Глава 1. «Идеально»

Безумно Блестящий Амулет был завернут в черную ткань, перевязанную десятком нитей. Сверху лежал пожелтевший пергамент, исписанный таким изысканным почерком, что Гермионе пришлось несколько раз перечитать, чтобы понять смысл. Это был древний артефакт. Настолько, что приложенная записка была датирована XIV веком. И когда Гермиона наконец смогла разобрать смысл написанного, волосы на затылке начали шевелиться. «Надевший Амулет, покуда носит его, теряет свое имя». Если бы только имя… — Он меняет все, — коротко пояснил Аластор, когда Гермиона попросила его о встрече в маленькой кладовой дома на площади Гриммо. — Тот, кто надел его, перестанет быть тем, кем был до этого. Гермиона Грейнджер для всех станет другим человеком. С другой внешностью, голосом, возможно даже прическа будет короткой, — широко улыбнулся Грюм. — Но как это возможно? — Она перечитала множество книг, посвященных древним артефактам, но никогда не сталкивалась с подобным. — Он заберет твое имя, — на этих словах Грозный Глаз помрачнел. Его сухой голос скрипел в тишине кладовой. — Для всех, Грейнджер. Все будут уверены, что Гермиона — совсем другой человек. Все, кроме тебя и… — Тех, кто коснется Амулета, пока он на мне, — закончила за него гриффиндорка. — Так что надо быть осторожной, — кивнул Аластор. — Это древний артефакт, я сам не до конца понимаю, как он работает. К тому же, время могло подпортить чары, так что я не уверен, насколько хорошо они действуют. Но никто, я повторю, никто не будет видеть в тебе Гермиону Грейнджер. Он не изменит тебя, он изменит того, кем ты была в памяти любого человека, кто встречал тебя хоть раз. Да даже просто слышал. — Это Забвение? — Нет, — он отрицательно помотал головой. — Они ничего не забудут, просто Грейнджер, которую они знали, будет для них другим человеком. — Эти чары можно обойти? — Не думаю. За всю историю Амулет использовали лишь один раз, да и тот стал сказкой. — Тогда почему вы уверены, что он вообще сработает? — Как только ты решишься, мы сможем это проверить. — Мы можем сейчас… — Нет, — оборвал ее Грюм. — Обратного пути не будет. Единственный способ снять чары — уничтожить его. У нас одна попытка, так что это должно быть взвешенное решение. Гермиона на секунду задумалась. Столь сильный и опасный артефакт до сих пор цел, так что применивший его исчез навсегда. Возможно, он начал новую жизнь, не страшась потерять себя на просторах этого мира, но Грейнджер было, за что бояться. Она надеялась найти своих родителей, когда все закончится, вернуть им память. Гарри, Рон… Все просто забудут, что она и есть Гермиона Грейнджер, а если развеять чары не выйдет или что-то случится в Хогвартсе, то… — Вы говорили про сказку, — она прочистила горло, пытаясь занять удобную позу в старинном кресле, пружины которого больно впивались в ягодицы. — Чем она закончилась? — Потерей Амулета. — И... Что было?.. — Если Амулет не принадлежит тому, кто его надел, — Аластор сделал паузу, вытянув губы в трубочку. — Чары нельзя снять. Все, кому он дал прикоснуться к нему, снова перестали видеть в нем самого себя. Герой сказки исчез, Грейнджер. Не из этого мира, но из памяти всех остальных. Он перестал быть собой. Вот она — истинная цена. На кону стоит не просто ее жизнь, а нечто большее. Если что-то пойдет не так, она просто потеряет себя. Исчезнет, оставшись в памяти всех, кто для нее дорог, чужим образом. Гермиона уже рисовала в голове мрачные картины, как она пытается доказать своим родителям или друзьям, кто она на самом деле. Как они сокрушительно качают головой, прекрасно помня, что она совсем не тот человек, сидевший в их измененных воспоминаниях. С другой внешностью и голосом. Возможно, даже с короткой стрижкой. Вопрос был не в том, как она попадет в Хогвартс, а в том, какой ценой. — Это… ужасно, — поежилась она. — Это сказка, — ответил Аластор, явно не понимая, о чем именно говорит Гермиона, а затем молча вышел из кладовки, оставляя ее наедине со своими мыслями. Выведенные ровным почерком буквы на листе пергамента пестрили своей выученной аккуратностью. Гермиона была уверена, что Аурелия писала его сама, потому что текст изобиловал деталями «примерного воспитания», проявлявшимися «показательной сдержанностью» или «выверенной реакцией». Каждые несколько слов она снова углублялась в размышления об Амулете. О том, что предстоит сделать, изменив образ Гермионы Грейнджер в головах всех окружающих. Сердце болезненно билось о ребра, едва она задумывалась над возможными последствиями. Не говоря уже о том, что сам по себе артефакт был слишком древним. Никто не мог быть уверен, что чары работают безупречно. Она будет в Хогвартсе, в кругу Пожирателей, единственной защитой от которых станет висящий на шее амулет с многовековой историей. Она тяжело выдохнула, откладывая бессмысленный отчет в сторону. Гермиона потянулась к шкатулке, поерзав на стуле перед небольшим туалетным столиком, услужливо поставленным Гарри в ее комнате. Раскрыв ее, взгляд снова упал на сверток из черной ткани, на котором виднелись засаленные пятна и проеденные молью дыры. Грейнджер взяла его в руки, ощутив, как по коже пробежался строй мурашек. Амулет вибрировал магией в ее руках. Темной и древней, так что ей пришлось приложить усилия, чтобы пальцы безвольно не выпустили его. Сейчас все это походило на попытку сделать лишний вдох перед неизбежным погружением на дно глубокого озера. Возможно, именно поэтому она сегодня не отходила от Гарри с Роном, пытаясь провести с ними как можно больше времени, пока… Пока они все еще видят в ней ту самую Гермиону. Грюм и Люпин попросили не рассказывать им о настоящей силе артефакта. Мальчики были уверены, что тот лишь изменит ее внешность в глазах всех, кто на нее смотрит. Они часто совершают вылазки, чтобы убедиться в отсутствии других крестражей, не до конца доверяя подлинности полученных любыми информаторами сведений. Если что-то случится, и Пожиратели смогут увидеть это в их воспоминаниях… Или, что хуже, древние чары сработают неожиданным образом, разрушив их воспоминания. Нельзя было рисковать еще больше. И хотя Рон знал о сказке про Безумно Блестящий Амулет, убедить его в том, что на самом деле он работает не так, как в старой истории для маленьких детей, было несложно. Гермиона уже понимала, какой ответ даст Грюму. Как бы она ни старалась отбросить эту мысль подальше, потеряв ее в глубинах своего разума, та все равно заставляла ее тренироваться в окклюменции и читать бессмысленный доклад Аурелии, написанный о самой себе. Время стремительно приближалось к вечеру. Неделя, выданная Грозным Глазом на раздумья, подходила к концу. Гермиона до боли закусила нижнюю губу, наблюдая за безжизненной шкатулкой, хранившейся на ее столике. Сердце начинало биться чаще, едва она погружалась в свои размышления, пытаясь представить, что будет происходить дальше. Как древняя магия дает сбой, и ее ловят прямо в Хогвартсе. Как Гарри и Рон даже не могут узнать ее, поверив в то, что Гермиона Грейнджер отправилась на важное задание под руководством Грюма. По плану Люпин и Аластор не должны были видеть «новую» Гермиону Грейнджер. Их воспоминания должны быть полностью замещены амулетом. Не все, конечно. Они по-прежнему будут знать, что настоящая Грейнджер отправилась в Хогвартс под именем Аурелии Курат. Это поможет им понять, когда она захочет связаться или отправит сообщение, при этом уберегая ее от возможного риска. Но больше они не знали ничего, как и не должны были видеть, как она выглядит. В воспоминаниях всех участников должна быть только «настоящая» Гермиона. Та, что нарисует в их головах амулет. Они понимали, что любая ошибка будет стоить ей жизни. Следующим утром Гермиона заглянула к Гарри и Рону. Она крепко обняла ребят, едва сдержавшись, чтобы не пустить слезу. Поттер снова смотрел на нее своим пронзительным взглядом, скрыться от которого было невозможно. Он словно просвечивал ее насквозь, минуя любые окклюменационные барьеры, что Гермиона научилась выстраивать. Да и сама мысль, что она использует их со своими друзьями, пугала и приводила в уныние. — Тебе не нужно этого делать, — с завидным упорством повторил Гарри. Если бы он применял эту фразу еще и к себе. Гермиона впервые чувствовала себя в роли кого-то избранного, и это ощущение было предельно мерзким. — Все будет в порядке, — она изо всех сил старалась, чтобы голос не дрогнул или не показался слишком напряженным. — У меня будет другая внешность, они не смогут понять, кто я. К тому же, это всего на несколько недель — я быстро достану информацию и вернусь к вам. — Не забудь про монету, — кивнул ей Рон, крепко вцепившись в локоть. — Если что-то случится — сразу же направь мне сообщение. Зачарованный галеон. Тот самый, что Гермиона сделала еще на пятом курсе. Они не пользовались им уже не меньше года. Не говоря о том, что гриффиндорка решила не брать его с собой. Ничего, что может помочь Пожирателям найти Гарри, если с ней что-то случится. Гермиона улыбнулась мальчикам, еще раз обняв их обоих, и вышла из комнаты Гарри. — Мы не должны видеть, как ты его надеваешь, — лицо Грюма было напряжено, а брови хмуро нависали над глазами. — Хорошо, — Гермиона уже открыла двери кладовки, чтобы скрыться от глаз Люпина и Грюма, ожидавших ее в коридоре на первом этаже. — Грейнджер, — окликнул ее Аластор. Едва она повернулась, как Грюм протянул ей руку, слегка поклонившись. — Ты настоящая гриффиндорка, — произнес он, крепко пожав ее ладонь. Гермиона стояла в коридоре еще с пару секунд, задержав взгляд на Люпине, который тепло улыбнулся, шепнув одними губами: — Ты все еще можешь отказаться. Но Гермиона уже не сможет этого сделать. И это уже наступило в тот день, когда она впервые увидела амулет. Грейнджер зашла в кладовку, закрыв за собой дверь. Дрожащими пальцами она с трудом смогла открыть шкатулку, достав оттуда сверток ткани. Несколько безуспешных попыток унять трясущиеся руки, и амулет, наконец, блеснул в тусклом свете кладовой. Это был кусок черного металла в форме ромба, который странно отражал от себя падающие на него лучи. Словно его темная поверхность не должна была их поглощать. Но он ярко заблестел, стоило только Гермионе схватиться за него, подняв повыше. На нем не было никаких символов — лишь сплошная тьма поверхности. Холодный металл практически обжег кожу, а темная магия заструилась по пальцам Гермионы. Она чувствовала, как та впивается в ее руки, проникая все глубже, прежде чем не накинула его себе на шею быстрым движением, плотно зажмурив глаза. Ничего. Никаких ощущений. Лишь амулет глухо затрещал, да и то это закончилось настолько быстро, что Гермиона думала, словно ей показалось. Она наклонила голову, чтобы посмотреть на черный металл, висевший на шее. Амулет практически перестал блестеть. Сейчас он выглядел как темное полотно, охотно пожирающее любые крупицы света, упавшие на него. Гермиона тяжело сглотнула, с опаской выходя из кладовой. Она убедилась, что никого нет в коридоре, прежде чем стремглав помчаться по нему в сторону входной двери. Перед ней уже стояла небольшая сумка со всем необходимым, а также коробочка с волшебной палочкой. Конечно, ей придется отказаться от своей собственной, что была с ней все эти годы. Амулет меняет в памяти других только волшебника, а не вещи, что ему принадлежат. Грусть ощущалась физически, словно кто-то подцепил к сердцу несколько лишних футов, когда она спрятала свою палочку в футляр из-под новой. Та, что она взяла сейчас в руки, обдала кожу теплом, но не более того. Ничего и близко похожего с тем чувством, когда Гермиона смыкала пальцы на родном древке. Палочка выбирает волшебника. Если так, то новая, длинной двенадцать дюймов, сделанная из дерева вишни, вряд ли сделала этот выбор сейчас. Сердцевина была той же, что и в родной палочке Гермионы — сердечная жила дракона. Грейнджер знала, что такое редкое сочетание подходит только достаточно искусным волшебникам. Сила палочки с лихвой закроет любые проблемы, связанные с возможным непослушанием магии, если только она сможет с ней справиться. Гермиона услышала чьи-то шаги, заставившие ее поторопиться. Она закинула сумку на плечо, убирая волшебную палочку в джинсы, и выскочила из дома на площади Гриммо. Ей понадобилось всего пара шагов, всего-то спуститься с лестницы, прежде чем замереть, широко раскрыв глаза. Здесь всегда было полно Пожирателей. Площадь Гриммо кишела ими, они рыскали день и ночь напролет в надежде, что смогут поймать тут Гарри. Сейчас Гермиона с опаской смотрела на мужчину в длинном пальто, который бегал взглядом от дома к дому, прежде чем тот не остановился на ней. И она знала, кто это был. Пожиратель свел брови, подозрительно прищурившись. Он не спускал с нее глаз, внимательно осматривая с головы до ног, и, когда сердце Гермионы уже было готово выскочить, а сама она рвануть по улице, чтобы увести его как можно дальше с Гриммо, перед ней остановилась обычная магловская машина. Такси. — Мэм, — низким басом произнес таксист, выходя из автомобиля. Это был высокий, намного выше Рона, мужчина с темным цветом кожи. Строгий костюм, подобранный явно не по размеру, смотрелся нелепо на этом могучем теле. «Таксист», лицо которого напрочь было лишено эмоций, подошел к ней, указав на сумку, висевшую на плече Гермионы. — О, конечно, — кивнула она, передавая ее мужчине. — Спасибо. — Не за что, мэм, — его голос был настолько низок, что наверняка заставил стоявший рядом столб вибрировать. — Нам надо ехать, ваши родители ожидают вас. Гермиона кивнула таксисту, садясь в автомобиль. Тот явно был наполнен множеством заклятий, потому что, оказавшись внутри небольшой с виду машины, она словно села в огромный лимузин. Расстояние от ее сиденья до водителя было сравнимо с факультетским столом в Большом зале. Прямо перед ней расположился протяженный на всю длину такси стол, на котором лежали разнообразные блюда. Если бы не зашкаливающий уровень нервов, не позволяющий сейчас думать о еде, у Гермионы бы разбежались глаза: здесь была курица, поджаренная до золотистой корочки, на которой виднелись кусочки специй. Большая порция овощей, приготовленных на гриле, так что на перце и помидоре даже виднелся черный след от решетки. А чуть поодаль стоял пышный двухэтажный торт молочно-белого цвета, покрытый мягкой карамелью. Казалось, он был приготовлен только что, потому что она медленно стекала с него, аппетитно поблескивая в свете солнца, пробивавшимся в окна. — Мэм, — водитель говорил спокойно, но его голос звучал отчетливо, — перед вами лежит золотая вилка, это порт-ключ. Он активируется через одну минуту. Прошу вас держать его поближе. Гермиона пробежалась взглядом по столу, обнаружив крошечную вилку с двумя зубьями золотистого цвета. Она приблизила к ней раскрытую ладонь, ожидая нужного момента. Когда порт-ключ легонько завибрировал, Грейнджер вцепилась в него, поддаваясь знакомому чувству, как магия цепляет ее за пупок, унося в вихрь трансгрессии. — Милая, вот и ты! — воскликнул мужской голос. — Рад, что ты смогла добраться. Мужчина, очевидно, являвшийся мистером Куратом, растянул губы в прохладной улыбке, не коснувшейся его глаз. Гермиона стояла прямо у огромных кованых ворот, через которые проезжала не один раз на колесницах, запряженных фестралами. Сейчас перед ней стояли ее «родители» — высокий и худощавый мужчина с темными волнистыми волосами, аккуратно спадающими на плечи, и женщина, горделиво задравшая подбородок. Миссис Курат старательно не смотрела на Гермиону. — Добрый день, — Грейнджер манерно поклонилась, заслужив приветливый кивок от мистера Курата. — Меня зовут Стефан, — шепнул он, подойдя ближе. — А мою супругу — Мируна. Наше поместье находится в Регине. Есть небольшой дом в Руане, Франция. Твой день рождения будет тринадцатого ноября. Мы будем отправлять серого сипуха каждую субботу с письмами. Если тебе что-нибудь будет нужно — можешь направить просьбу через него. — Хорошо, сэр, — так же тихо отвечала Гермиона. — Спасибо. — Это я тебе благодарен. — Будь примерной девочкой, — строгим тоном произнесла женщина, сохранявшее до этого молчание. — Как в школе в Румынии. Преподаватели Хогвартса знают, что у тебя всегда был высший балл по всем дисциплинам. Особенно, по зельеварению. — Да, мэм. — Нам нельзя здесь задерживаться, — Стефан сделал еще один шаг, неловко обняв Гермиону. — В сумке платья и другая одежда, Аурелия никогда не надевала то, что ты носишь прямо сейчас. Гермиона молча кивнула, уперевшись взглядом в свою обувь. На Гриммо не было подходящей чистокровной семье одежды, но она думала, что туфли на невысоком каблуке и обтягивающие брюки кремового цвета выглядят допустимо. Надо будет переодеться, едва она окажется в Хогвартсе. Семья Куратов отступила, забравшись в карету, запряженную крылатыми конями. Только когда они оказались в ней, Мируна выглянула в небольшое окошко, пристально смотря на Гермиону. Даже когда лошади набрали ход, поднимая карету в небо, женщина не переставала смотреть ей прямо в глаза. Гермиона тяжело выдохнула, поворачиваясь к воротам. За ними виднелась фигура в темной мантии, лицо которой, к счастью, не было закрыто за маской Пожирателя. Но Грейнджер была уверена, что это один из них. Мужчина невысокого роста, с рыжими волосами, терпеливо ожидал ее на выложенной камнями дороге, поросшей мелкой травой. Сумка Гермионы уже была погружена на тележку, запряженную фестралами. Лошади спокойно ожидали команды, когда она, ощущая биение сердца на уровне горла, направилась в сторону мужчины на негнущихся ногах. — Добрый день, — голос едва не дрогнул от напряжения, когда она подошла ближе к Пожирателю. — Имя? — сурово спросил он. — Аурелия Курат. Мужчина отработанным взмахом палочки призвал к себе длинный пергамент, начав бегать по нему глазами. Гермиона же повернула голову к небольшому домику из деревянного сруба. Раньше здесь их встречал Филч, выходя из него с фонарем в руках. Она бы никогда не подумала, что будет скучать по этому противному завхозу, но в сравнении с тем, кто сейчас читал список учеников, тот казался вполне неплохим. Грейнджер остановила взгляд на листовке, висевшей на двери домика. Она в ужасе застыла, а слюна, ставшая сейчас подобно смоле, с трудом скатилась по горлу. На листовке была изображена она — Гермиона Грейнджер, с подписью «Нежелательное лицо», а также обещанной наградой за поимку в тысячу галлеонов. Она судорожно взглянула на Пожирателя, но тот продолжал искать имя Аурелии в списке. Гриффиндорка сделала пару осторожных шагов, неотрывно смотря на саму себя с куска пергамента. Мысль стрелой вонзилась ей в голову — что, если чары не сработали? Она ведь видит там саму себя — то же лицо, те же непослушные волосы. Сердце бешено колотилось, а рука уже потянулась в карман брюк, крепко хватаясь за палочку. Ей придется бежать до самого Хогсмида, молясь, чтобы там работал хотя бы один камин. Идеи метались в голове слишком быстро, чтобы она успела поймать хотя бы одну. — Гермиона Грейнджер, — слова мужчины лизнули холодком по спине и затылку. Она медленно повернулась, сильнее сжимая палочку, чье древко больно впилось в ладонь. На лбу появилась испарина, а колени предательски согнулись. — Если увидишь ее, то обязательно расскажи директору Снейпу, — продолжил Пожиратель. — Иначе будут последствия. Ты поняла? Воздух покинул легкие в быстром выдохе. Сейчас она ощущала холодный ветер, колко скользивший по разгоряченной коже. Гермиона поежилась, пытаясь взять себя в руки. — Конечно, сэр, — хриплым голосом ответила она. И едва мужчина кивнул ей, разрешая проход, как она почти бегом рванула с места. Лишь когда Гермиона скрылась за поворотом, подходя к виадуку, она остановилась, прислонившись к стволу ближайшего дерева. Грейнджер накрыла лицо трясущимися руками, делая несколько размеренных вдохов. Она дотронулась пальцами до амулета, который все еще висел на шее, касаясь липкой от пота кожи. Он был той единственной соломинкой, на которой держалась ее жизнь. Старой, покрытой трещинами и сколами, но единственной. Гермиона бросила взгляд на другой конец виадука. Даже величавый вид Хогвартса не мог принести так нужного ей уюта. Они забрали все. Через полчаса она отыскала вход в подземелье Слизерина, проследив за какими-то младшекурсниками. Не считая того, что коридоры школы выглядели пугающе опустевшими, это был все тот же Хогвартс. Разве что на его эмблеме, висевшей над входными дверьми в замок, была выжжена часть, на которой располагался Гриффиндор. Вместо вытесанного из камня льва там было черное пятно сажи. Она не услышала, какой пароль произнесли двое мальчишек, не успев шмыгнуть в раскрывшийся в стене проход за ними. Гермиона стояла в тупике напротив зачарованной стены, глупо смотря на нее в надежде, что кто-то сейчас выйдет. Сзади послышались знакомые голоса. Она обернулась, снова ощущая громогласное биение сердца. Черт возьми, Гермиона в Хогвартсе меньше часа, а страх уже высосал из нее все силы, словно дементор. Это был Блейз Забини со старшей Гринграсс. Слизеринец было рассмеялся на какую-то реплику Дафны, но сразу замолчал, едва заметил Гермиону. — Что ты тут делаешь? — с подозрением в голосе спросил он. — Сюда можно только студентам Слизерина. — Я тебя никогда раньше не видела, — тон Гринграсс был куда мягче. — Ты потерялась? — Да, — слабо, почти шепотом сказала Гермиона. — Я перевелась к вам из школы в Румынии в этом месяце. Меня распределили на Слизерин, но я не знаю пароль. — Как тебя зовут? — Забини продолжал с прищуром изучать ее, скользнув взглядом по ногам. — Аурелия. Аурелия Курат. — О, я слышала про твою семью, — девушка быстрым шагом приблизилась к Гермионе. — Дафна Гринграсс, седьмой курс, — она протянула ей раскрытую ладонь. — Я тоже на седьмом, — кисло улыбнулась Грейнджер, молясь, чтобы слизеринка не почувствовала ее напряжение через чопорное рукопожатие. Забини тоже подошел ближе, положив руку на поясницу Гринграсс. Они… встречаются? — Чистая кровь, — прохладно произнес он, заставив стену за спиной Гермионы зашевелиться, шумно раскрывая проход в гостиную Слизерина. — В следующий раз, внимательнее читай письмо от Снейпа. — Она ведь даже не знает, кто такой Снейп! — Дафна с укором зыркнула на Забини. — Это наш декан, — сообщила она, поворачиваясь обратно к гриффиндорке. — Бывший декан, сейчас он директор школы. И лучше не попадайся ему на глаза лишний раз, даже для Слизерина он редко бывает приятным. — Редко — это уменьшительно-ласкательное от «никогда»? — ухмыльнулся слизеринец. — Меня зовут Блейз Забини, я… — Пойдем, я покажу тебе спальню, — прервала его Дафна, схватив Гермиону под локоть и потянув за собой. — Не обращай внимания, мы еще не привыкли к новому Хогвартсу. Если к нему вообще можно привыкнуть. Лишь издалека, как фигура огромного замка на горизонте, он приносил образы и воспоминания, которые отзывались волной тепла по телу. Едва ступив за ворота, Гермиона никак не могла избавиться от чувства страха и опасности. Паранойя, за столь короткий срок, забрала у нее гораздо больше нервов, чем вся магическая война. Каждый раз, как кровь переставала застывать в жилах, медленно побежав по венам, гриффиндорка вспоминала, что находится в логове врагов. Ей хотелось поскорее увидеть Долгопупса и МакГонагалл, Финигана и Томаса, но то, как они могут выглядеть прямо сейчас, старательно убирало это желание подальше. Как раз вовремя, потому что напряжение Грейнджер сдавливало грудь, мешая нормально вдохнуть. Гостиная Слизерина выглядела роскошно: на стенах висели гобелены с изображением сражений волшебников с магическими тварями, мебель, обитая кожей болотного цвета, была сделана из черного дерева, а расписанный вырезами камень вокруг камина выглядел величественно. С десяток горящих огней освещали это место тусклым зеленым светом, а окна не пропускали солнечные лучи, хотя за ними точно раскинулся ясный осенний день. Здесь было холодно. Гермиона поежилась, бросив взгляд на пламя, слабо трепыхающееся в камине. Казалось, оно совсем не дарило тепла. — Здесь холодно, — заметила она, косясь на Гринграсс, которая вызвалась ее проводить. — К этому можно привыкнуть, — Дафна повела ее через всю гостиную в сторону винтовой лестницы. — Это спальня для девочек. Седьмой курс находится на первом ярусе, остальные — выше по ступеням. Тебе нужно переодеться? — Да, конечно, — закивала Гермиона. — Спасибо тебе. Она уже потянулась к ручке двери, только сейчас вспоминая, зачем вообще здесь находиться. — У нас есть староста? — будничным тоном спросила Грейнджер. — В школе на моей родине экскурсию проводит староста факультета. — О, здесь все так же, — Гринграсс повернулась к гостиной, пробежавшись по ней взглядом. Она искала там человека, которого в ней явно не было. — Его сейчас нет. Наш староста — Драко Малфой. Даже если не увидишь значок, то его точно не пропустишь — парень с почти белыми волосами. Высокий, хмурый, и у него есть… Дафна запнулась, тяжело сглотнув. — Что? — осторожно спросила Гермиона, страшась спугнуть слизеринку. — Неважно, — отмахнулась та. — Просто… Слушай, мой тебе совет — не обращай на него много внимания. Он… трудный. В последнее время. — Трудный? — Но я тебе этого не говорила, — Гринграсс едва заметно подмигнула ей, указав на дверь, ведущую в спальню. — Твои вещи уже должны быть здесь. Сегодня утром рядом с моим местом появилась пустая кровать, шкафчик для одежды и комод. Думаю, это для тебя. Спальня для девочек была похожа на ту, что располагалась в гостиной Гриффиндора: та же круглая комната с горящей посредине печкой, те же кровати и предметы мебели. Разве что цвет вступал в яркий контраст с теплыми воспоминаниями: пестривший и теплый красно-золотой сменился на холодный и выверенный серебристо-зеленый. Гермиона быстро переоделась, натянув на себя мантию. Она была точно такой же, как и гриффиндорская, только ощущалась неуютно. Словно ткань была способна передать холод факультета. Эмблема змеи казалась ей чужой, коля кожу сквозь ткань блузки. Ее хотелось сорвать и выбросить. Хотелось даже заплакать, когда Гермиона сидела в окружении слизеринских цветов, в сотый раз подвергая свое решение нещадной критике. Она была не на своем месте, не в своей спальне, не в своей гостиной. И все это давило на нее, пытаясь прогнать прочь. В спальню зашла Гринграсс. Она подошла к соседней постели, раскрыв стоящий рядом с ней комод. Девушка вытащила оттуда небольшую школьную сумку, начав складывать туда пергаменты. — У нас зельеварение через десять минут, — пробормотала она, не отрываясь от своего занятия. — И лучше нам не опаздывать. — Зельеварение все еще ведет… — Гермиона осеклась. Фраза вылетела из нее быстрее, чем она успела подумать. — В смысле, — попыталась поправиться она, снова ощущая мерзкие прикосновения холодных пальцев на спине, — его все еще ведут? — Конечно, — слизеринка нахмурилась, непонимающе взглянув на Гермиону. — Это один из базовых предметов. Он есть все семь курсов, разве у вас было не так? — Так, но по выбору. То есть ты можешь отказаться на седьмом курсе. — Как странно. — Я совсем не знаю Хогвартс. — Было бы удивительно, если бы Гермиона сейчас спокойно добралась до кабинета самостоятельно. — Ты не могла бы помочь мне найти класс? — Конечно. Идем, а то Слизнорт опять прочтет лекцию о серьезном отношении к учебе, — Гринграсс закатила глаза. — Это наш преподаватель по зельеварению. Он ведет интересно, но любит поговорить. Пока Гермиона шла за Дафной в сторону класса по зельеварению, она то и дело оглядывалась по сторонам. Ей казалось, что все взгляды сейчас были направлены на нее. Конечно, это можно было объяснить тем, что она новенькая, чем и вызывает к себе интерес, но тревожные мысли не спешили покидать. Радовало, что зельеварение по-прежнему продолжал вести Слизнорт. И насколько Гермиона помнила, начиная с шестого курса у них редко проводились совместные занятия, так что она не встретит никого из Гриффиндора. Почему-то это и радовало, и приводило в уныние. Класс по зельеварению ничуть не изменился с прошлого года. Хотя бы это позволило Гермионе вздохнуть чуть полегче. Сейчас даже стены выглядели враждебно, словно одна из них схватит ее, громко завопив правду. Она много раз думала о том, что будет постоянно ощущать себя в опасности, но на фоне того, как все происходит на самом деле, это казалось смехотворным. Рука каждые несколько минут тянулась проверить амулет, висевший на шее, будто он может куда-то сбежать. Сама идея, что Грейнджер могла оставить его в спальне, пока переодевалась, возвращалась к ней каждые пару минут. Одиночество, охватившее ее, казалось всеобъемлющим. Немного радовало «знакомство» со старшей Гринграсс. Хотя, с учетом того, как она себя вела, это точно было открытие человека с новой стороны. Было даже забавно, как сильно различны люди, если рядом с ними находится представитель их класса. За все шесть лет обучения Гермиона слышала от Дафны в разы меньше, чем за последние пятнадцать минут. Сегодня был практический урок: почти все студенты Слизерина стояли рядом с котлами, под которыми уже горело пламя. Гермиона быстро заняла место рядом с Гринграсс, стараясь не привлекать к себе много внимания. Слизнорт стоял лицом к доске, выписывая мелом название зелья, которое им предстоит готовить. «Густой золотой напиток». — Но его нет в программе, — изумленно шепнула себе под нос Гермиона. Она мгновенно поняла свою ошибку, плотно сжав губы. Гринграсс повернулась к ней голову, в удивлении выгнув бровь. — В смысле, у нас в Румынии. — Ложь становилась неотъемлемой частью жизни. Это обстоятельство делало еще один шаг навстречу бездне. — Мы не проходили Золотой напиток. — В наших учебниках о нем тоже ничего нет, — Дафна улыбнулась краешком губ. — Кто был автором у вас? — Либациус Бораго. — У нас тоже он, но Слизнорт весь прошлый урок рассказывал про свойства и способы приготовления Густого золотого напитка. — Ты... — Гермиона едва не покраснела. Даже находясь за маской Аурелии ей было стыдно говорить о подобном. — Ты его помнишь? Нам придется его готовить сейчас. — Конечно нет. Я не особо люблю зелья. Гермиона даже свела брови. Старшая Гринграсс всегда казалась ей образцом девушки, воспитанной в аристократических идеалах. Тот факт, что она слышала ее всего пару раз за столько лет, уже о многом говорил. Дафна всегда была выверенной и сдержанной, подготовленной к любому уроку. Гермиона даже не помнила, получала ли слизеринка когда-нибудь что-то ниже «Выше ожидаемого». К тому же, ее отец продолжал работать на Министерство. Он наверняка сторонник Волдеморта. Если изменить имя с Аурелии на Дафну в отчете Курат, то принципиально ничего не изменится. До этого момента. Потому что сейчас Гринграсс казалась ей обычной. Скорее даже нормальной. — Это плохо, — констатировала Гермиона, уставившись в пустоту. В первый же день получить низший балл по предмету, который она якобы так любила в Румынии, было похоже на опасный провал. — Юные леди, о чем вы шепчетесь? — заскрипел голос Слизнорта. Профессор пристально смотрел на Гермиону, так что она опасливо опустила голову, стараясь скрыться за Булстроуд, стоящей впереди. Он смотрел слишком долго, настолько, что Грейнджер опять ощутила дыхание страха. — А, точно, вы ведь та самая новенькая, — наконец, произнес он. — Кажется, Курат, не так ли? — Да, сэр, — ответила Гермиона, выглядывая из-за спины Милисенты. — Аурелия Курат. — У вас проходят это чудесное зелье? — профессор кивнул на надписи на доске. — Нет, сэр. В Румынии используют такие же учебники.   — О, я смею заметить, что они устарели, — он широко улыбнулся, оглядывая класс. — Что ж, мисс Курат, если верить вашему табелю, то у вас всегда было «Идеально» по дисциплине «Приготовления зелий и ядов». С одной стороны, Гермиона узнала немного о том, как называется высшая оценка в школе магии в Румынии. «Идеально»... С другой, профессор с такой радостью сообщил это на всю аудиторию, что у нее запылали щеки. Не от скромности. Теперь любая ошибка Гермионы могла стоить слишком дорого. Ей нравились зелья, она даже имела по ним нормальное «Превосходно», в отличие от напыщенного «Идеально». Но, во-первых, программа конца шестого и начала седьмого курса прошли мимо нее. Во-вторых, уже на занятиях со Слизнортом она ощутила серьезную нехватку навыков в практике приготовления зелий. Рецепты в голове — это одно, а их реализация — совсем другое. — В таком случае, мисс Курат, — продолжил Слизнорт, — вам придется сменить коллегу, при всем уважении, мисс Гринграсс, — рассмеялся зельевар. — Может быть, мистер Малфой? Гермиона даже затаила дыхание. Тот, к кому она должна была подобраться поближе. Грейнджер не видела Малфоя несколько месяцев, хотя, будь ее воля, она вообще остановила бы любые воспоминания о нем на третьем курсе. — Да, профессор, — голос послышался откуда-то впереди. Этот противный тон с идиотским желанием растягивать каждое слово. Будто ему было лень открывать свой поганый рот. — Мисс Курат, — позвал ее Слизнорт, указывая рукой на котел, стоявший неподалеку от него. — Мистер Малфой поможет вам. Хотя я уверен, что у вас и без всякой помощи все прекрасно получится, — и его губы расплылись в теплой улыбке. Она скучала по этому. По времени, когда простая улыбка значит не больше, чем хорошее настроение. Сейчас же она была сродни философскому камню, случайно обнаруженному в кармане старого пальто. Гермиона уже направилась к котлу Малфоя, когда внезапно замедлила шаг. Слизеринец — опытный зельевар. Он раскусит ее на первой же ошибке. И что тогда? Ей оправдываться, что она просто получила «Идеально» за свою фамилию, а не умения? Малфой бы мог в это поверить, пусть Гермиона и не могла вспомнить ни единого раза, когда ему ставили оценку только за его происхождение. Малфой был невозмутим. На его лице не появилось ни одной эмоции, когда Гермиона прошла мимо него, заняв место у столика с котлом. — Привет, — шепнула она, но слизеринец ответил молчанием. Она посмотрела на его профиль, и воспоминания болезненно ворвались в голову. Это все он. Малфой виноват в смерти Дамблдора. Малфой привел Пожирателей в Хогвартс. Ярость накатывала на Гермиону волнами, погребая под своим могучим весом. Это был бушующий океан, который опалял горло и грудь. Казалось, сейчас он вырвется наружу. Она с силой сжала кулаки, пытаясь сосредоточиться на боли от того, как ногти впились в кожу. Что угодно, только не Драко Малфой. — Кровь саламандры, — произнес слизеринец, а голос его был полон превосходства. — Это та, что красная. — Я знаю, как выглядит кровь, — огрызнулась Гермиона, стараясь, чтобы разгоряченные добела угли не посыпались на него вместе со словами. — Идеально, мисс Курат, — он на мгновение скривил губы. — Теперь добавьте ее в котел и немного нагрейте. Немного, — повторил Малфой, наконец, поворачиваясь к ней. — Не до кипения, не так идеально. — Совсем не обязательно завидовать. Его взгляд лишь задел ее лицо. Скользнул по нему, но она ощутила это, словно по коже лизнуло пламя. Гермиона с характерным звуком вытащила пробку из пробирки. Она добавила кровь саламандры в котел, палочкой разжигая крошечный огонек. Когда над котлом поднялись легкие клубы пара, Грейнджер подняла голову на Малфоя. — Сок ягод белладонны. — Белладонны? — переспросила Гермиона, нахмурившись. — Ты уверен? — А похоже, что я сомневаюсь? Вовсе нет. Скорее было похоже на то, что его морда просит запустить в себя какое-нибудь проклятие. Сукин сын, судя по всему, совершенно не жалел о том, что натворил. Как сломал сотни, если не тысячи судеб. Он, с такой легкостью уничтоживший чуть ли не последний оплот надежды, стоял сейчас перед ней, разговаривая раздражительно-будничным тоном. Гнев кипел внутри Гермионы. Он ощущался в ее дыхании, во взгляде, брошенном из-под насупленных бровей. В каждом звуке, который вырывался из ее рта. Надо быть полным идиотом, чтобы не понять этого. Поэтому Малфой и не понял. Но ей надо было подобраться к нему. — Ты можешь просто дать мне список ингредиентов, — выдохнув, сообщила Грейнджер. — Я справлюсь. Не идеально, но «Выше ожидаемого» получу. — Уже знакома с нормальной системой оценок? Удар колокола в голове заставил ее остановиться. Она уже надавила ложкой на несколько черных ягод, выдавливая из них смертоносный сок. Грейнджер тяжело сглотнула, а сердце вновь принялось отстукивать неровный ритм. Ей нельзя забывать, где она находится. Добродушие Слизнорта и приветливость Гринграсс не должны вводить ее в заблуждение. Это другой Хогвартс, охваченный Пожирателями. Она не в своем доме. Она в месте, где практически каждый взрослый желает ее смерти. — Успела прочитать в письме, — буркнула Гермиона, продолжая давить ягоды. — После сока белладонны добавь пару капель крови дракона и разотри стебель цикуты. Гермиона не знала, как готовится золотой напиток. Она лишь раз читала о его использовании для борьбы с темными проклятиями. Так что это зелье считалось лечебным, поэтому использование смертельно опасных ингредиентов выглядело как жестокая шутка Малфоя. Он точно был на это способен. Пока Гермиона четко следовала его указаниям, медленно размешивая зелье, она пыталась достать из памяти все, что связано с ним. И там не было ничего хорошего. Не было даже сносного. Малфой сплошь состоял из ужасных воспоминаний. Так что сейчас Гермиона готовилась к ошеломительному позору. Как минимум, ее «золотой» напиток был темно-болотного цвета. Тем удивительнее было, что профессор Слизнорт, подойдя к их котлу, одобрительно кивнул головой. Он взмахнул палочкой, остужая приготовленное зелье, которое быстро начало набирать цвет, пока из зеленой массы не превратилось в золотую жидкость. Зелье было приготовлено идеально. Последнее, что увидела Гермиона, прежде чем прозвенел звонок и Малфой выскочил из класса, как он хитро ухмыляется. Самодовольно, но... Искренне?