Глава 27. Мы вытащим его

Лестрейндж была магнитом зла. Его тетушка затягивала все окружающее в свое безумство, подарив эхо смелости Монтегю и принеся с собой в Хогвартс дерьмовую погоду. Если вчера шел легкий снежок и светило яркое солнце, то сегодня небо заволокли густые тучи, а завывающая на улице метель забирала с собой остатки радости. За ней бы наблюдать из окна собственного дома, ощущая на коже тепло горящего камина за спиной. В крайнем случае, сойдет и любой класс в Хогвартсе выше третьего этажа и где не гуляют сквозняки. Точно не подземелье, в котором ранним утром начиналось зельеварение. Солнечный свет не мог пробраться в подземелье. Класс по зельеварению всегда был погружен в собственную тьму, с которой справлялись только горящие огни и лампы, развешенные по стенам. Сегодня он пах сушеными травами, как если бы Гермиона оказалась в чайной лавке в Хогсмиде. Это было непривычно — при Снейпе аудитория больше напоминала школьный кабинет по химии, где каждый день ставятся наглядные опыты. Она изобиловала кислыми запахами и прогорклостью, оставшейся после сожженной серы или выпарившегося отвара из корня мандрагоры. Слизнорт вел себя нервно. Он то и дело поправлялся, много суетился и написал тему на доске неровным почерком, так что некоторый набор из букв пришлось перечитывать несколько раз, чтобы он превратился в слово. Они готовили Уидосорос. Снейп всегда говорил, что это один из самых коварных ядов — он не источал из себя запахов, а на вкус был похож на отвар из бадьяна. В малых дозах Уидосорос совершенно безвреден, разве что вызовет сыпь на груди и лице, тогда как один полный глоток, если верить учебникам за седьмой курс, был способен отнять жизнь у любого живого существа. И так как состав яда довольно сложен, а последствия фатальны, они готовили его версию с низкой концентрацией, хотя даже так можно было с легкостью отправить в Больничное крыло весь класс. — Забавно, что во «Вдовьем поцелуе» не используется яд акромантула, — хмыкнула Грейнджер, смотря на состав яда, который Драко начиркал на пергаменте. — На каком языке она разговаривает? — свел брови Забини, смотря на Нотта, который взглядом искал корень аконита на полках с ингредиентами. — «Вдовий поцелуй» — литературный перевод слова «Уидосорос», — пояснила Грейнджер. — Так назван яд в некоторых научных книгах, которые не входят в учебную программу. — Для меня не существует книг, которые не входят в учебную программу, — пробурчал Забини, переворачивая пергамент с составом зелья, видимо, рассчитывая на то, что слова перельются во что-то ему понятное и там будет написано «огневиски». — Так, я вижу тут сок мандрагоры и слова, которые Малфой выдумал только что. — Сок мандрагоры, корень аконита, любисток, сок бубонтюбера, — перечислил Драко. — С тебя два последних, с Нотта остальное. — Как мы поймем, что зелье готово? — задумчиво произнес Нотт, будучи в поисках корня. — Попросим Забини попробовать, — ровным тоном ответил Драко. Все в лучших традициях Слизерина — ни тени улыбки, ни флера сомнения. — Грейнджер, твой парень — отвратительный тип. — Пожалуйся еще, Забини, — качнул головой Драко, осматривая ингредиенты, которые уже достал Нотт. — Лиши его секса, — буркнул Блейз. — Эм, — неловко протянула Гермиона. — Ты можешь помолчать и не отвлекать нас? Они с Дафной сейчас следили за котлом с зельем. Уидосорос был требователен к температуре приготовления. Малейшая ошибка могла полностью испортить отвар, в лучшем случае, не отравив всю компанию своими парами. Грейнджер уже несколько раз охлаждала котел, а затем снова его нагревала, пока Гринграсс аккуратно добавляла ингредиенты. — Ну, я многое могу, но… — Заткнись, Блейз, — шикнула на него Дафна. — Не то я лишу тебя секса. Нотт улыбнулся, учтиво отвернувшись к стеллажам с ингредиентами. Драко внезапно заинтересовался заданием, что Слизнорт написал на доске, хотя их зелье и без того было практически готово. — Я бы не хотел обсуждать это при Грейнджер, — понуро сообщил Забини. Они с Дафной молча переглянулись, обменявшись улыбками. От зелья в котле поднялась серая дымка, а цвет начал меняться с пепельно-черного, запуская оттенки бордового. — Уидосорос не входит в стандартную программу, — Малфой заглянул в их котел. — Не думал, что ты справишься. — Вообще-то это звучит как оскорбление, — покосилась на него Гермиона. — Вообще-то я похвалил тебя. Выглядит неплохо, я бы сказал: «Выше ожидаемого». — Похвала, Малфой, не твоя сильная черта. Он открыл рот, наверняка готовясь ей возразить, но Нотт его опередил: — Привыкай, Грейнджер. У Малфоя очень скудный запас хороших слов. Он вообще у нас с отличиями. — С особенностями, — подхватил Блейз. — Это как если бы в Хогвартсе был не просто факультет, а факультет с особенностями, — чертовски серьезно продолжил Нотт. — Типа — Гриффиндор, Слизерин и факультет с особенностями. Он бы учился там. Клянусь, шляпа бы не думала ни секунды. — У маглов такое есть, — Гермиона поймала на себе испепеляющий взгляд Малфоя, с улыбкой опустив глаза на котел. — Классы для детей с особенностями, они называются классы коррекции. Но дети там хорошие! — поспешила добавить она. Это была ошибка. — Так а, — снова встрял Забини, — и Малфой хороший. Мы же не говорим, что он плохой. Просто человек учился бы на особенном факультете. — Факультете коррекции, — поправил Тео. Этим двоим надо было совсем немного, чтобы запустить свой маховик, и Гермиона подкинула горку углей в разгорающийся костер. — Да, точно, — деловито кивнул Блейз. — Факультет коррекции для Драко Малфоя. — Это был бы его персональный факультет. — Староста факультета коррекции, — на лице Забини не было и тени улыбки. — А что бы было эмблемой? — Дафна, прости, но я бы сказал, что там должен быть изображен член, намекая на того, кто там учится… — Я все жду, когда вы закончите, — раздраженно прошипел Драко. — Это дерьмо льется из вас уже долбанных десять минут, и все никак не кончится. Вы это целый месяц в себе копили? Гермиона едва сдерживала смех, решив отвернуться от назревающей бури. — А ты вообще куда? — Драко определенно обращался к ней. — Эти двое не в курсе, что существует эволюция, но ты, вроде, умеешь больше пяти слов со смыслом выстраивать. Она уже не сдерживалась. Плечи затряслись, выдавая Гермиону с головой. Грейнджер накрыла рот рукой, чтобы хоть звуки веселья не вырвались наружу. — Тебе нужно скорректировать свою злость, — Блейз не собирался так просто сдаваться, еще на шаг приблизив Гермиону к настоящей истерике. — Факультет коррекции, Малфой. Попрошу Снейпа сделать такой для тебя. — Даф, умоляю тебя, — Драко повернулся к Гринграсс, которая вполне неплохо держалась, не считая вздернутых уголков губ. — Если это сделаю я, он умрет. Дай ему черпаком по голове. — Ты тушишь пожар маслом, — ответила она. Гермиона наблюдала за их легкими препирательствами, за тем, как они обменивались десятками слов, из которых по выданному им заданию было от силы одно-два предложения. С ними было легко, как Аурелии Курат, и совсем свободно, как Гермионе Грейнджер. Все пятеро двигались в класс по трансфигурации вместе. Они специально задержались в классе зельеварения, хотя их Уидосорос был готов куда раньше, чем у других. Булстроуд за соседним столом обильно сыпала в котел корень аконита, так что помимо удушающего запаха и болотной дымки над их варевом, вся их команда получила легкое головокружение и отвратительную сыпь цвета киноварь. Гермиона со слизеринцами же решила использовать это время для обсуждения дальнейших действий. С каждым днем в Хогвартсе становилось все менее безопасно. Сейчас, когда Лестрейндж можно было встретить в Большом зале за завтраком или просто прогуливаясь по замку, угроза стала вполне материальной. У нее был безумный блеск в глазах и раскидистые кудрявые волосы, а выражение лица было таким, словно она вот-вот вцепится тебе в горло. — Им вообще нельзя перемещаться самим? — тихо спросил Блейз, посмотрев по сторонам. — Только в присутствии кого-то из Пожирателей, — ответила Гермиона. — И меня. — И как теперь им проводить эти собрания? — Не знаю, — честно призналась она. — Я думаю над этим. После завтрака предупредила Полумну и Невилла с помощью Патронуса, что пока время следующего собрания не определено. Сейчас это слишком опасно. — А что насчет Поттера? — спросил Нотт, все это время о чем-то шепчущийся с Драко. — Мы вытащим его, — без сомнения ответила Гермиона, — сегодня вечером надо попробовать собраться в секретном проходе за статуей. Ее прервал шум в коридоре с доспехами рыцарей на постаментах, за поворотом которого находился класс по трансфигурации. Они ускорили шаг, улавливая нотки напряжения в знакомом голосе. — Не подходи к ней больше, ублюдок! — угрожающе ревел Симус. Он наставил палочку на Пьюси и Монтегю, оттолкнув от себя Дина, который пытался утащить его назад. Ноздри Финнигана гневно раздувались, его рука слегка качалась на воздухе, а пальцы побелели на древке. Лицо исказила пугающая гримаса, казалось, каждая мышца на нем напряжена. Злость всегда выглядит уродливо. Напряжение витало в воздухе, ощущаясь физически. От Симуса исходили волны гнева, вот-вот готовые заискриться магией. Гермиона еще никогда не видела его таким — злоба исказила даже его голос, что звучал непривычно низко. Он не говорил, Финниган извергал из себя слова, как лаву пробудившийся вулкан. — Я тебя прямо тут разделаю! В стороне от Пьюси и Монтегю стояли слизеринцы четвертого или пятого курсов. Еще совсем подростки, большая часть из которых смотрела на происходящее испуганным взглядом. — Мистер Финниган! — строгим, но не лишенным удивления тоном воскликнула МакГонагалл, быстрыми шагами приближаясь к нему. — Немедленно опустите палочку! — И не подумаю, профессор, — не сводя глаз с Пьюси, бросил Симус. МакГонагалл остановилась у кучки студентов Слизерина, вставая между ними и Финниганом. — Вы пугаете студентов, мистер Финниган. — Они со Слизерина, — пренебрежительно бросил он. — Только вдумайтесь, какую глупость вы говорите! — голос профессора был подобен ушату ледяной воды, опрокинутого на голову Симуса. Она быстро выхватила свою палочку. — Вы не думали, что, начав использовать чары прямо сейчас, можете задеть их? Я не позволю вам, мистер Финниган. Симус еще пару мгновений стоял с вытянутой палочкой, а затем покосился на студентов Слизерина. Его лицо вмиг смягчилось, а в глазах заблестело удивление. Словно он и сам только осознал, что делает. — Простите, — произнес он скорее студентам, чем МакГонагалл. Симус опустил палочку, стыдливо потупив взгляд. Он развернулся на месте, сделав шаг в сторону Гермионы. — Круцио! Паршивый Монтегю хотел ударить ему заклинанием в спину. МакГонагалл резким взмахом палочки заставила один из доспехов наклониться, принимая на себя удар. Под напором проклятия железные пластины заскрипели, со звенящим грохотом обрушив на пол металлические рукавицы. Следующим взмахом профессор лишила Монтегю голоса, так что тот немо открывал рот, махая палочкой в разные стороны. Он даже не освоил толком невербальную магию. — Мистер Монтегю, — стальной голос профессора резал пространство, как нож масло. Он был острым и тяжелым. — Какой ужасный поступок — атаковать кого-то в спину, да еще и таким темным проклятием. Это немыслимое, совершенно неприемлемое поведение, которое я не потерплю. Вы немедленно пойдете со мной к директору Снейпу. — Профессор, — ухмыльнулся Пьюси, пытаясь снять чары с Монтегю с помощью Фините, но сильно удивился, когда у него, ожидаемо, ничего не вышло, — правила поменялись. Советую вам не вмешиваться. — В своей жизни я еще никогда не прислушивалась к советам невоспитанного подростка, который не владеет базовыми чарами, — она прошла по коридору, повелительно махнув Монтегю, и он поплелся за ней, все еще не в силах выдавить из себя какой-либо звук. — Настоятельно не советую вам, — одернула МакГонагалл Пьюси, который потянулся за палочкой. — Вы совершили две ошибки в использовании Фините, уверена, защитные чары станут для вас отдельным достижением, насладиться которым вы вряд ли сможете. Профессор уверенно развернулась, открывая для Пьюси спину, но тот не стал рисковать. Она спешно зашагала по коридору, даже не оглянувшись на Монтегю, что покорно шел следом. Когда мимо Малфоя и Гермионы проходили Дин и Симус, Драко вопросительно вздернул подбородок. — Они напали на Лавгуд, — шепнул Томас. — Она в Больничном крыле. — За что? — Перемещалась по школе без сопровождения, — Томас сокрушенно покачал головой. В этом движении было все: упущенное время, которое сейчас казалось слишком ценным, воспоминания, постепенно превращающиеся в мечты, навсегда заточенные в голове. Это была настоящая скорбь по потерянному Хогвартсу. — Тогда пошли со мной, — мрачно кивнул Малфой. — Я зайду к Лавгуд после того, как отведу вас в гостиную. — Я увидел сигнал, — Симус впервые улыбнулся, взглянув на Гермиону. — Только скажи, когда начинать. — Пока Гарри у них, нам нельзя спешить, — шепнула Грейнджер. — Сначала надо найти крестраж. Мы должны встретиться сегодня в восемь вечера. Как там Невилл? — Уже в гостиной, — Финниган сделал вид, что отвечает Томасу, который активно жестикулировал в ответ. — Передам ему, что сегодня. — Если монета станет красной, значит, вам нужно бежать из Хогвартса. Встретимся в Хогсмиде, в «Метлах», — Гермиона украдкой посмотрела на Пьюси, но тот был занят разговором с другими слизеринцами. — Зеленая — собираемся в тайном проходе в восемь вечера. А если белой… — она посмотрела Симусу в глаза. — Значит, пора. Тот криво улыбнулся в ответ. — Беллатриса привела еще парочку Пожирателей, — произнес Дин, наклонившись, чтобы завязать и без того отличный узел на шнурках. — Вместе с Кэрроу и тем придурком во дворе их тут семеро. Если со Снейпом — восемь. — Это очень много, — Гермиона прикусила нижнюю губу. — Но нас больше. Голос Дафны был неожиданным, так что все перевели на нее взгляд. Она положила руку на плечо Гермионы, слегка сжав пальцы. МакГонагалл вернулась вместе с Малфоем. Кажется, это был первый случай, когда профессор опоздала на собственное занятие. В дневном свете, что обильно заливал класс по трансфигурации, ее лицо казалось обеспокоенным и лишенным красок. МакГонагалл выглядела так, словно усталость, что так долго отставала от этой великой женщины, внезапно начала сокращать отрыв. Гермиона рассматривала собственное перо, пока чернила с его кончика капали на чистый пергамент. Эти черные кляксы растекались по бумаге, медленно подсыхая, чтобы навсегда отпечататься на странице. И сейчас они столкнулись с одной из таких — наступили в самую тьму, пытаясь поскорее выбраться, но кто-то смазал чернильное пятно, так что оно тянулось слишком долго. Тянулось уже несколько месяцев. — Что случилось? — сразу же спросила Гермиона, когда Драко сел рядом. — Снейп был вместе с Лестрейндж, — тихо ответил Малфой. — Они отпустили Монтегю, а МакГонагалл сама чуть не получила проклятье. — Как она это терпит? — изумился Забини. — Она учитель, Блейз, — ответила Гермиона, смотря на МакГонагалл, которая задумчиво водила пером по пергаменту. — Неважно, что сейчас с Хогвартсом, но профессор продолжает обучать детей. К тому же, — она поймала на себе взгляд Минервы, отведя глаза в сторону, — так она хоть кого-то может защитить. — Я бы на ее месте чувствовал себя брошенным, — подытожил Блейз, возвращаясь к написанию своей работы. Вы все имеете на это право. Тишина на уроке трансфигурации разгонялась лишь скрипом перьев. Она таила в себе все переживания недавней сцены, стала апогеем так давно копившего напряжения, была совершенно молчалива, но умудрялась содержать в себе столько смысла. Тишина была подобна притаившемуся зверю, прячущемуся в густых кустах бузины от опасного хищника. Гермиона даже не могла сосредоточиться на задании, впервые оставив перед собой совершенно чистый пергамент. Она весь урок прокручивала в голове предстоящий диалог с МакГонагалл, даже мысли о котором разгоняли сердце. Грейнджер несколько раз думала над тем, стоит ли раскрывать профессору секрет, коснувшись ее Амулетом. Это уже стало слишком опасным для всех, кто ее окружает, так что затянуть в начавшийся водоворот опасностей еще одну жизнь было бы преступлением. Но они не справятся без ее помощи, а перекладывать еще одну ответственность на плечи Долгопупса или Драко было подло. Гермиона дождалась окончания урока, сидя на месте с чистым пергаментом. Она смотрела на МакГонагалл, пока та не взглянула в ответ, вопросительно подняв брови. — Вы что-то хотели, мисс Курат? — Я не справилась с заданием, профессор. — Вы удивляете меня, — МакГонагалл встала из-за учительского стола, приближаясь к ней. — Я уже убедилась, что вы отлично справляетесь с трансфигурацией. — Это пока мы не добрались до чар исчезновения, — мягко улыбнулась Гермиона. — Это не так сложно, мисс Курат, — профессор подошла ближе, садясь рядом с Грейнджер. — Точно не для вас. С чем бы у вас ни возникали сложности, думаю, мы сможем разобраться с этим вместе. — Курат, — голос Малфоя заставил их повернуться к выходу. В дверях стоял Драко, его волосы были растрепаны, а дыхание было глубоким, словно он бежал последние пару минут. — Тебя вызывает Снейп. Сейчас. Гермиона бросила короткий взгляд на МакГонагалл. Ей так хотелось открыть ей правду. Побыть с ней еще какое-то время, пока тьма снова не разлучит их. Внутри все сжалось в нетерпении, зажигая огонек надежды, но сейчас он удрученно погас, затухнув от тяжелого вздоха. — Простите, профессор, — поднялась Гермиона. Она подошла к Малфою, вопросительно выгнув бровь, но он слегка мотнул головой. — Он с Лестрейндж, — шепнул Драко, а затем, когда она уже практически прошла мимо, схватил ее за руку, поворачивая к себе. — Будь осторожна. Гермиона лишь указала на Амулет, удержавшись от того, чтобы поцеловать его в щеку. Будто бы это последняя возможность почувствовать губами его кожу. Да еще и древний артефакт на шее пару раз дернулся, словно наслаждаясь мрачными мыслями. Это все паранойя, которая развилась у Гермионы за последние несколько месяцев. Сейчас она подкидывала мрачные мысли, будто Лестрейндж ее раскусила, или это сделал Снейп, и в его кабинете ее ждет только смерть. Какой вздор. Драко проводил Гермиону взглядом, надеясь на Блейза и Нотта, которых попросил проследить за ней, чтобы с ней ничего не случилось по дороге. Он бы и сам ринулся пойти с Грейнджер, но времени оставалось слишком мало. Поттер жив благодаря какому-то затмению разума, начавшемуся у Волдеморта, но тот так давно живет во тьме, что для него это должно быть как вечерний закат. Мозг Темного лорда настолько болен, что любой реальный недуг обойдет его стороной. — Профессор, — обратился Драко к МакГонагалл, все еще сидевшей за партой. — Мне надо поговорить с вами. — Вскоре у меня начнется урок, мистер Малфой, — ответила она, поднимаясь на ноги. Все-таки воспитание этой старухи было без сомнения на высшем уровне. Даже студенту она не отвечала сидя, если тот стоит. — Но у нас есть почти четверть часа. — Отлично, — кивнул Драко, подходя к ней. Странное чувство неловкости одолевало его с каждым шагом. Он что — нервничает? — В общем, я перейду сразу к сути. Вы ведь знаете, что в Хогвартсе есть Сопротивление? Отряд Дамблдора, — эта идиотская фраза должна оставлять на языке язвы. Она молча смотрела на него в ответ, требуя продолжения. — В общем, они во главе с Долгопупсом сейчас ищут крестраж по всему Хогвартсу. Брови МакГонагалл взметнулись вверх, а на лице впервые за долгое время проступила неподдельная эмоция. Это была помесь страха с удивлением. — Откуда вы это знаете? И знает ли Снейп? — Нет, мэм, не знает. Я никому не рассказывал. — Вы?.. Что это значит, мистер Малфой? — Я помогаю Сопротивлению. МакГонагалл тяжело сглотнула. В ее глазах еще мелькало сомнение, но чем дольше она смотрела на Драко, тем меньше оно становилось. — Для всех вас это слишком опасно, — ровным тоном произнесла МакГонагалл. — Для вас, мистер Малфой, особенно. — Если Темный лорд победит, опасности станет только больше. Она понимающе кивнула. МакГонагалл знает, о чем он говорит. Старая, но мудрая — не самое приятное сочетание, но лучшее из возможных. — Вы хотите, чтобы я вам помогла? — спросила она. — Если вы не против. — Даже не обсуждается, — и, о, Салазар великий, она улыбнулась. Драко считал, что ее губы, как и у Снейпа, необходимы только для того, чтобы кривиться и разговаривать. Иногда есть, хотя он никогда не видел, как они обедают в Большом зале. Но улыбка… Это как если бы Волдеморт показал им фокус с исчезающим в шляпе кроликом. — Все, что в моих силах, мистер Малфой. — Тогда мне надо рассказать вам план Грейнджер. — Мисс Грейнджер? — удивленно спросила МакГонагалл. — У вас есть с ней связь? Драко откашлялся, прежде чем ответить. Связь — это прямо самая точная формулировка. Связь такая, что их друг от друга чарами не оторвать, когда занимаются сексом. Связь, от которой у МакГонагалл пропадет дар магии, и она станет сквибом в считанные секунды. — Можно и так сказать, — уклончиво ответил Драко, пробуждая внутри себя все имеющиеся силы, чтобы ехидно не ухмыльнуться. Салазар, он и не думал, как на это отреагируют профессоры. Долгопупс буквально каждый раз, как видел его, смотрел так, словно Малфой был внезапно ожившим василиском, только не представляющим опасности. — Курат, которая только что вышла, профессор, и есть Гермиона Грейнджер. Гермиона быстро двигалась по коридорам до парящих лестниц. Она думала над тем, зачем Снейп решил вызвать ее прямо сейчас, но в голове было совершенно пусто. Лишь растущее нервное напряжение и желание каждые пару секунд проверять наличие Амулета давали ей возможность выдохнуть. Она быстро добралась до нужной статуи, которая в этот раз не требовала от нее ничего лишнего, сразу же отъехав назад и поднимая за собой винтовую лестницу. Гермиона буквально вбежала по ней, еще раз коснувшись Амулета, когда была уже перед самыми дверьми в кабинет директора, и проверила, чтобы у нее была возможность быстро достать палочку. Гермиона занесла руку, чтобы постучаться, когда услышала удивительно громкий голос Снейпа. — Так зачем ему мальчишка, Беллатриса? Мы уже давно могли закончить войну. — Я не спрашивала, Северус, — голос Лестрейндж был приглушен, но тоже слышался отчетливо. — Ты знаешь, как Темный лорд хочет его убить, но причина сильнее его желания. — И он ничего не сказал? — Спроси у него сам, Северус! — рявкнула Пожирательница. — Ладно, — быстро сдалась она. — Темный лорд сказал, что у мальчишки есть то, что принадлежит ему, и тот жив лишь пока он не придумал, как это достать. — Достать из Поттера? — вопрос должен был быть насмешливым, но голос Снейпа ничуть не изменился. — С этим с легкостью справится любой колдомедик. — Нет, не справится. Это то, что нельзя просто так вытащить. — Возможно, я смогу чем-то помочь. Но я даже не знаю, что это. Что-то, связывающее Поттера и Темного лорда. Если подумать, в них многое схоже… — Не говори чепухи! — ощетинилась Лестрейндж. — Ты просто не знаешь, какие фокусы тут показывал Поттер все эти годы. Гермиона нахмурилась, на пару секунд погружаясь в размышления. Гарри и Волдеморта и правда связывало очень многое, но едва нужная мысль появилась в голове, как ее прогнал голос Лестрейндж. — В любом случае, Темный лорд уже близок к завершению, — Беллатриса зловеще хохотнула. — Поттеру осталось пара дней, и мы, Северус, вернем ему величие. В комнате повисла тишина, оставляя Гермиону один на один со сказанным. Гарри может погибнуть уже завтра, она не могла больше ждать. Не могла позволить себе искать крестраж, пока ее лучший друг готовится встретить свою смерть. Она снова вернулась к мыслям о связи между ним и Волдемортом. Гарри говорил на парселтанге, это настолько редко, что считается исключительным. Кто еще говорил на языке змей? Волдеморт. Шляпа хотела отправить его на Слизерин, хотя оба родителя Поттера учились на Гриффиндоре. Том мог забраться в его голову, находясь за сотни миль, и наоборот — Гарри внезапно обнаруживал себя «внутри змеи» на пятом курсе. Тогда Гермиона думала, что все дело в Нагайне — она обладала собственной магической силой. Каким-то темным обрядом они с Волдемортом могли бы связать Гарри со змеей. Это объясняло, как именно Реддл смог обмануть Гарри ложными образами и заставить прийти в Министерство на пятом курсе. Но Нагайна — не просто змея. Она крестраж, частичка Тома Реддла. Волшебная тварь, у которой есть особая связь с Волдемортом. Настолько тесная, что он всегда знает, где она и что видит. Как когда она обнаружила их в Годриковой впадине, куда через минуту прибыл Волдеморт. Мерлин великий. Гарри смотрел не глазами Нагайны. Он смотрел глазами Волдеморта. То, что было внутри Гарри, и так нужно Реддлу. Это не предмет или магия. Это крестраж. В ту ночь Волдеморт убил родителей Гарри и направил Убивающее в него самого, но древняя магия отразила его обратно. Реддл не хотел создавать этот крестраж, он и не знал, что Гарри был им. У его магии просто не оставалось выбора, кроме как создать частичку души в чем-то, что обладает достаточной волшебной силой, дабы спасти себя. А что еще обладает такой силой в доме, где есть младенец, наделенный магией с рождения? Волдеморт понял это быстрее Гермионы. Столкновение с этим заставило ее до боли закусить губу. Она почти проиграла Реддлу лучшего друга. Почти. — Кажется, к нам пришли, — громко объявил Снейп, а затем Гермиона услышала, как приближаются его шаги. Она подняла руку над дверью, будто готовясь постучать, когда Снейп раскрыл ее. — Мисс Курат, — отчетливо сказал он, вздернув подбородок. Снейп всегда выглядел как коршун, наблюдающий за добычей своим пышущим превосходством взглядом. Он смотрел на нее сверху вниз так, словно она ниже его голов на восемь. — Мне сказали, вы хотите меня видеть. Сердце по-прежнему не успокаивалось, а пальцы уже искали палочку в кармане. — Да, — коротко ответил Снейп, посмотрев поверх Гермионы. — Беллатриса, ты говорила, что тебе нужна помощь с чарами замка. Курат — лучшая в этой дисциплине. — Чертов Хогвартс не слушается моей магии! — возмутилась Лестрейндж. — Я хочу полностью скрыть некоторые коридоры от учеников, но он не дает мне этого сделать. Он чертовски хорош, наш Хогвартс. Гермиона расслабила пальцы, вытащив руку из кармана. Опасность, настырно витавшая вокруг нее, словно рой комаров, отступила, хотя Грейнджер все еще ощущала ее нервное дыхание. — Это очень древние чары, мэм, — начала Гермиона, обращаясь к Беллатрисе. — Я здесь совсем недолго, но уже поняла, что Хогвартс просто кишит заклинаниями и всячески показывает свой отвратительный характер. — Милая, называй меня Белла, — губы Лестрейндж скривились в подобии уродливой улыбки. — Ты совершенно права, этот замок просто ужасен. — С радостью преподам ему урок вежливости вместе с вами, — кивнула в ответ Гермиона. — Белла. — Ну что за чудная девочка! — воскликнула Лестрейндж. — Я сразу ее увидела, Северус, ведь она так похожа на меня. Этот пронзительный взгляд, эти раскидистые волосы. — Сходство определенно есть, помня тебя в юности, — несколько мрачно заметил зельевар. Гермиона чуть не подавилась отвращением. Они говорят, что она похожа на молодую Лестрейндж. На эту чудовищную ведьму, кляксу чернил на чистом пергаменте. Со сломанными ногтями, безумным взглядом и взъерошенными тонкими волосами. Гермионе даже думать не хотелось, что когда-то могло быть иначе. Образ Беллатрисы в ее голове отказывался меняться, избавляясь от увечий времени. — Рада слышать, — приторно улыбнулась Гермиона. Да, она была готова даже подмигнуть Лестрейндж, если это поможет. — Могу вам помочь, но это займет немного времени, и мне бы хотелось проверить некоторые книги. По темной магии, — Гермиона шагнула в кабинет директора под подозрительный прищур Снейпа. — Проще было бы снести это место, но раз вы хотите его подчинить — с удовольствием посмотрю, как он будет пытаться сопротивляться. Но, Белла, — Гермиона подошла к ней, обхватив обеими руками локоть. Кожу на ладонях неприятно обожгло, но Грейнджер лишь улыбнулась. — Тут совсем нет стоящих книг. Такие жалкие крохи о настоящей магии. Если бы у вас была большая библиотека или просто книги о темной… — Аурелия, — Лестрейндж положила свою ладонь ей на плечо, — разумеется, у меня есть библиотека. Моя семья ничуть не менее известна, чем Малфои. — Тогда, если директор Снейп позволит… — обернулась Гермиона. Она столкнулась с отстраненным взглядом темных глаз. Лишь на секунду в этих черных точках промелькнула эмоция, считать которую было невозможно. — Разумеется, — недовольным тоном согласился он, вопросительно приподняв брови. — Только не говори, что она нужна тебе прямо сейчас, — Снейп еще несколько секунд смотрел на Гермиону, прежде чем перевести взгляд на Пожирательницу. — Чем быстрее, тем лучше, — Лестрейндж сделала резкий шаг назад. Ее движения были пугающе рваными, когда она подошла к директорскому столу, резким махом руки вытащив перо из чернильницы. — Я напишу записку Родольфусу, он тебя встретит, милая. — Я еще не принял решение, — спокойно вставил Снейп. — Так поторопись! — истерично воскликнула Лестрейндж. — Мы должны подчинить этот замок к прибытию Темного лорда. Некоторые призраки должны быть изгнаны, а этажи, где они обитали, навсегда исчезнуть. Снейп ненадолго задумался, не дрогнув ни одной мышцей на лице. Словно на нем была восковая маска. — Вернетесь к вечеру, мисс Курат, — наконец, ответил он. — И никаких опозданий. Помните, что камин в доме Лестрейнджей не сможет перенести вас обратно, так что вам придется… искать другую точку приземления. — Она воспользуется камином в Хогсмиде, — фыркнула Пожирательница. Пока Гермиона принимала от нее короткую записку мужу, готовясь воспользоваться камином в кабинете директора, ее не покидало странное ощущение. Она уже несколько раз косилась в сторону Снейпа, пытаясь прочитать что-то на его лице. Любой намек, который бы выдавал настоящий смысл его слов. Гермиона не любила Снейпа. В какой-то мере она была согласна с Люпином и Грюмом, что он — трусливый сторонник Волдеморта, не заслуживающий доверия Дамблдора. Но… Что-то всегда останавливало ее от того, чтобы эта мысль устоялась в голове. Снейп воплощал в себе все раздражающие черты, постоянно цепляясь к гриффиндорцам во время учебы, но он не походил на того, кто желал возвращения Волдеморта. Напротив, иногда зельевар действовал так, словно хотел, чтобы этот момент никогда не наступил. Пока зеленое пламя настроенного Снейпом камина уносило ее в поместье Лестрейнджей, она думала над словами профессора. До сих пор ни у кого так и не получилось переместиться в камин Хогвартса, замок никого не впускал. Он мог сказать ей, что она должна воспользоваться камином в Хогсмиде, но вместо этого она услышала про «другую точку приземления». Снейп что-то пытался ей сказать? Но зачем? Он ведь не знает, кто такая Аурелия Курат на самом деле. К тому же, Гермиона, пожалуй, впервые не чувствовала его попыток проникнуть к ней в голову. Снейпу нельзя было доверять. Пока это вызывало сомнения и вопросы, не больше. Гермиона разберется с этим, как вернется в Хогвартс. Если вернется. Шепнул внутренний голос. Гостиная Лестрейнджей, где Гермиона оказалась, выйдя из чистейшего камина, была огромной — несколько внушительных диванов из кожи цвета бистр, с десяток кресел того же набора и разбросанные повсюду низкие журнальные столики, на которых стояли бюсты волшебников, наверняка представителей этого семейства. Это место выглядело как приемная аукционного дома, а не комната в жилом поместье. Лишь мрачные гобелены и тусклый свет ламп, погружавший гостиную в полумрак, выдавали в ней нечто зловещее. Хотя резкий запах темной магии, вместе с ее холодным прикосновением, уже достиг Гермионы. Перед ней появился домовой, молча поклонившись. На нем был черный сюртук, среди густых пятен и разводов которого виднелась пожелтевшая от времени белая ткань. Местами на нем виднелись дырки, тогда как весь правый край был опален. Глаза эльфа были пустыми. Он наверняка видел Гермиону, но смотрел на нее так, словно она была частью интерьера. — Добрый день, — кивнула ему Гермиона, но тот лишь повторно поклонился. — Он нем. Голос мужчины заставил ее вздрогнуть. Она бросила взгляд в сторону, заметив говорившего. Это наверняка был Лестрейндж. Он сидел на кресле, одетый в строгий костюм, и читал выпуск «Пророка», на первой полосе которого было уставшее лицо Гарри с подписью: «Нежелательное лицо № 1 раскаивается в своих злодеяниях». — Добрый день, сэр, — поклонилась Гермиона, подойдя к мужчине и передавая ему записку Беллатрисы. — Это лишнее, — ответил он, ни на секунду не отрываясь от газеты. Он даже не взглянул на кусок пергамента. — Я прекрасно знаю, откуда и кто воспользовался моим камином. Как вас зовут? Родольфус был худощавым мужчиной с длинными черными волосами, причудливо завивающимися в кольца на кончиках. Его лицо с тяжелыми веками и выпученными глазами не выражало никаких эмоций. Тонкие губы были плотно сжаты, пока он читал статью, а длинный крючковатый нос шумно втягивал воздух. — Аурелия Курат. Миссис Лестрейндж нужна помощь… — Меня это совсем не интересует, — в его голосе читалось раздражение, хоть и умело спрятанное за безразличием. — По всем вопросам обращайтесь к домовым. Эту мерзость, — он кивнул на немого эльфа, — зовут Кликсер. Если он вам наскучит, можете вызвать Болди. Но она еще слишком болтлива, увы, у меня не хватает времени заняться ее языком. Гермиона внутренне поежилась. Родольфус был полной противоположностью Беллатрисе, говоря монотонно и не выражая никаких эмоций, но при этом отлично подходил к ней по характеру. Если Пожирательница была морской бурей, с завывающим ветром и огромными волнами, что заставляли воду пениться, то ее муж был пустынным штилем в знойную жару. — Хорошо, сэр, спасибо. Гермиона отошла от него на пару шагов, услышав голос Лестрейнджа за спиной. Угрожающе тихий. — На какое время моя жена отправила вас сюда? — Пару часов, сэр. — В таком случае не задерживаю вас. Через два часа, мисс Курат, уверен, вы покинете мой дом. Для вашей же безопасности. — Конечно, сэр, — она снова поклонилась, поспешив к домовому. Ей придется сохранять строгий тон, потому что, она была уверена, Родольфус внимательно за ней наблюдает. — Ты, — ткнула она пальцем в эльфа, — мне нужна библиотека. И поживее! Эльф неспешно махнул ей рукой, прихрамывая, двинувшись вдоль гостиной. Они вышли в коридор, увешанный картинами, на большинстве из которых были изображены известные волшебники прошлого. «Дж. Свифт и В. Лестрейндж в разговоре о великанах, 1722 г.», «П. Зюскинд и Р. Лестрейндж на летней прогулке, 1981 г.» и еще масса картин, на большей части из которых Гермиона ловила подозрительные взгляды. Некоторые и вовсе демонстративно отворачивались, но никто не произнес ни слова. Наконец, она добралась до библиотеки. Ее своды уходили настолько же высоко, как и в Большом зале, а потолок был затянут наколдованными тучами. Здесь были десятки стеллажей, тысячи полок и миллионы томов. Некоторые тихо шептали, другие были плотно перетянуты лямками. Гермиона потратила всего пару секунд, чтобы осмотреть это великолепное богатство, закусив щеку с внутренней стороны. Не сейчас. Она остановила эльфа жестом, когда он собирался уходить. — Миссис Лестрейндж велела узнать, не переместили ли отсюда Поттера. Темный лорд его еще не забрал? При упоминании Волдеморта эльф съежился, сцепив ручки в замок на уровне груди, и отрицательно замотал головой. — Мне нужно убедиться, что он все еще жив. Эльф с опаской поднял на нее глаза. Он прикрыл лицо руками, словно ожидал, что Гермиона прямо сейчас ударит его, когда внимательно начал ее рассматривать. — Это приказ миссис Лестрейндж, — она протянула ему клочок пергамента, надеясь, что он не осмелится его взять. Эльф отскочил от нее, словно Гермиона пыталась отдать ему горящий уголь. Он покосился на сложенный пергамент, пару раз отвесив себе оплеуху. Грейнджер с болью смотрела на то, как домовой истязает сам себя, но не позволила этому чувству выбраться наружу. У нее еще будет время сожалеть об этом. Кликсер повел ее за собой по огромному поместью. Гермиона пыталась запомнить дорогу, чтобы быстро найти путь до каминов, но количество поворотов казалось бесконечным. Некоторые коридоры тянулись так далеко, что она едва могла видеть, где они заканчиваются. Наконец, они добрались до лестницы, ведущей вниз. Каменные ступени местами покрылись трещинами, а вид засохшей крови вместе с отвратительным, тяжелым запахом вызывал тошноту. Это место было квинтэссенцией темной магии, оно вобрало в себя такое ее количество, что от давления у Гермионы загудели виски, а голову начало кружить. Амулет подскакивал на груди с каждой ступенью, нагреваясь все сильнее. Даже он это чувствовал. В подземельях было темно, так что Гермионе пришлось зажечь Люмос на кончике палочки, а эльф воспользовался висевшей лампой. Они сделали еще с десяток шагов, прежде чем Грейнджер увидела Гарри, лежащим на холодном сыром полу. На нем не было цепей, но на руках и голых ступнях виднелись волдыри от ожогов. Наверняка это место зачаровано так, что он не может его покинуть, хотя попытки остались на коже. — Подожди меня у лестницы, — натянуто произнесла Гермиона, чувствуя, как сердце вот-вот проломит грудь и выскочит наружу. Эльф непонимающе уставился на нее, вжав голову в плечи. Даже прикройся она Лестрейндж, домовой вряд ли отступит. Он наполнился страхом и недоверием, сжавшись в плотный комочек. — Кликсер, — мягче сказала Гермиона, присев на одно колено, чтобы сравняться с ним. — Пожалуйста. Это… это мой друг. Я хочу помочь ему. Глаза домового, которые всегда были наполовину прикрыты набухшими веками, широко раскрылись. Он недоумевающе хлопнул ресницами, а затем медленно отступил назад, оставляя лампу в ногах Гермионы. — Гарри! Она рванула к нему. Гермиона упала рядом с другом, крепко его обняв. Она чувствовала его слабое дыхание и ощущала жар тела. Грейнджер обхватила ладонями его лицо, поднося то к свету. Гарри похудел на несколько килограммов. Впалые щеки покрылись болезненной бледностью, а под глазами залегли тени. Губы пересохли и потрескались, покрывшись засохшей кровью. — Агуаменти! Поток прохладной воды ударил из палочки Гермионы. Она попала Гарри на лицо и в рот, отчего тот закашлялся, приходя в себя. — Кто ты? — хриплым голосом спросил Поттер. Голосом, от которого у Гермионы по спине пробежались мурашки, а внутри все сжалось до размеров точки. — Что тебе надо? — Я не враг, Гарри, — Гермиона хотела коснуться ему Амулетом, но, видя, в каком он состоянии, решила оставить это на потом. — Ты можешь идти? Надо бежать отсюда! — На мне… чары… — Знаю-знаю, — Гермиона уже увидела руны на его запястье, пытаясь прочесть их и разгадать смысл. — Я смогу их снять. Но будет больно! — предупредила она. — Как… тебя… зовут? — он тяжело дышал, причиняя ей настоящие страдания. — Ты знаешь, Гарри, — улыбнулась она. — Давай сначала вытащим тебя отсюда. Дай мне ладонь. Даже если бы он и хотел, то не смог бы сопротивляться. Гарри был слишком слаб, так что безвольно протянул ей руку. Гермиона провела кончиком палочки по запястью, вспоминая название каждой руны, чтобы снять сдерживающие чары, когда сердце буквально рвануло, услышав голос за спиной. — Ты! — взревел Родольфус. — Паршивая тварь! Гермиона обернулась, заметив, как свет зеленого проклятия загорелся на кончике палочки.