Глава 29. Привет

Гермиона сидела во всепоглощающей тишине. Огромные окна Больничного крыла улавливали крупицы света, пробивающиеся сквозь декабрьские тучи. Откуда-то снаружи были слышны порывы завывающего ветра, словно он одиноко звал снег, который никак не собирался спускаться с неба. Грейнджер смотрела в одну точку несколько минут, а рука застыла на груди. Там, где должен был быть Амулет. Он разрушился, потерялся, был уничтожен и забрал с собой ее личность. Вопрос в том — стер ли он Гермиону Грейнджер из памяти всех в этом мире или же только события последних месяцев, защищая созданную им Аурелию Курат? Для начала ей надо было выяснить, как глубоко действовали его темные чары, а затем… Гермиона понятия не имела, что затем. Ей было страшно. По-настоящему страшно, так что даже Гриффиндор в ее крови ничего с этим не мог сделать. Страх превращался в ужас, растекаясь по телу, как густая холодная патока. Медленно пробирался через кожу к сердцу, кружа голову. Страх вот-вот вывернет ее наизнанку. И самое худшее, что он мог рисовать в голове, — реакция Драко. Его холодный взгляд, не способный узнать Гермиону. Отстраненный голос, прикосновения, скорее случайные и не несущие в себе и крошек былого тепла. Помнит ли ее Орден? Что она на задании в Хогвартсе? Гарри? Рон? И что именно они помнят? Гермиона перевела взгляд на окно, завороженно наблюдая за тем, как снег все же откликнулся на молитвы ветра и начал спускаться сверху. Почему-то ей хотелось стать такой снежинкой — быстрее коснуться земли, навечно растаяв. Не умереть, а просто перестать существовать, растворившись в мире. Это казалось лучше, чем долгая жизнь чужим для всех человеком. Как там было написано? «Мы живы, пока о нас помнят»? В таком случае, смерть — худшее, что она когда-либо ощущала. Гермиона спустилась в Большой зал под неровные удары сердца. Ей хотелось увидеть Драко, но она совершенно точно не была готова, чтобы он сделал это в ответ. Потому что его взгляд мог разрушить даже ту хрупкую соломенную стену окклюменции, что она битый час строила в Больничном крыле. Она вообще старалась не смотреть по сторонам. Дафна поприветствовала ее взглядом, на секунду отрываясь от разговора с Забини. — Привет, Аурелия, — махнул ей Блейз, целуя Дафну в щеку, прежде чем освободить ей место. — Как ты? — тут же спросила Гринграсс, рассматривая Гермиону обеспокоенным взглядом. — Ты выглядишь… подавленной. Грейнджер оглянулась на стол Гриффиндора. И Невилл, и Дин сидели рядом, что-то лихо обсуждая. Через минуту она нашла взглядом Полумну, Макмиллана, Патилл и всех остальных участников отряда Дамблдора. Они все были здесь, спокойно поглощая завтрак. Что вообще случилось? Никто не нападает на них. Никаких сражений. Даже Кэрроу сидят за столом преподавателей, переговариваясь со Снейпом. Ей как будто все это приснилось. Вся эта история с Амулетом и Орденом. Может быть, оно всегда так было? И она — Аурелия Курат? Нет. Гермиона покачала головой. Она помнит, как было на самом деле. Но это странное ощущение… Мерлин, ей на самом деле на секунду показалось, что все это выдумка. К счастью, плакат с ее настоящим изображением все еще висел на стене. Амулет не стер Гермиону Грейнджер. — Аурелия? — осторожно позвала ее Дафна, мягко вырывая из размышлений. — Да, прости, — откликнулась Гермиона. — Если честно, у меня какая-то проблема с памятью. Что вообще случилось? И когда? — Ну, — протянула Дафна, бегая по Грейнджер обеспокоенным взглядом. Будто пыталась найти изъян в ее состоянии, хотя все оно сейчас было одним сплошным изъяном. Гринграсс смотрела на нее, как врач смотрит на пациента. Она молчала так долго, что Гермиона даже прикусила губу, покачав головой. Ей все еще казалось, что это какой-то дурной сон. Что такое просто не может произойти с ней. Она читала о страшных катастрофах магии в книгах истории, о необратимых последствиях неудачного волшебства или неверно использованных чарах, но никогда не думала, что станет частью такой истории. — Прости, — выдохнула Гринграсс, наконец, нарушая тишину. — У меня тоже в голове тот еще бардак. Экзамены, планирование свадеб и все в этом духе. В общем… — ее лицо напряглось. — Эм… В школе случился какой-то несчастный случай. Позавчера. Древние чары как-то неожиданно среагировали, отправив в Больничное крыло тебя и еще несколько гриффиндорцев. — Рада, что вы не пострадали, — Гермиона кивнула на Блейза, который читал выпуск «Пророка» вместе с Теодором. — Мы с Блейзом и Тео были далеко в этот момент. Шли по коридору четвертого этажа… — Там, где статуя Одноглазой ведьмы? — Да, точно, — подтвердила Дафна. — Мы… Я не помню, что мы там делали. Наверное, просто забрели случайно. Тео хотел зайти к Флитвику, но чары на другом этаже… Время начало густеть на глазах. Словно река, превращающаяся в поток смолы, готовый застыть в любую секунду. Гермиона уставилась в стену Большого зала, широко раскрыв глаза. Это объясняло, как все сохраняли такое спокойствие после того, что случилось в замке. Они не просто забыли, что она на самом деле является Гермионой Грейнджер. Судя по всему, они забыли любую связь между ней и Аурелией. Амулет защитил свои чары, не найдя ничего лучше, как уничтожить все моменты в памяти окружающих, которые представляли ему угрозу. Это была только ее догадка, но пока все выглядит так, словно Гермионы и вовсе не было в Хогвартсе все эти месяцы. Амулет защитил историю Аурелии Курат, вновь забрав личность Грейнджер, только на этот раз он еще и стер все воспоминания, связанные с ней с того момента, как она его использовала. Если это так, Орден не знает о ней. Не знает, что она здесь. Если это так, то между ней и Драко огромная пропасть. Если… Это всего лишь теория. Но логика была неумолима и безжалостна. Знает ли Дафна, кто такая Гермиона? Да, определенно. Знает ли, кто такая Аурелия? Вне сомнений. Проводит ли между ними связь? Нет. Для нее ее не существует. А значит, все, что делала Гермиона, когда Даф уже знала правду — было уничтожено. Пожиратели напали на Сопротивление из-за Гермионы. Они не знали правды, но ее действия создали реальную угрозу для чар Амулета. Будь он живым, Грейнджер бы сказала, что он просто был в панике, круша своей темной магией все вокруг. Он защитил себя ценой ее личности. Это опустошало, вытягивая любые эмоции и чувства. Она больше не Гермиона Грейнджер. Она либо Аурелия Курат, либо… никто. — Черт, — вырвалось у нее. Гермиона закрыла глаза, чтобы Дафна не увидела подступивших к ним слез. Окклюменционные барьеры дрожали, осыпаясь крошками самообладания. Она оказалась в кирпичном домике, земля под которым покрывалась разломами, а ураганный ветер срывал с крыши одну черепицу за другой. Стены, за которыми совсем недавно можно было спрятаться от любой опасности, шли трещинами, раскачиваясь из стороны в сторону. Ее дом вот-вот рухнет, похоронив под собой хозяина. — Ты в порядке? Голос, который она не хотела сейчас слышать. Боялась, и этот страх мешал ей открыть глаза. Как когда тебе приснился ужасный кошмар, а ты не хочешь в него возвращаться, некоторое время сражаясь со сном. — Да, — коротко ответила она, не открывая глаз. — Курат? Она чувствовала на себе взгляд Драко. Пытливый, пронзительный и острый, как нож. Он вонзался в нее, не оставляя никаких шансов защититься. И Гермиона открыла глаза. Взглянула на него всего на секунду, обнаружив в серых радужках обеспокоенность. Встревоженность и… холод. За тот короткий миг, что она смотрела на него, он успел забраться внутрь, перемалывая каждый орган. После осталась только пустота, сжимающая все вокруг, так что в груди стало больно. За одну секунду он снес этот едва держащийся домик, выстроенный вокруг Гермионы. Сдул его, словно того никогда и не было. И она осталась совсем одна. Ни Гарри, ни Рона, ни Дафны. Ни Драко. Никого. Только бесконечное пустое поле — голая земля, простирающаяся до самого конца горизонта. — Простите, — всхлипнула Гермиона, вскакивая на ноги. Слезы не могли удержаться внутри. Они потоком хлынули из глаз, стекая по щекам быстрее, чем Гермиона успевала их стереть. Она неслась по Большому залу, пытаясь скорее выбраться наружу. Уйти, убежать как можно дальше, пока это не разломало ее окончательно. Уличный холод обжигал, но не приносил облегчения. Он был чужим, не тем, что помнила Гермиона все эти годы обучения в Хогвартсе. Будто бы чужая личность заняла ее тело, не узнавая то, что было родным еще вчера. Она разрушается? Ветер, что снес все, на чем держался ее внутренний мир, теперь добрался и до нее. Словно гонимый вьюгой ледяной дождь, он впивался в кожу, методично отламывая от нее кусочек за кусочком. Медленно стирал ее из собственной памяти, забирая все воспоминания. Она забудет Драко? Гермиона судорожно перебирала в голове все воспоминания, связанные с ним, боясь упустить хоть одно. Любой намек, что Амулет уничтожит ее так же, как и память о ней. Ей не хватало воздуха. Он оказался плотным, словно ее окружал туман из густого дыма. Она жадно хватала его ртом, пока тело продолжало трясти. Надо было взять себя в руки. Гермиона прикрыла глаза, до боли закусив щеку. Даже если Амулет навсегда забрал ее из их памяти, даже если стер не только Гермиону Грейнджер, но и все воспоминания с ней из головы Драко — она должна сражаться. Ради Гарри и Рона. Ради Люпина и Невилла. Ради всех, кто в нее верит. И если Драко не помнит, что когда-то любил ее, она заставит его полюбить ее снова. Или умрет, навсегда растворившись в их памяти. Хотя проклятые слезы никак не переставали идти из глаз. Гермиона еще несколько минут смотрела в горизонт, видя кристально чистое небо, возвышающееся над лесным массивом. Это Хогвартс, которым он всегда был. И она сделает все, что в ее силах, чтобы когда-нибудь через множество лет кто-то так же мог любоваться горизонтом, не беспокоясь за свою жизнь. Она резко выдохнула, затем медленно наполнила легкие обжигающим зимним воздухом. Гермиона рывком открыла тяжелые ворота, что поддались ей неожиданно легко, открывая путь домой. Она рванула внутрь, хотя мокрые дорожки на щеках еще не успели высохнуть. Гермиона толкнула его в грудь. Он отшатнулся в сторону, что-то бросив себе под нос, но она лишь обернулась, махнув рукой в знак извинения. — Осторожнее, Курат! — крикнул Драко ей в спину. Но Гермиона просто промчалась мимо, направляясь в сторону спальни для девочек. Она совсем не обращала внимания на редкие приветствия или странные взгляды, пока бежала до гостиной. Все, что ее сейчас интересовало — карта Хогвартса. Кабинеты, которые Отряд Дамблдора и слизеринцы успели проверить. Этажи тут и там пестрили символами птицы — ребята успели осмотреть не меньше половины замка. Оставались лишь пара этажей и с десяток коридоров. Ей понадобится всего несколько дней, чтобы закончить их работу. Найти крестраж и… Будущее пугало ее, что с Волдемортом, что без. Единственное, что, останься он жив, никакого будущего и вовсе не будет. Чары прошли в полной тишине. Нет, конечно, Флитвик безостановочно что-то рассказывал, пока другие ученики перешептывались или пробовали использовать чары на практике. Они занимались вместе с Гриффиндором, так что наверняка не обошлось без перепалок, но Гермиона не могла сказать точно. Она была в аудитории, но ее не было вместе с ними. Мысленно Грейнджер все еще перелистывала страницы памяти в голове, облегченно выдыхая каждый раз, как обнаруживала что-то особенно ценное для себя. Лишь единожды она покосилась в сторону Драко, заметив, как он напряженно уставился в чистый пергамент, выводя там непонятные круги. Гермиона использовала зачарованные сережки, чтобы безопасно перемещаться по Хогвартсу во время перерывов. Она успела изучить несколько кабинетов, но в них не было ничего похожего на крестраж. Грейнджер спускалась в Большой зал для ужина, когда увидела ее и резко остановилась. Забавно, что именно Лестрейндж заставила сердце, о котором Гермиона уже успела забыть, биться чаще, возвращая цвет жизни к щекам. — Аурелия! — весело воскликнула Беллатриса, устремившись к ней. Гермиона некоторое время стояла на месте, не в силах пошевелиться. Кончики пальцев все еще подрагивали от пережитого Круциатуса, а воспоминания боли были слишком яркими. — Миссис Лестрейндж! — ей стоило огромных усилий выдавить из себя улыбку. Она двинулась навстречу Беллатрисе, принимая ее объятия. Тело не слушалось разума — оно готово было забиться от отторжения, а кожа на спине покрылась мурашками. — Ты готова к приходу Темного лорда сегодня? — сразу же спросила Пожирательница, потянув к себе ее руку. Она закатала рукав, скользнув взглядом по чистой коже. — И почему у тебя еще нет Метки? Точно, — она покачала головой. — С этим Поттером я совсем обо всем забыла. — Темный лорд прибудет в Хогвартс? — Драко еще не сказал тебе?! — строго спросила Лестрейндж. — Какое неуважение, — прошипела она, отворачиваясь. — Не переживай, милая, я разберусь с ним. Да, Темный лорд уже сегодня будет в Хогвартсе. Нам надо готовиться к сражению, Аурелия. — К сражению? — переспросила Гермиона. — О чем вы? — Поттеру каким-то образом удалось сбежать, — сквозь зубы процедила Беллатриса, скорчив отвратительную гримасу. — Темный лорд знает, что они хотят. Так что вскоре мы встретимся с ними в Хогвартсе, — женщина блеснула глазами, а по лицу растянулась одержимая улыбка. — Мы наконец-то положим им всем конец. — Конечно, — кивнула Гермиона, натягивая улыбку на лицо. — Конечно, — повторила она, когда скулы начало сводить от напряжения. Беллатриса с отвращением оглянулась по сторонам. Словно Хогвартс давил на нее покрытыми плесенью стенами. Даже сейчас ее магия была чужой здесь.

***

Поместье было заполнено темной магией больше обычного. Она витала в воздухе, наполняя его своим зловоньем. Драко словно стоял посреди гниющего болота, с трудом вдыхая его тяжелый, казавшийся теплым запах. Волдеморт сидел во главе стола в огромной пустой гостиной. Ни стоявшего тут некогда дивана или картин, ни ваз с цветами или книжных шкафов и столика из натурального камня. Только старый деревянный стол, вытянутый вдоль всей гостиной, и давно потухший камин. Здесь царил холод. Он веял от стен и пола, спускался вместе с идущим снегом с крыши, проникая внутрь. Все, что происходило сейчас в гостиной, подчеркивало его. Молчание, тихое дыхание Пожирателей, Темный лорд, переводивший гневный взгляд с одного присутствующего на другого. Тревога росла с каждой секундой, наполняя гостиную так же быстро, как и темная магия. Она уже ощущалась на коже, поднимая волосы дыбом. Да еще и блядская змея, которая уже практически завершила поглощение трупа какого-то безымянного сторонника Ордена. Люциус до этого неделю держал того в подвале, пока Темный лорд изучал его воспоминания. — Родольфус, — нарушил тишину Волдеморт. — Как это получилось? — Не знаю, мой лорд, — голос Лестрейнджа дрогнул. Беллатриса смотрела на своего мужа, но ее глаза были пусты, если не считать проблескивающего отвращения. Она никогда не любила Родольфуса, за столько лет они так и не обзавелись детьми, а семейное поместье было скорее местом, где они изредка встречались. И сейчас, когда ему наверняка грозит смерть, она не испытывала грусти или сожаления. — Я… Я клянусь вам, что мальчишка был в подвале все это время. — Как они пробрались в ваш дом? — голос Волдеморта оставался угрожающе спокойным. Он шипел неспешно и размеренно, как старая змея, подбиравшаяся к своей жертве. — Он Ненаносим, Родольфус. — Через камин, мой Лорд. — Откуда? — Я не знаю. Запись в домовой книге… Она нечитаема. — Ее испортили? — Нет, мой лорд, — помотал головой Родольфус, и с кончика его носа сорвалась капелька пота. — Это какая-то необычная магия. Сильная и темная. Я не знаю, кому это под силу. Драко свел брови, задумавшись над словами Лестрейнджа. Сильная темная магия? Не похоже на Орден. К тому же, это никак не объясняет того факта, что они смогли обойти Фиделиус. В фамильные поместья можно попасть по приглашению хозяина. Значит, это был кто-то из Лестрейнджей. Но… как? — Но как они смогли прийти в твой дом, Родольфус, через камин? — Волдеморт словно прочел его мысли. — Я не приглашал их, клянусь, — надрывно заявил Лестрейндж. — Он слаб духом, мой Лорд, — выступила Беллатриса, — но страх перед вами куда сильнее. — Белла… — Волдеморт поднялся на ноги, доставая свою палочку. Забавно, что самый могущественный темный маг держал ее небрежно, даже брезгливо. — Ты хочешь сказать, что они обошли клятву Хранителя? И в следующий раз явятся прямо сюда? Он медленно начал обходить стол, касаясь своими длинными пальцами каждого Пожирателя. Когда очередь дошла до Драко он ощутил, как ледяная магия скользнула по шее. Будто бы сама смерть решила к нему прикоснуться. Это вызывало какой-то животный страх, который пробирался даже сквозь окклюменционные барьеры. — То, что они смогли как-то вытащить мальчишку, говорит о вашей слабости, — выплюнул Волдеморт. — Ничтожности. Вас, тех, кого выбрал я, обошла какая-то кучка бездарных волшебников! Он рванул палочкой воздух, и Родольфус взвыл, падая со стула. Его тело выгнулось, а руки прошибла дрожь. Лестрейндж низко захрипел, безмолвно открывая рот в попытках получить немного воздуха. — Я сильнее их! Могущественнее! — продолжал Темный лорд, неспешно шагая по гостиной. — Даже смерть проиграла мне! А вы не можете удержать у себя какого-то мальчишку! Нагайна неспешно подползла к Родольфусу, вопросительно подняв голову. Драко множество раз видел, как это происходит, но все равно отвел взгляд. К этому может привыкнуть только лишившийся рассудка, как Беллатриса. — Не сейчас, — Волдеморт с отвращением махнул рукой, и змея снова вернулась на место. — Северус, что с Хогвартсом? — Если они захотят проникнуть туда, то это будет последнее их решение, — спокойно ответил Снейп. Казалось, из всех присутствующих он единственный, кто не испытывал страх. Не считая Беллатрису, конечно, у которой вообще отсутствовало это чувство. — Мне нужен мальчишка, Северус! Если он придет, я хочу, чтобы ты принес его мне живым! — Разумеется, мой Лорд. — Забери у него палочку, Белла, — кивнул Волдеморт на лежавшего Родольфуса, который только сейчас начал делать короткие вдохи, словно боялся, что милость Темного лорда исчезнет, если он нагло начнет хватать воздух ртом. — Он нам пригодится, но пока, уверен, ты сможешь его достойно наказать. — Конечно, мой Л… Беллатрису прервал душераздирающий визг. Это была помесь шипения и высокого женского крика, звучащего со всех сторон сразу. Пожиратели вскочили на ноги, хватая свои волшебные палочки. Драко взглянул на Волдеморта, заметив, как его лицо исказилось от боли, а зубы с такой силой вцепились в нижнюю губу, что из нее пошла темная кровь. Нагайна билась под столом, неистово визжа и трепыхаясь всем телом. Она снесла несколько стульев, задев Мальсибера зубами, а Гойла-старшего отбросив в дальний конец гостиной ударом хвоста. Из ее пасти на пол обильно текла кровь. Черная, будто обгоревшая смола. Несколько капель крови попали на Родольфуса, и мужчина протяжно закричал. Кожа в том месте покрылась волдырями и язвами, словно на него вылили кипящее масло. — Мой лорд! — воскликнула Белла, рванув к Волдеморту. Он лишь остановил ее, не давая приблизиться, а затем несколько раз махнул палочкой в сторону Нагайны. Волдеморт использовал разные чары, чтобы спасти змею, но та, останавливаясь всего на секунду, снова начинала биться в конвульсиях. Кровь из его губы текла все сильнее, а руки нервно подрагивали при каждом заклятии, но все было тщетно. Через минуту ужасного звука Нагайна затихла, открыв пасть. — Северус, — прохрипел Волдеморт. — Что случилось? Снейп приблизился к змее, зажигая на кончике палочки красноватый огонек. Он внимательно осмотрел бездыханное тело Нагайны, а затем аккуратно собрал ее кровь в наколдованный пузырек. Северус несколько раз применил к нему нагревающие и охлаждающие чары, а затем резанул палочкой себе по пальцу, капнув в пузырек своей крови. Черная жидкость тут же вспенилась, нагреваясь так сильно, что от нее повалил пар. Снейп отдернул руку, выронив пузырек на пол. Тот звонко разбился, разнося бурлящую жидкость, которая тут же покрылась темным пламенем. — Эванеско. Драко внимательно смотрел на Снейпа, прекрасно понимая, что было внутри. Он поймал на себе взгляд Северуса, который требовал от него молчания. — Это яд мантикоры, мой Лорд, — заявил зельевар. — Нагайну отравили. — Что?.. — Волдеморт гневно задышал, замерев на несколько секунд. Он молча осматривал змею, в то время как глаза наполнялись яростью, пока той не стало достаточно, чтобы зрачки загорелись красным светом. А потом он закричал. Коротко, злобно. В одном только звуке было столько густой темной магии и жестокости, что он резанул по ушам, заставив зажмуриться. — Кто это сделал?! — его хрип был низким, но эхом прошелся по гостиной. — Северус! — Яд мантикоры убивает очень быстро, мой Лорд, — Снейп обошел тело Нагайны, раздутое от поглощенного человека. — Могу предположить, что он был в ее еде, иначе не представляю, как он бы попал внутрь. — Вы! — зарычало сходящее с ума чудовище, тыча палочкой в Пожирателей. — Только кто-то из вас мог это сделать! — Мой лорд… — начала Лестрейндж. — Молчать! Я лично просмотрю воспоминания каждого из вас, — прошипел Волдеморт. — Все, что вы помните, каждый день! Молитесь, чтобы мне все понравилось в вашей голове. Драко ощутил, как кольцо на горле сомкнулось, мешая нормально дышать. Конечно, Темный лорд не раз использовал на нем легиллименцию, но его всегда интересовало что-то конкретное. То, что Драко научился скрывать за слоем других воспоминаний. Однако картина лжи хороша, пока на нее не смотрят полностью. Если Волдеморт будет тщательно смотреть все эти дни… — Мой лорд, полагаю, мы с Драко, может быть, свободны? — спросил Северус. — Ни он, ни я не были в поместье Малфоев в этом месяце. Мы все время находимся в Хогвартсе. — Хорошо, Северус, — все еще полным гнева голосом ответил Волдеморт. — Я начну с Малфоев. Остальные — прочь, и ждите, когда я вас позову! Драко уже покинул гостиную, намереваясь поскорее убраться из этого места. Его родной дом был ему отвратителен, пока в нем находился Волдеморт. Темный лорд был подобен побегам плюща, оплетающим своими сетями все вокруг. Он растянулся от гостиной, которую облюбовал еще два года назад, до второго этажа. Даже в своей собственной комнате Драко чувствовал, как черные лианы, покрытые язвами темной магии вместо зеленых лепестков, уже стучат в двери. Он уже подходил к камину, когда его грубо дернули за воротник, припечатав к стене. — Что ты об этом знаешь? — грозно спросил Снейп. — Какого?.. — Драко рванул на себя воротник, вырываясь из хватки Северуса. — Я не ваш пес, профессор. — Отвечай на мой вопрос, — взгляд зельевара впился в его лицо. Это был острый клинок, неспешно углубляющийся в стены, которыми Драко закрывал разум. — Что тебе известно об отравлении? — Не больше, чем вам. — Ты знал, что это яд мантикоры. — Я понял, что это он, — поправил Драко. — Вы сами учили меня определять самые опасные яды. — Он убьет того, кто причастен к этому, — угрожающе прошипел Снейп. — И всю его семью вместе с ним. — Я ничего об этом не знаю, — твердо заявил Драко. Что за глупости? Неужели Снейп на самом деле думает, что Драко спланировал убийство Нагайны? И… для чего? Потому что один только вид змеи раздражал его? Или ему было омерзительно слышать, как она заглатывает людей? — И почему вы спрашиваете? — прищурился Драко. — Потому что я знаю, чем ты занимаешься в Хогвартсе. Малфой открыл рот, но не выдавил ни звука, ощутив тяжелый удар по затылку. Он смотрел на Снейпа, пытаясь разгадать его мысли, но это было невозможно. Даже Волдеморт в сравнении с ним — ребенок в вопросах защиты разума. — Ты прекрасно понял, что я имею в виду, — продолжил Снейп, вздернув крючковатый нос. Так он мог смотреть на Драко свысока, даже будучи одного с ним роста. — Так что ты должен быть крайне благодарен мне за то, что все еще жив. Вскоре начнется настоящая война, Драко, так что прояви ранее скрытые от меня таланты разума и выбери правильную сторону. Снейп смотрел на него еще несколько секунд, прежде чем развернулся, подобрав полы своей длинной черной мантии, и спешно зашагал прочь. — А какая из них правильная? — вопрос устремился в спину Снейпа. — Та, которую ты не предашь, — не задумываясь ответил Северус.

***

Гермиона обошла весь четвертый этаж. Сейчас у нее подгибались колени от усталости, а пальцы подрагивали каждый раз, как она поднимала палочку. Хотя чары обнаружения были базовым заклинанием, но это явно не учитывало, что их будут применять больше тридцати раз за два часа. Грейнджер плелась в сторону Большого зала, изредка встречая слабые огоньки, горевшие под самым потолком коридоров. Это был наполненный мраком путь, погружающий ее в гнетущие мысли, что изредка прерывался теплым светом зачарованных факелов. Несколько шагов, чтобы передохнуть, прежде чем снова погрузиться в темноту. Она боролась с омерзительным состоянием, когда все вокруг вызывало отторжение. Стены казались слишком серыми. Лишенным жизни камнем, покрытым трещинами времени. Пол, глухо откликающийся на каждый ее шаг, что тревожил слой старой пыли. И потолок. Он был слишком далеко, чтобы ощущать себя в безопасности, но даже так умудрялся давить. Гермиона периодически останавливалась, делая глубокие вдохи. Она прикрыла глаза, отыскивая внутри себя остатки сил. Усталость открывала покосившиеся ворота внутреннего мира, услужливо впуская внутрь печаль. — Аурелия. Чей это был голос? — Аурелия! — повторил он намного громче. Гермиона тряхнула головой, широко открывая глаза. Ей нельзя поддаваться, нельзя соглашаться на поражение, как бы ни было тяжело. — Да, — хрипло отозвалась она, оборачиваясь на голос Дафны. — В Большом зале началось собрание, — Гринграсс держалась за плечо Забини. В ее глазах поселился страх, блестящий в свете волшебных огней. — Они сказали, что тебе нужно там быть. — А вы? — Только… Пожиратели, — отвела взгляд Дафна. Так она теперь один из них? Лишенный души Пожиратель смерти, верно служащий Волдеморту? Наверняка удар от слов Гринграсс был бы куда болезненнее, если бы сейчас Гермиона обратила на это чуть больше внимания. Если бы остатки сил не уходили на то, чтобы держать растрескавшееся зеркало, в котором она все еще видела свое собственное отражение. Держать, чтобы оно не рассыпалось. — Конечно, — кивнула Гермиона, останавливаясь, чтобы сделать несколько глубоких вдохов. Дафна подошла бесшумно. Она коснулась руки Гермионы, заставив ее вздрогнуть. Грейнджер медленно повернула к ней голову. И Гринграсс обхватила ее ладонь, крепко сжав пальцы. Она кивнула ей, а затем… обняла. Без слов, в абсолютной тишине, стоя под дверьми Большого зала, Дафна Гринграсс заключила ее в самые дружеские объятия. Держись Не сдавайся Борись Борись… Одинокая слеза скатилась по щеке Гермионы. Она обняла Дафну в ответ, прижав к себе. — Спасибо, — дрожащим голосом шепнула она. Гринграсс ничего не ответила. Она шмыгнула носом, растворившись в темном коридоре вместе с Блейзом. Большой зал был полон ярких огней. Сейчас здесь было настолько светло, что бледная кожа Волдеморта казалась совершенно белой. Он стоял в самом центре, осматривая Пожирателей, собравшихся вокруг него. Их было куда больше, чем Гермиона думала. Здесь собралось не меньше тридцати волшебников, тихо перешептываясь, пока Темный лорд позволял им. Гермиона окинула взглядом собравшихся, большая часть которых носила маски, а затем заметила Драко. Он одиноко стоял чуть поодаль в своем идеальном черном костюме с таким же черным галстуком. На нем была белоснежная рубашка — единственное светлое пятно в этом хаосе мрака из темных мантий и безжизненных масок. Грейнджер подошла к нему. Неспешно, с опаской, с утихающими ударами сердца, на ногах, которые отказывались двигаться. Но она встала рядом с ним. Ей хотелось ощутить еще немного его тепла, побыть рядом, пускай он и не смотрел на нее так, как раньше. Просто… побыть рядом. — Привет, — шепнул он, смотря прямо перед собой. Гермиона молча кивнула в ответ, стараясь не смотреть на него. С кем он поздоровался? — Гермиона.