, выдавила Фрирен. Огонь ярко полыхал в камине. Игривые языки пламени плясали, и причудливые рисунки тенями расползались по невысоким стенам лачуги. Крафт придвинул стол к очагу и спросил: — А ты, значит, одна путешествуешь? — Мгм. Внуки Ферн и Старка оба стали воинами и дожили до глубокой старости, но детей у них не было. Не навязываться же мне первому встречному. — Это не те, что демона сразили в южных землях? — Да, точно. Фрирен отодвинулась от очага и повернулась к Крафту. — Такие же талантливые, как их родители и дедушка с бабушкой. Поразительно. — Да, это так. Крафт неспешно снял с очага чайник и поднёс к столу. — Что тебя привело в такую глушь? — спросил он. — Поговаривают, здесь хранится древнее заклинание. Вот, хочу добавить в коллекцию. — И что за магия? — Делает виноград кислым. Мягкая улыбка коснулась его губ. — Разве не полезнее было бы делать его сладким? — лёгким тоном спросил он. — Делать виноград сладким я уже умею. Просто… — она отвела глаза к пылающему огню. — Один мой друг больше всего на свете любил кислый виноград. С осторожностью Крафт поставил перед ней кружку с чаем. — Вот как? В таком случае, я надеюсь, ты в скором времени добудешь его. Фрирен коснулась краёв кружки и позволила горячему пару обдать лицо. — Признаться, теперь одиночество даётся мне тяжелее. Она не знала, что заставило её произнести это вслух, но у неё было чувство, что если кто и мог понять её сейчас, то это эльф, сидящий напротив неё. И стало ясно, что он понял, когда он негромко ответил: — Я знаю. На какое-то время повисла тишина. Они медленно попивали чай. За окном бушевала снежная буря: хлипкие стены лачуги покачивались, а ставни скрипели. Наконец, Крафт поднялся и отошёл от стола. В углу лежал его мешок, и он покопался в нём с минуту. А потом замер. Всю его фигуру точно сковало от напряжения, пока лицо его застилала тень. — Что-то не так? — спросила Фрирен. Он встал и повернулся к ней. Его длинные пальцы крутили крест на шее — изображение богини, а между бровями залегла глубокая морщина. — Знаешь, Фрирен, — негромко начал он, — Никогда прежде я не чувствовал себя таким старым. Мне кажется, моё время почти подошло. — Сколько же тебе лет, Крафт? — Больше, чем ты можешь себе представить, — покачал головой он. Потом вернулся к столу и, сев на место, спросил: — Скажи, могу ли я рассказать тебе историю? Фрирен пожала плечами. — Если хочешь, времени у нас предостаточно. Лицо его посерьёзнело. — Это о моих товарищах. Я прожил так долго, но знаешь, мне всё равно страшно… страшно умирать. — Даже помня о Богине? Он не ответил. Фрирен поняла его молчание по-своему. — Не бойся. Там твои старые товарищи будут ждать тебя, — заверила она его. — О, это совсем не то, что страшит меня, — прикрыв глаза ответил он. — Я уповаю на встречу с ними. Но я боюсь, что, когда меня не станет, некому будет помнить об их подвигах. Об их доблестных деяниях и, — он негромко фыркнул, — О том, насколько несносными они порой были. Фрирен не смогла сдержать улыбки — теперь и она его понимала. Быть может, даже лучше, чем кто-либо из живущих. — Вот, — он протянул ей две записные книжки. — Это дневники моих товарищей. Пожалуйста, храни память о моих друзьях после меня. И прошу, выслушай мой рассказ. И Фрирен выполнила его просьбу.

Спустя триста лет после посещения Ореола

— Значит, она и правда умерла… Фрирен посмотрела на пергамент ещё с минуту, а потом разорвала его надвое. — Она знала, что вы так сделаете, — несмело пробормотал мальчишка перед ней, — Но почему-то всё равно хотела предложить вам своё место. Фрирен с пониманием кивнула и подняла голову к небу. Там, наверху, сиял сверкающий купол. Теперь почти над каждым городом был такой. Магия развивалась стремительно. И во многом, именно Сери была тому причиной. Она была феноменальной волшебницей. Ведь даже после смерти, она без труда нашла Фрирен и отправила сюда посланника… В некотором смысле это раздражало. Фрирен невольно погладила мальчика по голове. У него были чудные волосы, редкого прекрасного голубого цвета. Он напомнил ей другого мальчика с голубыми глазами и родинкой под одним. Но этот был совсем иным. Скромный и зажатый, он гораздо больше походил на юную Ферн. И взгляд у него был такой же — полный решимости. Вот только этот мальчик был эльфом. — Сери была твоей наставницей? — спросила Фрирен. Мальчик смущённо опустил взгляд в землю. — Нет. — Правда? Тогда кто тебя научил скрывать ману? — Я сам так захотел. Фрирен с трудом скрыла удивление. Чтобы Сери отказалась от такого ученика… Должна быть весомая причина. — И что, она даже не предлагала тебе это место? Мальчик потоптался на месте. — Поначалу да, — облизав губы начал он, — Даже настаивала на этом. И когда я согласился, она спросила, какому заклинаю я бы хотел научится первым. Я ответил — поля из цветов. Фрирен едва сдержала смешок, пока он сконфуженно продолжал: — Тогда она почему-то сразу передумала и никогда не заговаривала об этом вновь. Я пробыл с ней всего десять лет, а потом она умерла. — Вот как… — Фрирен улыбнулась. — Как тебя зовут? — Терри. — Скажи, нравится ли тебе магия, Терри? Мальчик замялся, но выдавил из себя: — В определённом смысле… вроде как да. Чутьё Сери было невероятно сильным. Оно никогда не ошибалось. Сери не отказалась от ученика. Она подобрала ему подходящего учителя. Фрирен более не скрывала своей весёлости и, задорно вскинув подбородком, протянула руку и позволила посоху появится точно в ладони. — Пойдёшь ко мне в ученики?

Спустя четыреста лет после посещения Ореола

— Привередлив в еде, прямо как Гайтер… — Кто? — Хмельной святоша. — А, этот Гайтер… Фрирен как раз заканчивала со своей порцией еды, когда Терри указал вперёд на главную достопримечательность в центре площади и спросил: — Наставница, а что случилось с этим камнем? — Странный вопрос. Ты разве сам не догадался? — Зальтраак, да? — Верно. И Терри? — Да? — О чём мы говорили? Его глаза расширились и он тут же виновато произнёс: — Никаких «наставниц»! Простите. А потом он вытянул шею и вновь обратил всё своё внимание к камню. Поглядев на него с разных сторон и выбросив ещё пару бобов с тарелки, он задумчиво прожевал: — Очень хорошая работа. Должно быть, Великая Ферн тогда была опытной волшебницей. Фрирен покачала головой. — Отнюдь. Ферн была подростком, когда пустила это заклинание в камень. — Правда? Люди… они удивительны. Фрирен скосила на него взгляд и с улыбкой кивнула. — Да, пожалуй, что так. А потом отложила миску и, поднявшись на ноги, потянулась. — В наши дни человеческому магу не составит никакого труда убить тебя, — лениво протянула она, — Поэтому мы и тренируем барьер. — Да, это я уже понял, — отвернувшись буркнул тот. — Сегодня снова, да? Она улыбнулась и бездумно погладила его по голове. Его голубые волосы взлохмачивались всё сильнее и сильнее, пока её рука вдруг не застыла, а она очень серьёзным голосом не позвала: — Терри. — Да? — он поглядел на неё снизу вверх. — Почему вызвался уничтожить демона на окраине? Вопрос немало его озадачил. — Так поступили бы вы, госпожа Фрирен. Разве нет? Она убрала руку и отвернулась. — Да, наверное. Поразительно, как сильно я изменилась… Терри спрыгнул с парапета, на котором сидел, и с любопытством спросил: — А что, раньше вы бы не помогли этим людям? — Нет, — покачала головой она. — Это муторно, да и людей этих я не знаю. Демона проще было бы обойти через вон тот лес. Она указала направо, а затем, собрав посуду, очистила её заклинанием. Когда она закончила, то поманила Терри за собой. Там, где раньше ничего не было, теперь были узкие улочки. По ним они и пошли. По пути Терри спросил: — Госпожа, а что… что заставило вас передумать? — Был один дурак, который и дня прожить не мог, чтобы кому-нибудь не помочь, — ответила та и остановилась. Оглянувшись, она невольно протянула руку и коснулась пальцем щеки Терри, а посох наколдовал под его глазом крохотную метку. Метку, очень похожую на родинку. — Госпожа, что вы делайте? Только тогда она увидела недоуменно нахмуренные брови Терри и резко убрала руку — метка испарилась. Фрирен откашлялась и продолжила: — Да и потом… Ферн так часто злилась, если я отказывалась помогать, просто кошмар… — Опять вы делаете такое лицо, госпожа, — нахмурился Терри. — Я уверен, она была не так уж страшна в гневе. Фрирен предпочла промолчать. Они дошли до поля для тренировок, и только там Терри решился добавить: — Выходит, герои, с которыми вы путешествовали, и сейчас наставляют вас. Верно, госпожа? Фрирен улыбнулась. — Да. Кажется, так и есть. А потом выстрелила.

Спустя пятьсот лет после посещения Ореола

Тяжёлый вдох сорвался с уст. Теперь Фрирен начинала понимать, чего это Ферн вечно была такой недовольной: планировать бюджет — сущая пытка. Она устала от одного только выбора продуктов, а теперь их ещё нужно было донести до постоялого двора… Но сперва нужно было заглянуть на площадь. И громкий весёлый смех подсказал ей, что она пришла куда нужно: пустив камни в танец, Терри заставил других детей хохотать. А стоило всем отсмеяться, как один из мальчишек спросил: — А сладкий лёд не наколдуешь? — Я и сироп могу! На мгновение Фрирен замерла, наблюдая за тем, как Терри угощает всех сладким льдом. Куда бы они не пошли, всюду он находил себе друзей. Все его любили, а он любил всем помогать. Этим он напоминал Фрирен Старка. — Терри! — позвала она. Он тут же повернулся к ней с сияющим лицом, а затем без промедления помчал ей навстречу. Оглядываясь, он помахал детям рукой и крикнул: — Увидимся позже! — Ну вот! — Как так? Но ему не было дела до причитания мальчишек. Он только добавил: «до завтра!», и встал перед Фрирен. — Пропадал с деревенскими детьми три часа… — проворчала та. — И правда целых три часа прошло? — забирая у ней мешок, удивился Терри — Не думал, что так много! В его руке материализовался посох, и по велению Терри мешок с продуктами воспарил рядом, следуя за ними. Они пошли по улицам, иногда останавливаясь и пропуская одну за другой кареты. — Госпожа? — позвал Терри. — Мгм? — А что с вашими волосами? — А что с ними? — Я просто заметил, — нерешительно начал он, — Вы уложили их иначе, да? Раньше у вас всегда было два хвостика, а теперь вы ходите с одной косой. Есть какая-то особая причина? — Да нет. Просто это напоминает мне кое о ком. И к тому же, у меня самой теперь есть ученик, так что это кажется правильным… Какое-то время Терри ничего не говорил. А потом позади раздалось: — Простите, но причина… дурацкая. — Да, да это правда. Внезапно Фрирен остановилась. — Госпожа? Она вытащила зажатый подмышкой фолиант и протянула ему. — Что это? — Записи моей наставницы, волшебницы Фламме. Посох в руках Терри едва не испарился, а мешок не оказался на земле — так сильно слова Фрирен его удивили. — Фламме? — переспросил он. — Я думал это сказка такая. — Нет, наставница и правда ходила по этой земле. И фолиант в твоих руках подлинный. — Тогда… могу я его открыть? — Не сейчас, — покачала головой Фрирен, — Когда придёт время, ты, возможно, совершишь ошибку, и захочешь узнать людей получше. Тогда, ты найдёшь помощь в этом фолианте. Она вызвала посох, и её магия перехватила мешок. Терри, наконец, позволил своему испариться и покрепче сжал фолиант. С жадным любопытством он вперился в корешок. — Терри. Его большие, любознательные глаза возрились на неё, и их встретили её собственные — холодные и отстранённые. — Постарайся сделать всё, чтобы тебе не пришлось его открывать.

Спустя шестьсот лет после посещения Ореола

— Вы это чувствуйте, госпожа? Магия! — Ага, — без особого энтузиазма ответила Фрирен. — Поздновато заметил. Терри пристыжённо опустил голову. Но потом с энтузиазмом прибавил шагу и понёсся через лес. Поваленные деревья, сначала казавшиеся редкостью, теперь встречались на пути всё чаще. Терри провел по коре одного из них и спросил: — Как думаете, что это за существо? — Сложно сказать наверняка… Но оно большое. Будь начеку. Он кивнул и крепче сжал посох. Они шли дальше. Фрирен видела разбросанные кругом ветки, а её взгляд ловил продавленную вглубь землю, как если бы что-то тяжёлое скользило по ней. Следы сражения. Они были кругом и вели дальше — вглубь чащи. Фрирен уже начинала понимать, что их ждёт. И её догадка подтвердилась, когда следы вывели их на небольшую поляну. Потому как первое, что они увидели — это гигантская змеиная голова. Пасть её была раскрыта, а жизнь в глазах угасла. Всё её тело распадалась на чёрные лохмотья, а те испарялись в воздухе. Так, безжизненно лежащие кольца его хвоста уже и вовсе успели исчезнуть. Взгляд Фрирен скользнул вниз — окровавленный топор. А рядом в метре от него, под деревом, сжавшись в комок, сидела девчонка, юная даже по человеческим меркам — всего около шестнадцати лет. Лицо её было мертвенно бледным, русые волосы комками опадали на него. Она до крови закусила губу, пока глаза неотрывно вперились в то место, где всего минуту назад лежал мёртвый змей. Терри подскочил к девушке. — Ты в порядке? Ты вся дрожишь! Фрирен подошла ближе. — Это она его убила, — прямо констатировал она. — Что? Фрирен проигнорировал вопрос Терри и посмотрела точно девушке в глаза. — Это ведь была ты, не так ли? Напуганный взгляд поднялся на Фрирен. Слабо она кивнула. Женщины воины — за всю свою жизнь Фрирен встречала лишь нескольких. Хотя она могла сказать, что в последние пару веков это переставало быть редкостью. Мир действительно менялся… Но даже если в этой девушке были задатки сильного воина, казалось, это была её первая схватка со столь ужасающим монстром. Или, вероятно, первая схватка в её жизни: выглядела она в лучшем случае напуганной. — Как бы приободрить её, госпожа? — шёпотом спросил Фрирен Терри. — А что бы ты сделал? Он глубоко задумался. А затем его посох мягко коснулся земли. И из точки, в которой он касался её, один за другим потянулись на свет цветы. Фрирен улыбнулась: теперь голуболунки можно было встретить на любой части материка, но он всё равно выбрал их. Уголки девушки дрогнули и слегка приподнялись. Фрирен видела, что Терри счёл это победой. Он протянул ей руку и спросил: — Как тебя зовут? — Фелики, — тихо ответила та и вложила свою ладонь в его. Он помог ей подняться. — Ты молодец! Победить такого монстра — это невероятно! Но ты наверно страшно выдохлась. Давай мы проводим тебя до дома. — Я… — её поникший вид вернулся обратно, и кое-как она выдавила: — На самом деле, мне некуда пойти. — Тогда… — неуверенно пробормотал Терри, перед тем как воскликнуть: — Тогда ты можешь пойти с нами! Правда ведь может, госпожа Фрирен? Фрирен ещё раз оглядела её с ног до головы. Юная, хрупкая девчонка. Маны в ней почти не было никакой, а должным образом на воина её никто не обучал — это было ясно, как день. И ко всему прочему… она была человеком. Но потому ли, что сцена в лесу показалась Фрирен знакомой, или оттого, что сама она изменилась, но что-то ей подсказывало, что она не изменила бы свой ответ: — Почему бы и нет?

Спустя шестьсот десять лет после посещения Ореола

Кольцо Гиммеля блестело на свету, пока Фрирен крутила его. Туда. Сюда. Снова. И снова. Когда-то именно здесь стояли ряды палаток, в одной из которых она выбрала его для себя. Теперь же высокие здания заполонили всё вокруг. И только башня с часами стояла на прежнем месте, как и много лет назад. Силуэт заслонил свет. Блеск кольца потух, а Фрирен вздохнула. — Почему не сказала ему? Фелики вспыхнула и отвернулась. — Человеческая жизнь гораздо короче вашей. Я думала, вы поймёте. Спрыгнув с лавки, Фрирен встала рядом. — Можешь не говорить ему. Но я бы не советовала тебе уезжать. Фелики сложила руки на груди. — Я уеду, — твёрдо заявила она. — Теперь я могу сама зарабатывать себе на жизнь. Вы никогда не говорили мне этого, госпожа Фрирен, но я знаю, что вы считаете количество моей маны ничтожно маленьким. И даже несмотря на то, что я неплохой воин, не думаю, что сильно вам пригождаюсь. Это не было правдой, но Фрирен не стала её прерывать. Потому Фелики продолжала: — Быть может, это и не остановило бы меня, будь я эльфом. Безграничное количество времени позволило бы мне тренироваться больше. С каждым десятилетием я становилась бы всё сильнее. И будь я эльфом, я бы жила сотни лет, смогла бы увидеть тысячу мест, смогла сближаться с эльфами без опаски, и тогда я и Терри… — резко она оборвала себя, закусив щёку. И почти без всяких эмоций закончила: — Но время, проведённое с человеком, для эльфов лишь песчинка в море. А время, которое Терри провёл со мной… и того меньше. Фрирен казалось, что кольцо в её руках пылает огнём. Как если бы это оно говорило с ней. Как если бы это были его мысли. Последнее замечание Фелики, однако, вернуло Фрирен к реальности: — Будь вы на моём месте, уж вы бы, наверное, ушли. — Это правда, — не стала отрицать она. — Я бы ушла… Фелики грустно ей улыбнулась. А потом развернулась, готовясь уйти. — Вот только я прошу остаться тебя. Ноги Фелики замерли, словно Фрирен наложила на них заклинание. Она обернулась. — Терри совсем не похож на меня, — продолжила тогда Фрирен, — Строить связи с людьми для него так же естественно, как летать. Один день для него — это маленькая жизнь. Неделю он проживает так, когда будто она вечная. И он ценит каждый проведённый год, как если бы он был последним. Потому… я очень не хочу, чтобы он жалел, что не узнал тебя лучше. О том, что не провёл с тобой достаточно времени. Пусть пятьдесят лет, десять или даже год… — она сделала шаг навстречу: — Отношения с людьми это ведь не про время. Фелики отвела взгляд и посмотрела на башню с часами. Её глаза следили за размеренным движением стрелок. — Он может привязаться сильнее и тогда, когда я умру, ему будет больно, — сказала она. — Да, — кивнула Фрирен, — Эта та цена, которую ему придётся заплатить, — она сжала кольцо в кулаке. Тон её изменился: теперь она чеканила каждое слово: — Но если этого не сделать, то всю свою долгую жизнь, тысячелетиями он будет жалеть, что не узнал тебя лучше. Что не попытался провести с тобой больше времени. Что воспоминаний недостаточно много. И он будет забывать твой голос, твоё лицо, лелея лишь те крохи, что остались. Кольцо впилось в ладонь. Она стала лицом к лицу с Фелики. — Как думаешь боль будет меньше? Та сделала шаг назад. — Госпожа Фрирен… — сбивчиво сорвалось с её уст, — П-почему… почему вы плачете? — О, вот вы где! Фрирен резко отвернулась и встала за Фелики. Терри подошёл ближе. — Я вас обыскался. Фелики, разве ты не хотела мне что-то сказать? — Я… Спиной Фрирен чувствовала, как Фелики дрожит. Ей предстоял выбор, и Фрирен знала: её слова будут иметь в нём вес. — Я… я хотела спросить, где тот постоялый двор, в котором вы заселились? — наконец выдавила из себя та, — Я бы хотела остаться ещё ненадолго. — Правда? — не скрывая радости, воскликнул Терри. — Фелики, это потрясающе! Пойдём, я тебя провожу! Фрирен выдохнула и прикрыла глаза. Часы пробили двенадцать.

Спустя шестьсот семьдесят пять лет после посещения Ореола

— К чему чистить этот памятник? К нему уже давно никто не ходит. — Я почищу, — спокойно ответила Фрирен провожатому. С застывшей неизменной улыбкой на лице высокий силуэт стоял на камне. Как будто он знал, зачем она пришла. Как будто он ждал её. Фрирен не смотрела на него слишком долго. Не сейчас. Сначала ей следовало выполнить работу. Привести в порядок памятник… и мысли у себя в голове. Когда она закончила, то вдохнула полной грудью и с силой сжала посох. Голуболунки вновь украшали поляну, а венок — голову Гиммеля. Фрирен посмотрела в его лицо и невольно произнесла: — Терри совсем плох. Резвый порыв ветра пронёсся по поляне, пробежался по цветочным лепесткам и шлейфом закрутился вокруг его каменного силуэта. — Думаешь, я в тот день поступила правильно? Ты ведь тогда тоже меня не остановил. Она отвернулась и, присев на корточки, коснулась нежных лепестков. — Позволил мне уйти на пятьдесят лет. Дурак, — подумав с минуту, она закончила: — Или, быть может, ты просто не нашёл достойного повода… — Госпожа Фрирен? Голос Терри заставил её подняться. — Никак не мог вас найти. Пришлось поспрашивать жителей, — неспешно он направился к ней, пока маленький полу-эльф Лютер сопел у него на спине. — Сразу всё понял, когда сказали, что здесь есть статуя героя Гиммеля. Вы ведь облагораживаете все его памятники, да? Фрирен кивнула и буркнула: — Создал мне мороки, вот приходится следить. Он встал рядом. — Понятно. Ещё один порывистый вихрь закрутился вокруг памятника. Поднял ввысь косу Фрирен, заставил плащ Терри ходить ходуном. — На самом северном краю материка… Фрирен перестала дышать. — …вы отыскали место, которое люди называют Раем и достигли пристанища душ, Ореола. Там вы вновь встретились с теми, с кем сражались бок о бок. Терри посмотрел точно на неё. Сверху вниз. Таким же отчуждённым взглядом, какой был свойственен самой Фрирен. — Ведь так? — Значит, всё-таки открывал, — с грустной усмешкой пробормотала Фрирен. Помолчав, она спросила: — Пойдёшь к Ореолу? Терри сжал челюсти. Глаза его слезились, когда он заговорил: — Я скучаю по ней и похоже… — он посмотрел на памятник Гиммелю и перевёл взгляд на Фрирен, — Похоже, это никогда не пройдёт. Но я пока не готов идти к вратам рая. Я провёл с ней семьдесят пять лет и мне не о чем жалеть. Фрирен улыбнулась. — Хорошо.

Спустя семьсот лет после посещения Ореола

— Наконец! Стоящая магия! Счастью Фрирен не было предела. Долго же человечество к этому шло! — Госпожа Фрирен, верните ловушку для мимиков на прилавок, пожалуйста, у нас не так много денег. — Ну вот… — И не делайте такое лицо! Я до сих пор не знаю, куда девать вашу коллекцию драконьих рогов! Фрирен пришлось уступить, а потому, тяжко вздохнув, она отошла от прилавков с магическими ловушками. Терри оттащил от них Лютера и, поравнявшись с Фрирен, спросил: — Госпожа, Вы уверены, что хотите пойти? Отсюда путь неблизкий… — Да. Я пойду. — Но это случается каждые пятьдесят лет, не нужды ходить туда на каждый из них. Фрирен потянулась и кое-как погладила его по голове. — Я знаю. Я пойду, — а потом, наблюдая за тем, как светлая макушка полу-эльфа петляет меж людей на пять шагов впереди, она добавила: — Приглядывай тут за Лютером, пока меня не будет. Он закатил глаза. — Да вы же сами как второй ребёнок, госпожа. Будить вас так точно та ещё морока. Фрирен фыркнула и, развернувшись, направилась вдаль. Напоследок она помахала рукой. Нет смысла долго прощаться. Чтобы не было стыдно, когда вы встретитесь вновь.

Спустя восемьсот лет после посещения Ореола

Сегодня не было никаких флажков. Никаких венков на памятнике героям. Никто не знал праздности. Потому Фрирен спросила: — Скажите, а сегодня разве не день, когда празднуется освобождение? Женщина за прилавком на мгновение опешила, а потом ответила: — Если ж праздновали, так сколько лет с тех пор прошло, — она протянула Фрирен продукты и запричитала: — К тому ж, теперь нова беда появилась. Нам уже не до празднования старых побед. Этот волшебник на юге… боюсь, люди раньше не видели ничего подобного. — Да, — задумалась Фрирен, — Прежде именно демоны были главной угрозой. Но люди быстро учатся и легко приспосабливаются. Пожалуй, следовало ожидать, что однажды они обгонят по способностям и демонов тоже. — Как спокойно вы об этом говорите. Впрочем, это не странно. Вы ведь эльфийка. Фрирен ничего не ответила и вышла из лавки. Терри уже ждал её. — Ещё одна ваша знакомая семья, госпожа? — Да, я знала её пра-пра-прадедушку, — и покрепче укутавшись в шарф, она спросила: — Где Лютер? — Я оставил его у лавки со сладостями. А вы, я слышал, говорили про волшебника с юга? — Верно. И быстрее, чем он успел бы заговорить о чём-нибудь ещё, Фрирен сообщила: — Я знаю, что ты вызвался добровольцем в один из отрядов, Терри. Зачем? Он удивлённо открыл рот, но не звука не вылетело из него. Скованно он почесал затылок и отвёл взгляд. — Терри, скажи прямо, — попросила Фрирен, бездумно направляясь туда, где должен был ждать их Лютер. — Ругать я тебя не буду. Я хочу понять. — Мы, эльфы, живём долго, — начал он неуверенно, присоединяясь к ней. — Мы проводим день за днём, никуда не спеша. Но я заметил… — он резко повернулся к ней, — Я заметил, что люди, они совсем не такие! Они стремительные и раскованные. Они знают, у них слишком мало времени, и они несутся вперёд, пока оно не утекло. Им нужно сделать так многое, и сделать быстро, ведь жизнь коротка. Теперь, когда я смотрю на Лютера, я всё лучше понимаю это: он растёт гораздо быстрее меня, — он помрачнел. — И тогда я понял и ещё кое-что. Наше долголетие лишь иллюзия. Вы ведь тоже, госпожа Фрирен, однажды… Ему не было нужды договаривать. Она поняла его. — Да. Все мы смертны. Он кивнул. Его челюсть сжалась, и он сглотнул. — Я должен сделать что-то! — выкрикнул он внезапно, а потом голос резко сорвался на пронзительный шёпот: — У вас было столько приключений, госпожа. Столько историй. Куда бы мы не пришли находятся те, кто узнают вас, родственники тех, кто знал вас лично. Если я не стану кем-то сейчас, то, быть может, вы и не застанете… Внезапно Фрирен улыбнулась. — Вот значит как. Похоже, теперь и у меня появился ученик, готовый почтить память своего учителя. Она погладила его по голове. — Почему… — внимательно поглядел на неё Терри, — Почему вы смеётесь, госпожа? — Просто только сейчас я кое-что поняла… Да. Теперь Фрирен это отчётливо видела. Гайтеру не нужно было, чтобы Ферн стала волшебницей в пятнадцать. И Айзен не ждал от Старка историй о подвигах. Оба они уже гордились своими учениками. Но… — Тебе нужно это, Терри, — весомо изрекла Фрирен. — Я не буду тебя держать. — Вы не хотите пойти со мной? Фрирен посмотрела на горизонт. — Не проси невозможного, — тихо произнесла она. — Прав был Айзен: в старости время идёт медленнее. А потому, — она повернулась к нему, — Проживи глупое, но весёлое путешествие. А мы с Лютером будем ждать твоих историй.

Спустя девятьсот лет после посещения Ореола

— Госпожа?! — Ну же бери. Терри сглотнул. А затем неспешно, с уважительной осторожностью, он протянул руку и перехватил чемодан из её рук. — Я дала обещание собрать как можно больше сокровищ за жизнь, — начала пояснять Фрирен. — Здесь все, что мне когда-либо удалось добыть. Теперь они твои. Ты сразил зло, и это далеко не конец твоей истории. У тебя ещё целая жизнь впереди. А у нас она очень долгая. А потому я хочу, чтобы ты хранил моё наследие после меня. Заторможенно он кивнул. Тогда Фрирен присела на траву и посмотрела на открывающийся с вершины вид. Алое зарево растекалось по линии горизонта и окрашивало в свои краски вершины деревьев и городские стены. — Есть ещё кое-что о чём я хочу попросить тебя, — прошептала Фрирен. — Конечно, госпожа, — вмиг откликнулся тот, всё ещё неотрывно глядя на чемодан. — Не мог бы ты вырастить поле цветов на моей могиле? — спросила она. — Голуболунки будут лучше всего. Наконец, он посмотрел на неё. — Госпожа Фрирен, мне кажется, или вы… рады? — Ага, — она посмотрела на небо. — Скоро я встречу старых друзей. Он присел рядом. — Ждёте встречу с Богиней? Вы уже видели её там, в Раю? Они никогда не говорили об этом. Впервые Терри позволил любопытству выйти наружу. И Фрирен впервые ему ответила: — Нет, Богиню я не встречала. И признаться, я по-прежнему придерживаюсь мнения, что она — не более чем сказка, так что этой встречи я всё равно не ищу. — Вот как… А кто же похвалит вас на небесах? Фрирен положила подбородок на колени и ответила: — Однажды я пообещала друзьям, что проживу длинную и счастливую жизнь, а потому даже если Богини не существует, думаю, там, наверху, найдутся те, кто будет готов меня похвалить. Терри внимательно вглядывался в её лицо. — Наверное, вам совсем не страшно умирать, — задумчиво заметил он. — Благодаря Гиммелю моя жизнь превратилось в славное приключение, — подставляя лицо ветру, произнесла она, — Я с нетерпением жду, когда мы вновь соберёмся вместе. Её глаза поймали лучи солнца. Оно заходило в последний раз. — Ослепительно.