Пролог

Дом на Площади Гриммо 12 редко пустовал. Остатки Ордена Феникса выбрали это место, как свою штаб-квартиру после нападения Пожирателей на Нору. Здесь часто можно было найти Люпина, Тонкс или Грюма. Иногда встречались отдельные члены семьи Уизли, хотя увидеть их всех вместе в одно время было практически невозможно. Бруствер и Грюм часто планировали маленькие операции на кухне, в тусклом свете покосившейся лампы. Они старались отвлечь внимание от Гарри, который пытался отыскать крестражи вместе с Гермионой и Роном. Им удалось уничтожить практически все, зная, что Волдеморт прячет их в фамильных реликвиях создателей Хогвартса. Чаша, Кольцо, Медальон, Дневник. Если их выводы верны, то оставалась только Диадема, потерянная множество лет назад. Они безуспешно пытались отыскать ее: ловили крохи информации в Лютном переулке, подкупали особо разговорчивых дельцов, даже поймали Эйвери, чтобы при помощи Веритасерума хоть что-то у него узнать. Но Волдеморт, лишившись за последние несколько месяцев сразу двух крестражей, стал куда осторожнее. Он словно растворился во тьме, оставив после себя Министерство во главе с Пием и Яксли и руины мирной магической Англии, догорающей в пламени всеобщего ужаса. Сообщение о новой информации посреди ночи заставило Гермиону быстро вылезти из постели, наспех натягивая брюки и футболку с надписью: «Волшебство волшебно», которую Рон счел слишком детской. Она выскочила из комнаты, спешно направляясь в сторону кухни, где уже началось собрание. Гермиона еще раз скользнула взглядом по напряженному лицу Люпина. Сейчас Римус выглядел особенно усталым: темные круги под глазами набухли, а глубокие морщины явно высвечивались в свете одной единственной лампы над ними. Они сидели рядом с Грюмом за кухонным столом, уставившись в очередную потрепанную записку от своего информатора. На рваном листе бумаги неровным почерком было нацарапано всего пару слов. Но смысл их заставил всех присутствующих затаить дыхание. Последний крестраж в Хогвартсе. — Но ведь это отлично, — нарушил тишину Гарри, потерев переносицу. Его волосы сейчас торчали в разные стороны, а очки съехали на бок. — В смысле, в Хогвартсе профессор МакГонагалл. И Невилл. И еще много кого из наших. — Только проблема в том, что у нас нет с ними связи, — заметил Кингсли, откидываясь на спинку стула. — Ни с кем. Минерва находится под строгим контролем, слишком рискованно пытаться донести до нее любую информацию. Так что, вариантов пока нет. — Или почти нет, — хмыкнул Грюм, сверля Бруствера своим зачарованным глазом. — Это может быть слишком опасно, Аластор, — Люпин взглянул на него с укором. — У вас есть другие предложения? — ничуть не смутившись спросил мракоборец. — О чем вы вообще? — вклинился Гарри, делая шаг вперед, чтобы свет от лампы упал на его сосредоточенное лицо. На секунду все трое замолчали. Аластор с интересом начал рассматривать деревянный стол, а Кингсли с Римусом обменялись короткими взглядами. — Мы думали над тем, как проникнуть в Хогвартс, — наконец, начал Грюм. — Как сделать это до того, как мы придем освобождать школу от Пожирателей. — До? — Гермиона сдвинула брови. — Да, Грейнджер. Нам нужна информация — сколько там Пожирателей, как часто там появляется Том, кто вообще готов сражаться… А теперь еще крестраж. — Но мы пока не придумали безопасный способ, — жестким тоном произнес Люпин. — Безопасный — нет, — подтвердил Грюм. — Но что-то все-таки придумали? — Тебе это не понравится, Грейнджер, — ухмыльнулся Аластор, так что его многочисленные шрамы и морщины натянулись на лице. — Мне не понравится, если вы не расскажете, — Гермиона всегда злилась, когда кто-то пытался заботиться о ней без ее просьбы. Она сама в состоянии разобраться, что на самом деле считает плохой идеей. — У Аластора есть знакомая чистокровная семья из Румынии, — Кингсли сделал паузу, обведя всех присутствующих взглядом. — Их дочери восемнадцать, она училась в магической школе на своей родине, но после недавних событий родители захотели ее спрятать. — Почему? — все еще сонным голосом спросил Рональд. — Они ведь чистокровные. — Вы тоже, — кивнул на него Бруствер. — Эта семья когда-то служила Тому. Они опасаются, что он потребует этого снова. И от их дочери тоже. — Итак, — нетерпеливо продолжил Грюм, морща нос при каждом упоминании Волдеморта, — они хотят спрятать свою дочь. Но нельзя сделать это так просто, не вызывая подозрений. И мы предложили перевести ее в Хогвартс, вот только в школу она не отправится, — Аластор поднял здоровый глаз на Гермиону, и ей стало не по себе от этого взгляда. — Туда пошла бы ты. — Я? — Что за глупости? — Гарри склонился над столом, оперевшись о него руками. — И как она это сделает — будет постоянно пить оборотное? — Лучше, Поттер, — мрачно заметил Аластор, запуская руку в свое потрепанное пальто. Он копошился там несколько секунд, прежде чем достать небольшую шкатулку из черного дерева. По всей поверхности проходили глубокие царапины и витиеватые трещины. — Что это? — спросила Гермиона, неотрывно изучая шкатулку. — Мерлин великий, — тихо прошептал Рон, начав переводить взгляд с Гермионы на шкатулку. — Выглядит, как коробка из сказки о Безумно Блестящем Амулете. — О чем вы говорите? — Лучшая ученица Хогвартса никогда не слышала об этой сказке? — нахмурился Грюм, словно это было чем-то поистине постыдным. — Ну… — Прочти, что написано внутри, — Грюм протянул ей коробку, но едва Гермиона попыталась ее открыть, как он резким движением вырвал ту из ее рук. — Не касайся амулета! Даже не пробуй его вытащить. Прочти, подумай об этом, а потом скажешь нам свое мнение. — Это все равно слишком опасно! — уверенно заявил Гарри, недоверчиво рассматривая черную шкатулку. — Даже если эта штука изменит ее внешность... — Она этого не сделает, — отмахнулся от него Грюм. — Долго объяснять, но с ней ты сможешь... — Я согласен с Гарри, — Римус встал из-за стола, не давая Грозному Глазу возможности закончить. — У нас нет уверенности, что они не предадут нас. Тогда в руках Тома может оказаться… — Люпин остановился, покосившись на Гермиону. — В общем, нет. — Почему вы вообще им верите? — хмуро спросил Рон. — И это на самом деле Амулет из сказки? — Потому что, парень, я знаю, когда мне врут, — Аластор постукал пальцем по своему виску, рядом с которым крутился волшебный глаз. — Они слишком напуганы, а у нас нет других вариантов. Что касается этого, — он кивнул на шкатулку. — Сказки не рождаются в голове. Всегда есть что-то, благодаря чему они появились на свет. — Ты не знаешь наверняка! — Римус, если они… — Они могут дать клятву, — выпалила Гермиона, прерывая начинавшуюся перепалку. — Если этот Амулет действительно может помочь. Мысль о том, чтобы вернуться в Хогвартс пугала ее. Даже несмотря на то, что рядом будет МакГонагалл, Гермиона ощущала ледяные пальцы на своей шее, едва представляла, что происходит в школе прямо сейчас. — Тогда мы были бы уверены, — на выдохе закончила она. — Нет, Гермиона, — Люпин даже встал с места. — Даже тогда мы были бы не уверены. — Я могу спросить у них, Грейнджер, — Аластор продолжал сверлить ее проницательным взглядом. — Но решать тебе. И, прежде чем твоя умная голова начнет над этим думать, я замечу, что тебе придется забыть о Гриффиндоре и своем факультете. Ты поступишь на Слизерин, будешь учиться вместе с теми, чьи родители являются Пожирателями. Тебе придется молчать, когда кто-то запускает слегка темненькое проклятие в кого-то из учеников. Не выделяться сильно, а просто собирать информацию. Даже МакГонагалл не будет знать, кто ты на самом деле. — Что это значит? — Гермиона ощутила, как сердце начало биться быстрее. — Прочти, — уклончиво ответил Грюм, вновь протягивая ей шкатулку. — Гермиона, — мягко произнес ее имя Кингсли, а в его взгляде читалось понимание. — Ты не обязана этого делать. Это просто одна из идей, — он повернулся к Грюму. — Безумных идей. Лишь ближе к утру, когда собрание окончилось, Гермиона смогла поговорить с Гарри и Роном. Она видела, как сильно ребята противятся этому решению, да и у нее самой по спине проходился холодок от мысли оказаться в кругу Пожирателей, пытаясь скрыть свои помыслы от них. Но, если тайный информатор Грозного Глаза не врет, а таких случаев еще не было, это могло бы стать для них отличной возможностью. Возможностью, которая могла перевернуть ход войны. — Это безумие, — в который раз повторил Гарри. Лучи восходящего осеннего солнца осветили его напряженную позу. Поттер смотрел вдаль, а его лицо так напряглось, что по нему загуляли желваки. Рон же сидел нахмурившись в углу комнаты, не переставая комкать простынь. — Гарри прав, — мрачно произнес он. — Гермиона, ты же не хочешь… — Хватит! — жестко отрезала она, заставив их направить на себя удивленные взгляды. — Это война и мы… Мы все что-то должны сделать. — Но это… — Нет, Гарри, — твердость в ее голосе звенела так, словно она уже приняла решение. — Не тебе говорить о том, что слишком опасно. Ты всегда на волоске от смерти. Всегда рвешься вперед. — Будем надеяться, что они не дадут клятву, — Рон поднялся с пола, направившись прочь. Будем надеяться. Всю следующую неделю Гермиона ждала, когда на Гриммо появится Грюм. Аластор пропал сразу после их собрания, но всем было понятно, куда тот направился. Грейнджер не переставала думать о том, что возможно ей придется сделать. Она даже нашла в скромной библиотеке Блеков несколько книг про Слизерин и чистокровные семьи, углубившись в чтение. Ей не хотелось примерять на себя роль представителя одной из них, но чем дольше отсутствовал Грозный Глаз, тем сильнее была уверенность, что тот вот-вот объявится, сообщив о полученной клятве. Не теряя времени, Гермиона начала брать уроки окклюменции у Люпина. Римус неплохо владел искусством закрывать свой разум, обучая ее, как правильно прятать свои эмоции и воспоминания. Бесконечный холод и спокойствие — цена успеха. Потому что сложнее всего было закрыть переживания и страхи. Они так и норовили выползти наружу, едва Люпин касался нужного воспоминания. Грейнджер начала читать крохотные обрывки про магическую часть Румынии — хотя в них не было ничего о школе магии и волшебства. В основном тексты были посвящены изучению опасных тварей, что там обитают. Она даже изучила команды по квиддичу, глубоко надеясь, что ей это никогда не пригодится.

***

Гермиона сидела в своей небольшой комнате, смотря в окно. На улицах Лондона было по обыкновению пасмурно, хлестал дождь и выл холодный ветер, заставлявший кроны невысоких деревьев, высаженных вдоль улицы, склоняться. Она встала с кровати, подойдя ближе к окну. В этой комнате все уже начинало казаться родным: старый шкаф, в два раза выше самой Гермионы, потрепанный временем ковер, сохранивший на себе следы заклятий, о которых она даже не хотела думать. Прикроватная тумба, краска на которой местами облупилась, обнажая сухое дерево, и небольшой столик с зеркалом. Темные стены были украшены картинами с движущимися пейзажами, а прямо напротив кровати, рядом с большим окном, висел гобелен с изображением волшебника в черной мантии. Она смотрела, как капли дождя бьются в окно, оседая на нем. Где-то далеко впереди вспыхнула молния, а не сразу донесшийся раскат грома был подобен дальнему эху. Мысли мучительно больно крутились в голове — все изменилось. Больше не будет того Хогвартса, тех занятий и капли беспечности, что они могли себе позволить. Возможно, именно это и раздирало ее на части, нещадно погружаясь острыми когтями в плоть. Грюм прибыл в один из таких дождливых дней. Его и без того вечно мрачное выражение лица сейчас могло легко поспорить с темными тучами, нависшими над улицами. — Я получил клятву, — прохрипел он, снимая с себя промокшее до нитки пальто. — Но есть новости и похуже. Люпин и Бруствер уже были на Гриммо, ожидая новостей от Грюма. Они дали ему немного времени, чтобы выпить горячего чаю и размять охладевшие конечности, вновь заняв кухню. — Она должна быть в Хогвартсе на этой неделе, — Аластор сделал очередной глоток травяного чая. — Так что, если ты, Грейнджер, все же решишься, придется поторопиться, — с этими словами он бросил на стол перед ней небольшой конверт. Сердце пропустило удар от всех этих новостей. Сейчас Гермиона чувствовала, как на ее шее пульсирует вена, а грудь сдавливало. На кухне внезапно стало на несколько градусов выше, и воздух с неохотой проникал в легкие. Она была уверена, что так все и будет, но все же не смогла приготовиться. Ночные кошмары, терзавшие ее в последние пару дней, не оставили ей такой возможности. — Ты можешь отказаться, — напомнил ей Римус. — И я был бы рад, если бы ты это сделала. — Грейнджер, — вкрадчиво произнес Аластор. — Как бы там ни было, Римус прав. Ты даже не представляешь, что сейчас происходит в Хогвартсе. А ты слишком ценна для нас. Слишком, — повторил Грюм, заглядывая в ее глаза. У нее было всего пару мгновений на раздумья: Грюм еще не успел повернуть голову в сторону Гарри, который подался вперед в жесте протеста, когда Гермиона уверенно произнесла: — Я согласна. На несколько мгновений на кухне квартиры по адресу Гриммо, 12, что была зачарована заклятием Хранителя, повисла абсолютная тишина. Она была настолько напряженной, что за ней даже не слышались биения сердец или нервные вдохи. Бруствер и Люпин молча переглянулись, а Грюм поджал губы. Создавалось ощущение, что все они надеялись на ее отказ. Будто эта идея настолько безумна, что другого решения и не могло быть. Но ее наглость и чувство опасности шли рядом с необходимостью. Другого шанса могло просто не быть. — Ладно, — прервал тишину своим высушенным до скрипа голосом Грозный Глаз, — у тебя будет неделя, чтобы все прочесть и разобраться. Потом тебе надо будет на пару минут увидеть своих родителей, чтобы знать, как они выглядят. А после сразу в Хогвартс. — Как хоть ее зовут? — сдвинула брови Гермиона, пытаясь унять мелкую дрожь, пробившую грудь. — Аурелия Ку́рат. — Погодите, но ведь Курат... — Главные сторонники Тома в Румынии? — опередил ее Грюм, криво улыбнувшись. — Больше нет. И еще, Грейнджер, — он повернулся к Люпину и Брустверу, дождавшись, когда они молча кивнут. — В школе будет еще кое-кто важный. Тот, кому Том наверняка доверяет больше, чем другим Пожирателям. Еще бы, после всего, что он успел натворить... В общем, тебе надо найти с ним общий язык. Возможно, он наш путь к крестражу. — Ладно, — излишне беспечно кивнула Гермиона. — Кто это? — Драко Малфой.