Эпилог

— Можно как-то помягче? — сквозь плотно стиснутые зубы процедил Драко. — Нет, сэр, — в свойственной его народу манере бросил гоблин. Малфой нашел эту лавку, еще будучи учеником Хогвартса. Местный гоблин, чтоб его гоблинью мать, столь глубоко познал суть темной магии, что мог спокойно работать даже с самыми серьезными проклятьями. Такими, как Черная метка, все еще жгущая кожу на руке. Даже спустя два месяца после смерти Волдеморта. Гоблин по имени Балсагар, которому было не меньше пяти тысяч лет, если судить по обильно растущим из ушей седым волосам, сморщенному носу, похожему на корку апельсина, и рту, в котором не хватало половины зубов. Он корпел над предплечьем Драко уже не меньше часа, планомерно выжигая одну черную линию за другой. Боль была заслуженным наказанием за ошибки юности. — Когда я закончу, вам придется несколько месяцев носить повязку, что я вам выдам, — проскрипел гоблин, не отрывая пытливых глаз от обожженной докрасна кожи. — А потом молиться, что не останется шрамов, которые наверняка проявятся. — Переживу, — бросил Драко, поморщившись, когда давно остывший кусочек угля в руках гоблина снова коснулся кожи. Черная метка стиралась с кожи, словно гоблин водил намоченной тряпкой по исписанной мелом доске. Разве что боль была просто сумасшедшая. — Я не спрашиваю, откуда у вас эта Метка в вашем-то возрасте, — начал гоблин, — но у Министерства могут быть вопросы к моей работе. — Вопросов не будет. Денег, что Драко успел снять со своего личного счета в Гринготтсе, с лихвой хватило на то, чтобы создать ему новую личность. Драко Модлин. Купить небольшое поместье в северной части Лондона, в районе маглов, пускай оно и было скрыто от них древними чарами, и даже выступить меценатом для Министерства магии… — Я, конечно, благодарен вам, мистер Модлин, — хмуро заявил Бруствер, разглядывая чек на двадцать пять тысяч галлеонов подозрительным взглядом, — но с чего такая щедрость? — Исправляю свои ошибки, сэр. Всего за неделю до похода к Балсагару Драко сидел в кабинете Кингсли, рассматривая внутреннее убранство скучающим взглядом, пока Министр читал очередное сообщение, ворвавшееся в открытое окно. Бумажная птица летела столь нелепо и натужно, что не было никаких сомнений — ее послал Поттер. Его магия была словно дурные духи — чувствовалась издалека. Кабинет Бруствера изнутри был сплошь сделан из дерева — пол, стены, потолок, многочисленные книжные шкафы и даже картины — выжжены на потрескавшемся срезе дуба. Министр сидел за высоким столом, бросая странные взгляды на Драко сверху вниз. За его спиной красовался гобелен с изображением Феникса, а на столе лежали сотни исписанных пергаментов. Надо сказать, что Бруствер выглядел очень устало. Будто его война только началась. — И это как-то связано с тем, что вы прячете на правом предплечье? — не смутившись, спросил Кингсли, рассматривая Драко из-под кустистых бровей. — Определенно, — решительно ответил тот. — Мне бы следовало задержать вас и передать мракоборцам. — Но вы этого не сделали. — Пока не сделал, — поправил его Бруствер. — Пока не сделали, — повторил Драко, не испытывая страха. Министр тяжело промычал, откидываясь на спинку стула. — О вас нет никакой информации, мистер Модлин, — произнес он, сложив пальцы домиком перед лицом. — Никто из Пожирателей вас не знает, но у вас есть Метка. Вы можете это объяснить? — Я не был в Англии, — соврал Драко. — Должен был помогать Волдеморту в Румынии, но что-то пошло не так. — И что же? — Мое мнение о нем. — Поясните. — Я никак не мог перестать думать, как его уничтожить, сэр, — Драко тоже откинулся на спинку глубокого бордового кресла. — Поэтому вы оказались тогда в Хогвартсе? — Бруствер палочкой заставил зачарованный чайник начать разливать ароматный чай в две чашки, а затем подвинул одну на край стола в сторону Драко. — Можно и так сказать, — уклончиво ответил Малфой. Бруствер достал чистый пергамент, заскрипев по нему пером. Он писал в тишине несколько минут, прежде чем снова поднять голову на Драко. — Штамдтский переулок, дом 4/2. Там будет гоблин, его зовут Балсагар. Передайте ему это, — Кингсли встал из-за стола, обойдя его, чтобы оказаться прямо перед Драко, и протянул пергамент. — Он поможет вам избавиться от ошибок прошлого. Ваш взнос принят, мистер Модлин, выражаю вам свою благодарность. Драко поднялся с кресла, принимая записку с нацарапанными ровным почерком буквами. — Я уже от них избавился, — легко ответил он, засунув записку в карман брюк, даже не прочтя написанное. — Но спа… В двери кабинета коротко постучали, а затем бесцеремонно распахнули их, ворвавшись внутрь. Драко не планировал с ней встречаться. Не хотел, чтобы они друг друга видели после того дня. Изредка он встречал ее колдо в «Пророке», но предпочитал поскорее перелистнуть страницу. Не потому, что не хотел смотреть на нее. Совсем наоборот. Потому что он дал ей возможность жить без него. Построить свою судьбу без напоминания о Волдеморте. Она посмотрела на него мельком. Просто зацепила взглядом, сразу же переведя его на Кингсли. Как же это чертовски необычно — когда она смотрит, но не видит. — Мистер Бруствер, — начала она, — прошу простить меня, но это срочно. — Конечно, Грейнджер, — кивнул ей Кингсли. — Мистер Модлин, — он перевел взгляд на Драко. — Да, сэр, разумеется. Малфой даже не успел выйти из кабинета Бруствера, когда она продолжила. Затараторила так, как это делала только она. Драко должен был сразу выйти. Он обещал себе, давал слово в пустоту, когда видел ее улыбку в Большом зале. Но… Но все равно остановился перед самыми дверьми. Просто послушать ее голос. Не больше. — По поводу того проклятия, — говорила она, — у Гарри и Рона пока не удалось разобраться в чарах… Еще бы им удалось. —… мы пока ничем не можем помочь проклятым, сэр, — мрачным тоном продолжала она. — Колдомедики из Святого Мунго испробовали уже несколько зелий, но нам удалось лишь слегка остановить давление темной магии. Драко потянул на себя дверь. Она противно скрипнула, заполнив образовавшуюся после ее выступления тишину своим пронзительным криком. — Мистер Модлин? Драко остановился, не решаясь повернуться. Не желая столкнуться с ее взглядом. Не сейчас. — Да, сэр, — произнес он, смотря в приемную, где за маленьким столиком сидела секретарша, строящая ему глазки минут двадцать назад. — Вы наверняка разбираетесь в темных проклятиях. — Не уверен, что так, как вам кажется. — Варианта лучше у нас все равно нет, — Бруствер закашлялся, взяв непродолжительную паузу. — Я бы попросил вас… — голос Министра осип, не сразу возвращаясь к нормальному звучанию. — Помочь мистеру Поттеру и мракоборцам. Если вы не откажете, мисс Грейнджер представит вас ему как советника по этому вопросу. Уходи. Нет. — Что за проклятие? — спросил Драко, уже взявшись за ручку двери. — Темная магия, — ответила она. — Мы не знаем точно, как она работает. Те, кого прокляли, находятся в бредовом состоянии. Они не понимают, что происходит, и даже… кто они такие. Эти чары разрушают разум. — И чем я могу помочь? — Разобраться в чарах, — Бруствер тяжело выдохнул. — Видите ли, не все сподвижники Волдеморта так охотно идут сдаваться. Мракоборцы вынуждены применять силу и иногда страдают от попытки оказать сопротивление. У нас мало людей, мистер Модлин. Драко все же повернулся, стараясь не смотреть на нее. Глаза предательски косились в ее сторону, но он одергивал себя изо всех сил. Он обещал. Она не помнит. Никто не помнит. Хотя видеть удивленное лицо Нарциссы, когда Драко просто заговорил с ней в ее любимом кафе, было мучительно больно. Ее взгляд метнул в Малфоя копье, пронзившее его насквозь, а вместе с тем и забрав с собой частичку чего-то важного. Много ли там их осталось? — Хорошо, сэр, — наконец, согласился он. — Я буду работать с мракоборцами? Мне бы не хотелось… — Исключительно, — подтвердил Кингсли, не дав ему закончить. Пока они шли вместе с ней в сторону лифтов, чтобы спуститься на этаж мракоборцев, Драко не покидало жгучее желание схватить ее за руку. Обнять, прижать к себе, впившись в такие родные губы. Он даже начал дышать глубже, чтобы угасить поднявшееся внутри пламя. — Все в порядке? — внезапно спросила она. — Да, мэм, — хрипло ответил он, прочистив горло. — Мы ведь так и не познакомились, — она протянула ему руку на ходу. — Гермиона Грейнджер, отдел магического правопорядка. Я только специалист, но уже являюсь советником у мистера Уизли, так что могу помочь вам с возникающими вопросами. — Драко Модлин, — ответил Малфой, слегка пожимая ей руку. И замер. Он стоял несколько секунд, прежде чем она не повернулась к нему у самого лифта, вопросительно выгнув бровь. Спросила что-то еще, но Драко уже не слышал. Они вместе вошли в лифт, и каждый этаж, что лифт знаменовал громким звонком и зачарованным голосом, он косился на нее. Он коснулся ее. Не должен был, но даже и не подумал об этом. И сейчас он затаил дыхание, смотря на ее лицо. Но оно не менялось. Одинокий лифт, что вез двух человек, был лишен эмоций. Совершенно пуст и утратил смысл. Словно это была застывшая черно-белая картинка, карикатура из журнала. Зарисовка в газете, люди на которой не двигались. Она говорила холодно. Что-то рассказывала про Министерство. Что-то говорила о Поттере, когда представляла ему Драко. Что-то вырывалось из ее рта, когда он открывался, но Драко старался не обращать внимания. — Гарри, Рон, — начала она, когда они вошли в небольшой кабинет Поттера и Уизли. — Это Драко Модлин, Министр попросил его помочь вам в деле с проклятьем. — Драко? — свел брови рыжий. — Странное имя, — шепнул он Поттеру, даже не пытаясь этого скрыть. — Хотя бы лучше, чем семь лет назад, — ухмыльнулся Малфой. — В смысле? — непонимающе спросил Поттер. — Тебя звали по-другому? — Что-то вроде того, — уклончиво ответил Драко. Пока Поттер пытался ввести его в курс дела, Драко тратил все свои силы, чтобы не смотреть в ее сторону. Он размышлял над тем, что ему придется уехать. Она не вспоминала его. Еще бы, в отличие от того раза теперь амулет точно сломан. Эльф забрал память о Драко Малфое, но сохранил ему жизнь. Чертовски высокая цена, потому что иногда казалось, что второй шанс — это просто жалкая попытка повторить случившееся. Потому что все, что он делал, снова привело его к ней. Но она по-прежнему не помнила. Попробует ли он еще раз? А если снова не получится? Что ж, Драко пришел лишь к одному верному выводу — если она не сможет вспомнить его, то он уедет. Оставит эту лишившуюся смысла Англию, отправившись так далеко отсюда, как это вообще возможно.

***

Гермиона вышла из кабинета Гарри и Рона, оставив там парня с очень необычным именем и цветом волос. На секунду она подумала, что его голос кажется знакомым. Удивительно, но даже запах отзывался внутри, но она никак не могла вспомнить, где могла видеть его раньше. Возможно, это тот самый парень, что стоял в Хогвартсе в тот день? У него был такой же цвет волос. Она мотнула головой, пытаясь выкинуть Драко Модлина из своей головы, вот только он никак не хотел ее покидать. Гермиона почти весь день провела за бумагами. Запросы сыпались на нее с такой же силой, с которой капли дождя стучали по земле на улице. Зима окончательно отступала, так что улицы магического Лондона все чаще покрывали столь знакомые ей лужи. Маленькие островки снега еще прятались в тенях деревьев, но с каждым днем становились все меньше под лучами просыпающегося солнца. Когда снаружи начал опускаться вечер, а в кабинете Гермионы загорелись волшебные огни, она встала из-за стола, убирая оставшиеся документы в папку, взмахом палочки расставила те по полкам, каждая из которых была обозначена буквой алфавита, и собиралась закончить на сегодня работу. Последние вечера они с Гарри и Роном проводили в пабе неподалеку. Это тихое место полюбилось им еще в самом начале работы в Министерстве, а сейчас стало уже практически родным. Гермиона мысленно представляла, как они займут свой любимый столик в уголке, закажут сливочное пиво или ягодный чай, а затем примутся рассказывать что-то о своей летней жизни. То, чем они занимались, пока не были в Хогвартсе. Гермиона спустилась в Атриум, слегка нахмурившись, когда заметила своих друзей в компании нового помощника. Как его имя?.. Черт, она уже успела забыть, как его зовут. — Гермиона, — махнул ей Гарри. — Мы решили взять Драко с собой… Драко. Точно. Такое необычное имя, как она вообще умудрилась его забыть? — … он нам сегодня неплохо помог, — продолжал Поттер. — И ему… Ну, он ведь не из Англии, да? — Гарри посмотрел в сторону Драко, словно ища поддержки в оправдании идеи взять его с собой. — Ему тут совсем не с кем проводить время, и я подумал… То есть, мы подумали… — У вас какая-то особенная связь? — спросил Драко, указав пальцем сначала на Гарри, а затем на Рона. — Словно мысли в ваших головах одинаковые, — и он так… странно улыбнулся. — Мы с Гарри лучшие друзья, — кивнул ему Рон, отчего улыбка Драко стала еще шире. — О, конечно, — поднял руки парень. — У меня на родине говорят, что у хороших друзей одна голова на двоих. В смысле, что у них общие мысли, — поспешил добавить он, но его улыбка… Она выглядела… издевательски? — Не в том плане, что они просыпаются по утрам и кидают жребий, кто сегодня будет думать, а кто может отдохнуть… Куда его понесло? — … или знаете, как если бы один умел только считать, а второй только писать. Они бы дополняли друг друга до уровня нормального человека… — Мы поняли, — остановила его Гермиона, на секунду стрельнув строгим взглядом. Она надеялась, что он искренне не пытался кого-то оскорбить, хотя его манера речи определенно ей не нравилась. — Давайте просто пойдем в паб и покажем… Эм… — Какого черта?! Она опять забыла его имя?! — Драко! — с плеч сорвались две огромные глыбы. — Драко, как все устроено в Англии. Паб оказался совершенно пуст, если не считать уставшего по виду бармена и одного ворчащего эльфа, разносившего заказы. Они заняли свой любимый стол, рассевшись так, что Гарри был рядом с Гермионой, а Драко сидел напротив. Грейнджер бросала на него редкие взгляды, отмечая, что тот был весьма симпатичным. Он с нескрываемой скукой осматривался вокруг, но, когда натыкался глазами на нее, сразу же переводил свое внимание. — Как давно ты в Англии? — спросил Гарри, отпивая из кружки со сливочным пивом. — Пару месяцев, — не сразу ответил Драко. — А выглядишь, словно несколько лет, — улыбнулся Поттер. На Модлине, а его фамилию Гермиона запомнила намного лучше, была черная сорочка с закатанными до локтей рукавами и такого же цвета жилетка. Не хватало только пенсне и тоненьких усиков. — У меня были родственники в Англии. — Были, в смысле… — начал было Рон, но, заметив осуждающий взгляд Гермионы, осекся. — Извините, плохой вопрос. — Все в порядке, Уизли. — У нас считается дружелюбным называть кого-то по имени, — мягко заметила Гермиона. — Я из других краев, — холодно заявил Модлин. Его голос… Он обжигал, но был приятен уху. Гермионе хотелось, чтобы он говорил еще, хотя это необъяснимое чувство пугало. — У меня тут была девушка, — Модлин пододвинул к себе кружку со сливочным пивом, пробежавшись по ней оценивающим взглядом, а затем с некоторым пренебрежением отставил ту в сторону. — Почти невеста. Сноб. — Вы… расстались? — аккуратно спросил Гарри, поджав губы. — Можно и так сказать, — Модлин посмотрел прямо на Гермиону. Его взгляд забрался ей в душу. Настолько пронзительный, что она бы видела его, даже закрой глаза. Настолько казавшийся знакомым, что ей хотелось смотреть в ответ. — Она забыла меня. — Мне жаль, приятель, — кисло улыбнулся Поттер. Ей не должно было быть его жаль. Гермиона едва знала Модлина, и то, что знала, ей уже не особо нравилось. Но сердце билось чаще, а пальцы то и дело принимались перебирать кончики волос, когда он смотрел на нее. — А у вас? — внезапно спросил Модлин, так что Гермиона даже поперхнулась сливочным пивом. — Я женат, — начал отвечать Гарри. — Рон встречается с девушкой с нашего факультета. С Хогвартса. Со школы, — поправился Поттер. — Хогвартс — это название нашей школы. — Я понял, спасибо, — Модлин перевел вопросительный взгляд на Гермиону. — Мисс? — У меня нет на это времени, — уверенно ответила она, хотя грудь сдавило, словно ее прижали огромным камнем к полу. — Много работы, да и… Я как-то даже не думаю об этом. — И ты счастлива? Ответ, который она попыталась бросить в ответ так быстро, словно горячую кружку, за которую неосторожно схватился, застрял в горле. Это была настолько явная ложь, что тело противилось ей, парализуя язык. Было даже неважно, почему он решил задать такой интимный вопрос незнакомому человеку. Гермиона чувствовала, что ей нужно ответить. Хотя бы попытаться убедить в этом саму себя. — Да, — выдавила она из себя. — Меня все устраивает. — Ясно. Они сидели в пабе несколько часов, рассказывая разные истории. Модлин, в основном, молчал, слушая то Гарри, то Рона. Иногда он скользил взглядом по Гермионе, вызывая странные ощущения внутри. У нее даже выпрямлялась спина, когда серые зрачки мимолетно цепляли ее лицо. Это было каким-то безумием, но ей нравилось, как он выглядел. Нравилось, как говорил. Даже нравилось, как пах, потому что древесный аромат парфюма был настолько великолепен, что она украдкой вдыхала его поглубже.

***

Странно, что в последующую неделю Модлин старался не задерживаться в ее обществе. Гермиона же ходила к ним по любому поводу, пускай тот и был надуманным и притянутым за уши настолько, что те уже были пару футов в длину. Ноги сами несли ее туда, а глаза искали его, пускай она и отводила их каждый раз, как натыкалась на него. Модлин же, едва заметив ее, находил причины, чтобы спешно покинуть кабинет, оставляя Гермиону с Гарри и Роном и ее идиотским поводом. Ночами она думала о нем, пытаясь логически разобрать, что могло ее так привлечь. Напротив, его высокомерный взгляд, размеренный тон и излишняя брезгливость были просто сборником того, что ей не нравилось. Но тело начинало трепетать, когда тот оказывался где-то неподалеку. И с этим стоило решительно разобраться. Потому что она даже думала о том, что он подмешал ей какое-то зелье или использовал что-то для своего парфюма, чтобы очаровать. Гермиона тяжело выдохнула, бросив взгляд на часы, стрелки которых убежали далеко за шесть вечера, и только потом решила ни при каких обстоятельствах не идти к Гарри. Ни при каких, если только сам Кингсли не пошлет ее к Гарри, чтобы передать отчет от колдомедиков из Франции. Да и то, Гермиона ждала до последнего. Она сидела в своем кабинете, не притронувшись ни к одному документу, внимательно наблюдая за часами. Только когда время подходило к окончанию рабочего дня, она все-таки направилась к Гарри и Рону, сдерживаясь, чтобы не перейти на бег. Странное, в общем, ощущение. — Привет, Гарри, — сразу же начала Гермиона, едва вошла в просторный кабинет. — Это отчет колдомедиков из Франции, — она помахала папкой, передавая ее Рону, что был в паре футов. — Кингсли сказал, что они проверяли вашу теорию. — Судя по всему, успешно, — Рон погрузился в чтение документов, иногда поднимая взгляд на Гарри. — А Драко был прав — его зелье помогло полностью устранить действие проклятия. Мерлин, это пока только предварительный результат, но в отчете указано, что он превосходит все ожидания… — Отлично! — Гермиона пробежалась глазами по кабинету, стараясь сделать это очень быстро, но те уныло вернулись к Рону. — Кстати, где он? — Уехал. — В смысле, уже уехал домой? — Нет, он сказал, что поможет с зельем и покинет Англию. Холодок забрался под ребра. Так она его даже не увидит? В смысле, не попрощается. — О, — только и смогла произнести она. — И куда он хочет направиться? — Гермиона старалась звучать незаинтересованно, но сердце билось о ребра, словно пыталось достучаться до нее. — Он не сказал, — пожал плечами Гарри. — Но, как я понял, он не планирует возвращаться в Англию. Жаль, хороший бы получился мракоборец… Гермиона уже не слушала Гарри. Она кивнула ему, поспешив выйти из похолодевшего кабинета. Всю дорогу до лифта Грейнджер убеждала себя, что это просто очередная внезапная встреча. Что Модлин, имя которого она так упорно забывала, просто обычный волшебник, коих сотни в этой части магической Англии. Наконец, что его отъезд не должен вызывать в ней таких спорных ощущений и этого гнетущего волнения. Жаль, что она не смогла попрощаться, но это все, что должно было ее беспокоить. Все, что должно было. Гермиона зашла в набитый волшебниками лифт Министерства. Звонок о начале движения раздался внезапно и громко, вырывая ее из тишины своих мыслей. Он заставил Гермиону вздрогнуть, так что она даже толкнула кого-то позади себя. Приложилась о чью-то крепкую грудь всей спиной, стремительно заливаясь краской. — Простите, я жутко неловка… Гермиона повернулась, заметив позади себя Модлина. Его рука все еще покоилась на ее пояснице и, черт возьми, лучше бы оставалась там как можно дольше. — Кажется, у меня не выйдет уйти по-английски, — покачал головой Модлин. Гермиона все еще чувствовала его руку на своей пояснице. Она смотрела на его лицо, пока в виски внезапно не начали вонзаться клинья. — Так не уходи, — быстро ответила она, не сразу осознав сказанное. — То есть я… В смысле, ты… И он улыбнулся. Внутри произошел взрыв, эхо которого хотело выбраться наружу — проступить слезами на глазах, окрасить щеки в алый цвет, перехватить дыхание. Эта улыбка была слишком знакомой. Слишком родной. Слишком важной, так что она ворвалась в ее разум, круша все вокруг. Все стены, которые удерживали что-то спрятанное внутри нее. Это была его улыбка. — Привет, Драко… — прохрипела Гермиона, смотря на него широко раскрытыми глазами.

***

С кем она только что поздоровалась? Ему хотелось просто кивнуть в ответ, но он лишь немо смотрел на Гермиону, не в силах отвести взгляд. — Ты… — на ее глазах заблестели слезы. Она поднесла трясущиеся руки ко рту. И когда лифт прозвенел еще раз, Гермиона набросилась ему на шею. Она терлась о его щеки, оставляя влагу слез, всхлипывала и с силой прижимала его к себе. Он ничего не ответил. Лишь целовал ее в щеки, сжав волосы на затылке, чтобы не упустить ни одну ее крошку. — Ты жив, — сквозь слезы хныкала она. — Ты жив! Я вспомнила! Мерлин, я все вспомнила! — Все хорошо, Гермиона, — пытался успокоить ее Драко, целуя между каждым словом. — Я с тобой, черт… Все хорошо. — Я люблю тебя, Драко. Я люблю тебя. Я люблю тебя. В лифте, полном волшебников, был слышен только плач Гермионы Грейнджер, которая семь этажей не выпускала его из рук. Да и Драко Малфой не спешил с ней расставаться. Ни на секунду, ни на одно мгновение не переставая прижимать ее к себе.

***

— Мисс Грейнджер, я… Нарцисса смотрела на них, как на двух идиотов. Вполне заслуженно, надо сказать. Гермиона предложила ей взять за руку незнакомого человека, который был весьма на нее при этом похож, и стоять так уже не меньше десяти секунд. Мама недоверчиво поглядывала на Драко, поджав губы. — Вы уверены, что это обязательно? — спросила Нарцисса. — Да, миссис Малфой, — заявила Гермиона, стоя позади женщины. — Это важно для нашего… расследования. Вы просто должны кое-кого вспомнить. Ну же, помоги мне, — зыркнула она на Драко. — Я не знаю как. — Скажи что-нибудь важное. То, что знаете только вы. — В детстве я разбил твою любимую вазу с изображением дракона и свалил все на Минти. — На бедного эльфа? — насупилась Грейнджер. — Мою вазу? — Да, отец купил тебе ее, когда я родился. — Простите, я… Нарцисса начала убирать руки, отстраняясь назад. Боль, которая зарождалась в груди, рисковала разорвать Драко на две части. Он бы просто не выдержал ее, так что ринулся вперед, заключив ее в объятия. Как когда ему было восемь. — Спасибо, что спасала меня столько раз, — шепнул Драко. — Спасибо, что позволила летать на метле в саду. Он зажмурился, а затем медленно отстранился назад. Нарцисса подняла на него пораженный взгляд, когда Драко хотел было уйти. Она остановила его, взяв за руку. — Драко, — беззвучно прошептала она. Вспомнят ли его все остальные? Для него это было уже неважно. Его мир, разрушенный до основания, только что построился вновь. Мир, в котором уже есть все самое ценное.