Глава 30. Ее имя

Это было имя. Ее имя. Гермиона потеряла возможность дышать, косясь на него взглядом, будто любое неосторожное движение могло разрушить эту магию. Она открыла рот, заметив, как Драко с нескрываемой скукой смотрит на Волдеморта. Он ухмыльнулся, очевидно заметив ее реакцию. Сдавленное дыхание отказывалось превращаться в слова, которые Гермиона с таким желанием хотела произнести. Будто ее лишили речи чарами, или она попала в сон, только тот не был дурным. Внутри произошел взрыв, эхо которого хотело выбраться наружу — проступить слезами на глазах, окрасить щеки в алый цвет, перехватить дыхание. Ее распирало желание наброситься на Драко, обняв его изо всех сил. Прижать к себе у всех на глазах, остановив это мгновение, чтобы навсегда вычертить в своей памяти. Выжечь, вырезать острым ножом, выбить тысячей ударов молота. Запомнить этот момент. — Видела бы тебя себя, — прыснул Драко. Вот так просто — с легкой издевкой, но даже она была сейчас глотком свежего воздуха. — Ты... — только и выдавила из себя Гермиона, ощущая, как слезы прокладывают путь по щекам. — Если они увидят, Грейнджер, тебе придется сказать, что это тебя речь вон того ублюдка так растрогала. — Как? — Это будет не быстро. — Как? — настойчивее повторила она. — Расскажу, как закончим. Драко кивнул на Волдеморта, который в это время осматривал всех собравшихся. На его лице растянулось подобие улыбки, хотя в глазах горело пламя ненависти. И змея. Гермиона нигде не видела Нагайны, хотя та постоянно вилась у ног своего хозяина. — Мои дорогие, — голос Волдеморта звучал пугающе хрипло, в одной руке он небрежно держал палочку, а в другой — железный кубок с вином. — Вы знаете, что у нас больше нет мальчишки, — он сделал прямо-таки театральную паузу, приковывая внимание к каждому своему вздоху. — Но это не должно нас огорчать. Гарри Поттер слаб. Они потеряли слишком многих и не могут с нами сражаться. Волдеморт сделал несколько шагов по Большому залу, магией гася яркие волшебные огни под потолком. Огромное пространство погрузилось в полумрак, наполняясь холодом. Том разрушал любые проявления чего-то светлого, принося с собой лишь отчаяние и запах смерти. Вот и сейчас он витал вокруг — легкий, но пронзительный. Запах, что забирался в самые легкие, мешая им нормально работать. Казалось, сам воздух хотел тебя задушить. — Мы уже победили, — почти шепотом разрушил тишину Волдеморт. — Я победил. Вскоре они объявятся. Возможно, придут в это проклятое место в поисках своей смерти. Надежда всей магической Англии — мальчик, который едва научился держать палочку, будет искать меня. Губы Волдеморта растянулись, а по залу прошлись смешки Пожирателей. Наигранные, выверенные и настолько же лживые, как и его уважение к ним. Они платят своей гордостью за право прикоснуться к власти, крошечными каплями которой Том наградит их. — Мы будем ждать, — Волдеморт поднял железный кубок повыше, и все Пожиратели повторили этот жест. — За нашу победу! — торжествующе произнес он. — Она уже близко! Пожиратели громкими криками подхватили его настрой, осушив свои бокалы. Драко сделал короткий глоток, а затем перехватил с парящего мимо них подноса еще один и протянул его Гермионе. Вино наверняка было достойным такого количества чистокровных семей, но даже смотреть на него было тошно. Гермиона поднесла бокал к губам, касаясь ими ароматного напитка, но не решилась даже впустить его в себя. Волдеморт разговаривал с Пожирателями некоторое время, пока не нашел глазами Драко. Он поднял руку, легонько позвав его пальцами, будто бы даже просто махнуть ладонью было для него чем-то непосильно тяжелым. — Стой тут, — велел Драко, направляясь к Волдеморту. — Возьми девчонку с собой, — взглядом указал на нее Том. Сейчас, слыша его так много и так близко, Гермиона заметила, сколь извращен и изуродован был голос Волдеморта. Он никогда не переставал натужно хрипеть, как если бы слова давались ему с трудом, а некоторые согласные превращались в змеиное шипение. Гермиона не стала дожидаться, пока Драко обернется, окидывая ее обеспокоенным взглядом. Она уверенно шагнула к нему, протягивая руку, которую Малфой любезно принял. — На тебе обычная школьная форма, Аурелия, — начал Волдеморт, вызывая дрожь в теле одним лишь своим тоном. — Я был уверен, что все подготовятся как следует. — Простите, мой Лорд, — склонила голову Гермиона. — Я была занята чарами второго этажа и не успела переодеться. — О каких чарах ты говоришь? — Том прищурился, пытаясь забраться в ее голову. Гермиона не стала бороться, впуская его внутрь. Во-первых, она была уверена в чарах Амулета, а во-вторых, так у нее получится показать ему нужные воспоминания. Грейнджер сосредоточилась на Малфое и Беллатрисе. Она стирала настоящие эмоции, словно ее воспоминания были натюрмортом из масляных красок, с которого можно убрать неудавшиеся яблоки кистью. И это работало. Волдеморт следовал по ее воспоминаниям, врываясь в них, словно хозяин. — На втором этаже есть призрак грязнокровки, — ответила Гермиона, когда Том покинул ее воспоминания. Болезненно, грубо, будто бы игла, которую неровно вырвали из вены. — Я думаю, как убрать ее из нашего замка. — Чудно, — хищно улыбнулся Волдеморт. — Ты ведь помнишь, почему у тебя до сих пор нет Метки? — Конечно, — Гермиона опустила глаза в пол. — Я бы очень хотела ее получить, показать отцу. Это была бы семейная гордость, мой Лорд, но ваш план важнее. — Когда мы убьем Поттера, я награжу тебя Меткой, девочка, — Темный лорд ухватил ее за подбородок своими костлявыми пальцами. Если прикосновения Лестрейндж отдавали холодом и кололись от темной магии, то пальцы Волдеморта пылали инфернальным огнем. Они опаляли кожу, будто Гермиона пролила на себя горячий чай. Его пальцы хотелось поскорее скинуть, накинув на подбородок охлаждающие чары, и избавиться от этих мучений. — Спасибо, — выдавила из себя Грейнджер вместе с восхищенной улыбкой, в которой было больше боли, чем наигранного восторга. Волдеморт довольно хмыкнул, убирая от нее свои прогнившие от темной магии пальцы. — Драко, — он повернулся к Малфою, сверкнув глазами. — Тебе надо быть особенно осторожным. Ты ведь помнишь, насколько важно защитить то, что я тебе доверил? — Да, мой Лорд, — холодно ответил Драко. На его лице была маска абсолютного безразличия. Сейчас он чем-то был похож на Снейпа, прячущего эмоции под глубинами своей окклюменции. Но Гермиона знала, какую цену Малфой платит за это. Наверняка уже завтра утром он будет выглядеть истощенным и особенно бледным. — Если они объявятся здесь, я рассчитываю на тебя и Северуса, — Волдеморт медленно перевел взгляд на Гермиону. — И на тебя, юная Курат. — Мой лорд, простите, что вмешиваюсь, — Беллатриса подошла к ним, низко склонив голову. Ее тон был полон неожиданной покорности и трепета. Даже у безумцев есть предмет воздыхания. — Говори, Белла, — снисходительно махнул рукой Волдеморт. — Драко и Аурелия — отличная пара, мой Лорд, — Лестрейндж по-прежнему не поднимала головы. — Если вы поддержите их брак, я с радостью передам об этом Нарциссе. — А как же Люциус? — Люциус обманул ваше доверие, — злобно прошипела Пожирательница. — Он не заслуживает того, чтобы у него спрашивали согласие. — Как и Родольфус, — напомнил Том, подойдя ближе к Беллатрисе. Она пыталась спрятать голову в плечи, но Волдеморт неловко обнял ее. Словно это действие было ему настолько чуждо, что он едва ли мог его правильно воспроизвести. — Я согласен, Белла. Но поставь Люциуса в известность о моем решении. Он, все же, глава семьи, хоть и ненадолго. Волдеморт удалился вместе с Лестрейндж, оставляя Гермиону с Драко. Остатки чумного бала они старались провести как можно дальше ото всех. Едва Темный лорд покинул Большой зал, как добрая половина Пожирателей окончательно дала волю животным, сидящим внутри них. Они безостановочно вливали в себя алкоголь, громко выкрикивали лозунги о величии чистоты крови и соревновались на факультетских столах в разрушительности своих чар. Последнее было особенно примечательным — Люциус Малфой отказался под неодобрительные взгляды, а вот Долохов был единственным, кто успешно применял заклинание. Большинство участников были слишком небрежны, разнося столы с такой силой, что щепки летали по всему залу. К счастью, этот вечер хоть и длился мучительно долго, но теперь приближался к окончанию. Гермиона дождалась, пока Драко закончит разговор с отцом и Беллатрисой, и вышла из Большого зала вместе с ним. Едва они оказались в холле, как ей удалось вдохнуть полную грудь чистого воздуха. Здесь, лишенный обильной примеси темной магии, он не раздирал горло, пытаясь удушить изнутри. Гермиона будто вышла из горящего дома, наполненного едким дымом, к горной реке в середине января. — Так как тебе удалось вспомнить? — спросила она, едва они скрылись от остальных за поворотом коридора.

***

Голова разламывалась на тысячи осколков. Череп трещал, как кора старого дуба, иссохшего настолько, что даже слабый ветерок отламывал от нее частички. Это утро вообще было необычайно паршивым — Драко чувствовал себя так, словно вчера он выпил несколько бутылок огневиски, надеясь, что молодость простит ему эту шалость. Или оно так и было на самом деле? Малфой всегда начинал со стен своего замка окклюменции. Проверял, нет ли трещин, из которых бы сочился поток копившихся внутри эмоций, как вода в прохудившейся дамбе. Все было в порядке, если не считать, что воспоминания вчерашнего дня погрузились в глубокий туман, открывая ему лишь редкие обрывки. И… Курат. Почему он помнит, как настиг ее тогда в туалете для девочек на втором этаже, имея определенное желание впиться в ее губы? А потом… Они вели себя так, словно ничего не случилось. Ходили на бессмысленные занятия, обменивались короткими репликами, но не более. Так он поцеловал ее или нет? Черт возьми, крошечные клочки памяти вчерашнего дня, ободранные, как неаккуратно вырванные из тетради листы, не могли дать полной картины. «Кабанья голова», Нотт, Забини. Они в самом деле надрались до такой степени? Драко простонал в подушку, не желая встречаться с этим утром. — Тоже хреново? — прохрипел Забини, лежа на своей кровати. — Ты не помнишь, по какому поводу мы так выпили? — Что-то связанное с… — в голове всплыла картинка Золотого трио, от которого Малфой поморщился. Сейчас бы еще к физической боли добавить моральную. — Отвали, Забини, я не помню. За завтраком Курат выглядела угнетенно. Она уткнулась в свою тарелку, даже не поднимая на него взгляд. Ощущения Драко были противоречивы — что-то внутри яро искало встречи с ее глазами, что она так упорно прятала от него, но в голове набатом звенела мысль, что девушка просто не заслуживает внимания. Самая обычная Аурелия Курат, так желавшая получить Метку, которой ее тело сопротивлялось. Драко пытался прислушаться к внутреннему голосу, который был абсолютно нем. Призрачное желание появилось так же быстро, как и растворилось глубоко внутри. Он не знает, кто такая Аурелия Курат. Просто девушка с симпатичным личиком и хорошей фигурой. Неглупая, хотя мудрой он бы ее не назвал. Но он еще никогда не видел, чтобы она так плохо выглядела. Салазар, это у нее губа подрагивает или ему кажется? — Ты в порядке? — выгнул бровь Драко, опустившись к столу, чтобы заглянуть ей в глаза. Что-то стрельнуло в груди, когда она зажмурилась. Будто его голос, самый дежурный тон из всех, превратился в ладонь, нависшую над ее щекой. Словно она только что, получив пощечину, готовится к еще одной. — Да, — выдохнула она. Коротко, отрывисто. Это как «не говори со мной». Как «не подходи». Как чертово «нет». Драко продолжал сверлить ее взглядом. Ему не нравилось, как она отвечает. И хотя голова оставалась трезвой и холодной, сердце начало биться чаще, а кожа на груди загорела. Что, блядь, за реакция такая?! — Курат? — чуть строже спросил он. Он определенно был встревожен. Скорее не ее поведением, потому что мысль о том, что ему не все равно, была незваным гостем, быстро покинувшим голову. Он беспокоился за свою собственную реакцию — тело, очевидно, сломалось после сегодняшнего утреннего пробуждения, хаотично выдавая необъяснимые реакции. Курат подняла голову, открыв глаза. Всего на секунду, обнажив в карих радужках страх. Растерянность и… боль. Драко даже не успел открыть рот, как Курат подскочила с места, рванув по Большому залу в сторону дверей. Он видел, как она с силой навалилась на них, выскакивая в холл. Мысли в голове гремели непривычно громко, но ноги были настолько требовательны, что он не смог остаться на месте. Драко понятия не имел, почему, но уже бежал за ней. Он выскочил в холл, обнаружив там ветряную пустоту. Драко осмотрелся по сторонам, не найдя следов Курат. Малфой уже собирался вернуться обратно, но странный жар не угасал. Ему надо было выйти наружу. Сейчас, пока он не сгорел окончательно. И едва Драко подступился к дверям, ведущим из холла на морозную улицу, как те распахнулись, впуская внутрь Курат. Она промчалась мимо, толкнув его плечом. Драко отступил на шаг. — Сумасшедшая, — шепнул он себе под нос. Курат обернулась, скользнув по нему взглядом, и махнула рукой в знак нелепого извинения. — Осторожнее, Курат! — с нотками злости крикнул Драко, надеясь, что слова успеют догнать ее спину. Она юркнула в ближайший коридор, оставляя его одного. Драко свел брови, несколько секунд смотря на пустое место, где только что видел ее спину. Надо было вернуться и завершить завтрак, пока его не вывернуло. Он сделал шаг и замер. Грудь. То место, где она коснулась его плечом. Оно пылало, но это совсем не приносило боли. Скорее… спокойствие, желание, удовлетворение. Ощущения такие, как если бы его тело желало почувствовать это прикосновение еще раз. И еще, пока не насытится им вдоволь. Мышцы напряглись, а кожа завибрировала. Всего лишь толчок плечом, но он до сих пор отдавался громогласным эхом по каждой клеточке. Сердце будто получило наркотик и теперь с силой ударялось о ребра, чтобы добраться до него еще раз. Чтобы самому прикоснуться к Курат. Какого… хрена?! Это было ненормально. Драко не мог управиться со своим телом, которое трясло, словно он маленький котенок, пригнувший уши от ударов грома. Это просто Курат. Он едва ее знает, в воспоминаниях вообще не было ничего, что могло бы заставить кожу и сердце реагировать таким образом. Малфой оперся спиной о ближайшую стену, сделав несколько глубоких вдохов. Он несколько раз закрывал глаза, надеясь, что эти ощущения пройдут, а затем рванул на второй этаж. В тот самый туалет для девочек. Миртл редко обитала здесь, зная, что коридор часто патрулируют Кэрроу. Призрак, с которым на пятом и шестом курсах он проводил времени больше, чем с Паркинсон, прятался в глубинах замка. Единственное существо, перед которым Драко испытывал жгучее желание извиниться. Единственная, кто поддерживал его эти два года. Единственная грязнокровка, чье общество он с охотой разделял. Просто безумие. Он ворвался в туалет с такой силой, что дверь задрожала от удара. Драко подскочил к умывальникам, судорожно открывая краны. Малфой набрал в лодочку, сложенную из ладоней, холодную воду, ополоснув ей лицо. Медленный вдох и выдох, а затем так же медленно поднял взгляд на свое отражение в зеркале. Спокойный, бледный, такой же, как и всегда. Должен быть, если бы тело перестало его терзать. Он с силой ударил по раковине, и часть фарфоровой облицовки осыпалась на пол. Крошка за крошкой они касались светлого мрамора, стуча по нему… Как… Как чертовы пуговицы с белой блузки. Белой. Блузки. Драко ударил еще раз. И еще, и еще, пока раковина не начала покрываться его кровью под глухой стук осколков под нею. Вода не переставая шумела, унося за собой капли крови. Малфой подставил под струю руку со сбившимися в кровь костяшками, с наслаждением ощущая прохладу на разгоряченной коже. Ах ты грязная Грейнджер… Прозвучало в голове, и он застыл. Это не было ругательство. Эта фраза звучала с таким количеством страсти, что слова вообще не имели смысла. Они были просто средством, инструментом, посредством которого Малфой пытался передать ее частичку. Он навалился на раковину, прислонившись лбом к безжизненному стеклу. Оно заскрипело под его весом так же, как все внутри него скрипело последние несколько минут. Что-то внутри него разрушалось. Не просто сносило стены, а пыталось вырваться наружу. Что-то, спрятанное так глубоко и надежно, что даже редкие обрывки, долетавшие до сознания, были едва ощутимы. И когда он снова вспомнил, как Курат толкнула его плечом, мир замер в оглушительной тишине. Он забыл. Его разум забыл, но его тело — нет. Его кожа не забыла ее прикосновения. Его сердце все равно билось чаще, когда она рядом. Это нельзя обмануть или уничтожить чарами. Оно настолько глубокое и искреннее, что могло бы стать крестражем памяти о ней. Этот пронзительный звон в ушах знаменовал полное уничтожение магии, созданной ее Амулетом. Болезненно, словно его тело кромсали на части сотни режущих заклятий. Мучительно, будто кто-то закинул его в самое пекло разгоревшегося пожарища. Долгожданно. Так, что его тело с наслаждением сбросило оковы старых чар, восторженно принимая свободу.

***

— Гермиона, — позвал ее Драко. — М? Она едва успела повернуть к нему голову, как Драко притянул ее к себе, накрыл ее губы своими. Мягко, нежно. Так, как не целовал никогда. Она размякла в его руках, охотно отвечая. Ее пальцы скользнули по животу Малфоя, останавливаясь на лопатке, а затем впились в кожу. — Больше я тебя не потеряю, — шепнул Драко, разрывая поцелуй. — А я — тебя, — тихо ответила она.

***

Драко ворвался в кабинет Снейпа, даже не дождавшись его ответа на стук. Директор выгнул бровь, с недовольством скрестив руки на груди. Это место все больше походило на обитель Северуса в подземельях, не считая того, что огромные окна, расставленные вдоль стен полукруглого кабинета, пропускали сюда всю массу солнечного света. Даже несмотря на хмурое небо, позволившее захватить себя серым облакам, и метущий снег, погрузивший улицу в полумрак. К шкафам добавились постаменты с редкими ингредиентами, закрытые стеклянной полусферой. Здесь был безоар, рог единорога с огромным сколом, крошечная склянка с кровью тритона, которой они делятся в исключительных случаях. Книг стало гораздо больше, так что некоторые из них стопками стояли на полу, а в стороне виднелся Омут памяти. Все это выглядело, как сраный музей, который создал сошедший с ума коллекционер. — Что-то забыли, директор? — с легкой издевкой спросил Драко, без разрешения садясь на ближайшее кресло. — Мистер Малфой, — раздраженно пробормотал Снейп, пуская в него молнии из глаз, — ваша бестактность не имеет границ. Не говоря уже о том, что ваш, очевидно, юный разум обманчиво ощущает себя могущественным. — Мне нужно воспользоваться вашим камином. Теперь уже обе брови Снейпа взметнулись вверх. Умей он смеяться, наверняка выдавил бы из себя что-то. — Вам нужно? — иронично переспросил он. — Именно, — легко ответил Драко. — Конечно, мистер Малфой, как прикажете, — Снейп подошел к камину, взмахом палочки заставив кирпичи завибрировать, сбивая с себя вековую пыль и сажу. — Чем-нибудь еще могу быть полезен? — Да, — беспечно кивнул Драко. — Мне надо будет вернуться из поместья Лестрейндж обратно. — Выйди вон из моего кабинета, мальчишка! — прошипел Снейп. — Если ты считаешь свою фамилию хоть сколько-нибудь значащей для меня, то гораздо глупее, чем я думал раньше. — Моя мама убила Нагайну, сэр, — Драко встал с кресла, направившись к Северусу. — А Темный лорд не смог найти этого в ее голове, потому что Амулет моих безумных предков стер все воспоминания, связанные с этим из-за Грейнджер. Которая прямо сейчас сидит на Защите от темных искусств под личиной Аурелии Курат. И весь этот безумный план придумали вы. Снейп ответил молчанием. Он с прищуром изучал Драко, словно проверяя, насколько серьезно тот говорит. Лишь шипение крючковатого носа, с усилием гоняющего воздух, нарушало тишину. — Что за бред ты несешь? — наконец, спросил Северус. — Вы помогаете Ордену Феникса, — Драко остановился в десятке дюймов от Снейпа, понизив голос до шепота. — Это вы должны помнить. Вам не показалось, что события последних месяцев выглядят как-то обрывисто? Вспомните, как многое вы знаете об Аурелии Курат. — Она обычная ученица. — Пришла к нам на седьмом курсе и сразу попала на Слизерин, — продолжил Драко. — И, вот неожиданность, Гермиона Грейнджер пропала примерно в это же время. — Говори прямо и не трать мое время, — жестко остановил его Снейп. — Дайте мне воспользоваться камином, и я принесу вам то, что поможет все вспомнить. Снейп сомневался несколько минут, но он бы не стал пользоваться Омутом памяти, не настигни его подозрения. Северус бы выставил Драко за дверь в любом другом случае, но сейчас он коротко кивнул. — Нам надо будет поговорить по поводу уничтожения крестража, — произнес он, когда Драко уже шагнул в камин, зачерпывая горсть летучего пороха. — Мы уже об этом говорили, — хмыкнул Драко. — Лестрейндж-мэнор. Поместье Лестрейнджей сильно изменилось с тех пор, как Грейнджер помогла Поттеру сбежать отсюда. На стенах виднелись следы заклинаний в виде грязных пятен, полных копоти и сажи. Настолько глубокие, что даже домовые не были способны с ними справиться. Выйдя из камина, Драко было подумал, что дряхлая магическая сеть ошиблась, приведя его в чужое поместье. Вместо привычной гостиной взору предстал опустевший зал с растрескавшейся мраморной плиткой на полу. Шкафы были уничтожены магией, а в потолке зияло несколько дыр, сквозь которые виднелась комната этажом выше. Через секунду перед ним появился домовой, морщась от низкого поклона. Его тело было покрыто тряпками, из-под которых проступали следы заклинаний и глубокие шрамы. — Отведи меня к… — Драко, милый! — приторно восторженный голос контрастировал с глазами обезумевшей тетки. Они блестели от кровожадности и садистских желаний, мерцающих в них столь ярко, что Малфой даже ощущал боль через ее взгляд. Беллатриса выглядела хуже обычного, если это вообще возможно, ведь речь идет о свихнувшейся к черту женщине. Под глазами залегли глубокие темные круги, которые больше были похожи на неумелый макияж, нежели последствия бессонницы. Кожа на губах, неизменно покрытых ядовито-красной помадой, потрескалась, так что местами были видны следы ссохшейся крови. — Что ты тут делаешь? — блаженно улыбнулась Лестрейндж, обнажая маленькие, частично почерневшие зубы. Подарок Азкабана, от которого она не отказалась даже сейчас. — Недавно в Хогвартсе схлопнулись чары, помнишь? — Драко подошел ближе к тетке, задержав взгляд на ее глазах. Беллатриса была мощным легилиментом. Не такой чудовищно умелой, как Снейп, но в рядах Пожирателей никто другой не мог дотянуться до ее мастерства. Но даже если бы ее разум не закрывала защита окклюменции, прочесть что-то в хаотично двигающихся мыслях все равно было невозможно. Одно лишь Драко ощущал отчетливо — страдания. Не Лестрейндж. Тех, кого она пытала, видимо, прокручивая в голове эти воспоминания раз за разом, пока они не насытят ее гнилую душу. — Снейп сказал мне, что в тот день ты нашла некий артефакт… — продолжил Драко, не дождавшись, когда она ответит. — Фамильный Амулет рода Блеков, — вкрадчиво прошептала тетка, облизнув губы. — Я думала, он потерян навсегда. — Ты знаешь, что это такое? — Конечно, знаю! — возмущенно заявила Белла. — Но мне интересно, как именно он попал в Хогвартс. — Может быть, кто-то из учеников купил его в лавке Горбина и случайно обронил. — Нет-нет, мой милый, — она замотала головой, добавив движения рукой для убедительности. — Он не мог быть у этого слизкогого старика, потому что он мне ничего об этом не говорил. А если я бы узнала об этом сама, то голову его дочери ему принес бы филин. Горбин знает об этом. К тому же, — Беллатриса опустила голос до шепота, будто кто-то мог подслушать их в ее же доме, — это очень, очень необычный артефакт. И тот, кто пронес его в школу, Драко, маленький лгунишка, которого нам надо найти и наказать. Это кто-то, посланный Орденом. Темный лорд уже в курсе, и мы думаем над тем, как поймать эту дрянь. На лице Малфоя не дрогнул ни один нерв. Напротив, он напустил на себя скуку, хотя внутри все напряглось. Лестрейндж знает, какими свойствами обладает Амулет. Но, видимо, он все же окончательно разрушился, потому что его чары не спали, хотя тетка наверняка обляпала его во всех амулетских местах. Значит ли это, что он единственный, кто помнит настоящую Гермиону Грейнджер? Что ее образ исчез из памяти остальных, замененный на какую-то глуповатую девчонку с рыжим цветом волос, которые были строго прямыми? — Но, если он у тебя, ты же сможешь снять чары, — Драко подбирал каждое слово. Он шагал по минному полю, где помимо подозрительных вопросов есть еще мины безумия, что готовы рвануть без предупреждения. — Разве нет? — Он сломан, — Лестрейндж взмахнула палочкой, которую все это время держала в руках, и через секунду в гостиную влетел Амулет. Он двигался так быстро, что мог бы пробить голову Беллатрисы насквозь, но, к сожалению, она успела перехватить его в полете. — Видишь? — она протянула Драко истерзанный трещинами и царапинами артефакт. — Так это теперь бесполезная игрушка? — Да. Нет, — Белла приблизила его к глазам, пытаясь разглядеть получше, как делала Трелони, будучи в очках, линзы которых были такой толщины, что наверняка могли разглядеть шпили Нотр-Дам-де-Пари с мыса Бичи-Хед. — Я не знаю. В нем еще бьется темная магия. Чувствуешь? — женщина прислонила Амулет к щеке Драко. Нет. Блядский холодный металл, неприятный для кожи. — Да, — соврал он. — Она пульсирует внутри него. — Именно, — протянула тетка. — Он должен помочь нам найти обманщика. — Загорится красным, когда наденем его на нужного человека? — усмехнулся Драко. — Нет, мы уничтожим его. — И что тогда? — Если носитель Амулета не отказался от него, то тот все еще хранит его мерзкий секретик, — Беллатриса повертела артефакт в руках, ковыряя неровно обгрызенным ногтем одну из многочисленных царапин. — Когда мы его уничтожим, этот секретик тоже будет стерт. — Как это поможет нам найти того, кто его использовал? — Никак, — пожала плечами Лестрейндж. — Но мы уничтожим то, кем этот человек был. Убьем его прошлое. Никто не будет помнить, зачем он в Хогвартсе, ни его паршивые друзья, ни союзники из Ордена. Хотя мне так хочется самой его найти, — она с удовольствием закатила глаза. — Чтобы я сделала с этим предателем… — Так давай найдем его, тетушка, — непринужденно предложил Драко. — У нас есть артефакт. Он ведь должен указать на владельца. — Но он разрушен, милый мой, — вздохнула Лестрейндж. — Видишь? — она демонстративно ткнула в него пальцем несколько раз. — От моих прикосновений ничего не происходит. А будь он цел, то снимал бы все свои чары для меня. — То есть его чары больше невозможно снять? Лестрейндж хмыкнула, несколько раз постучав палочкой по Амулету. Древний артефакт задрожал под действием ее магии, словно пытался от нее увернуться. — Если владелец обронил его, а не снял добровольно, то чары все еще связаны с ним, — она задумчиво подняла взгляд в потолок, так что помимо синяков под глазами отчетливо виднелась кровавая паутинка в глазах. — Если он коснется Амулета, то, возможно, они развеются. Он ведь сломан, но, как истинному рабу своего хозяина, ему нужен приказ, чтобы перестать подчиняться. — Рабу? — Драко неотрывно смотрел на Амулет, начиная ощущать биение его магии. Темной и… живой. — Ты ведь не думаешь, что кто-то смог создать это из чистой магии? — Лестрейндж хихикнула, а затем разразилась истеричным хохотом, когда Драко ничего не сказал в ответ. — Мой наивный племянник. В этом Амулете заточен домовой эльф нашего далекого предка. С чего бы ему еще иметь свою волю? Драко сделал медленный вдох. Домовой эльф, веками находящийся в рабстве, заточен в Амулете. Вот почему он так враждебно реагирует на темную магию, хотя уже успел порядком ею напитаться. Вот почему он сопротивляется окклюменции и стирает память, защищая собственную магию. Все, что он создал за сотни лет одиночества, — фальшивая личность Гермионы Грейнджер, которую он бережно лепил в воспоминаниях каждого человека. Это было его творение, детище, что позволяло отвлечься от бесконечной муки заточения в долбанном камне, и это творение Амулет защищает даже ценой своей жизни. Его трещины и царапины — жесты отчаяния и борьбы. Темная магия, способная его убить. Окклюменция, разрушающая его чары. Он защищает и защищается. Но Амулет как приказ хозяина, так что настоящий домовой с готовностью сам уничтожит то, что создал, если ему поручат. Это не просто чары. Освободит ли Драко эльфа от стольких лет страданий, если уничтожит Амулет? Что будет с Грейнджер? — Тогда отдай его мне. — Это еще зачем? — с подозрением зыркнула на него фанатичная Пожирательница. — Я смогу найти его хозяина, — пояснил Драко, думая о том, как быстро сможет достать палочку, прежде чем Лестрейндж набросится на него. Он и раньше ожидал от нее подобного, но в ее текущем состоянии она была предельно опасна. — Если его потеряли в Хогвартсе… — Хогвартс, — омерзительно скорчившись повторила Лестрейндж. — Слушай, а разве наша милая Аурелия не носила какой-то амулет? Пауза. Короткая, едва заметная, но время всегда играет против тебя в такие моменты. Страх, пробравшийся в гостиную, уже дышал Малфою в затылок. Он был словно дикая кошка, вышедшая на охоту. Скрылся за спиной, притаившись в ожидании скорой добычи. — Ты подозреваешь ее? — прыснул Драко. — Нет, тетушка. — Но у нее на шее… — Это был мой подарок. Лестрейндж резко повернула к нему голову. Как хищная птица, заметившая добычу. — Ты сама нас поженила, — повел плечом Драко. Если бы Беллатриса попыталась залезть в его голову, он бы непременно это почувствовал. Она сама, а затем Снейп, учили его окклюменции, так что у нее не вышло бы даже услышать эхо любого воспоминания Драко. Но она ничего не делала, просто смотрела ему в глаза. Так долго, что тошнота начала подступать к горлу. Все-таки она была ужасна — сухая кожа, покрытая морщинами и пигментными пятнами, словно темная магия отравляла поры. Глаза, блестевшие в свете горевших ламп, раскрытые так широко, будто она перестала ощущать связь с реальностью, утопая в своем безумии. Но ее взгляд… В нем было слишком много стремления причинять страдания и боль. — Тетушка? — осторожно спросил Драко, с трудом борясь с желанием отвернуться. — Да, — внезапно рявкнула она. — Хорошо, милый, — кивнула она, протягивая ему Амулет. — Найди его, Драко. Найди, и Темный лорд будет гордиться тобой. Года три назад Малфой бы прямо сейчас рванул с Амулетом в школу, притрагиваясь им к каждому встречному. Гордость Темного лорда была желанной наградой, кубком, который потускнел и покрылся ржавчиной со временем. Он развернулся к каминам, желая поскорее выбраться из этого места. Уйти как можно дальше от Лестрейндж, чей разум продолжал разлагаться. От гостиной, в которой сквозило темной магией. Из этого чертового поместья, чей прохудившийся потолок навис над ним, явно планируя задавить. — Драко, — окликнула его Лестрейндж, дождавшись, пока он повернется. — У тебя всего пара дней. Темный лорд знает, где прячутся эти крысы. Вскоре всех нас призовут на сражение с ними. Если ты не найдешь ее до этого — я сама уничтожу Амулет. — Хорошо, тетушка, — Драко вошел под своды камина, стараясь не касаться его стен, покрытых толстым слоем сажи. Он зачерпнул летучий порох, уже занеся руку, но остановился. — Ее? Лестрейндж широко улыбнулась, а затем громко рассмеялась. — Это просто шутка, — сквозь смех выдавила она, согнувшись от неудержимого хохота. — Шутка, милый, — она выпрямилась, смахивая кончиком пальца выступившие в уголках глаз слезы. Просто шутка. Повторили его мысли слова тетушки, пока зеленое пламя уносило его прочь из поместья Лестрейндж.